HPForum.ru

До края площадки, за пределами которого простиралась пропасть в бездну, оставался всего метр, когда Рон Уизли дернул партнершу за руку и прошептал "стой". Мистер Блэнк и грозным "А-а-а-а-а-а!", и его напарница с не менее грозным молчанием, неумолимо приближались. Оба раздвинулись в стороны, как можно дальше, таким образом, что цепь была натянута в воздухе и увеличивала, тем самым, площадь охвата. Когда до тарана осталось не больше шести метров, Рональд понял, что бежать больше некуда. Только безошибочный выбор времени спасет и его и ее, иначе...
«Не загуби девчонку, Уизли!» - донеслось до его ушей слабым эхо, едва пробившимся сквозь гвалт и плотную стену Пожирателей, окруживших площадку. Неужели Снейп? Черт побери, в другое время Рон принял бы такое участие со стороны профессора за шутку, но только не сейчас. Сейчас этот вопль означал абсолютно противоположное, а именно - "дело действительно дрянь". Когда такие вещи делает Снейп, на добрые семьдесят процентов можно считать себя трупом. На остальные тридцать... пожалуй, тоже. Рон понял, что сейчас все зависит только от него, а так же осознал одну простую истину - он в ответе за Гермиону. Он и никто другой. Установка дана. Не загуби девчонку, Уизли.
- План меняется, - быстро сказал он. – Не отпрыгиваем, а подныриваем. По моей команде приседаем, подныриваем под цепь!
- Поняла!
- Подныриваем туда!
- Я ПОНЯЛА!
До тарана каких-то четыре метра. Рональд еще крепче стиснул пальцы спутницы и слегка согнул ноги в коленях. Когда-то были времена и получше. Учеба в Хогвартсе, ночные вылазки в коридоры, рождество, и тот бал в честь Тремудрого турнира. Много их было, счастливых моментов, воспоминаний полно... Похоже, все это происходило в какой-то другой реальности, в другом мире, много-много лет назад. В том мире было совсем по-другому, там было солнце, которое грело, а не обжигало, там были ночи, которые пели луной и звездами, а не шептали о смерти каждую секунду сотнями зубатых пастей, там был покой и – о, Мерлин, неужели имелось такое великое счастье - сон. Безмятежный, никем не ограниченный сон! Человек не ценит того, чего не видит, а увидев понимает, что это, может быть, в последний раз. Что может быть лучше сна?
- ДАВАЙ!!!
Эти слова Рон выкрикнул как-то бездумно, и в первую секунду решил, что поторопился. Как можно было сглупить, когда противники еще так. . . БЛИЗКО! Так чертовски близко! Так...
Они с Гермионой упали на колени, выгнув дугой спину, столь синхронно, и выглядело это столь красиво, что зрители вокруг не сдержали восторженного вздоха. Запрокидывая голову назад, Рон ощутил, как цепь чиркнула по кончику его длинного носа. Со стороны их с Гермионой движения выглядели, как упражнения гимнастов, как изящный прием, отрепетированный не одну тысячу раз. Они проскочили! Придурки пролетели мимо, проле…
Мистер Блэнк понял, что эти юнцы, эти гребаные сосунки, у которых и за ушами еще не обсохло, провели его, как последнего желторотика. Осознав, что затормозить они не успеют, что страшный край пола здесь, прямо перед ними, он совершил такой трюк, который затмил предыдущий, выполненный его оппонентами. Блистательно изогнувшись, он, точно футбольный вратарь, вытягивающий из ворот «мертвый» мяч, опрокинулся назад и ухватился обеими руками за единственную спасительную соломинку, мелькнувшую в поле его зрения – ногу Гермионы Грейнджер. Табита же, к вящему удивлению всех присутствующих и самой себя, поступила весьма разумно – быстро сориентировавшись, она плюхнулась на спину для лучшего сцепления со скользкой поверхностью площадки. Оба проскользили с полметра лежа, а потом грузная женщина соскользнула вниз.
Рон не успел насладиться триумфом. Его спутница пронзительно взвизгнула, а сам он ощутил страшный рывок в противоположную их нырку сторону и ослепительную боль в запястье от стального наручника, врезавшегося в плоть. Цепь напряглась, как струна, и когда его потихоньку волокло к краю площадки, он понял, что к чему.
Мистер Блэнк одной рукой впился в правую ногу несчастной Гермионы Грэйнджер, и прижался к этой самой ноге, как к любимой игрушке - грудью и головой. Другая его рука безвольно лежала на полу, державшая ее цепь уводила куда-то за край площадки. Там, на другом ее конце, болталась, безусловно, Табита Уильямс.
При рывке Гермиона с размаху шлепнулась на живот. Ее протащило еще с пол метра - об этом расстоянии можно было смело судить по кровавому следу, который девушка изобразила на полу собственным разбитым носом - когда все эта сложная конструкция из человеческих тел остановилась.

Картину, развернувшуюся перед ревущими, визжащими, свистящими, и вообще, заходящимися в диком экстазе Пожирателями, а так же смирно сидящими во всеохватывающем напряжении игроками и самим Ведущим Игры, в нескольких словах можно описать так: Табита Уильямс беспомощно висела над головами, как минимум, двух сотен голодных брайа, с задранной вверх и уже начавшей синеть рукой, соединяемой с запястьем напарника тонкой цепью из самого прочного в мире металла - заколдованного. Мистер Блэнк, крепко стиснувший зубы и прикладывающий все силы своего организма, держался за ногу Гермионы Грэйнджер только левой рукой (не считая подбородка, предплечья и груди, которой он прижимал "соломинку" к полу). Кисть правой приняла пунцовый оттенок - она невольно удерживала на другом конце цепи тело напарницы, казавшееся в тот момент самой тяжелой вещью не свете.
Гермиона Грэйнджер, в свою очередь, схватилась обеими руками за цепь, связывающую ее с Роном Уизли, который успел к тому времени встать на колени и теперь тянул на себя все это нагромождение, похожее на нелепую работу скульптора-абстракциониста.
Пожиратели обезумели. От такого зрелища адреналин, питавший их кровь сумасшедшими дозами, буквально выходил сквозь поры вместе с потом.
Гарри Поттер по-прежнему пребывал во флегматично-безразлично-наплевательском состоянии. Но на сей раз Ведущий не пожелал с этим мириться, решив, должно быть, что ТАКОЕ ЗРЕЛИЩЕ Гарри обязан видеть собственными глазами и во всех деталях. Он с помощью волшебной палочки заставил чернявую голову подняться, а глаза не мигая глядеть прямо на площадку. Затем два раза наотмашь ударил парня ладонью по лицу со словами: "Смотри, гаденыш, смотри!" и довольно захлопал в ладоши, аккомпанируя себе пронзительным свистом, точь-в-точь, как заядлый квиддичный болельщик.
Северус Снейп был удивлен. Уж чего-чего, а удивления он совершенно не ожидал. Так же, как не ожидал нелепицы, сложившейся на «морфеевом полу».
- Воды, - сухо приказал он Бони, которая смирно сидела на скамейке, уткнув взгляд далеко вниз, потому как боялась заметить что-нибудь сквозь густой, но все же не сплошной лес сидящих вокруг игроков. Услышав слова профессора, она тут же протянула бутылку. Тот сделал несколько жадных глотков, даже слегка поперхнулся, и отдал воду обратно. Затем вновь сложил ладони рупором и прокричал:
- Не тяни их, Уизли! Не тяни - не вытянешь! Просто держи! Отцепите их! Отцепите! Грэйнджер, бей мудака по лицу! БЕЙ!

- Отпустите меня! - пискнула пышноволосая девушка и попыталась выдернуть ногу из железных объятий. Ничего эта жалкая попытка не принесла, мистер Блэнк еще крепче прижался всем телом к спасительной, хотя и не слишком покорной соломинке.
- Гермиона! - процедил Рон сквозь стиснутые зубы. - Слышала профессора? Убери их! Убери!
Мистер Блэнк кряхтел, пыхтел, но хватки не ослаблял. Откуда-то снизу послышались крики Табиты:
- Картер! Картер, я больше не могу! Руки не чувствую! Картер, тяни мена назад!
Куда подевались все эти "мистер Блэнк", "сэр" и прочее? Должно быть, упали на поляну. Ведущий Игры умел снимать маски и принуждать людей возвращаться к звериным инстинктам, заставлял освобождать подиум для одного только страха, который ту же принимался за дело.
- Гермиона! - опять позвал Рон. Девушка с трудом подняла голову и посмотрела на напарника. Перевернуться на спину она не имела никакой возможности - нога была крепко прижата к полу. Мистер Блэнк тоже на секунду задрал голову кверху, продемонстрировав свои бешеные глаза, рвущиеся из орбит от нечеловеческого напряжение, потный лоб и тоненькую зеленоватую ниточку, висевшую из левой ноздри. Хрюкнул пару раз и уткнулся обратно в ногу-спасительницу.
- Ты... ты должна их сбросить... - выдавил Рон и еще немного потянул цепь на себя. Никакого эффекта это не дало, наоборот, конструкция медленно, но верно продолжала сползать вниз. Миллиметр за миллиметром.
- Нет! - выдохнула девушка, и на ее глаза навернулись слезы. - Мерлин, нет!
- Гермиона! - рявкнул Рон и едва не поскользнулся. Вся связка дернулась и подвинулась еще ближе к краю. Ноги мистера Блэнка торчали за пределами площадки уже больше чем на половину. - Гермиона, слышишь меня? СЛЫШИШЬ?! Мы все умрем, если ты этого не сделаешь! А-а-а-а, черт! - Рон перехватил цепь и с новой силой рванул на себя. Девушка вскрикнула от боли. По ее лицу все еще струилась кровь, заливая рот и подбородок.
- Слушай меня! Ты должна это сделать! Другого выхода нет!
И тут мистер Блэнк, который прекрасно все слышал, вдруг включился в беседу.
- Не слушай его, девочка! - проговорил он быстрым, безумным голосом, - Не слушай его! Мы можем все выбраться! Можем все! Только надо немного постараться!
- Заткни пасть!!! - взревел Рон и едва сдержался, чтобы не бросить цепь и не измочалить сукина сына ногами. - Заткнись!!!
- Девочка, попробуй уговорить своего друга! Он плохо старается, - продолжал Картер Блэнк, не обращая никакого внимания на Рона. - Если ты меня сбросишь, ты станешь убийцей! Ты ведь не хочешь этого? Стать убийцей?
- Врежь ему! - то и дело слышалось из толпы Пожирателей. – Чего ты с ним любезничаешь, вломи ему! Сбрось балласт!
Ведущий игры молчал. Только изредка он поглядывал на черноволосого Гарри Поттера, глаза которого медленно оживали. Оживали и наполнялись болью.
Северус Снейп думал, что разорвет себе голосовые связки, так громко и часто он кричал, пытаясь заставить эту "тупоголовую Грэйнджер" стряхнуть мерзавцев. Он постоянно пил воду, остужая натруженное горло, но его крики сливались с десятками других и толку приносили мало.
- Картер, мать твою гребаную, что ты там спишь? - вновь напомнила о себе Табита Уильямс, которой вот уже как с минуту казалось, будто ногти на ее опухшей, потемневшей руке медленно слезают. - Я больше не могу-у-у-у! О Господи, Бог мой, пресвятая Дева Мария! Что ты там застрял?
- Заткнись, дура! - коротко ответил мистер Блэнк все тем же истерично-безумным голосом и вновь зашептал:
- Девочка, не стоит этого делать! Давай попробуем решить эту проблему!
Гермиона Грэйнджер плакала. И слезы ее на вкус были еще солонее крови. Она, точно дикий зверь, не знала в какую сторону лучше бежать – в ту, где гремят загонщики, или в ту, где за деревьями беззвучно таятся ружья охотников.
- Гермиона! – Рон Уизли совсем отчаялся. - Не будь глупой!!! Ты что? Совсем думать разучилась? Бей его! Сбрось его вниз! Бей, дура!!!
Девушку колотила мелкая дрожь. Что предпринять? Что, о Господи?! О, всемогущий Творец, укажи верный путь!

Гарри Поттер часто дышал. Потные волосы прилипли ко лбу, в висках пульсировала кровь. В тот момент, когда Ведущий в очередной раз бросил на него короткий взгляд, Творец решил испробовать свою новую указку, не имеющую аналогов. Черноволосый парень, ставший в ту секунду орудием Всевышнего, задрал кверху голову, на шее взбухли толстые вены, и прогорланил, перекрывая шум Пожирателей:
- Топайте, детушки, ножками! ТОПАЙТЕ НОЖКАМИ!
Гермиона взвизгнула. По телу прошло что-то наподобие электрического разряда, из глаз брызнула новая порция слез. А потом... Потом она, под одобрительные возгласы Пожирателей, самого Ведущего и Рональда Уизли, нанесла первый удар. Подошва левой, свободной ноги, впечаталась в темечко мистера Блэнка и тот ойкнул от неожиданности. Человеческая сцепка подвинулась еще на пару сантиметров.
- Вот так! - похвалил Рон, и изо всех сил потянул цепь на себя. - Давай еще!
Гермиона так громко плакала, что совершенно невозможно было слышать этот отчаянный рев без боли в сердце. Она захлебывалась, но продолжала бить. Один раз! Еще один! Еще! Еще! Кожа на голове мистера Блэнка не выдержала и разорвалась, показалась кровь, смешанная со счесанными подошвой волосами. Картер Блэнк на секунду поднял голову вверх и тут же получил шокирующий удар в лицо, размозживший нос и губы.
- Стоже ты тволись... - выдохнул мистер Блэнк и получил еще раз. На месте правого глаза вздулся блестящий кровавый пузырь. – А-А-А-А-А!!!
- Боже! - вскрикнула Гермиона. - Боже!
Сплетение тел и цепей с каждым ударом сползало ближе к краю. Но, вместе с тем, рука мистера Блэнка тоже ослабляла хватку, постепенно разжимала свои смертельные тиски.
- Так его, так! - голосил Северус Снейп. - ТАК! Давай быстрее, или упадете раньше чем этот ублюдок отцепится! Сильнее! Сильнее!
Гермиона Грэйнджер думала о Боге. И Дьяволе. И мысленно молила и того и другого оставить ее в покое.
Получив еще с дюжину ударов, ослепнув на один глаз и оглохнув на оба уха, мистер Блэнк понял, что ему не удержаться. Раскачивающаяся внизу Табита своим весом грозила вот-вот оторвать ему руку, но он теперь не обращал на это ни малейшего внимания. Он вообще ни на что больше не обращал внимания. Разум поделился на две половины. Одну занимала неистовая, сумасшедшая боль. Вторую - мысль о том, как выжить.
- Перестань, суська!!! – взвыл он, не слыша себя, и осознал, что девушку уже не остановить. Она, похоже, тоже ничего не слышала и не чувствовала. Молотила ногой с методичностью отбойного молотка и думала о Боге, Дьяволе, ботинках, кровотечении, а так же, почему-то, о домовых эльфах. Что бы они сказали, если бы увидели ее сейчас? - Перестань, гребаная сюка!!!
Рональд Уизли умудрился подняться с колен на ноги и теперь тянул, выпрямившись в полный рост. Мистер Блэнк уже по пояс висел над поляной, окутанной серым туманом. И тогда он удивительно ясно осознал - ему не выжить. Даже если он удержится и не отпустит "спасительной соломинки".
Ну что же, подумал он тогда. Если не я, то и никто! Утяну гадов вместе с собой. Заберу с собой своих убийц.
И мистер Блэнк предпринял отчаянный шаг. Последнее, на что была способна изобретательность его изувеченного мозга. Хватка почти полностью ослабла - еще пара ударов, и он бросит ногу девушки полностью. Но ему нужно держаться, нужно держаться до самого конца. Чем? Зубами. Он вцепится в ногу зубами! Да, вцепится в гребаную ногу зубами!
Гермиона Грэйнджер пронзительно завизжала. На несколько мгновений ей показалось, что голени коснулись раскаленным железом. Лишь позже она почувствовала, как зубы прорвали кожу, глубоко вошли в мягкую плоть, добрались до мяса и сжались на мышечных тканях намертво.
- Ах ты, гнида! - заревел в неистовстве Рон Уизли.
- Ах ты, пакость! - кричали Пожиратели, которые уже, похоже, дружно болели за пару номер 58.
У Северуса Снейпа не нашлось слов - он едва не задохнулся от возмущения, и чуть было не упал со скамьи, когда яростно топнул ногой по сиденью.
На вопрос Бони о том что случилось, он ответил драконьим рыком.

Это, безусловно, была самая большая ошибка в жизни мистера Блэнка. Самая последняя ошибка в жизни мистера Блэнка. Боль, безумная боль разбудила в глубине сердца Гермионы Грэнджер звериный инстинкт. Ответить на причиненную боль. Ответить вдвойне! И она ответила. С двойной силой. Четыре сокрушительных, чудовищных удара обрушились на истерзанную голову Картера Блэнка. Тот взвыл, разжав челюсти, но было поздно. Пятым ударом Гермионы отправила его и спутницу в бездну пастей брайа, в одну большую, вселенскую задницу. Стерла улыбочку с его лица подошвами ботинок. С пятым ударом Гермиона Грэйнджер превратила себя в убийцу.


Тьфу, вот теперь конец главы! А то этот ё****й форум достал глючить. Позавчера всю ночь мучался, а сегодня только домой вернулся.

Ловец снов, вау, вы-таки решили довывесить фанфик =)))
Восхищена =) Трудолюбие у вас в крови)

Очень рада, что такой интересный и оригинальный фик не заброшен. Захожу на этот форум из-за 2-3 фиков, которые продолжают писаться. Ваш - один из них. Спасибо. Ждем следующих глав.

Спасибо за то, что вы не бросили все это и продолжаете выкладывать фик. Искренне желаю вам удачи в борьбе с глюками форума.
Вы и раньше выкладывали здесь это творение - в необработанном виде, но от этого не менее интересное. Я даже куда-то его себе скопировала, дабы перечитывать на досуге. К моему глубочайшему сожалению, "сырого" текста тогда было выложено куда больше - вы дошли до третьего этапа игры. А теперь любопытство терзает меня с удесятеренной силой, ибо обновленное произведение, хотя и радует глаз, но не дает мозгам новой пищи для размышлений. Впрочем, я запаслась терпением надолго. Удачи вам в вашем нелегком труде писателя!
З.Ы. В тот раз мы с вами были на "ты". Правда, тогда у меня и ник был другой. Вы не обидитесь, если я стану вам "тыкать"?

Мда-а-а, Ловец в очередной раз играет на наших нервах . Как всегда, написано мощно и сочно, вот только одно портит общую картину - трюки на краю площадки. Во-первых, такое впечатление, что противники Рона с Герм бежали им навстречу как минимум метров 40: столько реплик было произнесено за это время. Во-вторых, по дальнейшим событиям выходит, что Рон с Герм стояли не около края площадки, а не меньше чем за 2 метра до нее. В-третьих, упав на колени и выгнувшись назад, человек принимает крайне неудобную для дальнейших действий позу. Рон просто физически не мог успеть опомниться, вскочить и начать тянуть цепь. В-четвертых, позы Рона и Герм полностью исключают вероятность того, что Герм схватят за ногу (ведь она находится ПОД телом).

А я то думал, что глава заканчивается на самом интересном месте, но оказывается, прода уже есть!
Ну, в общем Freezing Spell во многом прав: мелкие технические неточности присутствуют, однако это не делает фик менее интересным! Новая глава такая же офигенная, как и предыдущие!
Короче, с нетерпением жду продолжения!

Шэра, тыкать мне можно сколько угодно. А какой у тебя был ник раньше?

Freezing Spell, ну, мало ли как со страху не изогнешься. Вот они же смогли.))

Всем спасибо за отзывы, 23-я глава:

Глава 23. Полет.

Звездное небо удивительно красиво. Бесконечно и загадочно, пугающе, как снежная буря, и так глубоко, что если протянуть в него руку, то порой кажется, что вот-вот провалишься в эту бархатную, сияющую хлябь. Лунный лик разный, иногда бледный и тонкий, словно вырезанный из папируса, а другой раз так ослепителен, что больно глазам. Только лежа на спине сознаешь всю прелесть ночного неба, только лежа на спине, когда волосы колышет ветер, руки медленно, под действием сильных струй воздуха поднимаются вверх, позвоночник не ощущает под собой ничего, позвоночник… Позвоночник, как и все тело, находится в невесомости, Крэг Халлерой понимает это слишком поздно, в тот самый момент, когда уже летит с сорокафутовой высоты вниз. Как забавно, столь нелепо. Все произошло слишком незаметно, слишком быстро. Ведь еще секунду назад он сидел на скамье и насвистывал какую-то глупую мелодию себе под нос, слегка раскачиваясь вперед и назад. Кассандра была рядом, она беседовала с молоденькой девушкой, находившейся по-соседству, оказалось, что они старые подруги, разлученные жизнью. Жизнь порой разводит людей в разные стороны незаметно и подло, тишком. До чего же бессмысленными иногда бывают женские разговоры! Черт возьми, когда две женщины встречаются вместе и им нечем заняться, они болтают обо всем на свете – о средствах ухода за собой, о шмотках, косметике и парфюмерии, о газетных статьях, о соседях, о слишком высоких ценах и болях в пояснице, о детях и мужьях, о месячных, о глобальных проблемах в экологии, о грязной посуде и любимой песне, о цветах и собачьем дерьме на крыльце, о приставалах на улице, о длине прибора того парня из клуба, они перемоют косточки общим подругам, с которыми на следующий же день будут общаться как ни в чем не бывало, потом вновь вернутся к пустякам, вроде грубиянов в транспорте и неумех продавцов в магазинах, и так до бесконечности. Они трещат без умолку и если это никак не прекратить, то они будут продолжать до тех пор, пока не умрут от общего истощения организма. А потом еще с жаром обсудят свою смерть.
Должно быть, их однотонное чириканье постепенно убаюкало Крэга, и он не заметил, как отключился, а потом... Потом он сам невольно прервал этот разговор, свалившись со скамейки вниз. И теперь летит себе и любуется прелестями бесконечно-черной бездны неба. Что за оказия? Это, положительно, происки дьявола, ибо только он способен на такие пошлые шутки.
Крэг не испытывает никакого страха, находясь в свободном падении, осознание того, что внизу его ждет не слишком мягкое приземление и не слишком теплый прием, совершенно не тяготит его. Напротив, это так легко и прекрасно, словно ты под наркотой, когда все по-барабану, а все вокруг друзья и братья. И даже беспощадные брайа, ждущие внизу с голодными глазками, хотя, какие к химере глазки, у них их и в помине нету, даже они кажутся сейчас милыми, немного непослушными, но в целом очень даже миролюбивыми зверьками, эдакими коккер-спаниэлями, каторых так и хочется почесать за лохматым ухом.
Крэгу вспоминается старый случай, произошедший в маггловском зоопарке. Его карьера только начиналась, об был зелен и желторот тогда. А желторотым не давали заданий, им давали повод «поразмять яйца», как это называли его друзья. И так уж вышло, что Крэга занесло в столь неприятную дыру – зоопарк на территории Риджент–парка, лучшего местечка для тех, кто предпочитает тихий отдых. Поступила информация, что в одном из вольеров под обликом шимпанзе скрывается Африканский клабберт, пускай безобидный, но все же далеко не обычная обезьянка, при виде которой у магглов вместе с желанием «дать бедняжке банан» проступят на глазах слезы умиления. Единственное, что огорчало Крэга тогда, так это то, что борцу с темными силами поручили заниматься работой, которая находится в ведении совершенно другого отдела министерства.
Крэг прогуливался по асфальтовой дорожке, силясь сориентироваться в этом чудном месте и отыскать путь к павильонам с чертовыми приматами, когда стал невольным свидетелем весьма неприятного происшествия - одному мальчику магглу едва не откусили руку. Дурашка умудрился просунуть ее сквозь решетки, за которыми находились вольеры с волками. И не успел пролепетать "привет, собачка", как сильные челюсти тут же сомкнулись на мягкой и аппетитной кисти. Крэг вспоминает все то смятение, что охватило его тогда, при виде описавшегося от страха и вопящего от дикой боли малыша, который через тридцать секунд стал бы калекой. Рука автоматически потянулась к волшебной палочке, но на пол пути замерла в воздухе. Стоп! Испортить себе всю карьеру из-за какого-то сосунка, который в свои шесть лет не может отличить волка от собаки? Помочь ему, и потом две недели писать объяснительную записку, но это только после выговора и пометки в личном деле, только после этого. Ты здесь ради обезьянки, Крэг, стучало в голове, ты здесь из-за долбанной макаки! Не вздумай облажаться в этот солнечный и приветливый день, только не в такой день! Иди к чертовым павильонам, у парня есть родители, пускай и растяпы, они его выручат! ИДИ!!!
И Крэг почти поддался тогда. Сделал шаг в сторону, отважился даже на второй, но... на третий его не хватило, видит Бог, в тот солнечный день ему предстояло нечто большее, нежели разоблачение оборзевшего клабберта, которого при поимке все равно усыпили бы, как "порченый экземпляр". Магглы уже спешили к вольеру, от машины с попкорном неслась на всех парусах фильдеперсовая дамочка, рассыпая на ходу жареную кукурузу и надрывно вопя: "Джонни, Боже мой, Джонни!" Должно быть, то была мать, забывшая о сыне при виде сладостей. Но ближе всех к парню был Крэг, всего в нескольких метрах. И, игнорируя вопли взбунтовавшегося разума (который по-прежнему неустанно призывал одуматься и, не медля более ни секунды, отправляться к, будь они прокляты, павильонам, хватать, будь он проклят, клабберта за мягкое место и отчаливать восвояси, будь все проклято!), Крэг вынул из внутреннего кармана кожаной куртки довольно устаревшего фасона свою волшебную палочку и в доли секунды проклял мерзкую тварь. Волк тихо издох, но челюстей не разжал. Крэгу уже было плевать, он развернулся и быстрым шагом, почти бегом, направился к выходу из зоопарка, забыв напрочь о клабберте и своей неблагодарной миссии. Только потом из маггловских газет он узнал, что волку, сдохшему по непонятным причинам, пришлось дробить зубы долотом, чтобы высвободить изувеченную ручку малыша. Что ж, зато парень получил достойный урок, который, несомненно, запомнит до конца жизни.
Крэг представляет, как поглаживает брайа-спаниэлей по мохнатым головкам, а потом вдруг чувствует обжигающую боль в несуществующей больше руке. Да, было бы весьма забавно, малыш Джонни наверняка посмеялся бы, узнав, что его избавитель сам совершил ошибку, которой вполне можно дать собственное название, что-то вроде «не подавай безоружной руки вооруженной».
До земли остается совсем немного, рядом непрерывно вопит обезумевшая от страха Кассандра, а Крэг только сейчас разглядел на луне континенты и безводные, пустынные моря. И почему раньше он никогда не смотрел на нее? Должно быть, потому, что всегда смотрел впереди себя, всегда был начеку - такова работа, тут не до луны. А теперь, в последние секунды жизни, он, наконец, может расслабиться, не опасаясь того, что кто-то вздумает нанести удар в спину, может полюбоваться на ночное небо, луну и звезды, может почувствовать себя свободным. Человек всегда чувствует себя свободным перед смертью? Неплохая теория, Крэг жалеет, что не успеет теперь ни кому поведать о ней, ведь до земли секунда...
- Я увижу БОГА-А-А-А!!! - кричит Крэг и чувствует сокрушительный удар между лопаток, чувствует, как вгибается вовнутрь позвоночник, темнота… Что это?
Крэг встрепенулся и едва не свалился со скамейки, на ухо ему рыдает Кассандра, она умоляет его очнуться. Великий Мерлин, что же это, всего лишь сон? Мечта? Крэгу до спазмов в горле хочется плакать. Он не любит, когда его обманывают.

Ловец снов, не слишком-то отличающийся от нынешнего - Шелли. Да ты меня вряд ли вспомнишь.

Небольшая и классная глава! Вначале я подумал, что Крэг действительно падает, а потом оказалось, что это всего лишь сон. Очень хороший поворот сюжета.
Как обычно, опять жду проды!

Шэра, да у меня вообще память куриная. Я даже номер своего сотового месяц запоминал.

Гендальф Белый, следующая глава тоже будет небольшой. Зато потоо-о-ом…

Ловец снов, сколько ж лет этому фику?уже и вспомнить не могу)ЗАто помню как начинали читать)даже приятно удивилась увидив его и продолжение)

Avis, я начал Игру 14 октября 2002 г. Так что она, пожалуй, ветеран русскоязычного фанфикшена. ))

Ловец снов, не хило))Я канешн знала,что давно,но настолько не представляла))
Зато с редким захождением на сайт вижу продолжение этого фика))

Ловец снов, а у тя есть неотредактированое продолжение?у меня твой фик имеется только с началом третьего испытания...

вот и у меня...пожалуйста скажи, продолжение будет?

Проду бы побыстрее, а то жутко интересно!

Попробую прокомментировать фик, как уж умею.
На мой взгляд, фик ОЧЕНЬ тяжёлый (в смысле содержания, а не слога), ОЧЕНЬ жёсткий, но и УЖАСНО интересный, чёрт возми!

Жестокий и красочный мультфильм, не рекомендуемый для просмотра детям и беременным женщинам. И в нем изобилуют красные тона.

- если бы фик вдруг был экранизирован, то получилось бы именно это. А вообще, хорошая фраза. Мне вообще стиль очень понравился, захвативет, за душу берёт.

Чертоги Рая давно пусты. Не грешен лишь тот, кто в силу своей физической или умственной убогости не способен совершить грех.

- эт точно.

черная магия всегда больше преуспевала в знахарстве, нежели белая.

Правда? Я думала, наоборот...

Конечно, никуда оно к черту не девалось, а просто созерцало за тем, как причудливая голубая планета, похожая на шарик из фруктового желе, тут и там прихваченный плесенью, вертится вокруг нее, могущественной раскаленной звезды, словно бабочка в неуемной пляске с горящей лампочкой. Но, тем не менее, солнце уходило, уступая твердь мириадам других звезд, таких же колоссальных, как и оно, в сотни раз превышавших его, но всех одинаково чертовски далеких, светлых и бесполезных пятнышек. И Селена. Эта странная Селена, серебристая, или абсолютно белая, иногда болотная и каждому своя.

Просто офигительно красивая фраза!
Снейп бесподобен! История любви - просто нечто! Но: почему полы в резиденции Волдеморта муют ИМЕННО ЖЕНЩИНЫ?? *Тёмное Солнце злицца*:evil: А его спутница, Бони, крута. Хоть с виду так и не скажешь... Клёвая, наверное, у неё книжица вышла про великого и ужасного Салазара. Я бы почитала. История про Салазара и котят - просто жуть. Он изваращенец конченный, или чё? Или это наглая ложь и происки коварных гриффиндорцев?
Пушистые проглотики понравились ну просто безууумно! И в описании, и на картинках. Завела бы себе такого и кормила бы соседями нерадивыми.
Вопросы: А почему Пожиратели всё время бухают? У Роулинг, вроде, такого поголовного пьянства на наблюдаентся.
Почему расстояния в фике измеряются то в футах, то в метрах? Это ляп, или так задумано?
Замечания. Ошибки даже не ищу, так как сама их допускаю в огромных количествах. Замечание будет одно: слишком уж много физиологических подробностей. Ну, мне лично неприятно читать, кто сколько раз в штаны наложил... Это дело автора, конечно, я просто мнение высказываю.
А вообще, мне понравилось. Хотелось бы прочесть продолжение. И откуда только такая фантазия берётся? Автор, а? Откуда? Не поделитесь?
ЗЫ: Фик (особенно первое испытание) напомнил мне все фильмы "Куб", не помню, сколько их там было. Автор имеет что-нибудь сказать по этому поводу?

Ого, сам Ловец Снов с игрой... Я и не думал, что ты возродил фик. Правда, пока вроде не выложил и до последнего опубликованного испытания(про круссио, вроде).
Или ты изменил продолжение?
Постаринке, крикнем "Проды!"

Глава 24. Корпорация веселых Игр.

Любите играться? Любите веселиться? Терпеть не можете скуку и одиночество? Вы человек компании, Вы непоседливый затейник? Вы игрок? В любом случае, Вы тот, кому просто необходимы наши услуги! Позвоните нам, и мы решим все Ваши проблемы! Наши специалисты вдохнут в Вашу жизнь свежего воздуха, все Ваше существо превратится в одну сплошную и_г_р_у, имя которой – счастье! Позвоните нам, позвоните прямо сейчас, наш телефон: 12345-вышел-зайчик-погулять. Всего один звонок для того, чтобы стать королем!
Такие мысли витали в полуспящем мозгу Стенли Брайдера. И самое забавное заключалось в том, что ему нравились эти мысли, они его веселили. Рядом что-то бормотала Дайана, впрочем, может быть, вовсе и не бормотала, а говорила вполне громко, четко, обращаясь к кому-то (может быть, к нему?), может быть, даже кричала. Стену было глубоко плевать. Он взял трубку (с маггловскими телефонами был вполне хорошо знаком, да и с другими приспособлениями домашнего быта тоже, ведь молодежь, в отличии от закоснелых стариков, интересуется магглами не меньше, чем чемпионатом мира по квиддичу в следующем году), и набрал указанный номер. После непродолжительных гудков послышался приятный женский голос, который сообщил, что Стен дозвонился в «Корпорацию веселых Игр» и поинтересовался, чего тот желает. Немного подумав, Стенли Брайдер заявил, что ему осточертела Игра, и он желает выйти из нее. Также добавил, что деньги, заплаченные вперед за все «конкурсы» («конкурсы», что за хрень!), корпорация может оставить себе. Девушка на том конце линии немного помолчала, потом попросила подождать минутку. Раздался щелчок, и какая-то отвратительная музычка затрясла мембрану внутри телефонной трубки. Слева вновь послышался хрипловатый голос Дайаны, на сей раз, он звучал как-то тягуче и низко, словно пленку, на которую был записан, безнадежно зажевало в недрах магнитофона (и с этим чудом маггловской техники Стен был тоже очень хорошо знаком, ибо чертовски любил Превиса Элсли и его Рок-н-ролл). Голос не был похож на человеческий, и Стен поспешил отогнать его, отгородившись невидимой стенкой, которая обеспечила достойную шумоизоляцию. Наконец, в трубке снова щелкнуло и - хвала небесам! - прервало этот высокий пищащий звук, чье исполнительское великолепие мог оценить разве что глухой, для которого, как известно, сонаты Бетховена и громкий пердеж в общественном туалете одинаково прекрасны, и разница лишь в том, что одно он не слышит, а второе не слышит совершенно. Девушка-секретарша сказала:
- Соединяю…
Трубка зашелестела низким баритоном, и Стенли Брайдеру объяснили, что он разговаривает с главой корпорации. Стен повторно объявил о своем намерении выйти из Игры. Сначала трубка замолкла, и из ее недр не доносилось даже дыхания, точно глава корпорации скончался от разрыва сердца, услыхав неприятную новость. Потом что-то тихонько хрюкнуло. Хрюкнуло второй раз - погромче. И третий. Эдакое раздражительное похрюкивание, словно глава корпорации подсадил на свое место молодого поросенка, а сам украдкой ушел пить кофе. Хрюк... Хрюк... Стенли уже начал было сердиться, когда различил в безобидных звуках смех. Он знавал людей, который смеются с «прихрюком» - особенно к этому предрасположены толстяки. Очень забавно выглядит со стороны, но сейчас ему почему-то было не до веселья. Через минуту от хрюканья не осталось и следа – динамик разрывал леденящий душу хохот, от которого хотелось убежать на край света. Будто глава корпорации лишился рассудка и сейчас, глотая язык, рвал на себе волосы. Стен отстранил трубку от уха и нахмурился. Что за дрянь? Так он и спросил, повысив тон, чтобы хохотун смог услышать его. Смех тут же смолк, и на том конце провода воцарилась тишина. А после...
- Нет.
Холодно и намертво. Сказал, как отрезал, вот уж точно. Стен вначале поразился такому ответу, потом его одолело возмущение. Он решил упереться и не сдаваться до конца. Какого черта этот хрен с усами командует? Если клиент не хочет продолжать, то ни глава корпорации, ни сам Господь Бог не вправе и не в силах его заставить!
- Послушайте, что это, черт возьми, значит?
Откуда-то издалека вновь послышался голос Дайаны. Кто такая эта Дайана? Дайана-Майана… Дамайна. Ду-ду-ду… Что-то до боли знакомое, но Стен решил не утомлять себя догадками. Она кричит что-то о бреде? О, прошу тебя, заткни фонтан, не видишь, я по телефону разговариваю!
- Что значит ваше нет? - повторил Стенли, и почувствовал гадкий запах, исходивший от трубки. Должно быть, люди, которые пользовались ей до этого, не слишком заботились о здоровье полости рта и брызгали своей вонючей слюной, даже не подозревая о том, что, дьявол бы их побрал, портят этим аппарат!
Из трубки донеслось сопение. Оно нарастало, как шум приближающейся лавины, и в конце концов взорвалось очередным приступом гомерического хохота - на сей раз визгливого и такого же безумного.
- Эй, мистер, кончайте это, - завел, было старую пластинку Стен, но его прервала бешеная, пулеметная очередь слов, разрозненных и бессмысленных на первый взгляд, но составлявших вполне понятную и материальную картину в целом.
- Какое, на хрен, выйти-выйти?! Выйти можно из машины, из магазина, из аудитории сделать по-маленькому! Знаешь ведь выход, драный пес, тебе говорили! Парадный и черный! Два! Держу пари на сто петухов, ты воспользуешься черным! Да нет же, не так! Тебя вышвырнут через него, пинком под зад, уа-ха- ха! Как щипаный кобель, слипшийся задницей с сукой посреди улицы, сидишь ты, скованный цепью, и ждешь своей очереди! И думаешь, что ты в этой очереди последний, но даже не подозреваешь, что отоваривать в любую секунду могут начать с конца! А тогда... Через черный ход, мать твою, на пыльный коврик!
Стенли Брайдер хотел ответить, но, не отдавая себе отчета в том, что делает, повесил трубку на рычаг. В эту же секунду его перенесло на скамеечку, парившую в воздухе на расстоянии сорока футов от земли, в ухо верещала Дайана (ах да, вот кто она, вспомнил…), а сумасшедший из его сна - удивительно! - продолжал вопить откуда-то сзади. Стен обернулся и приметил крохотного мужичонку со стрижеными, бараньими кудряшками на голове в трех рядах позади. Коротышка вскочил на скамейку и выплясывал там что-то, похожее на твист. Ко всему прочему, он умудрялся подпрыгивать и выписывать в воздухе невероятные пируэты - цепь при этом закручивалась вокруг туловища, а его заплаканная, парализованная страхом напарница, визжа, тянула цепь назад, раскручивая сбрендившего партнера. Тот читал молитву (впрочем, одному Мерлину известно, что это было) на незнакомом языке, активно жестикулировал руками и простирал их время от времени к небу. Из глаз его брызгали слезы, и иногда казалось, что он плачет, но в следующую секунду сумасшедший принимался ненормально хохотать, захлебываясь собственной слюной. Свою спутницу он в упор не замечал, порой бил ее ногами по голове и груди, но получалось это явно ненамеренно.
С катушек съехал – пронеслось в голове Стенли – со всяким случиться может. Например, если тебе не дают спать сорок восемь часов кряду, после изнурительного кросса по ночному лесу.
Кудрявый выкручивался еще несколько минут, потом замер, сложив руки вместе, как пловец, готовящийся к нырку. Все окружающие сидели, затаив дыхание, вялые попытки вразумить сбесившегося были оставлены. Пожиратели-надсмотрщики с нескрываемым интересом наблюдали за развитием событий, некоторые подбадривали выкриками, мол, давай, партнер, может недурно получиться!
- Когда-то я неплохо плавал! - сообщил кудрявый громко, и его напарница застонала пуще прежнего. Она смешно вцепилась в скамейку всем, чем только могла (ну, разве что, зубами побрезговала), будто это могло ее спасти. Кто-то из участников сказал:
- Не могу на это смотреть.
Стен понял в тот момент, что смерти, как ее рисуют в детских книжках, не существует. Это не баба в черном саване и с косой на плече, иначе он почувствовал бы ее присутствие сейчас там, в трех рядах позади. И это не перст свыше, щелбаном сбрасывающий фигуру с игровой доски. Смерть – это неизбежность. Смерть – это ситуация, единственная в мире безвыходная ситуация, а прочим всегда можно найти решение.
На лице кудрявого блуждала некая каверзная ухмылка, сообщавшая о том, что скоро он всех круто "напарит".
- Да, весьма неплохо плавал!
Внезапно, выражение хитрости исчезло - его сменил какой-то панический ужас. Сумасшедший нервно задергал головой в разные стороны, глаза выражали мольбу, а нижняя губа обиженно выкатилась вперед.
- Да пошли вы все! - рявкнул он злобно, а потом изящной ласточкой спрыгнул со скамейки. Люди ахнули. Его напарница успела только сдавленно пискнуть, после чего ее сильнейшим рывком сбросило с сиденья, и оба полетели вниз с криками. Женщина визжала от сознания той ситуации, той безвыходной ситуации (Стен про себя улыбнулся), в которую она угодила, ее спутник, напротив, наслаждался ею, и потому вопил. Он еще успел проделать в воздухе впечатляющее сальто, а после с победоносным "Аллилуйя! " упечатался в землю. Все это завершил гром издевательских аплодисментов Пожирателей Смерти.

Ты красиво летел, приятель – подумал про себя Стенли Брайдер. Чертовски красиво! После этого он схватил телефонный аппарат и разнес его на куски.

Darth Sonne,

Спасибо за развернутый отзыв.))

Фик (особенно первое испытание) напомнил мне все фильмы "Куб", не помню, сколько их там было. Автор имеет что-нибудь сказать по этому поводу?

Я уже и не упомню, кому какие фильмы и книги фик напоминает, каждому что-то свое.)) Дело все в том, что Игра - это шоу, а связанных с шоу тем было обыгранно в мировой литературе (и кинематографе) огромное множество. Но "Куб" - фильм убойный.

Всегда пожалуйста! Пишите ещё, я постараюсь читать и выкладывать своё мнение. Я уже писала, как мне нравятся фики Ловца снов? Если нет, пишу: ОЧЕНЬ нравятся!

Наконец-то хоть какая-то прода! Мало, однако, хотелось бы побольше и поскорей!

Ну я на тебя молюсь уже не первый год, как и на твой фик)
У меня большая просьба (кроме пожеланий всяческих творческих успехов): ты не мог бы прислать фик отдельным файлом, если у тебя на компе есть?

Смерть – это неизбежность. Смерть – это ситуация, единственная в мире безвыходная ситуация, а прочим всегда можно найти решение.

Вот эта фраза мне реально в душу запала! Полностью согласна.
Проды жду с нетерпением.

Всем спасибо за отзывы, 25-я глава:

Глава 25. Рональд Уизли проваливается.


Часы на руке Рона Уизли показывали шесть утра. Прохладный ветерок пробирал, устраивая на спине муравьиные бега, но все же это было гораздо приятнее обжигающего солнца, которое палило нещадно в течение долгих часов, и от чьих лучей нельзя было спрятаться. Рядом с ним по-прежнему находилась его пышноволосая спутница, выглядела она ужасно. Изможденное и подавленное лицо, обессиленные, трясущиеся веки на глазных яблоках, уставшая держать голову шея. Но он знал, что все не так плохо, как кажется на первый взгляд. Был один большой плюс - она поспала. Хотя бы немного, те несчастные часы на площадке, они стали спасительными, и он был спокоен - девушка выдержит. Обязательно выдержит!
Куда хуже обстояли его собственные дела. Шутка ли судьбы или, быть может, насмешка дьявола повлияла на Рональда Уизли, но отныне, как страшно бы это не звучало, он вынужден был бороться со смертью каждый час, каждую минуту, каждую секунду, каждый раз, когда хотелось моргнуть. На площадке он не сомкнул глаз, одеяло и подушка не возымели должного эффекта и их обладатель, лежа на боку и крепко прижимая к себе худенькое, все еще трясущееся от недавней истерики тело партнерши, размышлял о квиддиче и вероятности попадания бладжера в снитч, которое может стоить победы. Действительно, это должно быть весьма досадно! Когда практически успешная погоня срывается из-за какого-то несчастного шара, пролетавшего мимо. На памяти Рона таких случаев не было ни в чемпионатах Хогвартса, ни в других играх лиги или мирового кубка, которые ему довелось посмотреть или прослушать по радио. Интересно, случалось ли когда-нибудь такое вообще, за всю историю квиддича? Возможно, и случалось, но нигде не было зафиксировано, а может быть, такое вообще невозможно? Рон ломал над этим голову все отведенное для сна время, и только мирное дыхание Гермионы у него под боком грело душу. Пускай она спит, бедняжка, пускай смотрит хорошие сны.
А что же теперь? Теперь и он, и она молча сидели на скамеечке и старались не замечать косых и осуждающих взглядов от соседей по несчастью. Впрочем, Рональда Уизли мало волновали взгляды и их источники, его сейчас вообще мало что волновало. В полудреме всегда так. Мир становится проще, сложные куски отсекаются, и окружающему придается незамысловатая форма, вроде куба или шара. Не эти уродливые нагромождения с их ответвлениями и углублениями, нет, все лишнее уходит куда-то. Рон потерял грань, разделявшую реальность и мир грез, порой все сливалось воедино, точно никакой грани никогда и не было, иногда наоборот, он, точно утопающий, вырывался из под слоя иллюзий на поверхность, жадно глотая остатки яви, но потом, неизменно, вновь погружался под фиолетовую воду. Одно утешало - испытание подходило к концу. За двое суток он успел насчитать семь пар упавшими ото сна, еще две команды спрыгнули добровольно, состоялся еще один поединок за право обладания площадкой, в котором победила дружба. Обе пары сорвались за край. Всего - одиннадцать команд. Или двадцать две человеческие жизни. Двадцать две… Интересно, это много? Двадцать две пары ботинок. Двадцать две задницы. А сколько у них вместе глаз! Вот бы хоть кто поделился, а то его, Рона, совсем слабы. А и Б сидели на трубе… А с ними еще двадцать две, ха-ха! Рон улыбнулся своим затуманенным мыслям. Если он не ошибся в подсчетах, до конца испытания осталось только четыре пары, восемь жизней. А это много? По сравнению с двадцатью двумя – не очень. Восемь пар носков. Пол тонны живого мяса. Святой Боже, неужели ЭТО когда-нибудь закончится?!
Где-то справа группа участников пыталась петь хором. Что именно, разобрать не получалось, что-то из ранних «Битлз», веселая песня. Правда, получалось не очень весело, кто-то все время запаздывал, кто-то голосил невпопад. Мужчина сзади вот уже как четверть часа царапал ногтями сиденье лавки. Судя по ужасному звуку, он наверняка разорвал себе несколько пальцев до самого мяса.

Нельзя спать! Нельзя спать, нельзя спать, нельзя спать, нельзя спать, нельзя спать, нельзя спать, нельзя спать! Нужно держать глаза открытыми! Черт возьми, как же быстро и незаметно они закрываются! Точно на магнитах. Нельзя спать, нельзя спать, нельзя спать, нельзя спать! И вот опять фиолетовая река!
Несколько раз Рон подскакивал на сиденье, в ужасе распахивая глаза и осознавая, что секунду назад путешествовал в мире грез, уронив голову на грудь и потихоньку наклоняясь вперед. Гермиона Грэйнджер держалась, но, казалось, находилась где-то далеко, где-то в глубине себя, ибо сидела неподвижно уже больше часа и неотрывно смотрела вниз. Там, в утренней серости сновали взад и вперед пожиратели кошек.
- Гермиона, - тихо позвал Рон, прилагая адские усилия для того, чтобы удержать свинцовые веки открытыми, - Гермиона, ты меня слышишь?
Девушка внезапно ожила и резко повернула голову к напарнику. А затем – о чудо! – улыбнулась. Конечно, улыбка не для обложки "Ведьмополитена", но для Рональда Уизли она была сейчас просто обворожительной. Самой живой и самой любимой.
- Чем занимаешься? - спросила девушка шутливо, и ее напарнику пришлось задаться вопросом – а не уснул ли он вновь, уж очень неправдоподобно все выглядело. Рон ущипнул себя за руку и в первый раз в своей жизни обрадовался боли.
- Овец считаю, - сострил он, обнаружив, что свинец на его веках кто-то заменил алюминием. Уже лучше. А на лице спутницы вновь мелькнула улыбка. Что за день сегодня такой? Не успел начаться и уже столько сюрпризов!
- Я вот все думала...
- Ах, так ты все это время думала! - перебил Рон и широко зевнул. Зевки уже не пугали его так, как раньше. И без них понятно, что организм на пределе, а самообман в таких случаях ни к чему. - А я думал, ты где-то далеко отсюда, и там тебе гораздо лучше.
- Понимаю о чем ты, но нет, пока до этого не дошло. Я правда думала.
- И о чем же, можно узнать? - Рон не смог подавить очередной зевок. Голова кружилась так, точно он секунду назад слез с какой-то сумасшедшей карусели под названием "Очистка желудка" или "Король рвоты", что-то в таком роде.
- Я размышляла... о судьбе, - девушка выглядела смущенно.
- Вот как? - Рон изобразил подобие удивления на лице. На самом деле все эмоции ополовинивала его сонливость и там, где нужно было поражаться или, например, умирать от смеха, он лишь кивал головой и сдержанно посмеивался. - Я раньше не замечал в тебе этой наклонности к философии и прочей ерунде.
- Стараюсь не уснуть, вот и лезут в голову всякие глупости, - Гермиона отвела взгляд куда-то в сторону и остановила его на верхушках деревьев. Друзья посидели минуту в тишине, и Рональд Уизли вновь почувствовал, что засыпает. Он решил продолжить разговор.
- Ты веришь в судьбу? - спросил парень вяло, и сквозь мутную пелену раннего утра удивительно четко различил лицо напарницы. В этот момент оно показалось ему поразительно красивым. Особенно красивым! Рону захотелось смотреть на него и любоваться каждой черточкой до тех пор, пока его глаза не закроются, и он не уснет. Уже до конца, каким бы он ни был.
- Я верю в предназначение, - ответила Гермиона серьезно. - Что бы с нами не случилось, так и должно быть. Поэтому не стоит, наверное, волноваться, что в прошлом мы сделали что-то не так. Да? Ведь так и должно было быть?
Рональд Уизли задумался над словами напарницы и понял, что от этих мыслей отключается. Поэтому он лишь покивал.
- Продолжай, - попросил он хриплым голосом.

Перед Гермионой Грэйнджер стояла теперь труднейшая задача. Время тянулось невероятно медленно, точно огромная резиновая лента, и нужно было очень поднатужиться, чтобы не дать этой ленте лопнуть в самый неожиданный момент. Склонности к философии? Склонности к философии! Склонности к философии…

- Мне кажется, нет смысла пугаться, когда перед тобой стоит трудный выбор. Не стоит опасаться того, что сделаешь что-то не так, нужно просто сделать, шагать, и будь что будет! Что бы ты ни совершил, это всегда будет...
- Правильно?
Гермиона умолкла и посмотрела в глаза спутнику. Их взгляды встретились и замерли на несколько секунд. Она увидела там кое-что. Продолжай, умоляю тебя, продолжай! Мне это так надо!
- Единственно возможно, - ответила она медленно, почти по слогам, не смея разрывать эту зыбкую визуальную связь.
- Что? - просипел Рон, и его веки почти упали вниз. Нет! Держись, держись! Не смей разрывать эту нить, ведь сейчас ты висишь именно на ней! Раздались чьи-то вопли, еще одна пара выбыла из Игры. Ни он, ни она не обратили на это ни малейшего внимания. Связь продолжалась...
- Рон! Рон! - в голосе Гермионы Грэйнджер зазвенели металлические нотки. Ее напарник встрепенулся и веки вновь взметнулись вверх. Нужно удержать их там как можно дольше.
- Я здесь, я здесь... - проговорил он почти шепотом.
- Смотри мне в глаза, понял? Смотри и не смей отводить!
- Говори.
Внутри нее уже давно жила паника, но сейчас она разошлась не на шутку. Он не должен этого заметить, ни в коем случае.
- Для начала шлепни себя по лицу, - попросила она.
- Что?
- Прекрати это свое "что"! - вдруг вскричала напарница и в следующую секунду отвесила себе хорошую пощечину. Нужно начинать с самой себя, ибо истерика, как известно, имеет кошачьи лапки и подкрадывается удивительно бесшумно - можно и проглядеть. - Просто сделай это!
Некоторое время Рон сидел без движения, а потом... Потом принялся хлестать себя по лицу руками с такой безумной энергией, что казалось, будто он спятил и задумал выколотить себе все мозги.
- Перестань! Перестань! Хватит!
Рон остановил самоистязание, его покрасневшее щеки почти горели в утреннем сумраке.
- Чуть легче, - сказал он.
- Смотри на меня, хорошо? Неотрывно смотри мне в глаза.
- Смотрю, смотрю. На чем мы там остановились?
- На судьбе, Рон. Мы остановились на судьбе, - говорила девушка так, точно ее напарник был глуховатым тугодумом, для которого нужно делать остановки после каждого сказанного предложения, чтобы дать время переварить поступившую информацию.
- Почему ты пошла на Игру? - вдруг спросил рыжеволосый парень слабым голосом, и этим невинным предложением поразил собеседницу наповал. Теперь нужно и ей дать время переосмыслить услышанное.
Гермиона ответила не сразу.
- Ты же знаешь, чтобы попытаться спасти Гарри и тебя... - пролепетала она на манер сынишки-врунишки, вешающего матери на уши лапшу из упаковки "Это не я разбил вазу, она сама упала". - Мне ведь тоже пришло письмо с портключом и...
- Нет, - отрезал Рон холодно, и визуальная связь стала неприятна. - Почему ты согласилась на Игру? - повторил он предыдущий вопрос, но уже по слогам. - Почему решилась на самый отчаянный и безрассудный поступок в жизни, на самое глупое и безнадежное предприятие в истории? Неужто только потому что...
- ...так и должно было быть, - закончила девушка фразу и выдержала всю тягость связи, которая крепчала с каждой секундой. - Так должно было быть.
- Не верю! - рявкнул Рон неожиданно. - Глупости!
- Нет, не глупости! Я не была бы собой, если бы поступила иначе!
- Была бы! Врешь ты! Все врешь, одна только ложь!
Распалился не на шутку, мелькнула в голове Гермионы мысль, и она едва удержалась, чтобы не завизжать от радости. Спорь со мной, кричи как можно громче! Все ложь! Сам не подозреваешь, насколько прав. Все ложь!

Пара номер 58 навела столько шуму, что умудрилась оживить сонное царство вокруг. Их крики разносились по всей арене, привлекая внимание игроков и Пожирателей, проникали в недра палаток и растягивали губы Гарри Поттера в счастливой улыбке. Они снова ссорятся! Черт, они снова грызутся, как же это замечательно! Как же это в самый раз сейчас.
Даже Ведущий Игры вылетел наружу посмотреть, какого черта все так разошлись.
Многие из игроков заворожено следили за словесной баталией молодой команды, не понимая до конца, как можно выяснять отношения сейчас, на Игре.
- Если все обстоит так, как ты говоришь, то где же здравый смысл, где логика, где чувства? - горячился Рон. - Гермиона, ты нарочно меня злишь, нарочно!
- Неправда! Наши поступки и складываются из всех этих составляющих, поэтому любое наше деяние будет единственно возможным и, следовательно, правильным для нас на данный момент!
- Ты что же этим хочешь сказать?! Что ты согласилась на Игру бездумно, повинуясь минутному порыву, и даже не задумывалась над правильностью? Беспричинно?! Какой бред!
- Ничего не бред! Ты просто не хочешь с этим согласиться, Рон, потому что это противоречит твоим...
- Только не говори этого, я знаю, к чему ты клонишь! Это ничуть не противоречит моим желаниям, потому как мне вообще плевать, за какой надобностью ты сюда притащилась!

Северус Снейп сквозь какую-то невидимую перегородку слышал эти отдаленные крики и знал, кому они принадлежат. И что-то ему подсказывало – рано ликовать. Стервецы, конечно, лихо придумали, но, черт возьми, еще очень рано!
Рядом тихо сопела Бони Элджерван, ее голова безвольно качалась на груди и, сто к одному, толстуха видела восьмой сон. Снейп и не думал ее будить. На кой дьявол? А лезть из кожи вон, как это делала сейчас Грэйнджер, он не намерен. Пускай спит, быть может, пронесет...

Рон Уизли был зол. Нет, он был не просто зол, он был в бешенстве. Борьба со сном отошла куда-то на второй план, первый занимала она. Идея. Ее гадская идея, ее беспощадный и невыносимый каприз. Ведь он знает ее, знает не первый год! Гермиона сейчас противоречит сама себе, но для чего? Неужели я настолько туп, что не способен этого понять? Или, быть может, просто потерял способность соображать? В голову постоянно лезут мысли о каких-то чертовых хорьках, с визгом танцующих на высоковольтных проводах! Что бы это значило?
Спор длился еще какое-то время, но постепенно сошел на нет. Или, быть может, он просто остался выброшенным за борт? Когда из памяти начинают выпадать куски произошедшего - это плохой знак. Это предупреждающий знак: "Внимание, эпизод не выпал, вы его проспали"! Сознание Рональда Уизли сейчас просто ощетинилось десятками столбов с подобными знаками, еще немного, и они полностью перегородят собой проезд. Где-то далеко слышался голос Гермионы, он о чем-то просил. Просил отчаянно, точно в последний раз. Ну что ему стоит пойти на уступку и послушать, что она там лопочет? Послушать разок, напоследок...
- Рон! Рон, пожалуйста...
Все громче и громче. Сознание постепенно выплывало из черных вязких глубин, и чем ближе оно оказывался к поверхности, тем четче становились звуки. Рон Уизли разлепил глаза, все вокруг поплыло куда-то в сторону. Он мотнул головой и картинка встала на место, но ненадолго. Мотать пришлось несколько раз, прежде чем изображение более или менее сносно закрепилось на одном месте. Пускай и не совсем по центру...
- Рон, посмотри на меня! Посмотри!
В кадр влезла лохматая голова. Большие карие глаза прорывали туманную поволоку и добирались до потаенных глубин мозга, тех самых, которые еще работали.
- Вот, вот, хорошо! Смотри на меня, ладно, что бы ни случилось, смотри в глаза.
- Не обольщайся, я и с открытыми уже спать научился, - выдавил из себя парень, поражаясь своему остроумию.
На лице Гермионы Грэйнджер изобразилось облегчение. Не потому, что ее напарник наловчился спать с открытыми глазами, нет. Просто она сомневалась, что он сможет проделать ту же штуку еще и разговаривая, а об этом она уж позаботится.
- Рада, что ты вернулся, - быстро проговорила она. - Где был?
- На... на высоковольтных проводах с пр... проклятыми хорьками. Пели какую-то дрянь, я не смог разобрать.
- Жалко, что не смог. Хотелось бы послушать, - девушка улыбнулась, и спутник одарил слабой улыбкой в ответ.
Количество Пожирателей, стервятниками висевших вокруг пары номер 58, заметно увеличилось, вместе с ажиотажем. Еще бы! Дружки Поттера спеклись, вот потеха! А, кстати, где же он сам?
Гарри Поттер находился в палатке один. Ведущий был снаружи, о чем-то беседовал с Люциусом Малфоем. Оба разговаривали тихо, иногда Малфой смеялся. Затем...
- Похоже, цыплята почти готовы, не находишь? - резкий голос Ведущего игры. Одобрение со стороны Малфоя. Сквозь тонкую материю палатки Гарри различил темный силуэт, подплывший ко входу, проход открылся и внутри показалось змееподобноя лицо Ведущего.
- Иди сюда, - позвал он ласково.
Гарри резко покачал головой.
- Ничего не хочу видеть.
Ведущий громко хохотнул и закивал, точно понимал Гарри и разделял его точку зрения.
- Н-да, н-да, не хочешь, - он просто лучился счастьем, даже когда резко вынул из кармана палочку и незаметным движением кисти заставил тощее тело Гарри Поттера пролететь через все пространство палатки и вскочить на метлу позади.
- Я ведь тебя не спрашивал, Гарри, - елейным голосом произнес Ведущий и снисходительно улыбнулся, как добрая бабушка, простившая таки внука за очередную проказу. - Вот, примерь.
Он еще раз взмахнул палочкой и на голове у Гарри возник высокий бумажный колпак небесно-голубого цвета, украшенный надписью: "А я, ребятки, бодр и свеж".
- Нравится? - поинтересовался Ведущий. Гарри не ответил. Сил на ненависть не осталось, только тупая боль в шраме и унизительное чувство страха перед тем, что он может увидеть через несколько минут.
- Вот и ладушки, - Ведущий по-приятельски хлопнул Гарри по плечу и развернул метлу в сторону скопления Пожирателей Смерти, окруживших скамейку команды 58.

- Ну... как там твоя теория? - Рон Уизли в очередной раз мотнул головой, силясь восстановить фокусировку взгляда. - Все еще стоишь на своем. Вот свалюсь сейчас вниз и разве буду неправ? Как, по твоему?
Сердце Гермионы разрывалось на части. Внезапно она поняла, что это конец, что Игра приближается к завершению. Для них.
Выбыла еще одна пара. Партнерша вовлекла своего спутника в знакомство с брайа, отключившись так быстро, что казалось, будто кто-то оглушил ее сзади бейсбольной битой. Ее напарник, чернокожий джентльмен с тяжелой челюстью, оказался на редкость живучим. Он прополз не меньше сорока футов со сломанной в четырех местах ногой, волоча за собой на цепи тело мертвой женщины, в то время как его разбитую голову и часть спины облепил рой маленьких грызущих тварей. Джентльмен все время кричал и звал кого-то по имени Лаймон:
- Лаймон! Лаймон! Лаймо-о-он!
Он умер уже за пределами поляны. Кто-то из Пожирателей с ненавистью выплюнул: «Педерастический ниггер!»
Но даже это падение не могло повлиять на исход, Гермиона это знала. Она так же знала, что осталось совсем мало времени, для... Да, второго шанса уже может не быть.
- Рон, - позвала она, и посмотрела в его полузакрытые глаза, которые, впрочем, буравили ее насквозь. - Я...
- Если собираешься завести старую пластинку, то я пас, можешь не...
- Нет, - оборвала она его и поняла, что дрожит, - Рон, я... я хочу тебе сказать кое что...
Время уходило быстрее, чем она того предполагала. Она растворялось, как соль, брошенная в кипящую воду.
- Я солгала тебе, когда сказала, что пошла на Игру спасать...
- Знаю, - кивнул парень и покачнулся.
- Рон, я просто... - ее глаза вдруг почувствовали сильное жжение, а сердце билось так, точно собиралось выпрыгнуть вниз, к пожирателям кошек. - Знаешь, я просто... просто не смогла бы без тебя дальше.
Она умолкла, а он продолжал ждать, покачиваясь на слабом ветру, как желтый осенний лист, готовый сорваться в любой миг.
- Понимаешь, я... - весь страх вдруг куда-то улетучился, просто испарился! Перед тем, как сказать последнюю фразу, она почувствовала полную свободу, перед собой она видела только его лицо, слышала только его дыхание, все остальное вокруг померкло и потеряло важность. - Я тебя люблю. Я люблю тебя…
Рон Уизли шумно и судорожно выдохнул. По коже прошла зыбь, а где-то в груди что-то лопнуло, разлив по телу божественное тепло. Он слабо улыбнулся и успел вымолвить "А я те…", после чего сон, и так давший слишком солидной форы, взялся за дело. Рон, закрыв глаза, повалился вперед, и Гермиона, обняв его обеими руками, жарко прижала к своей груди. Ласково поглаживая рыжую шевелюру партнера, она тихо шептала:
- Спи, мой хороший.
А откуда-то издалека кто-то из служителей Лорда, сложив ладони рупором, возвещал во всеуслышанье:
- НАРУШЕНИЕ ПРАВИЛ! ПОМОЩЬ СПЯЩЕМУ! ПРИКОСНОВЕНИЕ!