Поместье Ламбертов, Край Земли [Рейтинг NC-17!]

[Камиллиан Ламберт]

- Давайте поговорим с вами о самом на данный момент ярком обстоятельстве вашей действительности, - после небольшой паузы начала доктор Фредерикс, - Назовите мне, пожалуйста, самую первую мысль, которая возникла у вас в тот момент, когда вы увидели... ну... то, что увидели. Сможете вспомнить?
Камилла нахмурилась. Конечно, она имела ввиду произошедшее в пещере, не иначе. Или, может, как Лете стало ночью плохо...
- Что вы имеете ввиду, мэм? - осторожно спросила Камилла. Её голос был приглушён до шёпота.
Сейчас она не отдавала себе отчёта в том, насколько была со стороны похожа на психически больную - взгляд чёрных глаз ещё больше потемнел и устремлён в одну точку, напряжённая поза, пальцы рук вцепились в обивку дивана.
- Я говорю о тех взаимоотношениях между вашими сестрой и братом, свидетелем которых вы стали вчера.
Разумеется, она знает... Глупо было молчать. Фредерикс часто давала задание ловить мгновенные мысли после какого-то события или состояния и сообщать их ей. А уже потом, судя по всему, делала выводы. И Камиллу безумно бесило, что доктор Фредерикс никогда не делилась с ней своими умозаключениями касательно её психического состояния.
- Я подумала о том, что этого не может быть... или...
- Или что? - Фредерикс с вежливой заинтересованностью следила за выражением лица Камиллы, по его переменам делая только ей одной понятные выводы.
- Ну, мне показалось, будто так было всегда.
- Как?
- Что они всегда были вместе.
- То есть вы предположили, что в подобных отношениях ваши брат и сестра состоят продолжительное время, так?
Камилла чуть повернула голову в сторону доктора, но взгляд её всё ещё был обращён куда-то в пространство.
- Это лишь моё умозаключение. Я не имею ни малейшего представления о том, насколько долго это длится.
- Вы хотели сказать "длилось"...
- А это имеет значение?! - с вызовом произнесла Камилла, посмотрев прямо в глаза Джиллиан Фредерикс.
Выражение лица доктора не изменилось совершенно. После секундной паузы Джиллиан Фредерикс что-то записала в свой блокнот. Затем она вернулась к беседе.
- Думаю, здесь всё понятно. Вы всецело поддерживаете их отношения, и морально-этический аспект подобного союза вас принципиально не заботит.
- Вы совершенно правы. - Камилла всё ещё не сводила взгляда с доктора.
- Если бы у вас был повод вести отношения, в такой же степени противостоящие общественным стандартам, вы бы пошли на это?
- Да.
Камилла даже не понимала, почему с такой маниакальной силой старается отвечать на эти вопросы искренне. Что-то внутри щёлкнуло, и девочка поняла, что дальше бороться с непримиримой ненавистью к формализму в отношениях людей она просто не может. Она непреодолимо нуждалась в том, чтобы выплеснуть наружу хотя бы каплю той справедливости, которая существовала в её сознании и считалась ею единственно правильной.
Те, кто любят друг друга, должны быть вместе. А те, кто им мешают, нарушают порядок и должны быть наказаны. Только так будет соблюдён баланс её Вселенной. Однако мысль о том, что наказать сразу всех она в силу многих причин не сможет, вызывала у неё сейчас истерические позывы. Хотелось кричать и биться исступлённо о стены.
Кинжалом в груди сидела боль от ссоры с Максом, не давая трезво мыслить. Огонь их противостояния ещё не догорел. Она понимала, что это не было противостоянием их убеждений. Просто Макс верил единственному на данный момент адекватному члену семьи. А у неё имелись все основания не доверять его суждению. К тому же она отстаивала свои собственные суждения.
Доктор Фредерикс тем временем продолжала свои расспросы.
- Выходит, в ссоре, случайным свидетелем которой стала я, вы отстаивали не конкретно возможность вести любовные отношения для вашей сестры и брата, а скорее необъективность суждения в адрес отношений в принципе, которые не вписываются в рамки общественно признанной нормы.
- Нет! Они не должны разлучать Джейме и Лету! Это не правильно, это не принесёт им счастья...
- То есть вы сочувствуете их переживаниям предстоящей разлуки так, как если бы сами находились в подобной ситуации...
Камилла молчала. Она неожиданно поняла,к чему клонит доктор Фредерикс. Вот так, медленно, но верно они приближались к беседе об отношениях.
Джиллиан Фредерикс уловила, что какая-то дверь в сознании её подопечной только что закрылась.
- Скажите мне, Камилла, вам доводилось испытывать чувство влюблённости?
Сознание с бешеной скоростью пыталось найти решение, какой ответ на этот вопрос мог бы увести их разговор как можно дальше от темы Джейка. При этом Камилла понимала, что необходимо создавать впечатление искренности.
- Думаю, да...
Джиллиан улыбнулась девушке.
- Как давно это было?
- Думаю, что пол года назад.
Джиллиан снова что-то записала в блокноте, затем спросила:
- Вы можете проследить духовную связь между вашим чувством, которое зародилось пол года назад, и тем, как вы видите привязанность сестры и брата?
Камилла задумалась. После некоторого размышления она ответила:
- Нет, не думаю...
- То есть такой связи не существует?
Логически Камилла понимала, что эта связь, безусловно, есть. Ведь это чувства одной природы. Но подсознание почему-то сейчас кричало ей "нет". Почему-то это самое "нет" очень беспокоило её. В этом отрицании связи скрывалось пропущенное звено, безусловно очень важное...
Но доктор Фредерикс не дала ей довести мысль до конца.
- Хорошо, давайте на сегодня оставим эту ситуацию. Рекомендую вам до нашего следующего занятия всякий раз, когда вы возвращаетесь мыслями к воспоминаниям о случившемся, сразу переключайтесь на мысль о семейных узах. Просто мысленно повторяйте "семья" и при этом соединяйте ладони обеих рук. Вам понятно задание?
Камилла кивнула. Стоит ли говорить, что она не выполнила ещё ни одного задания доктора Фредерикс... Кроме тех, которые нельзя было не показать, например, в письменном виде. Она уже слышала о теории якоря, но совершенно не понимала, как мысли о семье помогут ей справиться с переживаниями на счёт Джейме и Леты...
- Теперь перейдём к упражнениям...

В этот раз доктор Фредерикс продержала Камиллу почти полтора часа.
Выйдя из кабинета на слегка ватных ногах, чувствуя себя психологически истощённой, Камилла направилась в свою комнату, чтобы взять всё необходимое для занятий танцами.
По пути она пыталась воскресить в памяти образ того вечера, когда Джейк привёз Этель домой. Сейчас всё было словно бы в сером тумане. Камилла с удивлением обнаружила, что не испытывает почти никаких эмоций в принципе. И недавняя ревность отозвалась лишь еле ощутимым эхо в душе девушки.
Однако что-то внутри заставляло её желать вести себя сегодня так, чтобы непременно продемонстрировать Джейку своё недовольство его действиями. Снова хотелось кричать об этом, но уже как будто по инерции.
До чего странно... Почему-то после упражнений доктора Фредерикс она почти всегда чувствовала себя эмоционально истощённой, не способной даже лишнее слово сказать, не то чтобы выразить какие-то эмоции. А ведь сейчас мистер Коулман будет требовать вложить в танец душу... которую всю вынула Джиллиан Фредерикс, будь она неладна...

Войдя к себе, она увидела на столе чуть мятый лист бумаги. Усталость не дала места сильному удивлению, однако Камилла была заинтригована. Подойдя к столу и протянув руку к листку, она почувствовала, как страх кольнул её снова.
Взяв в руки лист, она прочитала:

Дорогая Кэми,

Очень тебя прошу, пожалуйста, не говори больше никому о том, что ты на самом деле думаешь про отношения Джейме и Леты. Увидишь, так всем будет только лучше. Для них ничего уже не изменить. Если будешь пытаться всем что-то доказать, лучше от этого не станет. Я не хочу ссориться с тобой больше никогда. Роберта уехала к тётке только потому, что говорила то, что думает. Я не хочу, чтобы и тебя увезли отсюда.

Макс

Камилла сжала письмо в руках. Снова слёзы. А что в них толку?! Даже уже Макс понял, что в этом доме лучше не быть собой. Молчать, делая вид, что разделяешь всеобщий хаос и лицемерие.
Тишину нарушил громкий бесцеремонный стук в дверь.
- Камиллиан, на урок!
Девушка торопливо переоделась в форму и направилась в танцзал.

По дороге в танцзал, Камилла увидела в конце коридора Макса. Тот стоял и молча смотрел на неё.
Камилла едва заметно кивнула ему и свернула к лестнице.

Войдя в зал, она уже набрала воздуха, чтобы поздороваться и принести извинения за опоздание. Однако танцзал был пуст.
Где же он?
Внутри всё ещё сидела обиженная кошка, которая острыми когтями уже вцепилась в нутро и требовала возмездия.
Надо как-то привести себя в чувство, иначе на занятии не удастся выложиться в полную силу и мистер Коулман будет ею не доволен...
Около граммофона лежали несколько пластинок. Камилла подошла к ним и пробежалась по названиям.
В тишине зала был слышен только шелковый шорох её балетных туфель о паркет.
Взяв в руки пластинку, которая лежала без коробки, Камилла вгляделась в надписи на кружке в середине.
Всё было безнадёжно стёрто, так что ничего не разобрать. Красноватая бумага и кое-где чёрные следы букв.
Интересно...
Камилла поставила пластинку на круг.
Послышалось далёкое тремолло скрипок. Потом лёгкая повторяющаяся мелодия на верхних самых воздушных нотах - фортепиано.
Это было невероятно красиво.
Камилла вышла в центр зала и стала слушать.
В какой-то момент вступили и низкие регистры оркестра, и тут музыка заиграла в полную силу.
Камилла повернулась на месте и сделала первый шаг, вытянув вперёд руку.
Тут послышался какой-то щелчок. Наверное, песчинка на пластинке. Как жаль...
Продолжая импровизацию, Камилла бросила взгляд на зеркало и тут же остановилась. Оказывается, она уже не одна.
Джейк Коулман стоял в дверях, как всегда, внимательно и серьёзно глядя на девушку.
Камилла смущённо опустила руки.
- Прошу, пожалуйста, продолжайте...
Но она уже не смогла.
Джейк откашлялся и прошёл в зал.
- Что ж... Добрый день, Камиллиан.
- Здравствуйте, мистер Коулман... - почему-то сейчас этот официоз прозвучал как-то излишне скованно, отчего почему-то показался неуместным.
Он прошёл в зал, поставил сумку. Музыка смолкла, оставив неловкость висеть в воздухе.
Ну почему, почему он всё ещё молчит.
Учитель переобулся в специальную обувь молча. Всё это время Камилла стояла посреди зала, сцепив кисти рук перед собой и глядя перед собой.
Джейк Коулмам поднялся с кресла, подошёл к граммофону. Взяв в руки пластинку, он стал рассматривать её, очевидно, в поисках названия.
Пауза затянулась.
Камилла начала волноваться. Сбоку едва был виден профиль учителя, и Камилла заметила, что его брови нахмурены. Он напряжённо о чём-то размышлял.
Вскоре он вновь водрузил пластинку на граммофон, но музыки не включил.
Медленно подойдя к Камилле, он остановился в полуметре от неё, внимательно глядя на девушку.
Она подняла на него взгляд, что стоило ей огромного труда. Пережитый сегодня стресс сказывался, и потому от волнения на шее и щеках девушки моментально выступили красные пятна, контрастно выделяющиеся на бледной коже.
Наконец Джейк заговорил.
- Камилла, у меня сейчас состоялся нелицеприятный разговор. Мне сказали, что вы сегодня не в себе и сильно нагружать вас не стоит... - он говорил мягко, и было слышно, что он очень разочарован, что услышал это, и ещё сильнее оттого, что приходится сейчас это говорить, - А так как психиатр задержала вас на пол часа, я вынужден сократить наш сегодняшний урок на это время. Прошу отнестись с пониманием, у меня очень плотное расписание.
Камилла перевела взгляд в пол, чуть нахмурив брови. Лучше было было наоборот... И кто же это, интересно, сообщил ему, что она не в себе... Кому сказать "спасибо"?!
Тем временем Джейк продолжил.
- Для начала у меня для вас есть новости. Как вы понимаете, каникулы в нашей программе не предусмотрены. И это большой плюс, потому что с осени я включил вас в список моих студентов в городской школе искусств. С начала года вы будете помимо индивидуальных занятий посещать образовательную программу там, чтобы получить возможность начать выступать.
Групповые занятия... Камилла даже не могла себе представить свои эмоции по этому случаю. Она никогда не бывала на уроках в обычной школе, а тут сразу школа искусств. Паника причудливо слилась в её душе с радостным предвкушением. Ведь с начала семестра занятий с Джейком будет больше...
- Летом же нам предстоит большая работа. В ноябре состоится просмотр. Лучшие участницы получит Гран При - королевскую стипендию на обучение балетному искусству. Нам предстоит подготовиться к этому просмотру, чтобы вы могли продолжать обучение независимо от финансового состояния вашей семьи.
Рассказывая это, Джейк медленно прохаживался по залу. Камилла стояла на месте, провожая глазами его фигуру. Всё, что он говорит, казалось нереальным. Перспектива регулярно покидать поместье была будто бы сном. Камилла прислушивалась к себе, пытаясь понять, почему перспектива таких занятий отзывается в её душе таким ликованием.
Джейк снова остановился напротив неё и внимательно всматривался в её лицо.
Камилла подняла на него глаза и сдержанно улыбнулась ему. Он улыбнулся в ответ. Казалось, этого ему было достаточно.
- А сейчас... - он прошёл к граммофону, и снова заиграла та потрясающая нежная мелодия, названия которой не удалось прочесть.
Он подошёл к ней, осторожно взял её руку в свою. Другую руку положил на её талию.
Она всё поняла без слов.
Сегодня он подарил ей ещё один свободный танец.
Когда всё случилось в первый раз, от волнения сложно было осмыслить происходящее и, как следствие, прочувствовать его целиком.
Сегодня всё было иначе. Уже на первой минуте волнение оставило её. Теперь было ясно, что он не рассердится, не уйдёт, не прогонит её.
Если она будет собой в танце.

Вёл, как всегда мистер Коулман. Камилла держала руку на его плече, чувствовала через тонкую ткань одежды его тёплую ладонь. Так нестерпимо хотелось стать ещё ближе к нему!
Почему-то в этот момент в голове ярко вспыхнула сцена... Двое в пещере на фоне заката...
Где-то в животе словно бы натянулась струна. Камилла чувствовала, как разгорается пожар. Дыхание сбилось. Движения становились всё менее скованными и завершёнными.
И в этот же момент Джейк притянул её к себе. Их лица почти соприкоснулись. Это было элементом танца, не более. Но он, должно быть, не догадывался, какую бурю сейчас вызвал этим в душе юной девушки. Но теперь она понимала, чего хотели они, убегая к морю. То же сейчас было и в ней. Только эта страсть, впервые родившаяся в душе совсем ещё юной девушки, имела возможность воплотиться в танце.
В следующую секунду он отпустил её руку. Камилла сделала пируэт, отчего заколка, которой второпях она закрепила пучок, слетела. Тёмные волосы непослушными волнами легли на её плечи...

Урок пролетел быстро, до боли в душе.
Джейк Коулман переобувался, сидя в кресле. Он молчал.
Камилла стояла у граммофона, пытаясь всё-же разглядеть, что это была за чудесная музыка.
Тут её взгляд случайно упал на сумку учителя. Она стояла тут же, у граммофона, полураскрытая. Внутри лежал фотоаппарат полароид. Рядом с ним, явно наспех вложенная, была втиснула фотография.
Камилал бросила быстрый взгляд на мистера Коулмана.
Зашнуровывает ботинки.
Она чуть потянула за край фото. И увидела себя.



В душе зажёгся тёплый огонёк, не оставивший место ревности.

Спустя несколько минут Камилла стояла у окон второго этажа, провожая взглядом удаляющуюся машину любимого учителя.
Это был не треск пластинки. Это был щелчок затвора камеры. Он сфотографировал её.
Вполне возможно, что фотография была нужна ему для подачи документов на обучение, или для чего-то подобного - сейчас это не имело никакого значения.
Важно было только, что у него теперь есть её фотография.

Впервые в жизни, глядя на удаляющийся автомобиль, освещаемый закатным солнцем, Камилла по-настоящему тепло улыбнулась.
Что бы ни случилось дальше, она знала, что ждёт её впереди. И это было будущее, за которое стоит бороться.

[Летиция Ламберт]

Она лежала на полу возле ванной, обхватив себя руками. Её ночное платье всё промокло от пота, а спутанные волосы налипли на лицо. Застывшим взглядом она смотрела на то, как из крана капает вода. Монотонно, методично. Капля медленно набирается, словно пытается удержаться на самом краю, а потом просто падает и с силой разбивается о белый фарфор.
- Сейчас же вставай!
Чей-то голос зазвенел далеким эхо. Она не может повиноваться ему. Она разбилась. Как ей теперь встать?
- Лета! – сильные руки подхватили её и поставили на ноги – У тебя свадьба через час!
Эдвард тряс её за плечи как безвольную куклу.
- Приди же в себя наконец!
Лета как во сне высвободилась из его хватки и согнулась над раковиной.
- Чёрт! Чёрт! Чёрт! Это совсем не вовремя! Совсем не вовремя! Ты можешь остановить это?
Она посмотрела на него таким взглядом, что Эдвард почувствовал себя неразумным ребёнком.
- Меня тошнит от волнения. Так всегда было – на удивление её голос звучал осознано.
- А может всё дело вот в этом?! – он указал на её живот – Может, стоило подумать, включить свою голову, прежде чем…!
Он не договорил. Лета осела на пол и заплакала. Смущённый своей резкостью, Эдвард закусил губу и сел рядом с ней.
- Полно, полно. Всё будет хорошо. Ты должна просто сделать то, что нужно.
- Кому должна? – она подняла на брата опухшие глаза и в её взгляде было искреннее непонимание.
- Как тебя зовут? – строго спросил Эдвард, поднимаясь и протягивая ей руку.
Лета растерянно посмотрела на него, резко перестав плакать.
- Как твоё имя? – ещё жестче потребовал Эдвард.
- Летиция Ламберт.
- Вот именно. И поэтому ты сейчас же встанешь, приведёшь себя в порядок и выйдешь замуж.
Лета приняла его руку, затаив дыхание. Она никогда не видела Эдварда таким жестоким, но почему-то это его странное поведение подействовало на неё нужным образом.
- И не забудь улыбаться – через плечо бросил Эдвард, выходя из комнаты.

Она ошибалась. Путала ноты и смычок дрожал в её руке. Кристиан смотрел на неё, чуть приоткрыв дверь. Она не должна была его видеть. Лета в бессилии опустила скрипку и глубоко вздохнула. Её волосы были уложены в косы от висков до затылка, затем эти косы переплетались воедино и спускались на плечи свободными локонами. Её стройный стан обхватывала голубая ткань. Платье, которое она надела на церемонию, было сшито по стилю раннего средневековья, так как Лета напрочь отказалась выходить замуж в традиционном белом. Широкими рукавами она прикрывала свой живот, который ещё не успел вырасти, но Лете мерещилось, что он может быть заметным. Вышивка на платье была поистине уникальна, а массивный серебряный пояс довершал образ нежной, но уверенной леди. Ей пришлось навести макияж, чтобы никто не заметил признаков измождения и беспокойства. На этот раз Кристиан не стал думать о том, как она хороша. Он внимательно следил за её лицом. Напряжение, затем усталость, смирение и… Она снова берёт скрипку. Комнату заполняет музыка Вивальди. Она играет Лето.
Что в ней такого? Чем она очаровывает мужчин? Она не так умна, как Этель. Не так мила, как Лиана. Не так талантлива и добра, как Камилла. Все эти дни Кристиан пытался ненавидеть её. Она предала его, причинила нестерпимую боль. Но почему, когда он смотрит на неё, его снова разрывает это предательское чувство?! Ощущал ли Джейме то же самое? Или он просто влюблённый идиот? Способен ли он оценить сочетание наивной невинности и грязного порока? Видит ли, какова она на самом деле? Кристиан был уверен, что нет. Только он её знает по-настоящему. Только ему она принадлежит! Последний шанс… Ворваться, уложить её на стол и взять своё. Если она позволила Джейме это сделать, то как ей воспротивиться воле своего отца? Пусть даже он причинит ей боль… Нет, не так. Ему хотелось причинить ей боль. Сжав кулаки, Кристиан упёрся лбом в дверной косяк. Музыка стихла. Лете показалось, что кто-то тяжело застонал, словно пытаясь сдержать муки страдания, и обернулась. Но единственное, что она увидела, это чуть приоткрытую дверь, за которой уже никого не было.

Не торопясь, Кристиан и Лета поднялись по ступеням и вошли в церковь. Внутри было почти так же светло, как и на улице: широкое пространство озаряли тысячи свечей, и Лета сочла бы это красивым, если бы ей не было так душно. В церковь набилось столько народа, словно сюда собрали половину жителей Западной Англии, свечи горели жарким пламенем, пожирающим воздух, и несмотря на всю величину помещения, дышать здесь было уже непросто. Или же это ей только кажется? Она взглянула на отца. Кристиан шагал медленно и гордо, и даже щеки его не порозовели – неужели здесь задыхается только она? Лета распрямила спину и заставила себя держать голову прямо. Она не должна покраснеть как крестьянка или шумно дышать, как дворовая девка. Леди гордятся своим неслышным дыханием, легким, как дуновение летнего ветерка. На верхней ступеньке их ждет её будущий муж – и он должен увидеть ее во всем великолепии.
Рэндалл… Он в самом деле был привлекателен, и Лета не преминула повторить это про себя. Привлекательный, высокий и стройный. Он понравится ей. Он ей уже нравится. Да и может ли быть иначе?
Но когда жесткая рука отца отпустила ее, Лета снова почувствовала раздражение – то самое, которое всегда пугливо пряталось в присутствии Кристиана. Флэгг смотрел на нее с любопытством пополам с желанием – но в его взгляде не было и тени того восхищения, которое она рассчитывала найти.
Рэндалл понимал, что Лета красивая, но с характером – что ж, почему бы и нет? Ему всегда нравились необъезженные лошади с норовом: возни больше, зато больше и удовольствия, когда та наконец перестанет брыкаться и начнет подчиняться каждой твоей команде. А чем брак отличается от скачек или охоты, а жена от лошади? И та, и та уважает сильную руку, так что эта пышногривая Ламберт быстро научится придерживать свой язык – или использовать его более подходящим образом.
- Приветствую Вас, леди Ламберт. Я ждал Вас с большим нетерпением.
- Я тоже мечтала оказаться здесь. А сегодня наконец-то сбудутся наши общие желания.
«Чтоб ты провалилась в пекло».
«Чтоб ты провалился в пекло».
Их желания и правда были общими, хотя будущие супруги не могли об этом догадаться.
Настал черед священника, и шум сотни голосов уступил место почтительной тишине. Служитель богов, кажущийся выше остальных за счет высокой хрустальной тиары, церемонно выплыл вперед и начал молитву. Остальные священники поддерживали его на разные голоса, и песнопения можно было бы счесть красивыми, если бы Лете было до них дело. Вера давно перестала интересовать ее: боги никогда не были к ней благосклонны, и она не собиралась выпрашивать у них милости. Когда-то она верила в то, что мраморные истуканы в силах помочь ей. Но та девочка осталась далеко позади, а сейчас она знает, что сама способна добиться всего, чего пожелает.
Джейме все смотрел на Лету, но она застыла бездушным изваянием: ровная спина, гордо поднятая голова, ни одного лишнего жеста, словно она замерла в счастливом благоговении перед совершавшимся таинством. Играет ли она, или всерьез восхищена происходящим? Нравится ли ей, что все взоры сегодня устремлены на нее, или ей хотелось бы оказаться за мили от Англии, где они были бы только вдвоем? На секунду Джейме приходит в голову безумная и счастливая мысль, что сейчас Лета сбросит с себя эти кандалы, но она только улыбается и отчетливо, чтобы слышали даже те, кто стоит в дальних рядах, произносит:
– Этим поцелуем я клянусь тебе в вечной любви и признаю тебя моим лордом и мужем.
В детстве, когда Лета играла в свадебную церемонию с подружками, или когда ей удавалось заставить Джейме сыграть с ней, эта часть была ее любимой. Ей нравились слова «клянусь в вечной любви»: в них была прочность, нерушимость, в них было не просто обещание – клятва, в них была та определенность, которой так не хватало в ее собственной жизни. Ей нравилось, что кто-то обещал любить ее всю жизнь и даже дольше – вечно, пусть даже это был несуществующий лорд-муж из детской игры.
Эта Ламбертовская шлюха смотрела на него так, словно ждала, что сейчас он сотворит волшебство, и Рэндаллу стало досадно. Удивительно, сколько значения большинство женщин придает словам. Его первая и единственная любовь не слушала слов, ее можно было завоевать лишь поступками. Но если его невесте достаточно этих пустых звуков – что ж, пусть порадуется.
– Этим поцелуем я клянусь тебе в вечной любви. И признаю тебя моей леди и женой.
Лета думала, что прикосновение его губ будет безразличным, но Рэндалл поцеловал ее крепко, уверенно, словно ставил клеймо на своей собственности. «Это твой лорд-муж», - несколько раз мысленно повторила Лета, заставляя себя расслабиться. Теперь не стоит думать ни о чем другом. С этого момента все, что должно ее волновать – его мнение, и она должна поверить в это. Не мучиться, не сравнивать, не вспоминать, что другие губы касались ее нежнее, что другие руки прижимали к себе как величайшую ценность, а не как купленную обновку. Как только она сама поверит в то, что Флэгг – первый и единственный, кто есть в ее жизни, ей станет легче привыкнуть к нему. А потом она сумеет убедить себя в том, что он нравится ей – ведь куда легче смириться с тем выбором, который ты сделала сама, чем с тем, к которому тебя вынудили.
Священнослужитель высоко поднял свой кристалл, освещая новобрачных радужным светом.
– Перед ликами богов и людей объявляю Рэндалла из династии Флэггов и Летицию из династии Ламбертов мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки…
Эти слова ударили Лету сильнее, чем она могла представить, и впервые за все последние недели перспектива полюбить Рэндалла показалась ей утопией. Ведь у нее с самого рождения уже есть тот, с кем они – одна плоть, одно сердце, одна душа.
- …И да будет проклят тот, кто станет между ними.
Лета хотела обернуться к Рэндаллу, чтобы впервые улыбнуться ему по-настоящему, но заметила блеск голубых глаз – а поскольку впервые за день она имела возможность взглянуть на Джейме, не привлекая к этому внимания, выбор между мужем и братом был сделан мгновенно, еще до того, как она успела подумать об этом.
Она никогда не видела Джейме таким: она привыкла к его улыбке, насмешливой на людях и открытой наедине, к его независимому виду, одновременно горделивому и легкомысленному, словно ничто не могло задеть его или заставить волноваться – но сейчас он был таким мрачным, таким опустошенным, будто из него разом забрали всю его жизнь.

Что ж... Так оно и было.

[Камиллиан Ламберт]

- Немедленно открой дверь! Слышишь?! Сейчас же!
На часах четверть девятого. И уже четверть часа, как Эдвард ломился в дверь комнаты Камиллы. За его спиной стояла Франсин Глэмс, уже в своём лучшем костюме, который, на удивление, очень ей шёл. В попытке попасть в комнату Камиллы она также потерпела поражение.
Вокруг была непривычная суета, завершались последние приготовления к торжеству по случаю бракосочетания Летиции Ламберт.
- Камиллиан, если ты сейчас же не выйдешь, мне придётся выбить дверь!
- Я никуда не пойду, - послышался тихий, но уверенный голос из-за двери.
Сейчас Камилла чувствовала, что согласись она присутствовать на этой, как она называла её про себя, "фальшивой и продажной" свадьбе, она будто бы прогнётся под них. Под законы жизни тех, кто считает, что имеет моральное право вершить чужие судьбы таким похабным способом.
- А ну немедленно открывайте, несносная девчонка! Какое вы имеете право... - Франсин не закончила тираду, потому что Эдвард наградил её таким взглядом, что казалось, будто презрение и гнев, наполнявшие его, способны подвинуть гору.
- Путь она уйдёт, иначе я не скажу ни слова! - послышался из-за двери истерический крик Камиллы.
Глэмс презрительно хмыкнула, развернулась и ушла.
Как только стихло цоканье её шпилек по деревянным полам коридора (а Франсин Глэмс принципиально носила туфли на очень высоком каблуке шпилькой), Эдвард снова повернулся к двери. Он тяжело вздохнул, силясь успокоиться, устало провёл рукой по волосам.
- Камилла, всем нам сейчас не просто. Я невероятно устал. Прошу тебя, дай мне хотя бы возможность поговорить с тобой НЕ через проклятую дверь! - он всё же не смог договорить спокойно.
Ответом ему была тишина.
Эдвард гневно выдохнул и, борясь с желанием напоследок шарахнуть по двери кулаком, развернулся было уходить, когда по ту сторону двери послышался звук отодвигаемой мебели.
Эдвард остановился. Прислонив ухо к двери, он пытался понять, что там такое затеяла Камилла, но тут дверь приоткрылась.
Не дожидаясь приглашения, Эдвард толкнул дверь чуть дальше, но она открылась лишь на треть. Послышался глухой удар - дверь обо что-то стукнулась.
Протиснувшись в открывшееся отверстие, Эдвард не без сожаления обнаружил, что Камилла умудрилась задвинуть входную дверь сразу книжным шкафом, креслом бабушки и своим письменным столом.
Совсем ещё маленькая девочка...

Камилла сидела на кровати к нему спиной, опустив голову.
Эдвард тихо подошёл к ней с боку и опустился рядом на постель.
- Вот зачем ты так поступаешь? Хватает же проблем и без твоих выкрутасов... - его голос был наполнен усталостью и сожалением.
Камилла даже не пошевелилась.
Эдвард повернул голову и всмотрелся в её лицо. Рядом с ним сидела внешне упрямая капризная девочка, но вот глаза... В глазах её он разглядел растерянность и как будто неверие в реальность происходящего. Конечно он её понимал, ведь она его сестра.
Будь его воля, он бы убежал подальше отсюда, чтобы только не видеть безумное от сокрушительного разочарования лицо отца. загнанный взгляд сестёр и отрешённого пустого лица Макса. А как рыдала Роберта, пока он вёз её на вокзал... За что им всё это?
Но он не мог позволить себе даже мысли о том, чтобы не быть здесь сегодня. Потому что быть Ламбертом для него значило гораздо больше, чем собственные страхи и сомнения. Это клеймо лежало далеко за гранью его личностных переживаний. И оно требовало стойкости. Особенно сейчас, когда всё вокруг требовало решительных действий.
- Почему ты не хочешь идти на эту свадьбу? - тихо спросил он, но затем добавил чуть более резко и раздражённо, чем того желал, - Только прошу тебя, не заставляй меня снова слушать то, что я и так уже знаю.
Камилла так и осталась сидеть, не шевелясь. Затем она чуть повернула голову к Эдварду и тихо спросила:
- У тебя бывает так, что вот тебе надо поговорить с кем-то, а ты заведомо знаешь, что услышишь враньё, и идти не хочется?
- Слушай, я бы не спрашивал тебя сейчас, если бы не надеялся, что ты хотя бы... - он резко умолк, вдруг осознав, что понял сестру в корне не правильно.
Он глубоко вздохнул, затем устало ответил:
- Ты же знаешь, в моей работе приходится регулярно с этим сталкиваться. И поверь мне, если бы каждый раз, когда перспектива вот такого всплывала на горизонте, я запирался бы в комнате... Это определённо не привело бы ни к чему хорошему.
Камилла опустила взгляд. За окном природа смеялась. Как тогда, на холме, под шум прибоя...
- Ведь это не настоящая свадьба, Эдвард... Если бы она была настоящая, я бы обязательно пришла.
Камилла говорила совершенно искренне. В сравнении с тем ужасным горем, которое сейчас переживает Лета, которое пожирает изнутри Джейме, их с Эдвардом ссора как будто вовсе не существовала. Сейчас они оба понимали, какую ужасную боль переживают эти двое. Разница была только в том, что Камилла принимала эти страдания, а Эдвард - нет. Но это уже не мешало. Потому что не могло ничего изменить.
Первым нарушил тишину Эдвард. Голос его слегка осип.
- Слушай... Мы все хотели бы, чтобы всё было иначе. И я уверен, что все те, кто в курсе ситуации, с гораздо бОльшим энтузиазмом посетили бы свадьбу двух до смерти влюблённых друг в друга молодых людей, но... Сейчас всё иначе. Твоя сестра сегодня как никогда нуждается в поддержке. И она знает, что ты одна из очень не многих, кто выразил понимание в сложившейся ситуации. Я думаю, ей будет легче, если все те, кто её поддерживает, будут с ней рядом.
Эдвард говорил то, что должен был. И, к его удивлению (а он уже начал подозревать, что ряд последних событий вытравили из него способность удивляться), его слова возымели нужный эффект.
- Я буду сегодня на церемонии, - бесцветным голосом изрекла Камилла.
Эдвард поднялся на ноги.
- Вот и прекрасно. Я очень рад, что достучался... Я приглашу слуг, чтобы помогли тебе привести себя в порядок. Времени осталось совсем мало, тебе следует быть с гостями до церемонии...
Камилла слабо кивнула. Эдвард тепло улыбнулся ей, насколько это было возможно в его случае, и вышел за дверь.
Летиции будет легче произнести правильные слова, если все те, кто её поддерживает, будут рядом. Ей будет легче. Если она будет видеть всех тех, ради кого должна произнести эти самые слова.


Джейк Коулман уверенно шёл от машины к парадным дверям поместья Ламберт. Он планировал быть здесь десятью минутами раньше и в компании своей супруги Брианны. Но та под предлогом, что ей совершенно нечего надеть и настроение просто отвратительное, осталась дома. Для его дочери Эмили такие мероприятия были противопоказаны по медицинским причинам, поэтому мистер Коулман привёл себя в порядок и в гордом одиночестве отправился на торжество.
Он был одет в аккуратный костюм с галстуком.



Подходя к парадным дверям, он увидел изысканно одетого мужчину в летах, встречающего гостей. Джейк улыбнулся ему.
- Добрый день! Меня зовут Джейк Коулман, по приглашению Этель Ламберт...
- Добро пожаловать, сэр. Вас ожидают в бальном зале. Вас проводить?
- О, не стоит, благодарю вас!
Джейк прошёл в дом.
Гостей было и правда очень много. И ни одного знакомого лица... Он прошёл по коридору, стараясь не вслушиваться в разговоры вокруг. Но всё равно некоторые фразы долетали до его ушей. И то, что он слышал, по большей части ему не нравилось...
- Мистер Коулман! - к нему торопливо шла Этель.
Джейк сдержанно улыбнулся. В вежливом полупоклоне он поцеловал ей руку и, выпрямившись, сказал:
- Благодарю за приглашение, мисс Ламберт...
- О, я очень рада видеть вас, сэр.
Казалось, будто кто-то нашептал на ухо ситуации, что они должны перейти на "ты". Однако мистер Коулман как будто не спешил предложить ей это сделать. И потому, будучи убеждённой блюстительницей этикета, она просто продолжила беседу.
- Прошу вас, пройдёмте, совсем скоро начнётся церемония бракосочетания...
В этот момент Камилла сошла по лестнице к холлу.



В какой-то странной прострации она оглядела гостей, не видя и не узнавая лиц. Но тут она моментально пробудилась из своей апатии - прямо напротив дверей стоял Джейк Коулман и смотрел на неё.
Этого просто не могло быть... Ведь это свадьба Леты, она никогда бы не пригласила учителя... Значит, его пригласил кто-то другой. Но кто?
Не сводя взгляда с Джейка, Камилла направилась в его сторону, стараясь не натыкаться на других гостей. А он всё смотрел на неё, не отводя взгляда. Казалось, это длится уже никак не меньше десяти минут...
На самом деле прошло всего пару секунд. Этель, перед тем рассказывающая Джейку об убранстве зала, которое он благополучно прослушал, завершила свой рассказ и, переведя взгляд на Джейка, сказала:
- Прошу вас, пройдёмте к месту церемонии... мистер Коулман, всё в порядке? - Этель смутило его выражение лица и факт, что взгляд его при этом был направлен в толпу.
Но мистер Коулман вовремя взял себя в руки. Он решил, что в такой день целесообразно не нарушать порядок общения. Сейчас дама любезно предлагает проводить его к месту бракосочетания. К тому же именно эта дама лично пригласила его, рискнув произвести компрометирующее впечатление. Потому он без сомнений решил уделить время именно ей. После торжественной части он, разумеется, сможет поговорить с Камиллой, пригласив её на танец...
С лёгкой улыбкой он предложил Этель пойти под руку, и они двинулись в сторону выхода.
Если бы в тот момент, когда Этель брала его под руку, кто-нибудь обратил внимание на выражение глаз Камиллы, то непременно заподозрил бы неладное.

Перед входом в церковь образовалась целая очередь. Джейк не любил церкви. Когда его дочь была в больнице, где врачи боролись за остатки её здоровья, он, её любящий отец, делал всё, что только мог. В том числе и просил помощи у Бога. Он ходил в церковь. Не раз. Но что-то, должно быть, пошло не так. Он в общем и не понял до конца, почему так вышло... Но Эмили не поправилась. Последствия травмы не удалось устранить. С тех пор мистер Коулман недолюбливал это место. Не сказать, чтоб он и раньше был человеком верующим, с женой в церкви не венчался. Но в жизни каждого человека однажды случается нечто, когда ты вроде делаешь всё, что только можешь, но в конечном итоге приходишь к тому, что надеяться ты можешь только на Случай. Можешь только Верить, что всё будет хорошо. Именно в такой момент в его жизнь вошла Вера. А потом снова ушла.
Все эти размышления отразились на его лице лишь еле уловимой морщинкой меж бровей, которую Этель не заметила, от волнения утратив чувство реальности. Однако виду не показала.
- Мистер Коулман, пройдите, пожалуйста, в зал. Мне нужно отлучиться, это не займёт много времени...
- Разве вам не нужно быть рядом с вашей сестрой? - в его голосе скользнуло лёгкое недоумение.
- С ней сейчас брат. Сюда она придёт вместе с отцом, так что всё в порядке. Я провожу вас в зал...
Наконец они прошли внутрь. Мистер Коулман уже сворачивал в один из самых дальних рядов, предназначенных для коллег, друзей и самых дальних родственников, но Этель остановила его.
- Сэр, прошу вас, пройдёмте. Наши с вами места во втором ряду...
- Как? - Джейк улыбался, но было абсолютно очевидно, что он считает это более чем излишним, если не сказать совершенно недопустимым.
Было совершенно ясно, для кого предназначаются места в первых рядах.
- Вы - мой гость этим вечером. Нам полагается сидеть вместе... - Этель говорила совершенно уверенно, с лёгкой улыбкой на лице. Однако ситуация заставила её нервничать, отчего на её лице и шее едва заметно выступили румяные пятна, что не укрылось от наблюдательного мистера Коулмана. В этот момент совершенно невпопад в его сознании мелькнула мысль "совсем как у Камиллы".
Кстати, а где она?
Но он не стал искать её глазами в толпе, потому что сейчас предстояло решить эту неприятную проблему с местом на церемонии, которая могла стать катастрофой. Ведь сядь они вместе во втором ряду - окружающие могут сделать вывод о том, что у них с Этель серьёзные намерения относительно друг друга, чего в помине и быть не могло. Меньше всего сейчас хотелось, чтобы Камилла видела его среди членов её семьи сидящим рука об руку с Этель. Но, судя по выражению лица последней, она не видела в этом никаких проблем.
Тут перед ними неожиданно вырос Эдвард. Он был бледен, под глазами залегли глубокие тени. Но было очевидно, что он пребывал в более чем ясном сознании. Джейк подумал даже, что если поверить хотя бы половине того, что он слышал в толпе гостей в доме Ламбертов, то Эдвард выглядел выше всяких похвал.
- Добрый день, мистер Коулман. Благодарю вас, что оказали честь нам своим приходом. Этель, всё готово, ждём Летицию с отцом и можно начинать.
- Добрый день, мистер Ламберт. - сдержанно поздоровался Джейк.
Эдвард торопливо добавил, глядя в сторону входа:
- Кажется, они идут. Прошу вас, занимайте свои места. Этель, проводи мистера Коулмана... - а сам устремился к двери дать последние указания помощникам церемонии.

Камилла потерянно брела к церкви в числе последних гостей, почти замыкая процессию. Войдя в церковь, она бегло осмотрела последние ряды в поисках Джейка. Но, к своему огорчению, не обнаружила его там. Ей нестерпимо хотелось снова поймать на себе тот его взгляд. Так жаль, что этого не случилось...
Она перевела взгляд к алтарю и тут же укорила себя за посторонние мысли. Всё выглядело так вычурно-помпезно, что невольно начинаешь думать о важности события. Камилла осторожно прошла вдоль гостей, занимающих свои места, к самому первому ряду, где полагалось сидеть и ей. Макс уже был здесь. Он был непривычно бледен, отсутствующий взгляд вперил в пол.
Камилла села рядом. Нужно было хоть что-то сказать, но она прекрасно понимала, что не сможет. Не было сил. Их последняя ссора как будто исчерпала их обоих в отношении друг друга. Сейчас она чувствовала, как нестерпимо жаль, что они позволили этому случиться.
Погружённая в свои мысли, Камилла не сразу заметила, что все голоса стихли. Говорил священник, но его слова долетали до сознания Камиллы как через вату.

Вот он. Рендалл Флегг. Тот самый человек, с которым Лете предстоит прожить жизнь. Перед девушкой разверзлась громадная пропасть, имевшая название "вся жизнь"... С одной стороны интересно, каково это...
Мистер Флегг вроде и хорош собой. Он богат, влиятелен... Тут Камилла снова вспомнила сцену в пещере, но на этот раз попыталась представить себе нечто подобное, но как если бы на месте Джейме был этот Флегг...
И поморщилась.
Нет. Этот чванный красавчик на самом деле скован цепями изнутри. Границы его духовности, казалось, видны невооружённым взглядом.
Каково это - разделить постель с таким человеком? Если ещё и не любишь его...
Возникло стойкое ощущение насилия. прежде всего над душой. И, что немаловажно, над телом. Ведь как бы он ни был красив, почему-то Камилла словно бы ощущала, что прикасаться к нему не хочется. Как будто за внешней привлекательностью скрывается грубая шероховатая кожа и словно бы медленно действующий яд.
Вот и Лета... Как она взяла его за руку... Как смотрит на него... Когда их взгляды встретились, у Камиллы возникло впечатление, будто глаза сестры заволокло туманом. Взгляд стал менее одухотворённым, а улыбка какой-то вымученной...
Вот они, заветные слова. Во всех книгах Камилла читала о том, что сказать эти слова и услышать в ответ такие же - величайшая радость. Героини любовных романов так сильно ждут этого, так мечтают оказаться как можно скорее у алтаря...
И каким чудовищным кощунством выглядит теперь всё это...
Вокруг роскошь, море цветов, скульптур, украшений... Армия гостей, столы ломятся от изысканных блюд... Но Лета всё равно этого не оценит, потому что прямо сейчас вот этими самыми словами она хоронит своё будущее, свою любовь.
Это не свадьба... Это похороны!
Церемония подошла к концу, гости стали вставать со своих мест и проходить к выходу, чтобы от души постараться окупить подарок молодым, до рвоты объевшись за праздничным столом...
Камилла всё сидела на своём месте, стараясь незаметно утереть слёзы.
- Ой, боже мой, милое дитя!
Камилла в ужасе подняла голову и уставилась на пожилую женщину, стоящую перед ней.
На лице незнакомки было написано умиление пополам с состраданием. В то время как на лице Камиллы недоумение и растерянность медленно, но верно сменяется отвращением.
У женщины была меховая накидка цвета красного вина. Её шею украшало колье из огромных рубинов. Платье в пол, того же винного цвета, только светлее, заканчивалось за её спиной небольшим шлейвом. Довершали образ до невозможности старомодная шляпка с брошью.
- Это так трогательно! Должно быть, ты и сама с нетерпением ждёшь того дня, когда сможешь одеть свадебный наряд! То-то я гляжу ты вся в белом...
Камилла бросила взгляд на людей вокруг как бы в поисках поддержки, но тут её глазам предстала картина, которая заставила её забыть обо всём.
Во втором ряду сидела Этель, а рядом с ней Джейк Коулман. Он поднялся со своего места и подавал руку Этель, чтобы помочь ей встать.
- Но не волнуйся, дитя моё... Ты и глазом моргнуть не успеешь, как пройдёт несколько лет, и ты... - продолжала странная женщина, но Камилла уже не слушала.
Этель рука об руку с Джейком шли между рядами в сторону прохода. На долю секунды взгляд Камиллы и Джейка пересеклись. Камилле уже было показалось, что Джейк её заметил, но он тут же отвёл взгляд. По проходу они удалились в сторону выхода и толпа скрыла их.
Должно быть, он не заметил...

Камилла направилась следом за ними, но гостей в зале всё ещё было слишком много, и в толпе разглядеть их не удалось.
Выйдя наконец на свежий воздух, Камилла почувствовала себя несколько лучше и направилась в сторону сада, чтобы перевести дух. Надо было как-то справиться с эмоциями, но почему-то она была уверена, что ничего не получится.

Одно она знала точно. Если ничего не предпринимать, то совсем скоро она разделит судьбу Леты. И окажется в пожизненном плену.

[Летиция Ламберт]

Рэндалл нисколько не сомневался, что все эти слухи правдивы. Та девушка, которой он был очарован, осталась лишь в его фантазиях. Живая, весёлая, легкомысленная. Она так забавно висла на нём, при этом совершенно не осознавая своего влияния. Флиртовала без намерений произвести впечатление. Просто была собой. Солнечным лучиком. Она одним своим взглядом заставляла забыть все его печали. Он женился бы на ней не раздумывая. Но она была обещана королю. А что же теперь? Король от неё отказался, и Рэндалл поспешил всё взять в свои руки. Да, он знал, что Лета испорчена, но этот факт почему-то его привлекал. Силу этого влечения Флэгг боялся объяснить даже самому себе. Но если раньше он только эстетически восхищался Летой, то слухи о её порочности перевели это чувство в разряд дикого желания. Её красота обрела для него земные черты. И теперь он точно знал, что может обладать ею. Лета и сама не понимала, как своим поведением вынудила Флэгга потерять к ней всякое уважение. Сидя рядом с ним за праздничным столом она всё ещё верила в их дружбу. И не уставала повторять про себя, что брак, основанный на дружбе, это лучшее, что с ней могло случиться. Когда-нибудь, может даже завтра, она объяснит ему, почему вела себя на свадьбе так неласково, почему её улыбки были фальшивыми и почему она напоминала бездушное каменное изваяние. И Рэндалл обязательно поймёт её. Он хороший человек. И это не он её купил. Это отец её продал. Вот на кого следует злиться.

Джейме сидел за дальним столом, растирая сбитые в кровь кулаки. Он не мог уйти. Потому что «следует всем показать, что слухи беспочвенны, и ты просто радуешься за сестру вместе со всеми». Да, Эдвард был красноречив тогда. Интересно, когда он сочинял свою речь, осознавал ли, что будет чувствовать Джейме на этом чёртовом празднике жизни?! Будь его воля, он бы не пришёл. И плевать, что Лета осталась бы одна. Вряд ли она испытывает хотя бы часть той боли, что сейчас разрывает его изнутри. Судя по тому, как она улыбается счастливому мужу, как смеётся его шуткам и с благодарностью принимает комплименты от гостей, ей эта свадьба пришлась по вкусу. Лета убивала его час за часом, и в конце концов Джейме одолел эгоизм. Она не подарила ему ни одного взгляда, ни одной улыбки. Она просто не замечала его! Ярость вперемешку с отчаянием застилали ему глаза, а потому Джейме просто не увидел, насколько его сестре плохо, хоть явственно это ощущал. Они всегда чувствовали друг друга, но сейчас Джейме захотелось оборвать эту связь. Но вместо этого он подошёл к их столу и протянул Лете руку.
- Не откажется ли прекрасная леди подарить танец своему брату?
Ты что творишь???
Ты!
Что!
Творишь!
Ему было плевать. Жар в груди сводил с ума. И если Лета не понимает этого, то пусть увидит всё своими глазами.
- Не откажется – Лета церемонно подала ему руку, забыв, что следовало бы спросить разрешения у мужа.
Играла этническая музыка, под которую они в детстве так любили дурачиться. Сначала шла официальная часть танца. Всё чинно, достойно, без единого прикосновения. Но потом ритм ускорялся, и они уже не могли сдержать улыбок. Лета скинула туфли, а Джейме кружил её так быстро, что его волосы растрепались. Она смеялась, прыгала и радовалась жизни искренно и наивно. Она снова стала тем лучиком света, о котором так мечтал Рэндалл. Только, как оказалось, этот лучик озарял далеко не всех, и ему не принадлежал. Флэгг вцепился пальцами в край стола. Ещё немного и он здесь всё перевернёт. Да как она смеет на глазах у всех так унижать его?! Минуту назад она сидела с ним, обдавая холодом, а стоило её братцу подойти, взять её за руки, и она расцвела. Стерпеть такого оскорбления он не мог…

- С каких пор Джейме танцует?
- Серьёзно, Флинт? Это единственное, что тебя сейчас беспокоит???
- Интересно, чего ты ожидал, дорогой брат. Мы её продали, как племенную кобылу. Неужели ты не думал, что она захочет отомстить?
Эдвард ничего не успел ответить.
- Отец! – он подхватил побледневшего Кристиана под руки – Воды! Воды скорее!
- Не надо, я в порядке – Кристиан выпрямился и отошёл к стене, только бы не видеть этого кошмара. И только бы никто из гостей не видел, как у него подгибаются ноги.
- Исправь это! – прошипел Эдвард на брата – Не знаю как, но исправь!
Эдвард подошёл к отцу, положив ему руку на плечо.
- Что она творит? – обречённо прошептал Кристиан – За что она так ненавидит меня? Я ведь делал всё, чтобы она была счастлива.
Эдвард не знал, что ответить. Он попытался вывести отца из зала, но Кристиан неподвижно стоял лицом к стене. Что ж, лучше так, чем смотреть на то, как Лета рушит всё, что они так старательно выстраивали.

Вырывать её из рук Джейме у всех на глазах было бы неразумно. Флинт пытался охватить взглядом и посеревшее от гнева лицо Рэндалла, и счастливую танцующую парочку, и еле живого Кристиана. Решение нужно было принимать немедленно, но Флинт то ли не соображал от слишком много выпитого вина, то ли не хотел соображать. Было очень забавно наблюдать, как Рэндалл теряет остатки терпения, Джейме и Лета истерично кидаются в объятия друг друга, а Кристиан вот-вот отправится в мир иной. Флинт присел рядом с Рэндаллом. Он, конечно, попытается отвлечь его внимание на себя, но скорее всего разозлит ещё больше. Коварные шуточки уже рождались в его сознании, но тут Макс мягко втиснулся между Джейме и Летой и заговорил так громко, чтобы все слышали.
- Эй! Теперь моя очередь с ней танцевать!
Он схватил сестру за руку и радостно потащил её в центр зала.
- Семейная традиция – объяснил Флинт, обращаясь к Рэндаллу.
Тот перевёл на него непонимающий взгляд.
- Невеста должна перетанцевать со своими братьями, а потом с отцом.
- Надеюсь, очередь мужа скоро настанет – сухо ответил Флэгг.
- Конечно – Флинт слащаво ему улыбнулся и перевёл взгляд на гоняющихся друг за другом Макса и Лету.
Конечно-конечно... Твоя очередь никогда не настанет. Она никогда не будет твоей. И ты это знаешь.

[Камиллиан Ламберт]

Камилла заняла один из столиков, у которого стояло всего два стула. Здесь менее всего вероятно, что к ней подсядет очередная умиляющаяся особа. Её снова передёрнуло от мысли о ней.
Странно, что доктора Фредерикс не пригласили сегодня. Если уж пришёл Джейк... Джиллиан Фредерикс более чем осведомлена об обстановке в их семье, и кому-нибудь вполне могло придти в голову позвать и её. Но её здесь не было.
К вящему удивлению Камиллы, не было в зале и Франсин Глэмс. Скорее всего, она занята на кухне, как догадалась Камилла.
Гостей было и правда слишком много. Всё это напоминало приём у короля, который устроил смотрины невесты. Хоть у Леты уже и были смотрины, а сейчас уже и образовался жених, но вот Кристиан Ламберт вполне походил обликом на роль старого короля.
Действительно, Камилла только сейчас, глядя на отца, заметила, как сильно состарили его все эти переживания.
Интересно, а Лета останется в поместье? Или же мистер Флегг заберёт свою новоявленную миссис Флегг в собственный дворец?
Что у мистера Флегга именно дворец, у неё не было ни малейшего сомнения. Ведь если он оказался, по мнению отца, достойной Леты кандидатурой после короля...
Да где же они...
Камилла всё высматривала за столиками Джейка, но их не было ни за столами, ни среди танцующих.
Гнев сменился беспокойством и раздражением. А спустя ещё час стала подступать паника.
Не могли же они уединиться... Но и в саду их не было! А народу там было не много, большинство гостей ещё не утолили голод, вызванный, как видно, церемонией бракосочетания...
Но тут в дверях зала появились Они. Джейк любезно вёл под руку Этель, рассказывая, как видно, что-то невероятно смешное, потому что она мило смеялась в ответ. Тут он остановился, мягко высвободил руку. Лёгким привычным жестом оправив рукав пиджака, он ловко подхватил два бокала с шампанским, которые мимо них проносили на подносе. Один бокал он передал Этель, второй перехватил в правую руку.
Камилла пыталась читать по движению губ, о чём они говорят, но ей ничего не удавалось разобрать. Кроме того факта, что они явно не скучали.
Джейк провозгласил тост, мило отсалютовал своей спутнице, и они отпили из бокалов.
Вскоре они выбрали себе столик и они сели рядом, смотря на танцующих и ведя непринуждённую беседу.
Почему-то стало легче, когда они не сели друг напротив друга.
Паника подступала всё ближе. Только бы не заплакать...

Быстрый танец кончился. Оркестранты поклонились, гости одарили их щедрыми от обилия выпитого аплодисментами. Нет, играли они вполне сносно. Просто эти конченные пижоны вряд ли смогли бы испытать от музыки нечто большее, чем от звонка трамвая...
Погружённая в злобные мысли и тем самым пытаясь компенсировать свою тотальную беспомощность, глядя на то, как мистер Коулман всё глубже увязает в очаровании Этель, она не сразу заметила, что к ней подошли.
- Добрый день, прекрасная леди.
Камилла, продолжая сверлить глазами Джейка, не отреагировала, уверенная, что обращаются не к ней.
- Очевидно, я не вовремя... Позвольте хотя бы узнать ваше имя.
Камилла опомнилась. Она подняла удивлённый взгляд на лицо незнакомца.

Она уже было хотела тихо предложить ему оставить её в покое, но тут её взгляд выхватил совсем рядом в толпе лицо Эдварда. Он сердито смотрел на Камиллу и настойчиво указывал взглядом на молодого человека рядом с ней, как бы говоря "даже не думай увильнуть".
- Аэ... Добрый день. Камиллиан Ламберт, к вашим услугам, сэр. - Камилла поднялась и вежливо склонила голову в знак почтения.
Поймав взглядом Эдварда, она увидела, как он вздохнул с облегчением и направился в другую часть зала.
- Я польщён... - молодой человек кивнул, вежливо улыбаясь, - Бенедикт Виррен, к вашим.
- Рада знакомству, сэр.
Бенедикт положил руку на спинку соседнего стула и спросил:
- Вы позволите?
Камилла сначала в недоумении обвела глазами стол, а затем, спохватившись, ответила:
- Да, пожалуйста...
Она незаметно взглянула на Джейка, который в этот самый момент в другом конце зала приглашал Этель танцевать.
А Бенедикт между тем, галантно опустившись на стул подле Камиллы, предложил ей выпить шампанского за знакомство.
- Нет, спасибо. Хотя... - она ещё раз обежала взглядом другую часть зала и сказала, - Не откажусь.
Камилла перевела взгляд на Бенедикта. Она мило оперлась щекой на ладошку и по-детски легко и непринуждённо улыбнулась ему.
Мистер Виррен был несколько удивлён, но быстро нашёлся.
- Я принесу. - он кивнул и отправился за бокалами.
Совсем скоро он вернулся, держа в руках два бокала с игристым вином. Он сел и аккуратно вложил один из них в аккуратную ладонь Камиллы.
- Юная леди сегодня не в духе, - он не спрашивал, а утверждал.
Тут Камилла впервые по-настоящему обратила внимание на мистера Виррена. Очень странное сочетание: с одной стороны очень аккуратная презентабельная внешность, манеры, галантность... Но вместе с тем что-то по непонятным пока причинам отталкивающее во взгляде серых, как сталь, глаз.
Сталь. Да. Это именно то, что сквозило из глубины его глаз, даже не смотря на мягкую вежливую улыбку.
- Увы, вы правы, сэр... - Она театрально подняла глаза, как бы шутя над своей печалью.
Бенедикт улыбнулся и опустил глаза. Камилла же подняла бокал к глазам. Рассматривая беспорядочно всплывающие пузырьки в золоте напитка, Камилла проговорила, заговорщически понизив голос:
- Думаете, это помогает?
- От чего? - лёгкое недопонимание написано на его лице, но в глазах играет живой интерес и явное понимание.
- Развеять скуку. Вы правда думаете, что теперь у меня всё для этого есть? - и Камилла едва заметно скользнула взглядом по фигуре мистера Виррена сверху вниз, через мгновение снова невинно глядя в его глаза.
- Отчего же нет? - он чуть отклонился назад на стуле, расстегнув единственную пуговицу пиджака.
Камилла попыталась осмыслить его образ. До того комично они смотрелись сейчас вместе! Бенедикт, молодой мужчина в изысканном костюме по последнему слову моды. И она, в скромном белом платье, больше похожем на наряд Зубной Феи...
Но почему-то она чувствовала, что для Бенедикта Виттена эта разница совершенно не существенна.
- Потанцуем? - он сразу же предложил ей руку, не сомневаясь, что она согласится.
- Нет, я не... - Джейк всё ещё танцевал с Этель, уже сняв пиджак... - не откажусь.
И она взяла его за руку.

Мистер Виррен оказался на редкость чутким кавалером. В танце вёл он, и Камилла в его руках чувствовала себя так, что можно было бы и не думать вовсе о том, что делаешь...
Она старалась как можно менее заметно наблюдать за парочкой в другом ряду. Тем более что это было не трудно, так как сейчас был парный танец, в котором смотреть в глаза кавалеру не разрешалось.
Очередной танец закончился быстро. Объявили следующий танец, подразумевавший периодическую смену партнёра.
Камилла вопросительно посмотрела на своего партнёра. Бенедикт, улыбаясь, лишь утвердительно кивнул, что значило "танцуем дальше". Он, будучи человеком феноменально внимательным, заметил, что Камилла искала кого-то глазами в толпе танцующих. И теперь, когда девушка отвернулась, встав в нужную позу к началу танца, он, пользуясь моментом, попытался прикинуть, кого высматривала Камилла.
На другом краю танцевального круга Камилла увидела, как к Джейку подошёл один из слуг с его пиджаком и что-то спросил, после чего вышел из зала. Очевидно, подумала Камилла, предложил повесить пиджак в шкаф в прихожей, чтобы тот не мялся.

Началась музыка. Девушка почувствовала себя как на экзамене, хотя сама себе не могла объяснить столь сильного волнения. Потанцевав с Бенедиктом, Камилла сместилась в лево, сделав оборот. Выходило так, что из-за кружения следующего в очереди партнёра разглядеть было почти невозможно, поэтому каждый новый кавалер для дамы оказывался чуть ли не сюрпризом. В этом и заключалась суть танца, однако для Камиллы сейчас это было совершенно ни к чему...
Вот она танцует с мужчиной преклонного возраста, который, не смотря на года, танцевал так отменно, что мог бы дать фору любому в этом зале. Следующим был совсем юный молодой человек, лет десяти-двенадцати, не больше. Спасло только то, что они с Камиллой были одного роста.
И вот наконец, сделав поворот, Камилла перешла к следующему партнёру. Им оказался Джейк Коулман. Он сразу, как и все, приблизился к ней и взял её за руку.
Неожиданно для самой себя Камилла резко отшатнулась назад, врезавшись спиной в стоящего позади неё мужчину.
- Аккуратнее, юная леди. - попенял он ей, не выходя, впрочем, за границы приличия.
- Извините, я...
Джейк не дал ей договорить. Он взял её за руки и вывел из толпы танцующих. Окружающие решили, что девушка всего навсего оступилась, и кавалер отвёл её в сторону, чтобы предложить прохладительных напитков. Бенедикт хотел было последовать за ней, но он был на противоположной стороне круга танцующих и для него сразу же нашлась дама. Он проводил Камиллу и Джейка напряжённым взглядом.
Мистер Коулман легко прокладывал себе дорогу через толпу гостей, направляясь к окну. Там можно было просто постоять и перевести дух.
Остановившись наконец, он отпустил руку Камиллы. Джейк смущённо откашлялся, видя, как Камилла растёрла запястье, отрешённо глядя куда-то в сторону.
- Я...
- Добрый день, мистер Коулман, - тихий потерянный голос. Как будто они вернулись на пол года назад, к тому, с чего начали.
- Добрый день, Камиллиан.
В его голосе слышалась твёрдость. Но что-то было в нём ещё, что Камилла от волнения никак не могла идентифицировать. Да и сейчас это было не важно. Ей казалось, что она непременно всё испортила, и сейчас изо всех сил старалась не заплакать.
- Мне кажется, что мне следует объясниться.
Никто из них не понимал, почему это так. Но они оба чувствовали отчего-то, что это правильно.
Джейк откашлялся. Затем, глядя на её лицо, проговорил, уверенно и чётко, как объясняет особенно трудную тему своим ученикам. Камилла же не нашла в себе сил поднять на него взгляд. Меж бровей девушки залегла лёгкая упрямая морщинка.
- С вашей многоуважаемой сестрой, миледи Этель, возникло недопонимание. В самое ближайшее время я намерен это недопонимание разрешить и...
Но тут он услышал громкие голоса в помещении, прилегающем к бальному залу, где они находились. Камилла тоже устремила туда взгляд.
За приоткрытой дверью стояла Этель, которая, судя по всему, на повышенных тонах что-то излагала кому-то, стоявшему за дверью. Переведя снова взгляд на Джейка, Камилла встретилась с ним глазами.
Они оба понимали, что там происходит. Джейк не стал медлить.
- Я вынужден откланяться. Камиллиан, - легкий кивок головы в знак прощания, и он уже стремительно направляется к Этель.
Девушка не нашла в себе сил ничего сказать ему. Когда Джейк приоткрыл шире дверь комнаты, где находилась Этель, она увидела Флинта. В животе словно камень упал. Если сейчас что-то пойдёт не так, они могут уволить Джейка.
Живот подвело со страшной силой, и Камилла почувствовала сильную боль, чего раньше никогда не было.
Она чуть склонилась, надеясь, что станет легче.
- Мисс, с вами всё хорошо? - к ней подошёл один из официантов.
- Всё в порядке, благодарю.
Напряжённый тон Камиллы не внушил молодому человеку доверия, но он всё же вернулся к своим обязанностям. В конце концов, народу в зале много... Кто-нибудь да присмотрит за юной леди.
Стоя здесь, Камилла видела, как Джейк вошёл в комнату и стал что-то говорить Флинту. Сначала Флинт напустился на Джейка, но тот что-то стал говорить ему. И тогда взгляд Флинта стал чуть спокойнее. Он вежливо слушал объяснения Джейка, который явно держался с достоинством. После этого Флинт что-то ответил, но уже более спокойно и с лёгкой улыбкой. Затем мистер Коулман откланялся и вышел в соседнюю дверь.
Камилла устремилась к выходу, но как только она повернулась, тут же столкнулась с Бенедиктом.
- Ох, прошу прощения, сэр... - Камилла оправила причёску.
- С вами всё хорошо? Когда вы удалились с тем мужчиной, я было подумал, что...
- Всё в порядке. - в её голосе, к её собственному удивлению, слышался нажим.
Мистер Виррен чуть помолчал, прищурившись глядя на Камиллу. Затем произнёс с лёгкой улыбкой:
- Думаю, нам поможет ещё пол бокала шампанского и прогулка по саду. Пока шёл к вам, я что-то слышал про шоу фонтанов этим вечером...
За его плечом сквозь стеклянные двери Камилла видела, как далеко у парадных дверей Джейк поспешно накинул пиджак и вышел.
Внутри словно бы погасла свеча и стало нестерпимо холодно.
Она перевела растерянный взгляд на своего собеседника и встретилась с ним глазами.
Глядя сейчас в эти огромные почти чёрные глаза, полные тревог и какой-то растерянности, Бенедикт Виррен понял, что проведёт этот вечер с ней.

[Летиция Ламберт]

Лета была рада принять приглашение Рэндалла. Он был внимателен к ней весь вечер, галантен. И Лета решила, что пора отплатить ему тем же. Она и так слишком много ошибалась сегодня. И сейчас появился шанс всё исправить. К тому же, играла та самая музыка, под которую год назад Лета очаровала столько мужчин своей непредсказуемостью. И новоиспеченная миссис Флэгг постаралась изобразить те же радость и озорство, что переполняли её, когда она была в объятиях Джейме.
- Я так рада выйти замуж за тебя – она улыбалась почти искренно – Знала, что ты не поверишь в эти дурацкие сплетни.
Рэндалл смерил её внимательным взглядом. При виде этой глупой наивности он не смог сдержать усмешки.
- Мне плевать, с кем ты трахалась. Главное, что теперь ты будешь это делать со мной.
Внутри всё оборвалось. Последние иллюзии исчезли. Лета попыталась вырваться из грубых рук Флэгга, но он прижимал её слишком крепко. Перед ней стоял совершенно незнакомый человек, и только теперь Лета поняла, как сильно она ошибалась, мечтая, что этот брак принесёт ей счастье.
- Не делай удивлённый глаз. Ты же не думала, что я спокойно стерплю все эти унижения, что твоя семейка преподнесла мне сегодня?
- Рэндалл, я…
- Кстати, как на счёт обряда провожания?
Глаза Леты расширились в немом ужасе.
- Нет, пожалуйста – прошептала она, вцепившись в руку Флэгга.
- А что? Славная традиция. Без неё не обходится ни одна свадьба в нашей культуре. Почему мы должны стать исключением?
Лета опустила глаза. Провожание никогда не казалось ей славной традицией, но она заранее обещала себе, что не станет трястись от стыда и лить глупые слезы, как делала каждая вторая невеста на ее памяти. Она Ламберт, а не трусливый зайчонок – вот только думать об этом в одиночестве было куда легче, чем оказавшись в кольце нетрезвых мужчин. В соответствии с песней обряда провожания первыми с нее сняли башмачки, потом настал черед пояса, а вскоре чьи-то неумелые руки уже расстегивали крючки ее платья, торопясь и путаясь в застежках. Перченые шуточки раздавались со всех сторон, десяток глаз следил за тем, когда ее платье наконец спадет с плеч, самые смелые пользовались общей суматохой, чтобы прикоснуться к ней куда менее невинно, чем это следует делать, и Лета почувствовала, как несмотря на застывшую на губах улыбку она начинает дрожать. Ламберты не дрожат перед опасностью, да и опасности никакой нет, убеждала она себя, но паника уже крепко ухватила ее и не собиралась отпускать. Когда же платье соскользнуло на пол, оставляя ее в одной тонкой сорочке, и по толпе прошел шумный вздох, одновременно восхищенный и вульгарный, Лета забегала глазами по залу, ища помощи. В самой отчаянной ее надежде Флэгг остановил бы церемонию, чтобы самому отнести ее наверх, в опочивальню, но эти размышления были тщетными – в отдалении Рэндалл довольно хохотал, делая вид, что отбивается от напористых женщин, но успевая приласкать каждую.
- Негоже такой прекрасной леди подниматься по лестнице самой, когда у нее столько верных друзей! – выкрикнули в толпе, и в этот момент Лета наконец нашла того, кто был способен ей помочь. Она посмотрела на Джейме, вложив во взгляд всю свою просьбу, но он покачал головой.
Она и так мучила его час за часом этого ужасного, бесконечного дня, чтобы требовать от него еще и этого. Чтобы он сам отнес ее наверх и уложил в постель к мужу – в своем ли Лета уме? Но то, какой потерянной она выглядела среди этой толпы ненавистных ему мужчин, оказалось для Джейме больнее его собственных ран. Никто не смеет касаться ее своими липкими лапами, и отпускать пошлые шуточки на ее счет, никто не смеет бросать на нее сальные взгляды.
- Верно, отнесем ее сами! – поддержал кто-то, и Джейме увидел, как ее губы шевельнулись в неслышном «пожалуйста». Тогда он шагнул вперед, пробивая себе дорогу, и Лета, разом почувствовав уверенность, передернула плечами, сбрасывая с себя чужие нетерпеливые руки.
- Думаю, будет справедливо, если мне поможет рыцарь Королевства Великобритания, - заявила она, распрямляя спину.
Джейме поднял ее легко, привычно, и на несколько минут Лета почувствовала себя в безопасности. Его пиджак холодил кожу, но она была рада прижаться к нему пылающей щекой и прикрыть глаза: пусть думают, что она смущена, лишь бы не показать, что ей страшно. Страшно стоять обнаженной на глазах толпы, страшно расцепить руки и отпустить Джейме, страшно остаться с мужем наедине. Страшно, что они поднялись так быстро. Страшно, что Джейме, так осторожно поставивший ее на пол, словно она могла разбиться от соприкосновения с камнем, только сжимает на секунду ее плечи и уходит, не оборачиваясь. Страшно, что от нее ждут последнего предмета одежды, и без него толпа отсюда не уберется.
Она хотела попросить его и об этом, но, видимо, Джейме решил, что с него хватит мучений. Что ж, тогда она сделает это сама и не позволит больше никому прикасаться к себе. Лета положила руки на кружевные бретельки своей сорочки и легким движением кистей сбросила их, словно страх или застенчивость были ей неведомы. Шелк соскользнул вниз, обнажая ее грудь, и все, о чем она думала – что она не должна закрыться руками. Только трусихи визжат и прикрываются, а она Летиция Ламберт – она сильнее их, и пусть Дьявол вырвет им их наглые глаза за то, что они посмели заставить ее бояться. Пусть её продали. И пусть для Рэндалла она теперь не дороже уличной шлюхи, но она сделает всё, чтобы обеспечить достойное будущее для своего ребёнка…их ребёнка. Её и Джейме.

[Камиллиан Ламберт]

Они провели вместе весь день. Камилла даже себе боялась признаться в том, что с мистером Вирреном ей было легко и комфортно. Вот только незадача - каждое доброе слово в его адрес, каждая улыбка или танец она воспринимала как предательство. Предательство Джейка.
Когда произошло всё это непотребство с обрядом, Камилла была в ужасном состоянии. Она стояла с вытаращенными глазами и от переживаний готова была не то броситься на всех тех, кто тянул руки к Летиции, не то просто упасть в обморок.
Бенедикт оказался до странности понимающим и чутким. Камилла старалась не задумываться над природой его столь глубокого понимания, а просто решила в этот вечер расслабиться. Долгое нахождение в состоянии перманентного стресса дало о себе знать.
Кто знает... Может, шампанское дало о себе знать. А может, и что-то совсем другой природы... Но В тот момент Бенедикт Виррен приобнимал её за плечи, когда Джейме нёс Лету наверх, в её покои, где ей предстояло полностью войти в роль жены и миссис Флегг.

Час ночи. В тёмном коридоре Камилла сидит возле двери в комнату Этель. Горячие слёзы текут по её щекам, оставляя тёмные полоски косметики, которые она нещадно размазывает руками, вытирая слёзы.
Всего час назад, когда она подходила к двери сестры, желая высказать всё то, что думала касательно её взаимоотношений с Джейком Коулманом, она услышала разговор, который заставил её замереть у двери...

- Ты не понимаешь...
- А что я должен понять, Этель?! Этот тип мало того что женат, он ещё и работает у нас! Ты понимаешь, до какой глубочайшей степени ты сегодня себя скомпромитировала?! Я уж молчу касательно того, насколько его положение теперь оказалось двусмысленно...
- Флинт, вот не надо строить из себя праведника! Все в курсе, что тебе нет до этого дела...
- Даже если и так...- Флинт был вне себя. Сегодня обстоятельства низвергли его самосознание до адских глубин, и он не намерен был прощать это Провидению. Хотя бы отыгравшись на чувствах Этель.
- Господи, как низко ты пала... Готова цепляться за женатых мужиков без гроша в кармане...
- Потому что иные мужики сторонятся меня! Если ты помнишь, то Нейтан ушёл от меня потому, что я бесплодна. И то только потому, что на разрыве отношений настояла его семья...
Флинт поморщился, как если бы перед ним на стол швырнули пару грязных носков.
- Неужели ты полагаешь, Ты, с твоими мозгами и внешностью, полагаешь, - он выплёвывал каждое слово, - что этот слабовольный идиот остался бы с тобой, если бы не его принципиальная мамаша?
Этель отшатнулась от него, как будто от дал пощёчину.
- Он любил меня!
- Очнись наконец, Этель! Он никогда никого не любил кроме своей мамочки, потому что она запрещала ему это! В нём генетически не заложено ничего кроме тупого подчинения матриархату...
- Даже если так... - в глазах Этель стояли слёзы, - какое ты имеешь право судить меня за то, что я пригласила мистера Коулмана...
- Ты вообще слышишь меня?! Он никто! Мало того что никто, он ещё и никто женатый и с ребёнком-инвалидом!
По мимолётной паузе, которая потребовалась Этель, чтобы собраться с духом, Флинт понял всё.
- Ты не знала... Господи помилуй, ты ничего о нём не знала, так ведь, Этель? - он истерически усмехнулся и опустился в кресло, - Поверить не могу. Я не узнаю тебя, сестра... Где твоё хвалёное благоразумие?
Этель глотала слёзы и молчала. Впервые в жизни всё было вот так...
Флинт был неумолим. Он встал с кресла и стал ходить по комнате туда-сюда, заложив руки за спину.
- Ну и что теперь прикажешь делать с ним? Конечно, я его уволю, это вне всяких...
- НЕТ! - Этель, обхватив себя руками, подошла к окну.
Отсюда была видна площадка перед парадным входом, где гости, некоторые в солидном подпитии, усаживались кто в такси, кто в конные экипажи, направляясь домой.
Она не понимала, что именно, но что-то на этот раз отрезвило её.
- Пусть всё останется как было. Он преподаёт у Камиллы, так пусть преподаёт.
- Хорошо, но как это поможет тебе...
- Ты слышал его. - непреодолимая боль разочарования разрывала душу Этель. И не то чтоб она действительно влюбилась в Джейка, нет. Просто он нравился ей, внушал спокойствие и уверенностью своей мягкой улыбкой и словно бы способностью отвести любую беду...
- Он женат. Он изначально не планировал отношений со мной. И... спасибо тебе. Теперь он хоть думает, что и сам понял меня превратно.
- Не за что, дорогая. - саркастически произнёс Флинт. Но он видел, насколько трудно Этель пережить очередное, пусть и маленькое, разочарование. Поэтому он добавил, но уже более мягко, и сам удивился, что после сегодняшнего дня ещё способен на такие слова.
- Ты достойна большего, чем какой-то нищий учителишка, сестрёнка. Просто... просто твоё время ещё не пришло. Прояви терпение, и я уверен, оно вознаградится.
Этель посмотрела на него с нечитаемым выражением лица.
- Оставь меня, Флинт.
- Этель, ты же...
- Просто оставь меня одну, чёрт тебя дери!
Флинт смерил её взглядом и вышел из комнаты. Он шёл так стремительно, что, распахнув дверь и с силой хлопнув ею, не заметил стоящую в коридоре Камиллу, которая всё слышала.

Когда шаги Флинта стихли, Камилла подошла к двери комнаты Этель. Её рука зависла в дюйме от деревянной поверхности и... Она опустила руку.
Это слишком, она не сможет. Не сможет быть такой жестокой, как Флинт. Или же она слишком малодушна?
Раздираемая противоречиями, Камилла повернулась спиной к стене и осела на пол. НА лице её читалась странная апатия с неясными нотками растерянности.
Что делать? Она пришла, чтобы устроить сестре, старшей сестре разнос, а теперь стала свидетелем разговора, после которого очень ей сочувствует...
Её смятение было до того глубоко, что в её сознании не хватило места для вызывающих заявлений Флинта касательно нищего учителя и прислуги...

Камилла сама себе не могла дать отчёт, сколько сидела тут, спиной у двери, слушая рыдания сестры за стеной. Но тут...
- Добрый вечер.
Приветствие было до того не свойственно говорившему, что Камилла даже не обратила на него внимание. Но только поначалу.
- Вижу, не только я один не к месту в сегодняшней реальности...
Сочетание абстрактной фразы и пьяного голоса были настолько нереальны, что Камилла не поверила своим глазам.
Перед ней стоял Джейме.
Только сейчас она осмыслила наконец, что ему-то в сотню раз тяжелее, чем ей. Однако он не думал сейчас выслушивать слова утешения от Камиллы, которая так и не нашла тех самых слов...
Джейме подошёл ближе.В руке он держал бутылку чего-то прозрачного, квадратные грани которой слабо отражали свет в соседнем коридоре, где слуги оставили свет.
Не трёрдо держась на ногах, он опустился на пол рядом с сестрой. Прямо у комнаты Этель, за стеной которой совсем недавно стих плач.
Джейме сделал глоток из бутылки, затем сказал хриплым голосом:
- Зря ты меня не послушала тогда.
Камилла устремила на него ошарашенный взгляд. И дело было не в том, что её шокировало его понимание. Дело было в том, что у этого измученного человеческой несправедливостью человека всё ещё хватало душевных сил видеть чужие трудности.
Он снова отпил из принесённой им бутылки. В нос ударил резкий запах чего-то, похожего на травяной настой. Камилла была ещё слишком маленькой, чтобы понять, что это Абсент.
- У тебя ещё есть время, чтобы вернуть всё назад, - он склонился над ней и ласково похлопал её по коленке, едва скрытой ночной сорочкой, - А у меня уже нет.
Сделав новый глоток, Джейме поднялся с пола и нетвёрдой походкой пошёл по коридору по направлению к лестнице.
Камилла проводила его заплаканными глазами.
Только что она хотела выговорить сестре всё, что о ней думает. Теперь же её переполняло чувство сострадания. И отчаяния. Ведь она вот так нелепо открылась ему. Он же сказал только, что женат.
Значит, и ей было совершенно нечего ждать от этих чувств.
Сколько хорошего они принесли ей? Сейчас, оглядываясь назад, Камилла не могла ответить на этот вопрос. Потому что чувства к нему принесли ей только боль и страдание.
В этот же миг к ней пришло воспоминание... Вот он сидит рядом, держа её руку в своих тёплых ладонях. Вот они танцуют, и их губы едва не соприкасаются...
Нет, она не может вот так просто это терять, по примеру других людей, кто не обрёл счастья. Кто знает, вдруг именно ей уготовано судьбой познать некто большее, чем просто прикосновение первой влюблённости...
Но одно она знала точно. Сейчас Этель заслуживает покоя. Она уже достаточно наказана.
Камилла тихо поднялась на ноги и направилась к себе в комнату.

Глубокая ночь. Девушка еле-еле справляется с тяжелой ношей. Металлическая ручка десятилитрового ведра режет хрупкую ладонь, но она всё равно двигается вперёд.
Вот уже и заветный поворот в нужный коридор...
Тихо скрипнула открываемая дверь комнаты сестры. Главное двигаться совершенно тихо, чтобы никто не услышал ни звука. И уж тем более она...
Обычная поролоновая губка была как раз кстати. Уже через несколько минут всё содержимое ведра, каким бы оно ни было ужасающим, покинуло его недра. Его следы были и на зеркале, и на дорогом шёлке портьер, и на мраморном полу. Очень кстати к торжеству Леты решили приготовить блюда из свинины, потому что именно свиная треуха была раскидана по комнате Этель. А вот и зеркало... Почему бы не написать ей послание?
Окунув уже мокрую грязную губку в ведро, Камилла вывела на зеркале в комнате сестры такие слова:

ПОСМОТРИ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА.

Теперь настала очередь мешка. Он слегка промок от крови со стороны днища... Теперь свиная голова покоится на будуаре дорогой Этель. Рядом со свиным сердцем, приколотым игрушечным кинжалом к мягкому дереву столика.
Завершив все кровавые манипуляции, Камилла тихо вернулась в свою комнату.
Тут неожиданно зажёгся свет, и она увидела... Белая ночная сорочка вся пропитана кровью. На две ведра всё ещё плавают кровавые останки свиньи, приготовленной к ужину. Все руки по локоть испачканы в свернувшейся крови...
Камилла обернулась и увидела на ковре кровавые следи собственных ног и...
Проснулась.

Темнота комнаты давила. Мыслить связно мешала нестерпимая тошнота. Девушка вскочила с кровати и метнулась в ванную, где её стошнило после увиденного.
Не скоро она, умывшись и сменив ночную сорочку (та была вся мокрая от пота), снова вошла в свою спальню и улеглась в постель.
Нет, она не смогла бы сделать это. Сострадание к сестре превысило жажду мести.
Уже светало, когда Камилле, измученной воспоминаниями о ночном кошмаре, наконец удалось забыться тревожным сном. Последней её мыслью было еле уловимое облегчение, что она всё-таки не претворила свои планы в жизнь.

[Летиция Ламберт]

Лета лежала в темноте, от потрясения не в силах ни шевельнуться, ни глубоко вдохнуть. Она знала, что должна подумать о чем-то, вот только не могла. Внутри была холодная пустота, и эта пустота пугала больше всего. Так вот каково это – чувствовать себя вещью. Красивой вещью, дорогой и, пожалуй, ценной – но используемой по тому же назначению, что и любая другая. Но разве вещь способна что-то ощущать? Почему же тогда ей так плохо?
Если этому чувству в ней и можно было дать имя, то это был ужас. Не столько унижение и не столько боль, не столько отвращение и не столько злость, но ужас – вязкий, тягучий. «Я соглашалась не на это. Я не думала, что это будет так». Она рассмеялась бы, если бы могла. Наивная дурочка. Разве кто-то обещал ей счастье или хотя бы спокойствие?
«Я не думала, что это будет так». Она вообще предпочитала поменьше об этом думать. Знала только то, что им с Джейме всегда было хорошо друг с другом. Что бы они ни делали, это давало ей ощущение силы, собственной ценности, делало ее счастливой. Ей не приходило в голову, что этим можно унизить, втоптать ее в грязь. Что все может быть до того неестественно, что даже неуклюже. С неотвязным запахом винных паров и похотливыми смешками мужа. С его влажными пальцами, суетливо шарящими по ее телу, и липкими губами, оставляющими крошечные синяки на излишне нежной коже. Джейме каждым прикосновением признавался ей в любви, Рэндалл – в безразличии. И – такая ирония, что впору смеяться – счастливой женой делал ее Джейме, а с Рэндаллом она чувствовала себя не важнее шлюхи, до которых он по слухам большой охотник. Когда она была с Джейме, Лета сама открывалась ему навстречу, но мужу не пристало ждать, пока она будет готова, а ее боль его не заботила.
Она не носила бы фамилию Ламберт, если бы не постаралась преодолеть и это. Боль слепила ее, заставляла кусать губы, чтобы не вскрикивать, плоть стучала о плоть с гадким, тошнотворным звуком, от Флэгга разило вином – а Лета пыталась представить себя на пляже у моря. Она была одна, стояла у подножия утёса и смотрела на то, как волны с грохотом разбиваются о скалистый берег. Лета зажмурилась, чтобы картинка была более четкой. Скоро это закончится. Это закончится. А море у них суровое, холодное. Такое синее, что походило на огромный сапфир. Она всегда мечтала увидеть и другие воды. Бескрайние, тёплые и свободные. Вспомнилась песня о сокровищах бандита. В детстве Лета писала её во всех тетрадках и постоянно просила Этель сыграть мелодию на фортепиано. Сейчас Лета попыталась её мысленно спеть, но от боли и отвращения слова путались. Она могла повторять лишь последнюю строчку. Обещание, которое они с Джейме дали друг другу много лет назад на случай, если судьба разлучит их, если они вдруг потеряются.

…Я буду ждать тебя в Йерба-Буэна на скалах у волн морских.

Когда все закончилось, Рэндалл вернулся на свою половину ложа и быстро заснул, а Лета так и осталась лежать изломанной куклой. Какой боли было в ней больше – физической, явной, или неощутимой, засевшей внутри? И не все ли равно? Она бесцельно водила по комнате полубезумным взглядом и ни на чем не могла остановиться.
Она задремала под утро тяжелым, беспокойным сном, и свет восходящего солнца показался ей неприятным, режущим глаза. Флэгг все еще спал, и она возненавидела себя за трусость, когда выпрыгнула из постели и почти бегом отправилась в соседнюю комнату. Ванна. Ей нужно принять ванну, и все пройдет. Вот только даже полностью выкупавшись, потерев себя несколькими щетками и намазавшись ароматными мазями, Лета не почувствовала себя чище. Эта грязь останется с ней навсегда, поняла она. От унижения не отмыться водой.

Лета стояла у окна в столовой, пока Рэндалл загружал её вещи в машину. Скрипнула дверь, и в эту секунду Лета уже знала, кто виновен во всех ее бедах. Это Джейме позволил её продать как козу. Это он позволил уложить ее в постель к этому подонку. Это он не увез ее, не спас ее от этих мучений.
- Решил проведать меня? Как мило с твоей стороны - бросила она, не глядя на него.
Как он мог оставить ее, зная, что ее ждет? Почему он просто не выкрал ее, не привязал к своему седлу и не ускакал куда глаза глядят?
Сухость ее ответа, ее холодность насторожили Джейме. Он подошел ближе, взял ее за подбородок, развернул к себе.
- Как ты? – в его голосе было столько неравнодушия, что Лете отчаянно захотелось броситься ему на шею, разрыдаться и умолять увезти ее отсюда. Поздно. Он предал ее, и больше она не должна на него полагаться.
- Хорошо. Лучше всех - она прямо взглянула на него, и ее глаза были полны только одним чувством – злостью.
- Хорошо. Рад за тебя - отзеркалил он ее.
- Приятно, что ты умеешь за меня радоваться - она улыбнулась Джейме своей самой лучезарной улыбкой– самой неестественной, что он видел.
«Ты мне чужой» - говорило все ее поведение. «Не приставай с расспросами, мне нет до тебя дела, ты мне чужой». Еще вчера ее взгляды были такими любящими, прикосновения такими нежными – а одна ночь возвела между ними стену. Ревность захлестнула Джейме.
- Что этот Флэгг умудрился сделать с тобой, что ты смотришь на меня как на незнакомца? – вспыхнул он.
- Не знаешь, что мужья делают со своими женами по ночам? – приподняла брови Лета.
На секунду ей стало легче, стоило только увидеть, как ее слова ранили Джейме. Но и этого ему мало – что сравнится с той болью, которую пережила она?
- Что ж…видимо, не зря говорят, что женщины быстро забывают о своих привязанностях - Джейме выпрямился, и Лете захотелось ударить его, колотить до тех пор, пока он не поймет, что из них двоих жалеть нужно ее, а не его. Он сам виноват, это он толкнул ее в эту грязь, это он не сумел ее защитить, а раз так, то пусть мучается так же, как она!
- Надеюсь, мы не потревожили тебя? Это не было слишком…громко? – она взглянула на Джейме со всем лукавством, на которое была способна. Если что-то у нее и невозможно отнять, то это актерский талант.
Сколько жестокости может поместиться в одной тоненькой девушке? Почему ей так нравится мучить его? С чего она взяла, что он согласен быть ее ручной собачонкой? Джейме схватил ее за плечи, разворачивая к себе.
- Хватит играть со мной, Лета. Если ты…
- Отпусти меня - тут же ядовито отозвалась сестра – Я не твоя жена, и ты не смеешь…
Джейме развел руки в стороны, разом выпустив ее.
- Миссис Флэгг - проговорил он с тем же ядом в голосе – Покорно прошу прощения за дерзость. Позволите мне удалиться?
- Позволяю!
«Подожди! - едва не крикнула она вслед за хлопком закрывшейся двери – Не оставляй меня здесь одну!» Но вместо этого Лета медленно вышла в сад и направилась к подъездной дорожке. Джейме ей чужой. Ничего между ними уже не будет как прежде – вернее, вообще ничего не будет. Джейме для нее больше нет. Есть только грубый муж и новая жизнь, с которой рано или поздно ей придётся смириться.

[Камиллиан Ламберт]

Уже через пару часов Камилла резко подскочила на кровати. Дверь с грохотом открылась и в комнату вошла Глэмс.
- Завтрак.
Камилла протирала глаза, силясь понять, где она, который час... От столь резкого пробуждения она никак не могла прийти в себя.
Франсин, уже бодрая и, как и всегда, в скверном расположении духа, уже вешала в гардеробную платья Камиллы после стирки.
Поглядев на Камиллу, всё ещё сидящую в постели, Франсин чуть повысила голос:
- Подъём, дорогая! Если вы не хотите опоздать на завтрак и желаете попрощаться с сестрой...
- Ох...
Камилла только сейчас вспомнила, что же было вчера. И, очевидно, сегодня Лета уедет.
Глэмс плюхнула на кресло платье для Камиллы.
Девушка торопливо прошла мимо неё и направилась в ванную приводит себя в порядок. Включив воду, она услышала визгливый голос управляющей:
- На сегодня мистер Коулман отменил занятие, и курс домоводства для вас окончен в этом семестре и продолжится с сентября. Так что сегодня вы можете быть свободны.
Камилла выбежала из ванной. Глэмс была уже в дверях.
- Скажите, а почему мистер Коулман отменил урок?
Глэмс остановилась, чуть повернула голову в её сторону и сказала совершенно безразличным тоном:
- По семейным обстоятельствам.
И она ушла.
Камилла вернулась в ванную и стала быстро приводит себя в порядок.
Значит, по семейным обстоятельствам... Могло ли быть так, что он просто не хотел её видеть? Или не хотел пересекаться с Этель... Может, ему стыдно, что он неправильно повёл себя... А что не правильно?
Тут вспомнилось, как он весело общался с сестрой, начисто игнорируя присутствие Камиллы.
Брось. Ты думаешь так, как будто он имеет перед тобой какие-то обязательства.
Он отказал Этель в общении, потому что у него семья. Но если бы не Флинт, то как скоро он планировал разрешить недопонимание с Этель? Могло ли быть так, что она и правда ему понравилась, но он испугался реакции семьи?
Слишком много вопросов.
Камилла поняла, что понять его планы и мотивы просто не реально. Тем более что сегодня они не увидятся...
Внутри образовалась осенняя пустота. А ведь до осени ещё так далеко...
Камилла попыталась представить свои чувства, если вдруг мистер Коулман объявит ей, что отпускает её на каникулы на два месяца. Нет, это было бы чудовищное лето. Она любила лето, но тихое, безоблачное.
Особенно ей нравилось, когда младшие вместе с мамой отправлялись куда-то на отдых, а старшие постоянно работали, и всё поместье было в её распоряжении. Особенно учитывая, что Роберта всё время торчала в своей комнате...
Роберта. Теперь её здесь нет и наверное уже никогда не будет.
А сегодня и Лета уедет навсегда. Хватит ли у неё сил жить в этом браке? Или всё превратилось в примитивное существование... Скорее последнее. Кроме того было предельно ясно, что Джейме не сможет пережить случившееся без потерь. Каким он станет теперь?
С всё нарастающим отчаянием Камилла осознавала, что как прежде больше не будет никогда.
Все говорят, что когда уходит человек, нужно продолжать жить, как и раньше. Потому что в общем-то ничего не меняется...
Меняется.
Раз и навсегда.
Лилиан ушла, и что-то незримое ушло вместе с ней. Почему-то сейчас Камилле казалось, что это что-то непременно имело цвет белоснежного платья в солнечном свете и пахло масляными красками. Ушли и тёплые оттенки травы и деревьев летом, и яркая желтизна сухого песка, раскалённого полуденным солнцем. Море уже не отражало чистое небо безупречной глубиной индиго. Всё как будто выцвело, поблекло, покрылось серой пылью и уже не радовало глаз.
Как теперь вернуть всё это... И сможет ли оно вернуться хоть однажды?
Неужели это и называется взрослением? Неужели же все взрослые видят мир именно таким, пустым и плоским?
В детстве все мечтали поскорее вырасти. Камилла почему-то никогда не мечтала об этом, и теперь она поняла, почему была права уже тогда.
Страхи ушли. Осталось только осознание, которое цыганской иглой прошило насквозь её сердце.
Она здесь одна.
Запретная любовь лишь на короткий миг сблизила её с сестрой и братом. Но секунда прошла. Их жизни разрушены. И осколки сейчас пакуют в чемоданы, чтобы увезти навсегда в новую, такую ненавистно "правильную" жизнь! Макс от вех этих переживаний закрылся в себе. Видит Бог, он слишком рано окунулся во всё это... Эдвард смертельно устал, пытаясь пробить брешь сквозь безумие отца и сделать так, чтобы шаткий карточный домик под названием "семейство Ламберт" не рухнул ко всем чертям. Этель с разбитым сердцем ищет утешения в женатом мужчине. Флинт плетёт заговоры и занят исключительно собой... Дакота и Хлоя - хоть бы, хоть бы оказалось, что они слишком малы, чтобы осмыслить происходящее!
Мама. Мамочка. Ты тоже плачешь, видя всё это сейчас?
Подавив настойчивый ком в горле, Камилла выключила воду. Наскоро высушив волосы и одев приготовленное для неё платье, Камиллиан пошла вниз.
Она уже точно знала, что не пойдёт завтракать.
На площадке перед парадным входом в красивую машину грузили чемоданы и большие чехлы для одежды. Платья Леты...
Дул сильный ветер и постоянно бросал в лицо волосы.
Камилла стояла на крыльце сбоку, опираясь о перила, и безучастно следила за тем, как слуги пытаются втиснуть в багажник пожитки сестры.
К чему было устраивать истерики и жалкие попытки саботажа? К чему было говорить с ними, ссориться с Максом, если это ровным счётом ничего не стоит? Она всё равно ничего не сможет изменить к лучшему. Они слишком убеждены в своей нерушимой правоте, чтобы хоть кого-то слушать. Увязли в праведном формализме, только что блюсти честь великого семейства...
Почему-то Камилла была уверена, что будь мама жива, она непременно защитила бы Лету и Джейме. Она бы сделала всё ради своих детей. А здесь и сейчас все думают о репутации семьи, при этом без раздумий готовы рушить судьбы членов этой самой семьи.
Какой смысл в этой самой репутации, если он её сохранения всем только хуже?

На площадке около дома стали собираться домочадцы. Даже некоторые слуги вышли проводить мадам Флегг в другую жизнь. Все были непривычно тихими. Даже младшие сёстры не разговаривали, а просто угрюмо смотрели по сторонам, избегая чужих взглядов.
Вот и мистер Флегг. Камилла смерила его фигуру недоверчивым взглядом. Она не верила, что он женился на Лете только из любви к ней. То, как он держался с ней, что говорил... Нет, он её не любит.
Но тогда зачем?
Он, безусловно, в курсе их связи с Джейме. Но всё же... Всё же... Не похож он на человека, преисполненного искренней радости от воссоединения с любимой женщиной.
Странно, но Камилла чувствовала сейчас, что как бы ни сложилось дальше, она никогда не будет доверять такому человеку. Он улыбается, смеётся, но его глаза молчат.
Совсем как у мистера Виррена...
Лета спустилась по ступенькам крыльца.
Камилла хотела было подойти к ней, но она прошла мимо так стремительно, что девушка не стала догонять.
Кто-то что-то говорил, подходил ближе, но она только помахала всем на прощание рукой и села в машину.
Мистер Флегг лихо захлопнул за ней дверь. Сам сел с другой стороны. Машина тронулась и, подняв вихрь белой пыли, выехала на дорогу и через минуту уже пропала из виду.

Несколько часов спустя Камилла стояла на берегу моря. Позади неё была та самая пещера, в которой в тот роковой день она узнала правду. Высокие волны с диким грохотом разбивались о скалы, бросая брызги с ветром в лицо. На фоне заходящего солнца они казались белыми.
Они успели подарить друг другу себя прежде, чем они разорвали их мир в клочья.
Стоило ли оно того?
Камилла представила, как сама шла бы рука об руку с Джейком по этому самому песку, обходя те же чёрные камни. И как в этой самой пещере он подарил бы ей первый настоящий поцелуй...
Да. Оно того стоило.
Даже если бы всего через пару часов их миру пришёл бы конец, это стоило бы того. Потому что важно только то, что это случилось. И после, даже если бы их разлучили навсегда, ничто не мешало бы изо дня в день вспоминать тепло ладони, стук сердца, дыхание... Его белую рубашку, чуть загорелое лицо, тёмные волнистые волосы, всегда аккуратно причёсанные, но всё равно непокорные...
Камилла взяла одну ладонь в другую, пытаясь воскресить в памяти момент, когда он взял её за руку. Сразу же почувствовала, как что-то внутри живота натянулось струной почти до боли. Лицо бросило в жар, сильно забилось сердце.
Как же всё-таки прекрасно, что это случилось. Вот ради чего они пошли на это. И, чёрт возьми, они правы, потому что они понимают в этой жизни больше, чем все эти глупцы, что приняли решение разлучить их. Потому что ради таких вот мгновений стоит жить.
Камилла понимала, что время сотрёт жизнь и с этих воспоминаний. Но сейчас, пока они живы, она чувствовала себя живой.

[Летиция Ламберт]

Семь месяцев спустя…

Январь выдался достаточно тёплым. Ледяные ветра не терзали побережье Лендс-Энда, снег, единственный раз выпавший в декабре, давно растаял, а море было спокойнее, чем в мае. Хейли Моррей готовила обед, когда в дверь постучали. На сегодня она отпустила дворецкого, пожалев его больные ноги. По этому поводу ей пришлось выслушать упрёки мисс Глэмс, которая последнее время была крайне раздражительной. Ей не нравилось, что Хейли хозяйничает в этом доме, не нравилось, что она сама готовит, убирает и даже стирает вещи. Но сколько бы она не пыталась её перевоспитать, мисс Моррей как-будто и не замечала нервную управляющую. В конце-концов, она гостит в этом доме, Ламберты стали ей почти родными. Хейли считала своим долгом отплатить им за доброту. И Эдвард всячески поощрял её порывы.
Открыв дверь, Хейли радостно вздохнула. Было неожиданно, но очень приятно увидеть свою подругу.
- Ты такая… - Хейли восхищённо затаила дыхание.
На неё смотрели большие голубые глаза, лишённые блеска. И Хейли уже было решила, что её искренность неуместна, но вдруг взгляд этих глаз засиял, а на лице миссис Флэгг заиграла озорная улыбка.
- Толстая, ты хотела сказать.
- Вообще-то я хотела сказать, красивая.
Девушки рассмеялись и вошли в дом. На Лете были плотные колготки и тёплое модное платье, сшитое с учётом её пропорций. Вязанный берет и сапожки она оставила в прихожей. Ощутив атмосферу родного дома, Лета блаженно прикрыла веки.
- Тебе повезло. Сегодня почти все выходные и скоро спустятся к обеду. Представляю, как ты соскучилась по родным.
- Да… - тихо отозвалась Лета, вспоминая, как еле удержала себя от желания ворваться в дом и бегом помчаться в комнату Джейме.
- Только Эдвард должен прийти через пару часов, у них в отделе какой-то форс-мажор – продолжала рассказывать Хейли, усаживая Лету за стол.
- А Джейме? – как бы невзначай поинтересовалась Лета.
- Он последнее время работает сутки через сутки, должен прийти только завтра.
Хейли как-будто и не заметила сакральной сути напряженного взгляда Леты. Все давно позабыли о них с Джейме. В неё больше не тыкали пальцами, соседи не перешёптывались, а дела семьи Ламбертов пошли в гору. Слухи и сплетни потеряли свою ценность. Что ж, теперь она миссис Флэгг, и её прошлая жизнь больше никого не волнует. Не должна волновать и её саму – не уставала себе напоминать Лета. Но как об этом можно забыть, если она всегда носит это с собой, под своим сердцем?
Джейме приедет только завтра? Оно и к лучшему. Они не пересекутся. Лета уже не знала, чего боится больше. Того, что причинит ему боль, или того, что увидит в его глазах равнодушие.
- Моя сестрёнка ест слишком много хлеба, или я скоро стану дядей Максом? – звонкий голос брата вырвал её из тревожных размышлений.
Они крепко обнялись, через плечо Лета наткнулась на удивлённый взгляд тёмных глаз.
- Привет, Флинт.
Но Макс не дал ему и рта раскрыть.
- Это мальчик – уверенно заявил он.
- Откуда ты знаешь? – Лета улыбалась, стараясь не возвращаться к лицу Флинта.
- Просто знаю и всё. Лучше пусть мальчик будет. Девчонками я сыт по горло.
- А ты ещё не узнавала, кто? – удивилась Хейли.
- Мы с Рэндаллом решили, что пусть лучше будет сюрприз.
- Кстати, где он? – резко перевёл тему Флинт, всё ещё потрясённый приездом сестры.
- На охоте.
- В Ганнислейке?
- Нет, во Франции.
Флинт удивлённо вскинул брови.
- Образцовый муж, ничего не скажешь.
- Не вижу в этом ничего дурного – отрезала Лета – Я сама прекрасно со всем справляюсь. К тому же, там охотятся высокопоставленные господа. Рэндаллу просто необходимо быть среди них.
- Вы переедете в центр? – под центром Хейли подразумевала Центральную Европу – В Ганнислейке, наверное, совсем скучно.
- Вовсе нет. У нас уютный дом, живописная природа. Конечно, холодно и очень сыро. Мне порой не хватает моря. И солнца – голос Леты предательски дрогнул.
- А нам не хватает тебя.
Он не ожидал, что скажет ей об этом. Флинт быстро опустил глаза, стыдясь своего порывистого признания. Пусть для других это обычное проявление братской любви, но Лета знала, что он чувствует на самом деле. Знала и могла это использовать. Против него.

- К отцу зайти не хочешь?
Эдвард обнимал сестру на прощание, жалея, что задержался на работе и так мало времени провёл с ней.
- Не думаю, что он будет рад меня видеть.
- Глупости, он… - Эдвард не договорил, увидев, как лицо Леты искривилось судорогой боли – Всё в порядке?
- Да. Просто схватка.
Лета положила руки на живот и наклонилась вперёд.
- Очень сильная схватка – сквозь зубы она попыталась улыбнуться, и в ту же секунду на её лбу выступили капли пота.
- Что случилось? – раздался голос Флинта, выходящего из столовой.
- Так больно!
Эдвард не сразу понял, что происходит. Нерешительность снова накрыла его с головой, и Флинту пришлось кричать, чтобы он его услышал.
- Зови врача. Живо!

Еще только поднимаясь по лестнице в свою комнату, чтобы выспаться после тяжелой трудовой ночи, Джейме обратил внимание на странное оживление в этой части дома. Прислуга беспрестанно сновала в разных направлениях, горничные перешептывались, то испуганно распахивая глаза, то принимаясь хихикать, а вскоре на пути стали попадаться помощники доктора Штерна. Тревога изворотливой змеей скользнула под пальто Джейме и засела у него в груди. Он ускорил шаг.
- Что происходит? – как можно более буднично спросил он у Эдварда.
Но когда из-за массивной двери раздался приглушенный стон, ответ уже не понадобился. Даже искаженный болью, голос Леты нельзя было спутать ни с чьим другим.
- Доктор Штерн говорит, что ребёнок… - устало начал было Эдвард, но Джейме перебил его.
- Давно это началось?
- Поздним вечером.
Поздним вечером! Сейчас уже утро, и все это время…
- Почему не доложили…
- Её мужу? – закончил за него Флинт – Его известили первым. Но, поскольку охота была запланирована еще неделю назад, то он не смог всё бросить и приехать.
«Почему не сказали мне?» - хотелось крикнуть Джейме. Все внутри сжалось от безотчетного страха. Из-за двери снова послышался стон. Джейме поймал одну из горничных, сновавших вокруг, и приказал ей позвать Штерна. Протирая широким платком влажный лоб, доктор начал обстоятельно излагать суть дела. Джейме не понял и половины.
- К моему прискорбию, за эти часы положение не сильно улучшилось. В истории медицины такие примеры бывали, однако некоторые аспекты конкретно этого случая…
- Вы можете просто сказать, что с ней? – перебил Джейме.
Через приоткрытую дверь Лету было слышно гораздо отчетливее, и отчаянно захотелось как следует встряхнуть Штерна, чтобы тот перестал мямлить и наконец сказал, что с ней происходит.
- Плод лежит неправильно - обиженно засопел старик, выражая всю степень своей оскорбленности пренебрежением к его персоне – Миссис Флэгг сильная леди, и есть основания надеяться, что она справится сама.
Снова стон. Тяжелый, протяжный и какой-то обреченный. Время идет, а ей не легче. Ей ведь должно быть легче?
- А для чего тогда ей вы, если она справится сама? – взорвался Джейме – Можете вы помочь ей или нет?
«Почему она так кричит? Почему?» - билось в висках.
- В данном случае вмешательство может помочь ребенку - деловито кивнул Штерн – Науке известны случаи родовспоможения в данных обстоятельствах…но, как правило, матери не выживали после подобных…
Резкий толчок в плечо заставил его шарахнуться назад и замолчать. Что только на уме у этих рыцарей – никакого уважения к науке и сединам!
«Как правило, матери не выживали»… «Как правило, не выживали»… «Не выживали»… Доктор Штерн возмущенно выкрикнул что-то вслед, но Джейме уже шел к спальне Леты, тщетно стараясь не бежать. Ему нужно было увидеть ее – и немедленно! Словно иначе он не поверит, что она еще жива. Словно одно то, что он будет рядом, могло бы ей помочь. У него вырвался нервный смешок. Быть одним из лучших рыцарей Великобритании и оказаться не в состоянии защитить того, кого любишь – каким же жалким и беспомощным нужно быть!

В комнате пахло снадобьями и кровью. Задернутые шторы, ощущение надвигающейся беды и этот запах – запах обреченности.
Горничные и повивальные бабки подняли визг, едва Джейме вошел в комнату. Та, что считалась главной, даже пыталась было заявить, что мужчине не место в покоях роженицы и что он не может остаться – в ответ Джейме лишь поинтересовался, кто и как намерен ему помешать. Все это не имело значения. Ничто на свете не имело значения в сравнении с жизнью Леты.
Она обессиленно лежала на подушках – серо-зеленая, словно вся кровь уже покинула ее, и дышащая тяжело, как будто каждый вдох давался ей с трудом. На лбу блестели бисеринки пота, волосы у висков взмокли, а прикрытые веки подрагивали, словно ей снился дурной сон, а она никак не могла проснуться. Звук его голоса выдернул ее из полузабытья, в которое она успела провалиться, и Лета с усилием приоткрыла глаза, неверяще оглядывая комнату. Неужели она больше не одна среди этих бестолковых куриц, неспособных помочь ей? Неужели боги услышали ее молитвы? Она протянула к Джейме руку, и он перехватил безвольно висящую кисть, опускаясь рядом с постелью.
- Я умру? – она заглянула ему в глаза помутневшим взглядом – Что говорит доктор? Скажи мне, я умру?
- Что за глупость! – едва не крикнул Джейме в ответ – Он сказал, что все в порядке. Что еще немного…и все будет хорошо.

Всю ночь Лете казалось, что ее тело разрывают изнутри. Спазм за спазмом скручивал живот, и с каждым разом схватки становились все сильнее, но не давали никакого результата. Сначала надоедливые повивальные бабки и бестолковые горничные подбадривали ее и трещали о будущем ребёнке, но часы шли, и на их лицах Лета стала отчетливо видеть страх. Она старалась отгонять от себя дурные мысли, но с каждым приступом боли ее беспомощность становилась все очевиднее, а паника все росла. Поначалу она еще пыталась сдерживаться, не желая кричать как последняя крестьянка и надеясь вести себя с выдержкой, но вскоре боль достигла такого уровня, что ей стало все равно. Под утро силы начали заметно оставлять ее, а перерывы между схватками все сокращались, и Лете начало казаться, что это никогда не закончится. В редкие минуты отдыха она проваливалась в беспокойное забытье, чтобы потом прийти в себя от нового витка острой боли, и все началось заново. Так, наверное, сходят с ума. Или умирают.
- Не смей так говорить. С тобой такого не случится.
- Который час? – она словно не слышала его – Уже утро. Мне стало плохо еще вечером. Это бесконечно. Бесконечно… Мне как будто решили сломать все кости разом.
Очередной приступ боли заставил ее вскрикнуть и сжать его руку. Хватка оказалась такой силы, словно Лета собиралась заодно и ему сломать кисть. Но она держалась за него с таким отчаянием, что Джейме и не подумал вырывать у нее руку – как-будто его ладонь могла помочь ей выкарабкаться из ее кошмара.
- Выйдите из покоев роженицы, ей пришло время… - запричитали с разных сторон.
- Не уходи - испуганно вскрикнула Лета, цепляясь за него отчаянным взглядом.
- Я никуда не уйду - громко и отчетливо проговорил Джейме, наполовину обернувшись, чтобы слышали все в комнате, и опять развернулся к Лете, чтобы повторить, на этот раз ей - Я никуда не уйду. И тебя не отпущу. Мы всегда были вместе, вместе и уйдем, помнишь? А я на тот свет пока не собираюсь. Так что даже не думай об этом.
На ее губах мелькнуло бледное подобие улыбки, прежде чем они опять скривились от боли. И снова потянулись бесконечные часы, заполненные мучительной болью, то скручивающей в комок, то пытающейся разорвать на кусочки, марева из крови, пота, слез и удушающей жары в комнате, из стонов охрипшей Леты, причитаний перепуганных повитух, отрывистых резких слов разъяренного своей беспомощностью Джейме, который заявлял всем присутствующим, что их собственная жизнь сейчас напрямую зависит от жизни его сестры. Сейчас Лета ненавидела уже не только бестолковых помощниц, не только Штерна, не только мужа, но и этого ребенка, и свое желание стать матерью, она готова была проклясть всех и каждого, если бы только это облегчило ее мучения. Но легче не становилось. Женские голоса долетали до ее затуманенного сознания, прося ее то потерпеть, то тужиться, но она не слушала их, а только мысленно желала каждой провалиться в пекло, предварительно прочувствовав на себе то, что сейчас творилось с ней. Когда перед глазами не сверкали искры боли, то картинка плыла от слез, и она уже толком не понимала, что происходит и сколько часов это длится, она знала только, что ей больно, что весь мир окрашен в кроваво-красный, отвратительный цвет, и что она этот мир ненавидит.
Пока в Лете рвалось на кусочки тело, в Джейме то же самое делала душа. Это было выше его сил – смотреть на ее мучения и замечать, как она постепенно перестает понимать смысл его просьб и реагировать на его слова, как ее сознание уходит куда-то далеко, и на него смотрят уже не ее глаза, а глаза животного, обезумевшего от боли и страха. Вряд ли кто-нибудь из тех, кто видел гордую, презирающую слабость Летицию Ламберт, сейчас узнал бы ее в этой женщине, чьи глаза запали от усталости и покраснели от слез, чьи длинные волосы скатались в колтуны, чьи вены вздулись от напряжения, в женщине, которая уже даже не говорила, а только стонала или скулила от боли. И все из-за этого проклятого ребенка, которого она так хотела! Сейчас он знал только одно: если Лете придется обменять свою жизнь на жизнь этого ребенка, Джейме никогда не простит ни его, ни себя.

Сначала солнце нестерпимо било в окна, потом начало уходить за горизонт, потом в комнате зажгли свечи…было уже за полночь, когда Штерн воскликнул, что видит младенца. Все загомонили разом, но до Леты уже не долетали ни советы, ни требования: голоса смешивались в мерный гул, бессмысленный и неспособный помочь. Но постепенно через этот шум в ее рассеянное сознание стал пробиваться единственный голос, который был ей родным. Поначалу она стала прислушиваться к нему просто как к любимым, успокаивающим звукам, но постепенно до нее начал доходить смысл того, что Джейме пытался сказать ей. Надежда шевельнулась в ней слишком вяло, а искушение сдаться и заснуть навсегда, разом отделавшись от боли и от чужих требований, было велико, но Джейме требовал сделать так, как он говорит, а Лета – в своем усталом сознании она улыбнулась этой мысли – никогда не умела отказывать ему. Штерн бормотал что-то, а Джейме умудрялся понять, о чем говорит этот далекий, расплывающийся на фрагменты старик, и передавать ей, а Лета…Лета выполняла все как могла. Она уже практически не успевала дышать между схватками, с каждым наплывом боли воздуха становилось все меньше, и в тот момент, когда ей казалось, что она уже больше никогда не сможет вдохнуть, в комнате раздался крик ребенка. Тонкий, визгливый, Лете он показался прекрасной мелодией, самой совершенной из тех, что она слышала. Джейме гладил ее лоб, щеки, волосы, и говорил, что все хорошо, что все закончилось – и она привычно поверила ему. А потом она хотела потребовать своего ребенка, но вместо этого провалилась в уютную темноту.

Доктор Штерн вынес ребёнка из комнаты и передал Эдварду. Вокруг тут же собрались все Ламберты, чтобы увидеть маленькое чудо. Переполненный нежностью Эдвард вытянул руки, чтобы каждый смог дотронуться до крохотных пальчиков.
- А я говорил, что это будет мальчик – довольно заявил Макс, протягивая к племяннику руку – Как она его назвала?
- Николас – через плечо бросил доктор Штерн, возвращаясь в покои пациентки.
- Николас Флэгг. Красиво звучит – вздохнула Хейли.
- Вот только он вылитый Джейме – небрежно бросил Флинт, окинув ребёнка оценивающим взглядом.
Эдвард посмотрел на брата так, что тот непременно должен был развернуться и уйти, но Флинт продолжал строить ядовитые догадки.
- Интересно, как скоро Флэгг это увидит. Готов заключить пари.
- Ты отвратителен, Флинт – заявила Хейли, принимая ребёнка на руки.
Всё было ясно как день. Этот ребёнок ни в коем разе не мог считаться сыном Рэндалла Флэгга. Его черт в нём абсолютно не было, и Хейли это понимала. Но то, как Флинт намекнул об этом при всех, разозлило её. Она не одобряла противоестественные отношения Джейме и Леты, но их ребёнок ни в чём не виноват. И очень жестоко с самого начала выставлять его как символ порока и ошибки. На один миг она задумалась, почему Флинт так беспощаден к нему, но эти мысли быстро покинули её под крик новорожденного. И единственное, о чём Хейли могла думать теперь, так это о том, что она тоже хочет стать матерью.

Когда Лета пришла в себя, память вернулась к ней не сразу. Тело болело целиком, так, словно ее только что сбросили с утёса на скалы. Было трудно даже повернуть голову, не говоря уже о том, чтобы достать руки из-под одеяла. В углу ее комнаты, сидя в широком кресле, спал Джейме. Казалось, за эти сутки он перенес лихорадку – таким усталым показалось ей родное лицо. Но тут же волнение за него и раздражение из-за собственной слабости было сметено волной страха. Что с ее ребенком? Почему его спрятали от нее? Что было дальше, после того, как доктор ушёл? Тело плохо слушалось ее, а руки затряслись от нахлынувшего волнения, но Лета дотянулась до колокольчика, стоявшего у кровати, и позвонила. На звук прибежала одна из горничных.
- Где мой ребенок? – это должно было прозвучать грозно, требовательно, но прошелестело плохо различимым шепотом.
- Сейчас доктор Штерн принесёт вашего сына - быстро проговорила девушка и исчезла за дверью.
- Наконец-то убрались отсюда? – раздался усталый голос из угла комнаты.
Лета едва не рассмеялась, отыскав взглядом Джейме, через силу протирающего глаза. За общей суматохой никто даже не обратил на него внимания. Какое-то время они просто смотрели друг на друга.
- Я успел только мельком взглянуть на него. Даже не взял на руки.
- И не стоит - Лета отвела глаза, но произнесла это достаточно жестко – Вас не должны видеть вместе. Хватит и того, что он будет похож на тебя как две капли воды.
Джейме мог бы оскорбиться, но предпочел улыбнуться.
- Почему ты уверена, что будет?
Лета закатила глаза.
- Подумай сам.
- И тебе это нравится? – его улыбка стала шире и самоуверенней.
Смешливый и уверенный в собственной неотразимости – таким она и полюбила его когда-то давно. Тогда же, когда узнала, что он может быть и серьезным, и преданным – и умеет оказаться рядом с ней именно тогда, когда ей нужна помощь.
- Да. И я хотела именно этого.
Снова молчание. Не тягостное, не мучительное. То, в котором растворено понимание – одно молчание на двоих.
- Ты напугала меня.
- Все уже закончилось.
- Хвала всем богам.
- Нет. Благодаря тебе.
Слышно было, как, догорая, потрескивают свечи. Наставало утро нового дня, и этот день обещал быть прекрасным. Джейме наклонился к Лете и осторожно обнял ее. Ее руки обвились вокруг его шеи, и на несколько мгновений она прижалась к нему со всей нежностью, на которую была способна.
- Как хорошо - прошептала она, зажмурившись – Пусть только вернут моего сына.
«Моего сына». Джейме отметил эти слова, но они не отозвались в нем ни болью, ни раздражением. Этот ребенок причинил Лете слишком много мучений, чтобы Джейме смог полюбить его. Пусть это пищащее существо считается сыном Флэгга, но Джейме сейчас рядом с Летой, и она счастлива, – а это единственное на свете, что имеет значение.

[Камиллиан Ламберт]

- Пожалуйста, ниже плие... Руку раскрывайте до конца. До конца! Ниже арабеск. Камилла, прошу арабеск ниже! Нога пошла на счёт два, а не раз!
Казалось, это никогда не кончится...
Шёл второй час хореографии с мистером Коулманом. Камилла давно уже устала, но он был неумолим.
Если раньше, после того как Камилла определилась с профессией, он был требователен, то после свадьбы Летиции он занялся Камиллой всерьёз.
Она давно забыла, когда он последний раз её хвалил. Максимум, чего могли быть удостоены её старания, это утвердительный кивок головы. Но лицо его при этом оставалось всё таким же строгим. Он чаще хмурился и говорил громче.
Иногда казалось, что он повысил голос. Но всё всегда было чётко аргументировано и не выходило за рамки дипломатического общения, придраться было не к чему.
Теперь часто бывало и так, что за весь урок она успевала произнести ему только "добрый день" и "до свидания", пару раз перемежающиеся "да" и "нет".
Но не смотря на эти перемены, он умудрялся, и в этом был его талант, оставить место искусству. Всё, что они делали на уроке, было во всех смыслах творчеством. Не без сухой теории, разумеется. Но не смотря на невероятную нагрузку, как физическую, так и эмоциональную, Камилла не успела не то что остыть к танцам, так ещё и ещё глубже утвердиться в мысли, что приняла правильное решение.
Но сегодня Камилла чувствовала, что начала выматываться ещё в самом начале урока. Этой ночью ей приснился сон, который не шёл никак из головы. Сон, который заставил её снова пережить муки ревности, словно это было вчера, а не несколько месяцев назад. И сейчас каждый отклик физической боли ощущался ментально.
В этом сне Камилла снова оказалась в той самой пещере. Только теперь на фоне золота заката она видела Джейка Коулмана и Этель...
Каждый раз, когда он перебивал её танец наставлениями, Камилла нестерпимо хотела прекратить танец и высказать всё, что думает по этому поводу. Ведь с того дня они больше не возвращались к теме Этель. Камилла больше ни разу не видела их вместе. Да и без малого в ста процентах случаев пребывания Джейка Коулмана в поместье Этель таинственным образом оказывалась от него далеко. Но только не сегодня, что ещё больше распалило измученный подозрениями мозг девушки.
Да дело было вовсе не в этом, в чём Камилла призналась себе не без приступа ярости.
Он так мило проводил с ней время тогда, не удостоив Камиллу даже элементарным приветствием! И причина той ярости была как раз в том, что подсознание настойчиво шептало "кто ты вообще такая, чтобы он выказывал тебе почтение на церемонии не в твою честь". Да, и ещё "не ты пригласила его на мероприятие"...
И сейчас его комментарии каждому её движению строгим чётким голосом казались ей несправедливыми жесткими выкриками, какими дрессируют бесчувственных солдафонов.
Погружённая в эмоции и прилагая нечеловеческие усилия к тому, чтобы это не отразилось на танце, Камилла вдруг поняла, что музыка смолкла.
Едва не оступившись, Камилла повернулась и устремила на учителя растерянный взгляд. Лицо и шея уже заалели предательски красными пятнами.
Джейк стоял спиной к Камилле, оперев руки о стол с граммофоном. Он шумно выдохнул, развернувшись к ней.
- Камиллиан, могу я поинтересоваться... Пока ваше тело исполняло программный танец, чем в это время было занято ваше сознание?
Девушка закусила губу и опустила сердитый взгляд в пол. Только бы не заплакать. Дурацкий ком в горле уже давал о себе знать.
Камилла судорожно пыталась решиться, что из того, что приходило в голову, можно без последствий высказать вслух. Но решимости произнести хоть слово у неё не было.
Джейк медленно подошёл к ней ближе, не сводя пристального взгляда с её лица.
- Хорошо, я перефразирую, - чуть задумавшись, он устало запрокинул голову назад, возведя взгляд к потолку, - Пока вы танцевали, какие вами овладевали эмоции?
Камилла всё молчала.
- Камилла, я жду ответа на поставленный мною вопрос. Не будь это важно, я бы не спрашивал вас об этом.
Ну почему, почему он так сердится...
Ярость щедро разбавилась горечью, отчего ком в горле словно бы стал больше, мешая ровно дышать.
- Я очень сержусь, - громкий отчётливый голос чуть дрогнул, но от этого не потерял силы и уверенности.
Джейк перевёл удивлённый взгляд на девушку и встретил сердитые почти чёрные глаза в упор. он задумчиво прошёл по залу за спину Камиллы. Положив ладонь на балетный станок, он, не поднимая головы, как-то странно произнёс:
- И с этим ничего нельзя сделать.
Это был не вопрос, но казалось, будто ему нужно или согласие, или опровержение. Поэтому она всё также уверенно сказала:
- У меня не получилось.
Он прошёл дальше вдоль зала. Спустя минуту он уже снова стоял возле граммофона.
- Тогда выскажите мне всё. Прямо сейчас.
Он повернулся к девушке, устремив на неё уверенный непроницаемый взгляд.
- Что... - Камилла заметно растерялась.
- В танце, - было очевидно, что именно это он и имел ввиду, - Вложите все ваши чувства в танец и выскажите всё.
Камилла растерянно смотрела ему в глаза, на его нахмуренные брови, на руки, которые он почему-то непривычно убрал в карманы брюк...
- Но ведь это же... Танец Феи Драже...
- Пусть так, - он стал подходить к Камилле, не сводя с неё глаз, - Пусть так. Но с чего вы взяли, что она может только радоваться?
Он остановился в полуметре от неё. Казалось, будто он следит за выражением её глаз.
Камилла молча приняла начальную позицию танца, ожидая, когда Джейк включит музыку.

Нескоро они закончили прогон танца. Однако в исполнении Камиллы от нежной доброй феи Петра Ильича Чайковского не осталось и следа. Камилла всё недоумевала, зачем Джейк это делает... Ведь за такое исполнение её не примут ни в одну академию!
Музыка кончилась. А он всё стоял и задумчиво смотрел на неё, как будто приходя к какому-то решению.
- Камиллиан, - наконец произнёс он, на удивление, спокойно, - вы поняли, что именно я сейчас просил вас сделать?
Камилла смутилась окончательно. Что она, полная идиотка...
- Да. Но я не понимаю...
- Зачем?
Девушка не сразу нашлась, что ответить, и потому пауза затянулась.
- То есть вы поняли, что надо вложить свои переживания в танец, но не поняли, зачем я вас об этом прошу.
- Не совсем так...
- А как тогда? - Джейк был явно сердит такой непонятливости девушки.
Столько времени они занимались, и каждый раз он твердил не только о том, как правильно выворачивать стопу, но и о том, что танцем надо что-то говорить людям. И теперь она не понимает...
Теперь как бы долго Камилла ни молчала, он намерен был дождаться ответа.
Справившись наконец с нахлынувшим отчаянием и обидой, Камилла начала:
- Я настраивалась, чтобы войти в роль феи... Однако порой мои эмоции настолько не созвучны с музыкой, персонажем, танцем... что...
Она удручённо пожала плечами. Большая слезинка скатилась по её щеке. Девушка поспешно её вытерла.
- Наконец-то.
Камилла ошеломлённо уставилась на Джейка, но увидела на его лице мягкость и сопереживание. Столь сильный контраст совершенно выбил её из колеи, ведь она так долго ждала этого, что слёзы лились уже в три ручья, а она всё пыталась взять себя в руки.
Так бывает - вроде и мыслишь связно, и смеёшься над собственной несдержанностью, но отчаянно не можешь остановить потоки слёз. То же происходило и с ней.
Уткнувшись в свои ладони, Камилла заметила, что Джейк подошёл к ней вплотную, только когда он осторожно приобнял её за плечи и повёл к паре кресел, что стояли у столика с граммофоном.
Усадив девушку, он опустился на соседнее кресло.
Плечи Камиллы всё ещё подрагивали. Утирая всё не унимающиеся слёзы, она прошептала:
- Извините...
Кресла стояли вплотную друг к другу, так что он был совсем близко.
Тут он поднялся и неожиданно куда-то вышел. Камилла всё никак не могла успокоиться, и когда нашла в себе силы поднять голову, он уже вернулся к танцкласс, неся в руке стакан воды.
- Держи, осторожно... - он передал ей бокал.
Руки от усталости плохо слушались, отчего несколько крупных капель пролились на её юбку.
- Чёрт возьми... - она усмехнулась, но в сочетании с неукротимым потоком слёз это выглядело эхом истерики.
- Выпей воды. Ты сразу почувствуешь себя лучше.
Снова мягкий, добрый голос... Как тогда, весной...
Камилла сделала глоток и с удивлением почувствовала, что слёзы иссякли.
Мистер Коулман, видя, что его подопечная идёт на поправку, еле заметно устало улыбнулся. Он облокотился на подлокотник кресла, так чтоб быть ближе к ней и продолжил:
- Ты сегодня большая молодец. Наконец-то я услышал в этом зале истинную тебя... Пойми, ты должна была сама произнести это. Чтобы я был уверен, что ты это понимаешь. Но в данной ситуации есть и другой выход.
Камилла чуть нахмурилась. Пытаясь с правиться с истерикой, она потеряла нить разговора.
- Выпей воды, отдохни, а я всё тебе объясню. Видишь ли, некоторые легко могут отодвинуть на второй план свои собственные эмоции и начать другую жизнь на сцене. Жизнь своих героев в танце. Но всё напрямую зависит от характера. Сейчас это очень важно понять, Камилла. Не стоит пытаться переломать себя, чтобы быть кем-то другим перед публикой. Нужно уметь с собой договориться. Ты понимаешь?
- Пока нет... - чуть охрипший голос, но слёз уже нет.
- Я имею ввиду следующее. Если ты не можешь отрешиться от своих истинных переживаний, исполняя ту или иную роль, тогда тебе следует найти для себя способ вызвать в себе те чувства, которые созвучны твоей роли. Ты правильно сказала, это танец феи. Вполне очевидно, что танцуя сегодня, ты не была феей Драже. Но мне было крайне важно, чтобы на сегодняшний день ты научилась не бояться быть искренней. Открытость, искренность - вот, что привлекает людей на сцене. А сегодня, пытаясь быть кем-то, но не собой, ты выполняла все движения, словно бы находясь в невесомости или, не знаю, одновременно внутри стеклянного куба с раскалёнными гранями... пытаясь, не обжечься. Твои внутренние оковы были видны невооружённым глазом.
- Но как же... Как же тогда вызвать в себе нужные эмоции?
Джейк улыбнулся.
- Этому ты должна научиться сама, я могу только тебя направить. Ведь никто не знает тебя так хорошо, как ты сама.
Он пожал плечами, продолжая мягко смотреть ей в глаза.
- Иногда мне кажется, что вы знаете меня лучше...
В ужасе от произнесённых слов, Камилла поспешила отпить из стакана ещё воды, быстро отведя взгляд.
Она не видела его лица.
После нескольких секунд молчания Джейк тихо откашлялся и медленно заговорил.
- Ну, хорошо... Давай подумаем. Какие эмоции могут быть созвучны фее, как ты думаешь?
Камилла глубоко задумалась. С детства она любила сказки, но почему-то чаще всего она слушала сказки про взаимоотношения людей, максимально приближенные к реальности. Или же она просто не помнила, чтобы мама рассказывала ей о чудесах. Магия в их семье была не в чести, да это и не так важно. И Лилиан чаще рисовала с натуры... Но всё же...
- Её радует, что она может дарить чудеса...
- Это лежит на поверхности. Что ещё?
Его голос теперь напоминал уроки искусствоведения, как будто он просил перечислить стилистические особенности импрессионизма.
- Думаю, она счастлива...
- Вот! - он выставил вперёд указательный палец, чтобы проиллюстрировать важность момента, - Она счастлива.
Джейк внимательно смотрел на Камиллу, ожидая, что она, возможно, что-то добавит. Но она молчала.
Потому что в этом и была основная сложность.
Она совершенно не помнила, когда последний раз была абсолютно и беззаветно счастлива.
Мистер Коулман выдержал паузу, а затем сказал:
- Совершенно не нужно переворачивать в голове прошлое, чтобы найти счастье.
Камилла посмотрела на него. Сейчас в его глазах читалось понимание.
Глядя ей в глаза, он тихо проговорил:
- Просто подумай о том, что могло бы сделать тебя счастливой. Выходя танцевать, вызови в своём воображении всю картину, не давая волю негативным мыслям. И танцуй. Это не сделает тебя в глазах зрителя приторной и фальшивой. Но светлая радость, которая в этот момент будет в душе, сотворит чудо.
Не в силах отвести от учителя взгляд, Камилла еле заметно улыбнулась.
Он улыбнулся в ответ. Вставая с кресла, он положил ладонь на её руку, говоря:
- Теперь ты точно поняла. Я не сомневаюсь.
Камилла тоже встала.
Джейк взял свой портфель и добавил:
- Да, кстати. Самое главное я и не сказал. В середине недели в город приедет труппа Лондонского Королевского Балета. В местном театре они покажут Корсар. Мы с тобой идём туда, у меня два билета. Я уже говорил с твоим братом, он не возражает.
Камилла не верила в реальность происходящего.
Мистер Коулман улыбнулся и добавил:
- Я познакомлю тебя с величайшими мастерами эпохи. Ты должна это видеть.
- Мгм... - Камилла чувствовала, что дар речи вернётся не скоро.
В театр с Ним...
Тут же параллельно роились мошками догадки, что наверняка с ним будет его супруга и, возможно даже, несколько учеников со школы искусств... И что рядом они сидеть скорее всего не будут... Но всё это просто не играло роли сейчас.
Джейк понимающе смотрел на девушку. По его взгляду можно было заключить, будто он понимает весь масштаб её восторга.
- Я заеду за тобой в четыре. Ехать довольно далеко, и лучше прибыть заранее, на втором этаже театра замечательная выставка...

Всё остальное потеряло смысл. Единственное, что она способна была видеть в будущем, это только предстоящее мероприятие. Камилла уже не помнила, когда в последний раз покидала стены родного поместья. Сейчас перспектива времяпрепровождения, которое обрисовал ей мистер Коулман, казалась совершенно не реальной.
Спустя час спускаясь в столовую в полнейшей прострации, Камилла услышала голоса. Странно, чего это все вдруг решили собраться, ведь полдника ещё не было...
Но тут она узнала один из голосов.
Лета!
Камилла бегом преодолела оставшиеся два пролёта лестницы и, словно маленькая девочка, помчалась туда.

До чего удивительный день...
Камилла хоть и обмолвилась с Летой всего несколькими фразами, но она настолько была рада видеть сестру, с которой её столько объединяло.
Однако сейчас, видя округлившийся живот Леты, Камилла почему-то не могла себя заставить прикоснуться к ней. Лилиан в своё время говорила о том, как удивительно красивы бывают беременные... Камилла по-прежнему считала Лету красивой, вне всяких сомнений, но почему-то её положение казалось Камилле чем-то неестественным и вызывало совершенно необъяснимое чувство брезгливости. Это чувство напугало Камиллу, она совершенно не могла понять, что же произошло.
Она пыталась вспомнить маму, когда она была беременна Хлоей. Но и тогда она не испытывала никакой душевной теплоты к этому явлению.
Смущённая своими нелогичными, не созвучными реальности чувствами, Камилла не принимала участия в разговоре. Она сидела у стены за спиной Леты, то вслушиваясь в беседу, то пытаясь разобраться в себе.
Чем же её так сильно смутило положение сестры? Камилла была однозначно уверена только в одном. Родственные узы Джейме и Леты тут совершенно ни при чём. Остальное же она сформулировала для себя довольно неоднозначно. Беременность виделась ей созвучной с физическим дискомфортом, уязвимостью, повышенным уровнем ответственности и неспособностью что-либо изменить. Последнее травмировало больше всего.

Камилла до такой степени боялась, что Лета может каким-то образом понять или почувствовать, о чём она думает, что чувствовала некое облегчение, что вечером сестра планировала уехать. Конечно, она ругала себя за такие мысли, но ничего не могла с собой поделать.
Мысли девушки были прерваны на полуслове...
- Зови врача. Живо!
Камилла спешно отошла к стене, чтобы не мешаться под ногами. Её обуял липкий ужас. Ещё ведь слишком рано для родов... Что-то пошло не так...

Всё длилось настолько долго... неправильно долго. Не просто боль. Это была агония.
Много часов Камилла, терзаемая ужасом и состраданием (а ещё и чувством вины) металась по дому по поручениям вместе со слугами. Всё было просто ужасно... Она словно оказалась в одном из своих кошмаров, полных боли, унижения, стыда, страдания и крови...
Когда же надобность в ней отпала, Камилла просто стояла у стены рядом с дверью в комнату Леты.
От каждого крика сестры Камилле казалось, будто по её телу пропускают электрический разряд. всё внутри сжималось.
Девушка закрыла лицо руками и тихо плакала. Ведь она ничем не могла помочь, ничего не могла сделать, чтобы это поскорее закончилось!
- Камилла, ты ещё здесь?! - Эдвард, проходящий мимо, вдруг заметил её.
Его лицо было всё в поту от волнения, покрасневшие измождённые глаза, взъерошенные волосы...
- Эдвард, можно что-то сделать?! Хоть как-то это прекратить...
- Мы можем только ждать...
Камилла заплакал ещё сильнее.
- Прошу тебя, отпусти меня! Можно я уйду, я не выдержу...
Она ненавидела себя за эту слабость, за малодушие.
Сейчас она не знала, чего боится больше...
- Конечно, тебе давно следовало идти... Да, иду! - и он поспешно направился к зовущему его доктору Штерну.

Где угодно, только не у себя в комнате. Она пока ещё не понимала, почему пришло такое решение. Уже через пару минут она стояла посреди кабинета, где обычно проходят её беседы с доктором Фредерикс.
Кабинет находился в другой части дома, поэтому отсюда не было слышно ничего. Однако Камилле всё ещё казалось,что она слышит стоны несчастной сестры...
В голове роились тысячи мыслей, но все они были разогнаны всего одной.
Что, если Лета умрёт...
Камилла пулей вылетела из кабинета и побежала назад. Она не может просто так прохлаждаться тут, пока такое происходит... А то, что что-то пошло не так, она знала точно.
Вернувшись в злополучный коридор, она села на пол и облокотилась спиной о постамент с большим вазоном, который Эдвард привёз из Африки. Если вдруг понадобится её помощь, она будет тут...

Часы тянулись ужасно медленно. Камилла, всё ещё в шоке, периодически впадала в забытьё, периодически возвращаемая к реальности очередным вскриком сестры.
Никому так и не понадобилась помощь Камиллы. Или её просто не заметили, потому что уже в середине следующего дня она в изнеможении уснула там же, на полу.

- Камилла... Камилла! - кто-то тряс её за плечо.
- Что? - она резко открыла глаза, не соображая, где находится.
Спина болела ужасно, голова от бессонной ночи словно бы набита ватой.
Почему снова темно...
- Всё закончилось! - перед ней на корточках сидел Макс, - идём, посмотрим...
Не осознавая до конца происходящего, Камилла тяжело поднялась с пола и на затёкших ногах пошла за Максом.
- А как... - она не успела договорить.
- Лета уже спит. Жить будет, - ответил Макс приглушённым голосом.
В коридоре все столпились вокруг чего-то, что сейчас представлялось Камилле частью другой вселенной.
Всё закончилось... Так это...
Воображение живо нарисовало девушке розовощёкого пухлого младенца, как бы сошедшего с живописных работ на тему мистической философии и Бога...
Медленно подойдя ближе, Камилла со смесью страха и смущения перегнулась через плечо брата.
Маленький, сморщенный, неестественного цвета, малыш ничего общего не имел с ангелоподобными лицами с картин.
Почему-то захотелось непременно отойти, чтобы её присутствие не причинило вреда этому маленькому человеку и не заставило его снова плакать.
Казалось, будто в этой маленькой головке уже роятся тысячи мыслей. И кто знает, к каким умозаключениям он может придти, глядя на них сейчас...
В любой другой ситуации Камилла отбросила бы подобные мысли как нежизнеспособный бред. Но сейчас сделать это ей мешала сама жизнь. И неимоверная усталость.

Она не помнила, как проснулась сутки спустя уже в своей собственной постели. Не осознавала, который час. Она не помнила и трети из того, что происходило тогда, когда на свет рвался её племянник Николас.
Лёжа в постели и восстанавливая по осколкам реальность, Камилла, к своему ужасу, поняла только одно.
Она не хочет иметь детей.

[Летиция Ламберт]

Флинт мог поклясться, что никогда не видел её такой счастливой. Измученная, бледная, с вишнёвыми кругами под глазами. Но, несомненно, прекрасная. Как боги могли сотворить такое – сама любовь в человеческом облике? Или боги здесь ни при чём? Разве возвышенное создание ангелов способно вызывать низменные и страстные порывы? В этой белой рубашке, с распущенными золотыми волосами и с младенцем на руках она подобна Мадонне. И Флинт никогда бы не стал дотрагиваться нечистыми руками до святыни, если бы не одно но. Она поднимает на него глаза, и Флинт отчётливо видит, как за пеленой невинности и чистоты прячется искра жестокости. За будто бы нежной улыбкой скрывается соблазн, а за тихим голосом – истерика. Глядя на её лицо, Флинт крепко сжимает кулаки. Ему хочется её ударить. Она – всего лишь лживая сука! И она не заслуживает быть счастливой. Он вырвет из её рук этого ублюдка, задушит у неё на глазах, а потом её рубашка станет багряно-красной от крови, и когда у неё больше не останется сил сопротивляться, он наконец-то возьмёт своё!
Но вместо этого Флинт ей устало улыбается и протягивает чашку чая, присаживаясь на край кровати.
- Твой супруг дал знать, что ты его осчастливила. Он всегда мечтал о наследнике.
- У нас поначалу было не всё гладко, но когда он узнал, что я беременна…он изменился. Стал спокойнее – Лета качала на руках сына, не отрывая от него нежного взгляда.
- Ты его совсем за дурака принимаешь? Ты родила на два месяца раньше срока. А твой ребёнок маленькая мини-версия Джейме.
Лета крепче прижала к себе сына, как-будто боялась, что кто-то попытается его отнять. Первым порывом было сделать удивлённые глаза и прикинуться дурочкой, но с Флинтом такие фокусы уже давно не проходили. К тому же, у Леты не было никаких сил, чтобы спорить. Она лишь безразлично пожала плечами и усмехнулась.
- Недооцениваешь степень его гордыни. Он и предположить не сможет, что какая-то девчонка его дурачит. Рэндалл считает себя самым умным, думает, что его невозможно предать. И да, он идиот.
Флинт тихо рассмеялся. Она всё заранее продумала и решила. Брак с Рэндаллом обеспечит её ребёнку достойное будущее, она будет улыбаться мужу и требовать от него целый мир для себя и сына, а по ночам бегать к Джейме, отдаваясь ему со всей страстью, на которую способна, хоть он её страсти и не заслуживает. Да, она всё продумала… Кроме одного.
- Отдохни немного. Я отнесу ребёнка к Хейли, если, конечно, ты мне доверяешь.
- И ты возьмёшь его на руки?
- Постараюсь не уронить – улыбнулся Флинт.
Скрыть от Леты брезгливость и раздражение оказалось легче, чем он думал. Он даже был готов сюсюкаться с этим выродком, только бы Лета выпила грёбанный чай. Когда она сделала несколько глотков, и её веки стали тяжелеть, Флинт ловко перехватил у неё чашку, чтобы она не облилась, и вышел за дверь, заперев ту на ключ. Он шёл по коридору, что-то насвистывая, довольный своей работой, но не удержался и подошёл к кабинету отца. Впереди его ждала ещё одна удачная трагикомедия.

Вот уже несколько минут они просто молчали, глядя друг другу в глаза. Кристиан надеялся увидеть во взгляде сына сожаление, муки совести или отчаяние. Но Джейме держался уверенно, даже дерзко. Кристиан устало прикрыл веки и протянул ему конверт.
- Что это? – Джейме не спешил открывать сомнительный подарок.
- Твоя работа. Приглашение на стажировку в США и деньги на первое время.
- Это невозможно – Джейме так растерялся, что на какое-то время утратил дар речи – В Америке совсем другая военная организация и…
- Организация наша! – отрезал Кристиан – А вот условия другие. Тебе надо строить карьеру, а не сидеть взаперти с ЧУЖОЙ женой.
- Какая забота о моём будущем – ядовито прошипел Джейме – Я никуда не поеду.
- Нет, поедешь. Ты начнёшь новую жизнь подальше отсюда. Или я позабочусь о том, чтоб здесь сгнобили и тебя, и твою сестру.
Джейме усмехнулся, кладя ладонь на рукоятку меча.
- Ты ей никогда не навредишь – однако, в его голосе слышалось сомнение.
- Нет. Но вот за её мужа я не ручаюсь.
Кристиан сверкнул на сына презрительным взглядом и истерично расхохотался.
- Ты всегда был самым глупым из Ламбертов. Если Лете удалось одурачить мужа, используя то, что у неё между ног, то как тебе удастся одурачить меня?
Джейме непонимающе смотрел на него, крепче сжимая меч. И хоть он не чувствовал физической угрозы, но истерика отца странным образом передалась и ему.
- Всё-таки Николас Флэгг звучит лучше, чем Николас Ламберт, не находишь?
На один миг у Джейме возникло желание выхватить меч и зарубить своего отца. Миг, что сродни безумию… Казалось, Кристиан получал странное удовольствие от мучений Джейме. Он чувствовал над ним власть и превосходство, а ещё… триумф победы. Соперник был повержен. И ему теперь не придётся делить с ним добычу.
- Когда я должен уехать?
В другой ситуации Джейме обязательно бы послал его куда подальше. Но Лета просила лучшего будущего для их сына. И он дал ей слово. Теперь придётся заплатить за это свою цену. Потерять её, потерять семью, потерять частицу себя. Жестоко отрезать её, отрубить и выбросить в счастливую и достойную жизнь, пока он сам будет корчиться от боли незаживающей раны. Шум в ушах достиг своего апогея, и Джейме был уже готов кричать только бы прекратить всё это. Кристиан внимательно наблюдает за выражением его лица, но Джейме лишь устало вздыхает (а в груди в это время всё горит и рвётся) и спокойно улыбается (за улыбкой прячется болезненный оскал).
- Сейчас же – отвечает Кристиан.
И Джейме взрывается.
- Ты не сделаешь этого! Если ты всем расскажешь, то потеряешь всё, что за Неё уплачено!
- А мне плевать! – кричит Кристиан – Вы! Жалкие предатели! Унизили меня на глазах у всей чёртовой Англии! Пусть я потеряю всё! Пусть мне придётся жить в канаве и жрать дерьмо, но вас я раздавлю как клопов! Нищета не стоит и доли оскорбления, которое вы нанесли нашей семье! И если ты думаешь, что к твоей сестре у меня остались какие-то нежные чувства, то ты ошибаешься! Я ненавижу её больше всего на свете, а потому уничтожу, не задумываясь.
Джейме ошарашено смотрел на отца, растеряв остатки выдержки. Больше не нужно было слов. Всё оказалось до смешного понятным, простым. И когда звенящая тишина страшной тенью легла в души обоих, Джейме понял, что выбора у него теперь нет.

Таксист нервно бибикал уже несколько минут, но Джейме как-будто его не слышал. В конце-концов водителю это надоело, и он закурил, высунувшись в окно и наблюдая, как Джейме прощается с семьёй. Чемоданы уже были уложены в багажник, в аэропорту вот-вот объявят регистрацию, а Джейме беспокойным взглядом искал среди родных одного единственного человека и не намеревался уезжать, пока не увидит Её. Не нужно объятий и поцелуев, только бы посмотреть ей в глаза и дать обещание, что он обязательно вернётся к ней, что они всегда будут вместе. Обещание без слов… Но её веки плотно сомкнуты. Она спит в своей комнате крепким сном. Джейме пожимает руки братьям, улыбается сёстрам и кивает отцу. Но когда он намеревается вернуться в дом, чтобы отыскать Лету, Флинт преграждает ему путь.
- Не надо её беспокоить – шепчет он – Не мучай её понапрасну. Она не захотела прийти.
Чтобы Лета не пришла с ним попрощаться? Этого не может быть! Но таксист снова начинает бибикать, а Флинт подталкивает брата к машине.
- Отпусти её. Дай ей жить своей жизнью. Она сделала свой выбор. И тебе пора сделать свой.
Ему плевать, что там говорит Флинт, но отец смотрит на него сурово, как тогда, в кабинете, когда он угрожал Лете. И Джейме приходится смириться. Весело прощаясь с младшими, Джейме думает только о том, почему Она не пришла. Неужели ей и правда плевать? Неужели ей хватило жестокости так поступить с ним? Она знает, она чувствует, что теперь его жизнь полетит ко всем чертям, но эгоистично предаёт его. Что ж, раз так…
- Эй, Макс!
Они уже отъехали, и Джейме приходится высунуться в окно, чтобы брат его услышал.
- Тронешь моего коня, я тебе пальцы переломаю.
Его последние слова уносит ветер. А на опустевшей дороге ещё долго будет стоять маленький мальчик, провожая своего брата печальной улыбкой.

[Камиллиан Ламберт]

Она просто стояла в маленькой толпе провожающих.
Больнее всего было не только осознавать, что в следующий раз они встретятся очень не скоро (о том, что Джейме уезжает навсегда, Камилла не могла даже подумать), но и то, каким потерянным и обречённым сейчас казался Джейме.
Было так очевидно, насколько сильно по нему ударило то, что произошло. Любимая девушка вышла замуж за другого, родила ребёнка... И с другой стороны очевидный факт, что родная сестра вышла замуж не по любви! Глядя сейчас в мужественное лицо брата, Камилле казалось, что она и впрямь видит все эти шрамы, которые не затянутся никогда.
Когда наконец пришла её очередь обнять Джейме на прощание, он поднял её на руки, но Камилла, прижимая его к себе худенькими руками, не чувствовала в нём прежнего тепла, не чувствовала отдачи.
Хотелось кричать ему "Джейме, я же за тебя, за вас!"... Хотелось, чтобы он снова ожил...
Должно быть, они уже простились с Летой...
Он отпустил сестрёнку на землю, еле заметно улыбнулся ей на прощание. Но его глаза оставались холодными, пустыми, как стекло.
Оглушённая безысходностью, Камилла замерла на том месте, где брат опустил её на землю, не в силах пошевелиться. Казалось, что всё то тепло, которая она пыталась мысленно передать брату сейчас, ухнуло в пропасть, оставив её ни с чем.
Но тут она услышала их разговор.
- Не надо её беспокоить. Не мучай её понапрасну. Она не захотела прийти.
Как же так... Почему...
Хотя если подумать... Камилла не знала, как повела бы себя на месте Леты, на месте Джейме. Но сейчас почему-то она была уверена, что если бы была необходимость проститься с Джейком, она бы не просто пришла, а пришла и отпустила бы его только после контрольного выстрела в голову. Свою голову.
И таксист всё жмёт на гудок... Чёртов дегенерат, что он, не понимает, что люди прощаются?!
И вот они все стоят, с такими скорбными лицами, как будто сожалеют о превратности судьбы. Когда как сейчас на их лицах должно быть написано Раскаяние! Потому что весь этот траур по живым - это Их вина!

Очень хотелось плакать. Но почему-то слёз не было, была только тупая боль в грудной клетке, гнущая всё тело к земле, от которой становилось всё труднее дышать.
Вот уже вдали оседает дорожная пыль. Джейме уехал.
Камилла повернулась и медленно побрела вслед за всеми в дом. Безумно хотелось пробежать мимо них, чтобы только не видеть их фальшиво скорбные лица. Но ещё меньше ей сейчас хотелось видеть равнодушие. Преступное равнодушие, за которое хочется отвесить пощёчину. Сейчас Камилле казалось, что она не сдержит свой порыв. Да ей и не хотелось себя сдерживать.
Войдя в прихожую, она увидела Эдварда. Он выглядел каким-то растерянным и опустошённым. Поймав взгляд Камиллы, он подошёл к ней.
- Камилла, ты...
Она ответила ему таким взглядом, что он разочарованно нахмурился, поджал губы и не стал продолжать.
В её взгляде ясно читалось, что это и его вина тоже.
Стремительно развернувшись, Камилла торопливо зашагала в сторону лестницы.

Войдя к себе в комнату, она не могла найти себе места. Горечь и злость никак не могли найти выхода, и потому она металась из угла в угол, не имея сил даже задержаться на какой-то конкретной мысли. Она винила всех - отца, Эдварда... Даже Макса, хоть он потом в письме и высказал совсем иную позицию. По мнению Камиллы, более взрослую.
Тут её взгляд упал на стол. На нём покоились два конверта. Она подошла и взяла верхний.
Внутри было что-то твёрдое, как неровная бусина. Подписи не было.
Девушка осторожно раскрыла его.
На стол перед ней выпал тот самый кулон, который ей отдала Лета.
Девушка нежно взяла рукой холодный камень. Спрятав его в ладонь, она прижала руку ко рту. Потому что кричать ей хотелось больше, чем плакать.
Судя по всему, это был прощальный подарок Джейме. Не могла же, в самом деле, Глэмс вернуть его ей...

Камилла оперлась о стол и оглядела комнату потерянным взглядом.
Уволили Гертруду.
Прогнали Роберту, Джейме…
Теперь ещё и Лета уедет…
Судя по тому, что она не вышла проводить Джейме, она останется в поместье ещё на несколько дней…
Но вот старшие упорно остаются здесь. Эдвард, Флинт и Этель, они же здесь… Как же так вышло?
Камилла почувствовала, как подвело живот от мысли, что она может покинуть поместье следующей.
А почему?
Почему она так держится за это место?
Ответ был одновременно очевидным и обезоруживающим.
Джейк.
С другой стороны, он ведь не живёт здесь. И ведь есть масса других возможностей продолжать занятия и, как следствие, быть с ним.
Уже сегодня следовало бы предпринять хоть что-то – ведь сегодня они проведут вместе столько времени…

Решение было принято.
Спустя пять минут Камилла направлялась к комнате для гостей, которую сейчас занимала Хейли. Всем было ясно, что она занимает её не каждую ночь одна, но приличия соблюсти было необходимо. К тому же днём она периодически присматривала за маленьким Николасом, так что обособленное положение её комнаты было очень удобно – здесь было значительно тише, чем в другой части дома. Кроме того окна комнаты выходили на ту часть сада, где не было прогулочных дорожек, так что можно было проветривать, не нарушая сна малыша.
Камилла тихо подошла к двери. Приложив ухо к тёмной полированной поверхности, она прислушалась. За дверью еле слышно раздавался мягкий голос Хейли, перемежаемый тихим попискиванием – Николас не спал.
Камилла уверенно постучалась.
- Войдите.
Камилла толкнула дверь и прошла в комнату.
Тут было очень светло. Пахло чем-то очень странным. Странность запаха в комнате была в том, что он казался невероятно приятным и чистым, что осознавалось какой-то неопределённой частью сознания. Кроме того запах был ни на что не похож.
- Привет… - рассеянно поздоровалась Камилла.
Хейли сидела на постели, держа на руках малыша и ласково ему улыбаясь.
- Это ты, Камилла… Приве-е-ет… Малыш, это твоя тётя Ками-и-илла… - она говорила тем же голосом, каким до этого беседовала с малышом. Но почему-то это не звучало как-то плоско или вычурно-нежно. Всё казалось очень уместным.
Как это у неё получается…
Казалось невероятным, как Хейли могла преодолеть страх перед этим маленьким существом, да ещё и обрести с ним такую эмоциональную близость за столь короткое время.
Для Камиллы это выглядело чем-то запредельным.
И ещё это «тётя»… Как отзвук другой реальности. В которой вместо неё был совсем другой человек, но никак не она сама.
- Хочешь его подержать?
Камилла не сразу поняла, что Хейли обратилась к ней, и до того смутилась, что никак не могла совладать с собой.
- Что… я? Нет, я… вообще-то… Я хотела… Хейли, помоги, пожалуйста.
Хейли несколько удивилась такой просьбе. Она не успела сформировать никакого определённого мнения о Камилле, за исключением того, что говорил ей Эдвард. И всё потому, что за всё время пребывания Хейли в поместье они с Камиллой не сказали друг другу и двадцати слов. Что ж, возможно, это повод исправить ситуацию.
- Что-то случилось? – в голосе Хейли был исключительно вежливый интерес, перемежающийся нейтральными дружественными нотками.
Однако она внимательно смотрела на Камиллу. Вдруг и правда что-то произошло…
Хоть и было вполне очевидно, что отъезд Джейме – серьёзная потеря для всех (состояние Эдварда в эту минуту – прямое тому доказательство), но вдруг она и вправду могла чем-то помочь. Однако если бы Камилла попросила поговорить по душам, Хейли бы сильно огорчилась. Потому что с неё явно было достаточно. Но что-то в этой худой юной девушке располагало к себе.
- Просто… Сегодня я иду в театр…
Это было настолько неожиданно…
- В театр?! – брови Хейли поползли вверх.
Со стороны казалось до того неуместным сейчас оставить семью, тем более по такому поводу… Все с ума сходят, а она идёт развлекаться!
- Да. Так получилось… - Камилла, взгляд которой до того блуждал по комнате, перевела глаза на Хейли.
Держа за ручку малыша, который, отвлечённый беседой взрослых, сладко засопел, Хейли вгляделась в тёмные глаза Камиллы.
Нет, тут дело явно не в самом театре. Было видно, что это что-то значит для неё сегодня.
- Ну, хорошо, в театр. А я чем могу помочь?
Камилла всё не сводила взгляда с Хейли. Как об этом сказать? Наконец нужные слова сложились в предложение.
- Там будет важный для меня человек. Мне нужно презентабельно выглядеть, а я… как бы это сказать… - она потерянно пожала плечами.
Хейли вспомнила таинственного молодого человека, который частенько заезжал к ним после свадьбы Леты. Кажется, его звали Бенедикт… Должно быть, он будет в театре сегодня, и Камилла хочет произвести на него впечатление. Что ж, почему бы не помочь. Женская солидарность… К тому же у этой совсем ещё юной девушки не было рядом мамы, чтобы спросить совета. А учитывая характер её сестёр…
- Хорошо, я помогу. Я только найду кого-нибудь, чтоб побыть с Николасом… Хотя, может, наша мамочка уже не спит, что скажешь?
Но Николас крепко уснул и не желал просыпаться.
- Спасибо, Хейли! Я тогда пойду к себе…
- Да, ты успеешь как раз душ принять, и я подойду. Идёт? – и она впервые тепло улыбнулась Камилле.
Как ни странно, та ответила хоть и слабой, но вполне искренней улыбкой.

Через пол часа Хейли уже стучала в дверь комнаты Камиллы.
- Открыто! – послышался глухой голос.
Камилла была ещё в ванной.
- Это Хейли, - она прошла в комнату и закрыла за собой дверь, - не торопись, я тут принесла кое-что, пока разложу…
Камилла, заинтригованная, что же такое Хейли принесла, поспешила скорее вытереть волосы полотенцем.
Оглядев комнату Камиллы, Хейли пришла к выводу, что всё тут носит очень относительный отпечаток её личности. Но это только что касается общей обстановки. Создавалось впечатление, что девушка привыкла вписываться в окружающую действительность, и притом делать это так, чтобы оставаться наименее заметной окружающим и не нарушать баланс того, что её окружает. Покрывало, украшения интерьера, мебель – всё казалось отзвуком минувшей эпохи.
Хейли подошла к столу Камиллы. Положив сумку с косметикой и всякой женской всячиной, она пробежалась взглядом по корешкам книг, стоящих тут же, на полке над рабочим столом. Очевидно, этими книгами пользовались чаще всего, раз они здесь… Эстетика современного балета, балетное искусство Европы времён эпохи Возрождения, Психология и танец (книга была ещё в магазинной упаковке), классический русский балет, величайшие танцоры Англии нашего времени… Книг было столько, что не оставалось никаких сомнений в пристрастии их обладательницы.
Камилла вышла из ванной в халате, всё ещё с полотенцем на голове.
- Я смотрю, ты большая поклонница балета…
- А, это… - Камилла увидела, как Хейли рассматривает книги у неё над столом, - я стану балериной. Сегодня я иду как раз на классическую балетную постановку Корсар…
- А, так вот в чём дело… - она протянула руку и подняла за цепочку кулон Лилиан, - какая прелесть!
Камилла устремилась было взять кулон из рук Хейли, но вовремя сдержалась. Ей не хотелось, чтобы кто-то дотрагивался до него. Но не хотела, чтобы Хейли была свидетелем ещё одной её слабости.
- Это… мамин…
- А… - Хейли осторожно положила дорогую вещь обратно на стол.
Камилла зачарованно проследила за её рукой. Затем как во мне прошла к столу, взяла кулон в руку. Открыв тумбочку, она открыла большую шкатулку синего бархата и аккуратно уложила туда кулон.
Взглянув из-за плеча Камиллы, Хейли увидела в шкатулке какие-то безделушки в виде билетов в кино, какой-то записки, свёрнутой в форме лебедя, пластмассовое колечко…
Камилла закрыла шкатулку, задвинула ящик стола, но так и осталась стоять спиной к Хейли.
- Лета подарила мне этот мамин кулон, после маминой смерти. Потом его у меня забрали, а… сегодня вернули. Джейме вернул.
На имени брата голос Камиллы чуть дрогнул.
В этот момент для Хейли стало абсолютно ясно одно. Камилла вовсе не безразлична к отъезду брата, как могло показаться вначале. Она не меняет своих планов потому, что это, возможно, спасительная ниточка к прежней жизни.
Пытаясь отвлечь Камиллу от печальных раздумий, Хейли сказала:
- Ну что ж, показывай, в чём ты планируешь пойти.
Камилла открыла дверь слева от входа в комнату и скрылась в гардеробной. Выйдя оттуда спустя пару секунд, Камилла показала Хейли свой выбор.
Чего угодно ожидала она увидеть, но никак не короткое жемчужное платье с прозрачной спиной.
- А… ты уверена, что это годится?
Камилла чуть нахмурилась, развернула к себе вешалку и смутно оглядела наряд.
- А почему нет?
- Ладно, давай-ка примерим его.
Оставалось надеяться, что на Камилле платье будет смотреться гармонично.
После примерки оказалось, что на худой фигуре девушки платье сидит вполне сносно. Более того, оно выглядело чуть ли не шикарно. Это вдохновило Хейли.
- Что ж, на мой взгляд, просто отлично. Давай выпрямим тебе волосы, чтобы чуть лучше закрывали прозрачную спину. И ещё одна деталь… - Хейли протянула Камилле какой-то бежевый тюбик.
- Что это? – с недоверием спросила Камилла.
- Автозагар. Платье светлое, так что оно должно контрастировать с кожей. А не сливаться, уж прости…
Камилла угрюмо глянула в лицо Хейли, но тут же успокоилась – она явно умела подколоть так, чтобы не было обидно.
После долгих уговоров и заверений, что всё будет выглядеть естественно и не испортит платье, Камилла снова отправилась в душ.

Когда до прихода мистера Коулмана оставалось всего двадцать минут, Камилла уже была почти готова.
Пока она одевала платье, Хейли давала последние наставления.
- Поменьше трогай лицо руками. В клатч я положила тебе маленькое зеркальце…
Но тут дверь медленно открылась.
- Кэм, слушай, я тут подумал…
Но Макс осёкся на полуслове, начисто сражённый развернувшейся перед ним картиной.
На столе Камиллы лежал целый эшелон разных тюбиков, теней, украшений. Хейли стояла с расчёской и феном в руках, а Камилла ещё не успела надеть платье.



- Аэээ… что это вы тут…
- Проходи, Макс. Мы уже закончили… - Камилла, как ни в чём не бывало, накинула платье на плечи и Хейли взялась застёгивать молнию на спине.
Камилла не могла подобрать слов своему состоянию. Что она нервничала – это слабо сказано. Она пребывала как бы в другой реальности. К тому же её состояние усугубляло ещё и то, что в зеркале теперь на неё смотрела шикарная красивая особа со здоровым цветом лица, идеальной укладкой… Всё это было настолько непривычно, хоть и нравилось ей. Однако она совершенно не могла оценить сейчас вероятность того, что такая модная метаморфоза произведёт на мистера Коулмана должное впечатление.
Макс всё ещё стоял в дверях, ошарашенно глядя на сестру и не узнавая её.
- Теперь понятно, что было нужно, чтобы ты стала нормально одеваться. Шоковая терапия… Если бы отец и Эдвард почаще видели тебя в этом, они бы тоже считали, что ты нормальная девчонка…
- Макс, не сейчас, прошу… Мне и так… - но «как» так, она не смогла подобрать нужных слов.
Во рту пересохло от страха.
- Смотри, если тебя эта Глэмс увидит, заставит стереть всё это под личным присмотром… - он уже открыл дверь и собрался уйти.
- Макс, стой! – крикнула Камилла.
Только сейчас она осознала, что в таком виде её могут и не пустить…
Он замер в дверях, обернувшись.
- Нельзя, чтобы Глэмс увидела меня…
- Дошло наконец… - он нашёл в себе силы усмехнуться.
- Я серьёзно, Макс! Что делать… - Камилла чуть ли не в отчаянии металась взглядом по комнате, пытаясь найти решение…
- А нельзя её как-то отвлечь? – пришла на помощь Хейли.
Камилла устремила на брата полный надежды и отчаяния взгляд. Он долго хмурился, сомневаясь, но затем угрюмо пробормотал:
- Во сколько тебя забирают?
- Осталось десять минут… Мистер Коулман приедет за мной к четырём.
- Ладно, я пошёл. Придумаю что-нибудь… Скажу, что драка в комнате слуг…
- Спасибо… - Камилла проводила его полным надежды взглядом.
Хейли, видя, как сильно Камилла нервничает, пыталась её подбодрить, но всё было напрасно. Камилла только кивала, пытаясь улыбнуться.

Часы показывали без пяти четыре, когда на парковку подъехала машина Джейка Коулмана.
Вскоре он подошёл к дверям поместья Ламберт и позвонил в звонок. Дверь ему открыла Хейли, сразу пропуская его в дом.
Спустя пару минут Камилла спустилась по лестнице. От волнения подвело живот, перед глазами белая пелена. Дыхание сбивалось. Как будто дрожали колени, и ноги в новых кремовых туфлях норовили подвернуться – такая в них чувствовалась слабость.

Вот и он.
Джейк Коулман был в чёрном аккуратном пальто с отворотами на манер классического пиджака. Под ним виднелась белоснежная рубашка с чуть старомодным воротом, которая очень ему шла. Идеально чистые лаковые ботинки, брюки… Просто не верилось, что сегодняшний вечер она проведёт с ним. Он всегда казался ей гостем из какого-то другого мира, мира совершенных людей. И сегодня он был именно таким, каким так часто по ночам рисовало её воображение. Или она сама, простым карандашом в своём альбоме.
Камилла шла к нему по коридору, в ужасе от мысли, что может сейчас в новых туфлях споткнуться прямо у него на глазах.
К её полнейшему ужасу, Джейк неотрывно смотрел на неё и не улыбался.
Внутри всё ухнуло в пропасть.
Ему не нравится.
Тут же в голове вспыхнула картина, как он, хмурясь и отведя от неё разочарованный брезгливый взгляд, просит её немедленно пойти умыться и переодеться, и быстро, ведь у них мало времени…
Хорошо, что под слоем косметики не было видно ни её призрачной от всех переживаний бледности, а сейчас ещё и коварных красных пятен, моментально выступивших на лице и шее.
- Добрый вечер, Камиллиан.
Ну почему, почему такой безучастный отстранённый тон. И почему он всё ещё не сводит с неё взгляда?!
- Добрый вечер, сэр, – по голосу было слышно, до какой ужасной степени она смущена.
Взяв из рук слуги пальто, Камилла накинула его, дрожащими пальцами пытаясь застегнуть пуговицы, вскоре оставив это бесполезное занятие.
- Вы готовы?
- Да, сэр.
Надо было одеть привычное платье и заколоть волосы назад… И так не мучить ни себя, ни его…
По выражению лица мистера Коулмана ничего нельзя было сказать наверняка. Он держался как настоящий джентльмен.
Однако по этикету он должен быть после обмена приветствиями сделать комплемент её внешности… И Камилла тут же укорила себя за эту мысль, ведь они не на свидании, да и едут не на бал…
Спускаясь по лестнице, Джейк предложил Камилле руку. Она не сразу это заметила, но потом, спохватившись, осторожно коснулась пальцами обратной стороны его ладони. Он сказал, глядя на красочное закатное небо со стороны моря:
- Сегодня довольно прохладно…
- Да… хорошо ещё ветер стих…
Ох, замолчи!
Как глупо всё казалось… Камилла была убеждена, что вечер безнадёжно испорчен. Он стыдится её…
Вдруг в её мыслях возник образ, который она сегодня видела в зеркале, и девушка содрогнулась. Теперь ей казалось, что в коротком по её меркам платье, с лёгким оттенком загара на коже и макияжем (Хейли сказала, что это называется Смоки Айс) она выглядит едва ли не как вульгарная распутница.
Джейк открыл для неё дверь машины, предлагая сесть впереди рядом с водителем.
Садясь в машину, Камилла едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. Судорожно пытаясь придумать предлог, чтобы вернуться в дом и сбросить этот образ, она едва осознавала происходящее.
Но тут открылась водительская дверь. Джейк сел за руль и захлопнул дверь, оставив шум моря и закатную прохладу снаружи.
До Камиллы внезапно дошло, что он не заводит мотор. Перевести на него взгляд казалось выше её сил. Она медленно повернула голову и нерешительно посмотрела на учителя.
Теперь в отсветах закатного неба он казался ещё более взрослым, чем на занятиях. Задним умом Камилла осознала, что за всё время, что берёт уроки у мистера Коулмана, она ни разу не виделась его вне поместья Ламберт.
Неожиданно на его лице она увидела грусть.
- Я понимаю, насколько неуместна наша поездка с сегодняшними событиями в вашей семье. Мне очень жаль. Я бы предложил отменить встречу, если бы не был убеждён, что вам необходимо развеяться. Со своей стороны обещаю сделать всё, чтобы этим вечером вы забыли обо всём.
Должно быть, Хейли рассказала ему, что Джейме сегодня уехал… Странно, но в тот момент совершенно не хотелось говорить мистеру Коулману о рождении Николаса.
Джейк смотрел ей в глаза и нежно улыбался.
Камилла не была уверена, что уловила весь смысл его слов. Но, не смотря на это, она молча кивнула.
Мистер Коулман повернул ключ зажигания. Зашумел мотор, и уже спустя десять минут они катили по шоссе по направлению к городу.

До выезда на шоссе дорога была необорудованная, и потому было довольно шумно. Выехав на шоссе, мистер Коулман заметно прибавил скорости.
Быстро темнело.
Камилла пребывала в странной прострации. Каждая минута молчания, казалось, длилась не меньше часа.
Она упорно смотрела в окно.
Чуть повернув голову, она хотела незаметно взглянуть на мистера Коулмана, чтобы понять, насколько его настроение теперь соответствует её опасениям, и тут встретилась с ним глазами.
Одни одновременно отвели взгляд.
Неожиданно он заговорил.
- Сказать по правде, на сегодняшний вечер мне следовало взять в аренду автомобиль подороже.
Камилла в лёгком недоумении посмотрела на Джейка. Он ответил на её взгляд и без улыбки добавил:
- Вы сегодня ослепительны.
Сказав это, он не отвёл взгляда, что дало Камилле возможность видеть в его глазах, что он вполне искренен.
Девушка смущённо улыбнулась и отвела взгляд.
Значит, ему всё-таки понравилось… Так, может, в начале встречи он так вёл себя просто от неожиданности, не ожидал увидеть её такой и не знал, как лучше это прокомментировать?
Мысли вихрем носились в сознании, не давая прийти к хоть какому-то выводу. Да и зачем?
Ослепительны…
Теперь только это имело значение.
Почему-то он снова стал называть её на «вы»… Было ли это продиктовано необходимостью подчеркнуть дистанцию, или же, наоборот, желанием показать, что она для него выросла…
Всё это ещё предстояло понять.
Так хорошо, казалось, не было никогда. Камилла чувствовала невероятный по силе эмоциональный подъём. И всё равно что-то подспудно тревожило её.
- Мистер Коулман…
- Да? – он снова ей улыбнулся, подбадривая говорить больше.
- Кто-то ещё будет… с нами?
Мистер Коулман сделал вид, что не понял.
- С нами? А вы ещё кого-то ждёте? – он всё ещё улыбался, но меж бровей почему-то появилась морщинка.
- Я просто подумала… - ну почему теперь кажется, как будто она оправдывается… - Может быть, ваши ученики…
Голос её стал заметно тише и менее уверенным.
Джейк снова остановился. Они ехали по довольно длинной пробке, и сейчас движение снова застопорилось.
Учитель повернулся к Камилле и тепло улыбнулся ей.
- Нет, сегодняшний вечер принадлежит только нам с вами.
Поток машин снова тронулся с места, заставив мистера Коулмана снова отвести взгляд.
Камилла почувствовала, как обожгло лицо. Сейчас, глядя на его профиль, ей казалось, будто она видит улыбку, будто он тоже получает удовольствие от этой мысли.
Сколько раз он говорил ей те же слова, но в её воображении… Сейчас она смутилась оттого, что всё выглядело так, будто он прочёл её желания.
Очень не хотелось думать о том, что всё это он говорит, должно быть, только потому, что хочет подбодрить её на фоне всего произошедшего.


А тем временем, проехав до конца ярко освещённой улицы, они оказались напротив большого старинного здания.
Глядя на него через стекло, Камилла подумала о том, что вот так и должен выглядеть театр.
- Вот мы и на месте, - сказал Джейк и улыбнулся.
Припарковав машину, он вышел и захлопнул дверь. Камилла долго искала, ручку, которую надо дёрнуть, чтобы открыть дверь, но он её опередил.
Открыв дверь в её стороны, он подал ей руку и помог выйти из машины.
Она растерянно стояла на тротуаре, ожидая, когда мистер Коулман закроет машину на ключ.
Казалось, руки очень глупо болтаются вдоль туловища…
Мистер Коулман подошёл к ней совсем близко. Камилла подняла голову и встретилась с ним взглядом.
- Ну что, идём? – спросил он с лёгкой улыбкой.
Стало очевидно, что мистер Коулман пребывает в прекрасном расположении духа.
- Идём, - с улыбкой ответила Камилла.
Услышав вразумительный ответ, Джейк шире улыбнулся. Повернувшись к ней чуть боком, он предложил ей взять его под руку.
Испугавшись, что неправильно истолковала его жест, Камилла сделала паузу. Но он ждал, и потому она осторожно взяла его под локоть, и они вместе поднялись по высокой лестнице, устланной алым ковром, под светом сотен жёлтых огней.

В фойе мистер Коулман помог Камилле снять пальто и сдал его в гардероб. Девушка впервые в жизни ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин. Всё казалось таким нереальным, похожим на бред, что Камилла едва заметно ущипнула себя на руку. Боль сообщила ей, что она не спит.
Подойдя к зеркалу, Камилла аккуратно поправила волосы. Видя себя сейчас идеально одетой, с правильной причёской, при макияже, она не смогла сдержать улыбки. Она почувствовала, как спина сама собой распрямилась. Стало легче дышать.
А вот и мистер Коулман возвращается.
Как раз в этот момент зазвучала красивая музыка.
Джейк оглянулся куда-то, затем сказал:
- Это первый звонок. Если бы не вечерние пробки, мы бы успели посмотреть выставку до начала. Сейчас предлагаю занять наши места, вы не возражаете?
Обескураженная тем, кто он спросил её мнения, Камилла ответила:
- Да, конечно, не хотелось бы опоздать к началу…
- Тогда идём.
Он снова предложил ей взять его под руку, и на этот раз Камилла сделала это сразу.

Как оказалось, Джейк взял места во втором ряду партера в самом центре.
- Прошу вас, - он предложил Камилле занять место, - отсюда должен быть наилучший обзор.
В предвкушении удовольствия, мистер Коулман опустился на соседнее кресло, улыбаясь.
Камилла оглядела зал.
Красный велюр занавеса мягко мерцал в свете полуопущенной рампы. Прямо перед ними в оркестровой яме раздавался такой характерный мягкий музыкальный шум. Чуть потёртые доски на полу сцены… Позолоченные вензеля колонн, смотрители зала в шикарных фраках… Девушка и представить не могла, что в их маленьком городе можно погрузиться в такую атмосферу.
Вспомнилось, как словно бы сто лет назад, ещё до рождения Хлои, они ходили на балет с мамой. Маленький зал, невзрачные скрипучие стулья, чёрный пол с «нескользящим покрытием», простые прожектора на потолке… Но это не мешало танцорам погрузить зрителя в потрясающий мир искусства. Как только артисты появлялись на сцене, все недостатки зала сразу же превращались во что-то совершенно не существенное.
Но здесь… Каждый элемент декора был словно бы частью искусства.
Девушка ненавязчиво оглядела зрителей, успевших уже занять места неподалёку от них. Джентльмены в изысканных костюмах-тройках, дамы в шикарных платьях в пол с немыслимыми конструкциями в волосах… Все они были похожи на персонажей картин эпохи Возрождения, изображавших театр того времени. И те же жёлтые огни, алый занавес, позолота и парча… Но сейчас всё воспринималось через призму новой реальности как нечто невероятно красивое и созвучное её красоте.
Камилла перевела взгляд на мистера Коулмана и обнаружила, что всё это время он смотрел на неё.
Прозвучал второй звонок.
Джейк обвёл зал своим внимательным взглядом.
- Вам нравится?
- Здесь так чудесно… - в её голосе ясно слышно, как сильно она оглушена красотой этого момента.
Джейк улыбался, но в его улыбке как будто звучал лёгкий оттенок печали.
- Я так давно не был здесь… Здорово снова здесь оказаться.
Камилла несказанно удивилась.
- Вы же живёте в этом городе, можете хоть каждый день приходить…
Джейк как-то странно усмехнулся.
- Я бы и рад, но последние несколько лет всё не было случая.
Камилла ждала продолжения.
Видя это, Джейк Коулман вздохнул.
- Видите ли, не было подходящей компании, - и он сел ровнее, устремив задумчивый взгляд на занавес.
Камилле показалось, будто он погрузился в какие-то воспоминания, связанные с этим местом.
- А семья? – она сама не ожидала, что наберётся смелости спросить.
Джейк как будто тоже удивился, услышав это. Он задумчиво усмехнулся. Спустя несколько секунд он ответил полушёпотом, чуть склонившись в сторону Камиллы, чтобы она слышала.
- Семья не в полной мере разделяет моё увлечение этим видом искусства. Согласитесь, сложно наслаждаться представлением, в то время как рядом с тобой люди явно ждут, когда же это наконец закончится…
Камилла понимающе кивнула. Она попыталась представить Макса или Джейме на подобном мероприятии – абсурд да и только.
Третий звонок прозвучал чуть громче, чем предыдущие. Постепенно наступила почти полная темнота, прорезаемая единственным прожектором, направленным в центр занавеса.
Камилла почувствовала сильное волнение, природу которого не могла объяснить даже себе. Она посмотрела на мистера Коулмана. Почему-то очень захотелось сейчас, чтобы он взял её за руку.
Но вот занавес открылся, погрузив всех присутствующих в совсем иную историю.

Вот оно, настоящее искусство.
Был антракт, в котором Камилла и мистер Коулман посетили небольшую выставку фотографии, посвящённую деятельностью театральной труппы, выступающей сегодня. Учитель много рассказывал о людях на фотографиях, о постановках, фото с которых были также представлены здесь.
- А вот это… - он подвёл девушку к одной из фотографий.
На ней был молодой человек с слегка вьющимися тёмными волосами. Его костюм чем-то напоминал одежду мушкетёров. На фото танцор замер в очень изящной позе, не лишённый, однако, мужественности.
Глаза Камиллы расширились от изумления.
- Так это вы?!
Джейк Коулман улыбнулся.
- До того, как стать педагогом, десять лет я работал здесь.
Камилла и раньше догадывалась, что мистер Коулман имел опыт в театре. Но, тем не менее, сейчас новость стала для неё очень значимой. Так почему тогда на сцене сегодня был не он…
Но он не дал ей возможности задать этот вопрос.
- Здесь сегодня все мои бывшие коллеги. После представления на верхнем этаже для них состоится закрытый фуршет… - он встал перед ней, внимательно глядя в глаза девушки, - я приглашаю вас посетить его, вместе со мной.
Всё внутри сжалось от волнения и переполняющего всё её существо восторга, от чего Камилла не смогла сдержать улыбки.
- С огромным удовольствием.
Мистер Коулман удовлетворённо улыбнулся.
Они двинулись вдоль ряда фотографий. Камилла, не дожидаясь приглашения, осторожно взяла его под руку, не встретив отторжения.

Она ощущала себя уже не его ученицей. Он вёл себя так, словно они - коллеги, которых объединяет помимо дружеских привязанностей ещё и давнее знакомство, и общая безудержная страсть к балету. Держась за его руку, она с упоением слушала его рассказы о работе в театре, смеялась его шуткам, смотрела в его лицо. И сегодня никому не могло показаться странным, что она делает всё это. С жадностью ловя каждое прикосновение, каждую черточку его до боли в сердце знакомого лица, она словно открыла заново этого человека. Вся та сокрытая страсть, которую он так стремился научить Камиллу выражать в танце, была свойственна ему в полной мере. Это чувствовалось в каждом жесте, в каждом слове, произнесённом чуть громче, чем следовало. Ей казалось теперь, что это их общая тайна, что объединяет их души в искусстве. Вспоминая их импровизационный танцевальный этюд, свидетелем которого так некстати стал Джейме, Камилла получила возможность прочувствовать его по-новому.

Прозвенел звонок – и снова они сидят совсем рядом во втором ряду партера в ожидании продолжения действия.
Камилла знала сюжет произведения. Но, не смотря на это, каждый новый поворот сюжета на сцене каждый раз словно бы оказывался для неё сюрпризом. Таланту танцоров не было границ, и потому уже спустя несколько минут после начала второго акта, Камилла снова забыла обо всём, захваченная действием на сцене.
И вот финал. Яркая интерпретация кораблекрушения завершилась. Медора и Конрад, главные герои представления, чудом оставшись в живых, благодарят Всевышнего за своё чудесное спасение от смерти. Чарующая музыка пробралась в самое сердце и, казалось, рвало его на части. Камилла почувствовала, что вот с такой же неземной нежностью Джейме обнимал бы Лету, если бы им удалось тогда быть вместе, сбежать отсюда, сохранить себя друг для друга, а значит, и Жизнь. Актёры, молодой человек и совсем юная девушка, всего несколькими годами старше Камиллы, прижимались друг к другу, улыбаясь сквозь слёзы. Она гладила его лицо, он прижимал её маленькую ладонь к своей щеке и тоже плакал. Весь оркестр благословил их союз, так выстраданный ими в жизни…
Камилла почувствовала подступающий комок к горлу. Горячая слезинка скатилась по щеке.
Глядя на лица этих двух влюблённых, сама мысль о том, что в реальной жизни они – всего лишь коллеги, казалась просто нереальной. Здесь и сейчас они – всё друг для друга. И перед ними целый мир, в котором боли уже нет места.
Камилла быстрым движением вытерла щёку. Но успокоиться никак не могла. Другой рукой она судорожно сжимала клатч на коленях, едва замечая это.
Но тут её руку накрыла тёплая ладонь.
От неожиданности Камилла едва заметно вздрогнула, успев, как ни странно, вовремя спохватиться. Она посмотрела на своего учителя. Он не сводил взгляда с действия на сцене, но при этом успокаивающе гладил её руку.
Слёзы замерли где-то на пути сознания. Боясь потревожить момент, Камилла замерла, забывая дышать. При этом от её внимания ускользнуло, что представление кончилось. На сцену вышли танцоры, чтобы выполнить торжественный поклон и дать постоянным зрителям и поклонников возможность одарить их восторженными аплодисментами и букетами цветов.
Камилла была рада, что свет полностью не включили, чувствуя смущение оттого, что дала волю эмоциям. Она вновь глянула на своего учителя и встретила вопросительный взгляд. Кивнув в знак, что она успокоилась, Камилла встала с места и присоединилась к всеобщим овациям.

Несколько минут спустя, они поднимались по лестнице на самый верх, где должен был состояться обещанный фуршет.
Всё ещё смущённая своей несдержанностью, Камилла шла молча. Вокруг было очень много людей – зрители спускались вниз, так как представление окончено. Им же полагалось идти вверх, и потому идти было довольно тесно, так что взять его под руку на этот раз не получилось.
Мистер Коулман шёл впереди. Он случайно столкнулся плечом с одним из зрителей, и когда повернулся принести ему ответные извинения, Камилла заметила, что он как будто напряжённо о чём-то размышляет.
Поднявшись на последний, четвёртый этаж здания, по просторному коридору они дошли до больших позолоченных двойных дверей, перед которыми стояли несколько пар, ожидающих, пока контролёр пропустит их внутрь. Так как он сверялся с довольно длинным списком гостей, процесс несколько затягивался.
Камилла стояла рядом с учителем, явно растерянная. Она уже не знала, как себя вести. Можно ли говорить с людьми в зале, или лучше стоит молчать… Как лучше держаться, как на что реагировать…
Она так нервничала, что уже пожалела, что согласилась.
Джейк был человеком мудрым, и потому, пока они стояли в очереди, тихо сказал:
- Не стоит волноваться, Камилла. Я познакомлю тебя со всеми. Ты можешь отвечать на вопросы по своему усмотрению, нам нечего скрывать. Здесь нет журналистов, так что никто не задаст тебе провокационных вопросов. Сейчас здесь собрались исключительно люди искусства, с которыми у тебя много общего. Так что просто будь собой, договорились?
Камилла посмотрела в ему в глаза. Как бы ей хотелось быть так же уверенной, что всё будет хорошо…
- Я постараюсь.
Джейк подбадривающе ей улыбнулся.
- Думаю, сегодня у тебя допуск на один бокал шампанского.
Камилла нервно усмехнулась.
- Если только это поможет…
Когда они подошли к контролёру, тот сразу же понял, кто перед ним.
- О, мистер Коулман! Очень, очень рад видеть вас, сэр! – и он протянул руку для рукопожатия.
- Добрый вечер, мистер Стивенс! Очень рад снова здесь оказаться, - Джейк крепко пожал ему руку в ответ.
Мистер Стивенс, пожилой, абсолютно седой мужчина, слегка полноватый, но в идеальном костюме, идеально подстриженный, судя по всему, работал тут с тех времён, когда мистер Коулман ещё работал здесь.
- Знакомьтесь, моя протеже, Камиллиан Ламберт, - он чуть приобнял Камиллу за спину, слегка подталкивая подойти ближе.
- Очень рад знакомству, юная леди. Примите мои поздравления, многие девушки мечтали оказаться сегодня здесь!
- Добрый вечер, сэр. Благодарю, я тоже очень рада быть здесь сегодня. Доброжелательность мистера Стивенса была заразительна.
- Прошу вас, проходите. Желаю вам чудесно провести время!
Джейк поблагодарил старого знакомого. Мистер Стивенс уже повернулся, чтобы приветствовать других гостей, вслед за ними пришедших на торжество.
Мистер Коулман снова предложил Камилле руку. Она, до того терзаемая сомнениями, снова взяла его под руку, и они вместе прошли в зал.

О, она знала очень многих. Даже по фотографиям в книгах о современном балетном искусстве. Джейк представил Камиллу даже директору Королевского балета, самому Кевину О’Харэ! Сложно поверить, что люди готовы отдавать по двадцать пять фунтов за самый дешёвый билет на его постановки и ждать несколько месяцев, и вот этот человек сейчас прямо здесь, и вот так запросто спрашивает мнения Камиллы о сегодняшнем представлении!
Чуть позже в зал поднялись и танцоры, которых Камилла сегодня видела на сцене. Ей удалось побеседовать с исполнителем роли Конрада. Оказалось, что он тоже поклонник Рахманинова…
На столах редкие деликатесы, какие Камилла видела только разве что на самых торжественных мероприятиях дома. В центре зала потолок по кругу был словно большое витражное окно, через которое виднелось чёрное уже ночное небо. Всё вокруг украшено цветами, чей аромат состязался с изысканным парфюмом гостей сегодняшнего вечера.

Всё казалось удивительным сном. Сегодняшний вечер словно бы сломал какой-то невидимый барьер между ними. Спустя два часа по дороге к поместью Ламберт Камилла и мистер Коулман обсуждали увиденное ими сегодня представление, новые знакомства Камиллы, долгожданные встречи мистера Коулмана с его старыми коллегами… Допуск на шампанское был забыт, но там и без того было столько поводов, чтобы вскружить голову!
Они проговорили всю дорогу до дома Камиллы.
Заскрипел гравий на подъездной дорожке у парадного входа.
Припарковав машину, мистер Коулман выключил двигатель. В наступившей тишине словно бы изменилась сама атмосфера.
Безумно хотелось, чтобы этот вечер продолжался. Камилла боролась с собой, чтобы не произнести этого вслух. В ней поселился страх, что как только она переступит порог родного поместья, как всё то, что было сегодня, лишится черт реальности. Безумно хотелось сохранить то чувство, что всё то, что сейчас яркими образами вспыхивало в памяти, действительно было с ней. С Ними.
Джейк вытащил ключ из зажигания и сложил руки на коленях, глядя перед собой.
Камилла устремила на него взгляд, понимая, что он хочет что-то сказать ей. И раз пауза затянулась, значит, это, несомненно, что-то очень важное…
Прогнав совершенно неуместную в данных обстоятельствах надежду, Камилла не сводила взгляда с учителя, ожидая, что он скажет.
- Камилла, я хочу поблагодарить тебя. Ты превосходно держалась, была вежлива, сдержанна и обходительна с моими коллегами. Все они, я уверен, оценили твою эрудицию и глубину познаний в нашей области. Я замечательно провёл время, и я благодарен тебе за это.
В его голосе звучала истинная гордость за неё, и это согревало изнутри, побуждая завтра же начать заниматься ещё усиленнее.
Он взглянул на Камиллу совершенно серьёзным взглядом. Затем, тепло улыбнувшись девушке, добавил:
- Мне бы хотелось, чтобы подобные культурные времяпрепровождения имели для нас с тобой регулярный характер… Как ты на это смотришь?
Камилла улыбнулась в ответ. Затем смущённо опустила глаза и тихо проговорила:
- Очень на это надеюсь…
- Я очень рад.
Снова взглянув на учителя, Камилла ещё раз окунулась в тепло его улыбки.
Он проводил её до входа в поместье, как и полагалось джентльмену. С одной оговоркой – время уже перевалило за полночь, и он это знал.
Подойдя к двери, Камилла повернулась к учителю.
- Спасибо вам… я… это был незабываемый вечер.
Он лишь улыбнулся в ответ. Почему-то сейчас Камилле снова показалось, что мистер Коулман чем-то опечален.
- Уже очень поздно. Если будут какие-то сложности дома, обязательно скажи мне, я всё улажу.
- Хорошо.
Они говорили в пол голоса, глядя друг другу в глаза. И ни один из них не спешил уходить.
Джейк Коулман сделал шаг вперёд. Приблизившись к Камилле, он взял её руку в свою. Чуть нагнувшись, он нежно поцеловал обратную сторону её ладони. Выпрямившись, он взглянул ей в глаза всё тем же странно задумчивым взглядом, затем медленно повернулся и зашагал к машине.

Час спустя, лёжа в постели в полной темноте, Камилла прижимала ладонь к тому месту, где он её поцеловал, и ей казалось, будто она всё ещё чувствует его прикосновение.
Мысли медленно текли, превращаясь одна в другую.
Как странно, Глэмс не наорала на неё, ведь она явилась домой в четверть первого. По правде сказать, по дороге в свою комнату ей вообще никто не встретился. Платье, расшитое жемчугом, аккуратно висело на вешалке в самом дальнем углу гардеробной как неопровержимое доказательство того, что всё, что сегодня было, реально.
А ещё он подарил ей программку. Он долго держал её в руке, и потому с правой стороны посередине вытянутого картона осталась небольшая вмятина от его большого пальца. Сейчас эта программка лежала рядом с ней на соседней подушке. Потому что, проснувшись утром, первой она хотела бы увидеть её.

[Летиция Ламберт]

Лета уже больше часа пыталась собрать сына в дорогу. Руки её не слушались, она путалась в пелёнках и всё время что-нибудь роняла. Вдобавок к этому Ник недовольно кряхтел и плевался. Лете несколько раз пришлось сменить одежду и в конце-концов она расплакалась. От бессилия, усталости и злости.
- Давай лучше я – Хейли не выдержала и, услав Лету в душ, занялась ребёнком.
От горячей воды легче не стало. Лета смотрела в запотевшее зеркало и беззвучно рыдала. Проснувшись вечером, она первым делом позвала Джейме. Звала долго и отчаянно, но он так и не пришёл. В этот момент она почувствовала, что случилось что-то плохое. Джейме не мог оставить её с ребёнком одну надолго. Но он оставил. Уехал в Америку, как ей потом сообщил Флинт. Предпочёл начать новую жизнь. Без неё. И даже не попрощался. Поначалу Лета просто отказывалась верить в то, что Джейме её бросил. Но потом ей стало всё равно. Лета никогда не умела анализировать, и сейчас она знала только то, что Джейме не с ней. Это не он помогает ей одевать ребёнка, не он её обнимает и успокаивает. А раз его нет рядом, значит он её предал. Наверняка, ему было больно уезжать вот так, но каково теперь ей? Ей гораздо больнее. И он знает об этом, чувствует.
- Лета, всё готово. Машина подъедет через пол часа – раздался из комнаты голос Хейли.
Лета наспех натянула своё старое клетчатое платье и собрала волосы в косу, последний раз оглянувшись на своё отражение.
- Уже иду.

Ей показалось, что в кабинете отца она не была несколько лет. Всё стало таким чужим, пыльным и… Кристиан сидел за столом, уронив голову на грудь. …и обречённым – подумала Лета.
- Не хочешь увидеть внука? – она не ожидала, что её голос прозвучит так звонко. Хотя, возможно, виной тому давящая тишина.
Кристиан медленно поднял на неё взгляд. Ненавидящий, хищный, но бесконечно уставший взгляд.
- Мы скоро уезжаем – чуть мягче добавила Лета, испугавшись его реакции.
- И что?
Он не понимал, зачем она пришла к нему. Чтобы поиздеваться? Уткнуть в его же унижение носом? Посмеяться над тем, как она ловко его одурачила? Насладиться его болью, его борьбой? Она всю жизнь наслаждалась его борьбой… И как он раньше не догадался? Она прикидывалась невинной девочкой с большими чистыми глазами, чтобы получать всё, что ей только хотелось. Она – просто лживая сука! И он выгонит её из этого дома немедленно.
Но эти жестокие слова так и не вырвались. Кристиан просто встаёт и подходит к ней.
- Если ты не хочешь видеть внука, то я уйду – Лета уже разворачивается к двери, но он грубо хватает её за руку.
- Ты принесла на мой порог этого ублюдка и хочешь, чтобы я радовался его рождению?
От гнева Лета поджимает губы и вырывается, удерживая себя от желания ударить родного отца.
- Не смей так говорить о моём сыне! Я пришла с миром, чтобы ты мог…
- С миром? Ты предала меня! – кричать у него больше не было сил, слова звучали тихо и с нажимом – Я доверял тебе, я делал для тебя всё! Ничего не жалел! А ты это растоптала и даже не раскаиваешься! Ты столько значила для меня. Я думал… - тут его голос дрогнул – Думал, что ты другая. Особенная. А оказалось, что ты просто шлюха, которая играет мужчинами ради забавы.
- Я не собираюсь всё это выслушивать…
- С виду ангел небесный – не унимался Кристиан – Внешность поистине прекрасна. Такая наигранная святость, а внутри сплошное бл*дство!
Гнев не позволил ему дольше сдерживать слёзы. И в этот момент губы Леты скривились в безумной усмешке.
- Но ты всё равно любишь меня, верно?
Она бросила эти слова ему в лицо, ни на секунду не сомневаясь, что говорит правду. Бросила так жестоко и беспощадно, что ноги Кристиана подкосились, и он схватился рукой за край стола.
- Любишь так сильно, что простишь, даже если я у тебя на глазах буду, как ты там меня назвал? Шлюхой? – выплюнула Лета.
По лицу Кристиана пробежала нервная судорога. Даже если бы он нашёл слова, и даже если бы нашёл в себе силы произнести их, то не смог бы. Она говорила правду, и он знал это. Но признавать… Нет, ни за что.
- Да ты уже ею стала! – он сорвался на крик – Давай, расскажи мне, каково тебе было трахаться с Джейме?
Неожиданно Лета успокоилась, горько усмехнувшись. Имя Джейме потревожило в ней её собственный ад. Она опустила взгляд. Кристиан не должен был увидеть в её глазах всю правду о ней и Джейме. Пусть лучше считает её стервой, чем поймёт, что в этом порочном теле прячется душа. Живая борющаяся душа.
- Ты не знаешь, что мы чувствовали – тихо ответила Лета после долгого молчания.
К её удивлению поток обвинений прекратился. Кристиан смотрел на неё с такой немощью и болью, что Лете стало бесконечно жаль его. Только доведённый до полного отчаяния человек мог сказать всё то, что он сейчас наговорил ей. Только доведённый до полного отчаяния человек мог расценить её любовь к брату как предательство. И на это самое отчаяние толкнула его она. Своей собственной рукой.
- Да, не знаю. Может, ты покажешь мне? - в наступившей тишине его вопрос прозвучал шуткой. Горькой и жестокой шуткой.
Он подошёл к ней, глядя на то, как её глаза расширяются от удивления и страха перед неизвестным.
- Перед тем, как Джейме уехал, я задал ему один вопрос, на который он не смог ответить. Что будет, если Рэндалл Флэгг узнает всю правду? Что он сделает с тобой? И с твоим ребёнком?
Но Кристиан ошибся. Лета больше не боялась его.
- Ты шантажируешь меня?
Но он лишь странно улыбается, словно смиряясь с агонией, и опускает голову.
- Нет. Просто хочу попрощаться с тобой.
Он ждёт, когда она уйдёт. Но Лета не двигается с места и смотрит на него так спокойно, внимательно. Смотрит и видит в нём то, чего до этого никогда не видела. Не властного и строгого отца, не хитрого карьериста и не замкнутого безумца. Она видит всего лишь слабого мужчину. Человека, который потерял самое дорогое, что у него было. И вот-вот потеряет вновь. Лета осторожно кладёт ладонь на его щёку, как-будто чтобы убедиться, что её видение настоящее, осязаемое. Когда она касается его губ своими, Кристиан чувствует лишь одно – её дыхание. Такое безмятежное и желанное.
Он не верит в то, что происходит между ними. Словно во сне отвечает на поцелуй. Но когда она обнимает его за шею, когда вкус её губ, что он так часто представлял себе, ощущается так ярко и маняще, Кристиан резко прижимает её к себе и позволяет страсти, которую он все эти долгие годы насильно подавлял, овладеть им. В этот миг Лета принадлежала лишь ему. Он ощущал под пальцами её тело и полностью потерял контроль. Она отклоняется назад от его требовательно поцелуя и ложится на его руки, обнимающие её за талию. Ещё немного, и он её не отпустит. Лета знает это, а потому мягко выпрямляется. Её кисти соскальзывают с его плеч а поцелуй прерывается шумным вдохом. Он растерянно смотрит ей в глаза и видит…всего лишь сочувствие. Ни желание, ни страсть. Всего лишь сочувствие и ничего больше.
- Прощай.
Тихий шёпот. Она не сожалеет о том, что сделала. Разворачивается и уходит. И в ту самую секунду, когда за ней закрывается дверь, Кристиан понимает, что предала она его не в тот момент, когда переспала с Джейме, и не в тот, когда решила родить ребёнка. Она предала его сейчас. В тот момент, когда позволила ему сделать то, чего он всегда желал.

[Камиллиан Ламберт]

Часы на каминной полке отзвонили полночь.
Франсин Глэмс сидела в комнате, примыкающей к залу. Отсюда застеклённые двойные двери выходили в холл.
В руках женщины был бокал дорогого вина. Казалось, она погружена глубоко в свои размышления уже очень долго.
Спустя несколько минут тихо звякнул замок парадной двери и холл пересекла Камилла, направляясь в свою комнату.
Соизволила явиться... Словно пьяная, даже не заметила, что не закрыла дверь на замок. С учётом всего, что Франсин узнала, работая здесь, она не сомневалась, что по дороге домой Камилла дала возможность своему весьма привлекательному учителю танцев в полной мере отдохнуть от семейной жизни прямо на заднем сиденье его машины. Ещё бы, разоделась, как девица из шоу-гёрлз, которые поголовно все были проститутками. И лицо ещё размалевала...
Но Глэмс было всё равно.
В доме царила абсолютная тишина. Утомлённые переживаниями последних дней, все отправились спать пораньше. Членов же семейства Глэмс не видела вне их покоев уже сразу после проводов Летиции.
Допив вино в бокале, она поставила его на всё тот же вишнёвый столик, который почему-то сейчас выглядел слегка потрёпанным, рядом с пустой бутылкой от вина. Не потрудившись убрать всё это, она степенно вышла из комнаты и направилась в сторону кабинета своего работодателя.

Кристиан Ламберт сидел за своим столом в своём лучшем костюме, безнадёжно испорченном пятнами вина. На столе перед ним лежала опрокинутая бутылка. Рядом со столом - армия таких же, но уже пустых.
Глэмс вошла без стука. Просто толкнула дверь и погрузилась в душный винный смрад.
Окна были закрыты. В камине жарко горел огонь. Кристиан смотрел на неё из-за своего стола таким взглядом, что Франсин не сомневалась - он не узнаёт её.
Мелькнула неясная мысль, что Кристиан решил сегодня допиться до смерти, лишь бы не приходить в сознание.
Интересно, что же всё-таки сделала с ним его ненаглядная любимица...
- Глубокоуважаемый мистер Ламберт, - с наигранной важностью пропела она, не сильно пытаясь сдержать улыбку презрения, - вы выглядите чудовищно.
- Эдк...ч...
- Что, прости? - она нагнулась к нему чуть ближе, продолжая дурачиться.
- Иди к щёрту... - проревел Кристиан.
- О, обязательно... - она с разочарованным презрением покачала головой, глядя в его лицо.
Затем, распрямившись, уверенно прошла к окну.
Нет, дорогуша, так у нас ничего не получится...
Открыв все окна, Франсин собрала пустые бутылки и выкинула в корзину для бумаг, стоящее с другой стороны стола.
- И что же, интересно, сподвигло тебя нажраться как животное?
В кабинете стало заметно легче дышать и Кристиан стал соображать более связно. Но глядя на него, очень трудно было понять, в той ли реальности он находится.
- Тебя не касается... - было трудно понять, что он говорит, так сильно он был пьян.
Франсин повернулась к нему. Медленно подойдя к Кристиану, она присела на край стола. Уперев одну руку в столешницу, она чуть нагнулась к нему, глядя в его глаза.
- Посмотри на себя... В кого ты превратился, Кристиан! - в её голосе не было теперь ни сарказма, ни жестокости.
Только сожаление о человеке, которого она когда-то знала.
- Тебе не понять... - Он хотел подняться с кресла, но потерял равновесие и упал обратно, закрыв лицо руками.
Глэмс была неумолима. Она отошла от стола и стала прохаживаться по кабинету, проводя пальцами рук по корешкам книг на полках.
- Я помню тебя в лучшие годы, когда ты ухаживал за Лилиан. О, ты был сама галантность, до такой степени, что она даже подумать не могла, что совсем скоро бы станешь её тюремщиком здесь...
- Замолчи! - Кристиан, переполненный ненавистью, поднялся на ноги.
- А когда Лилиан ушла, ты самозабвенно продолжил складывать семейный бюджет к ногам этой распутной...
- Заткнись! - он смотрел на неё с такой яростью, что она замолчала.
Просто замолчала, в ожидании, что же он скажет. Она не боялась его, потому что знала слишком хорошо.
- Она этого заслуживала... ОНА ЗАСЛУЖИВАЛА ВСЕГО! - он с криком смёл всё, что было на столе, на пол.
В его глазах стояли слёзы отчаяния. Казалось, безумие, подпитываемое алкоголем, достигло своего максимума. Любой на его месте отвесил бы Глэмс пощёчину и вышвырнул бы ко всем чертям из дома. Но сейчас перед его мысленным взором стояла Лета. Такая, какой она была совсем недавно, в лёгком белом платье, освещённая полуденным солнцем. Ветер играл подолом юбки, время от времени являя солнцу загорелые стройные лодыжки. Лицо Кристиана озарила совершенно безумная улыбка.
Глэмс медленно подошла к нему почти вплотную. Она протянула руку и провела ладонью по его щеке, стерев дорожки пота и слёз. Совсем как Лета, казалось бы, всего минуту назад навсегда закрывшая за собой дверь отчего дома...
- Она никогда не заменит тебе Лилиан.
Он видел только Её. Реальность перестала существовать.
Она предала его, унизила... Растоптала всё то, во что он верил, на что в тайне надеялся. Она получила от него всё, а потом просто выкинула, бросила одного догорать в этой агонии...
В бешенстве Кристиан сжал кулаки... Но ударить не хватило сил. Вместо этого он с силой подхватил её и швырнул на свою постель. До чего странно, но он не встретил сопротивления.
Одним коленом он встал на кровать, глядя с презрением, как она после падения от неожиданности неуклюже пытается подняться. Упав на неё сверху, он одной рукой схватился за ворот её одежды и рванул в сторону. Пуговицы с глухим стуком полетели на пол. Онемевшими от вина пальцами другой руки он расстёгивал ремень брюк, слившись с ней в жёстком, требовательном поцелуе, всем своим весом вжмая хрупкую фигуру в матрас, не давая дышать...

Совсем скоро всё было кончено. Дойдя до вершины всего за несколько минут, Кристиан издал звероподобный рык и упал лицом вниз, придавив хрупкую Франсин ещё сильнее, и лишился чувств.
Через четверть часа тихонько отворилась дверь кабинета Кристиана, из-за которой тихо выскользнула женщина, прижимая к груди разорванный пиджак. Она осторожно прикрыла дверь и скрылась в темноте коридоров.

Эта ночь оставила в памяти Кристиана совсем мало осознанных воспоминаний. И ещё записку.
Он найдёт её утром, на столе, без подписи.


Ты привык брать, давая только одной...
За все годы ты взял у меня слишком многое, не давая ничего взамен. И потому я по праву забираю то, что должно было стать моим. То, что, пока твои дети изо дня в день давились овсянкой, ты так ревностно оберегал, надеясь оставить в наследство любимой дочери. Которая так и не заслужила права быть твоей.

P.S. Джиллиан Фредерикс, моя давняя подруга, передаёт тебе пламенный привет и благодарит за бесценную информацию, которая послужит нам гарантией того, что ты не станешь вести себя неосмотрительно.


Этой ночью Франсин Глэмс навсегда покинула поместье Ламберт.
Рано утром она села в самолёт вместе с лучшей подругой Джиллиан Фредерикс, а ещё с большим кейсом, в котором аккуратно сложена бесценная коллекция дуэльного оружия Кристиана Ламберта, несколько ценных бумаг и украшения покойной Лилиан Ламберт.

[Летиция Ламберт]

Ганнислейк, графство Корнуолл. Апрель, два года спустя…

Spoiler

Показать

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Рэндалл уже знал, какая картина его ожидает в спальне. Лета будет лежать, подтянув колени к животу, на самом краю кровати и обнимать маленького Ника. Она всегда кладёт его рядом после шумных ссор. Рэндалла это жутко раздражало, и всё же он не мог варварски разбудить сына. Ник и так слишком беспокойно ведёт себя в его обществе. Поэтому Рэндалл спустился в гостиную и постелил себе на диване. Утром он обязательно разберётся с этой истеричкой. А пока можно пропустить парочку стаканов бурбона.

Он проснулся утром с ноющей головной болью. Парочка стаканчиков оказались на дне бутылки. А ещё с кухни доносился запах оладьев, и его это сводило с ума. Казалось, шипящее масло на сковородке медленно заливается ему в уши.
Лета стояла у плиты в одной футболке и пританцовывала в такт дебильной песне, звучащей по радио. Рэндалл спокойно развернул её за плечо к себе и со всего размаху залепил ей пощёчину костяшками пальцев. Ник, сидящий в детском стульчике, тихо запищал, словно почувствовав боль, что испытывала его мама. Лета схватилась за ушибленную скулу и оскалилась. По её щекам покатились слёзы.
- Это за то, что вчера мне устроила. Я вынужден был спать на диване. А ты знаешь – его голос звучал грубо и размыто – Я этого не люблю. Потом ужасно болит спина, а мне ещё на конференцию ехать.
Лета потёрла глаза, словно маленькая девочка и захныкала.
- Если не прекратишь, получишь ещё – сообщил Рэндалл, наливая себе кофе.
Ей пришлось взять себя в руки. Чаще она знала, когда он ударит, но сегодня… Он превзошёл самого себя. Обычно ей доставалось за «флирт» с посторонними, за «неуважительные» комментарии и за то, что она выпивала больше, чем следует. Вчера они поругались из-за её опоздания, она слишком долго гуляла с Ником по городу и приехала около десяти вечера. Кричали до полуночи, разбудив весь Ганнислейк, а потом она «отправила его спать на диван». Для Рэндалла это стало последней каплей. Но освободившись от гнетущего и давящего чувства разочарования посредством удара по лицу жены, он как ни в чём не бывало уселся за стол завтракать.

Ник бегал по гостиной как заведённый и всё время падал. Лета давно оставила попытки уберечь его от синяков и ушибов, однако, беспокойно присматривала за ним, держа на коленях раскрытую книгу и совсем позабыв о чтении. Рэндалл спустился с огромным чемоданом и выкатил его на крыльцо.
- Когда ты вернёшься? – бесцветным голосом спросила Лета.
- Через два дня. Сегодня вечером у нас пленарное заседание, а завтра закрытие.
Лета перепрыгнула через спинку дивана и подошла к мужу. Казалось, за эти несколько секунд для неё всё изменилось. Теперь она была улыбчивой и милой, хоть Рэндалл знал, что так она скрывает своё раздражение. Как никак, выучил её привычки за эти годы.
- Привезёшь мне из Швейцарии шоколадку?
Если бы не распухшая скула, она выглядела бы смешливо. Но это то и подстёгивало Рэндалла каждый раз прижимать её к стене, добиваясь стонов и блаженства. На этот раз ему пришлось сдержаться. В конце-концов, наставить ей синяков, чтобы подогреть свой аппетит, он сможет и после возвращения домой.

[Камиллиан Ламберт]

Взглянув на Камиллиан Ламберт сегодня, сложно предположить, что прошло всего два года.
Помощь Хейли оказалась неоценимой. Успех того вечера в театре Камилла связывала именно с тем, как она выглядела. И потому с того дня стала с маниакальной тщательностью следить за собой. И надо сказать, это дало ощутимые плоды.



Её жизнь в корне изменилась ещё в то памятное январское утро, когда Эдвард, разбудивший её с утра настойчивым стуком в дверь, вошёл с яростным лицом и в совершенно не свойственной ему манере пророкотал:
- Камилла. Будь так любезна сообщить, во сколько ты вчера соизволила вернуться домой? Или правильнее сказать СЕГОДНЯ?!
Камилла встала с кровати и со смиренным видом сообщила, что очень сожалеет о своей нерасторопности, что вечером после спектакля состоялась встреча, где у неё был шанс завязать знакомства, которые, возможно, помогут ей в будущем. И что по дороге назад пробки совершенно отдалили её столь долгожданный приезд домой. Обескураженный Эдвард после долгой паузы сообщил, уже спокойно, о том, что Франсин Глэмс с этого дня у них не работает, и что её занятия с доктором Фредерикс, по всей видимости, больше не возобновятся. Удачный момент, чтобы поверить в Карму, но этого не случилось.

Тот вечер изменил не только её взаимоотношения с родственниками. Стремительное сближение с Джейком, которое длилось всё время, давало вдохновение, чтобы заниматься с удвоенной отдачей. И потому уже в октябре Камилла получила Гран При на местном конкурсе. За этим конкурсом следовал другой, и уже в мае она выступала в его финале вместе с несколькими десятками таких же девочек на балетной сцене в Лондоне. В этот раз всё вышло не так радостно, ибо третье место деморализовало девушку. Даже сертификат на Королевскую стипендию, которую получили четверо финалистов, не смог в полной мере утешить её идеализм. После конкурса выяснилось, что мистер Коулман подготовил для неё целую развлекательную программу, позволившую увидеть город со всех сторон. Узнав о том, какой сюрприз он ей подготовил, Камилла обрадовалась до слёз, и Джейк впервые обнял её. Это была всего лишь попытка успокоить, но для неё это была несущественная мелочь. Во время путешествия она с жадным интересом слушала экскурсоводов, сжимая его руку, и была, как никогда, счастлива.

По возвращении домой её эмоции не смогла ослабить даже новость о том, что ей подыскали нового психотерапевта. Однако позже выяснилось, что и в этом смысле волноваться сильно не стоило: доктор Ричардс оказался высококлассным специалистом, и уже через пару месяцев он сумел убедить Кристиана, что Камилла, как человек безусловно творческий, не нуждается в психотерапии.
В конце года после очередного занятия с Камиллой мистер Коулман собрал в папку все грамоты и награды Камиллы за этот период и пошёл к Эдварду, которого считал самым здравомыслящим в семье. Беседа была долгой. Через какое-то время к ней подключились Кристиан и, к ужасу Камиллы, Этель. Когда в кабинет вошёл Флинт, все надежды Камиллы продолжить учёбу у мистера Коулмана рухули. Было совершенно непонятно, как это вышло, но уже со следующей недели были отменены занятия по домоводству и всё то, что не имело толка в образовании Камиллы как будущей профессиональной танцовщицы.
С того чудесного дня и в дальнейшем Камилла занималась исключительно своей карьерой, понимая, что обязана всем мистеру Коулману, а точнее, его дару убеждения.

Со временем Камилла свыклась с мыслью, что Джейме, Лета и Роберта теперь не живут здесь. Камилла никогда не боялась одиночества, ведь всё её детство было наполнено им до краёв. Однако мистер Коулман научил её не только танцевать, но и скучать. Поздним вечером, когда все уже спали, она чувствовала острую потребность в общении. В такие моменты она мысленно ругала мистера Коулмана, ведь это он виноват, больше некому... Даже днём, не смотря на то, что стала более разговорчивой, она не чувствовала отдачи, потому что не могла быть в полной мере собой. Только с ним она могла, не задумываясь, найти нужные слова. И дело было даже не в словах или формах, а в том, что Джейк всегда внимательно слушал и не осуждал.

Совсем скоро появилась острая потребность не только в общении, но и в отдыхе. И невольно Камилла вернулась к фортепиано и стала больше рисовать. Это радовало её, потому что являло больше сторон жизни и не давало балету осточертеть.
После отмены прежнего расписания осталось место под четыре новые дисциплины. Камилла занималась с мистером Коулманом трижды в неделю. Всё остальное время она была под присмотром других преподавателей. Изредка занятия перемежались встречами с мистером Вирреном, который теперь часто бывал в доме Ламбертов. Встречи с ним были всегда чем-то туманным, философски неопределённым и странным, но вызывали у девушки живой интерес. Однако её интерес ничего общего не имел с его намерениями.

Дважды в месяц Камилла вместе с мистером Коулманом бывала в городе. Дома хватало хлопот, и потому никто не спрашивал отчёта, куда именно Камилла ходит два раза в месяц по четвергам. И Камилла очень этому радовалась. К её великому удивлению, со временем он стал водить её не только на балет. Много раз она была в драматическом театре, потом в оперном. В консерватории они вместе слушали величайшие произведения так горячо любимых ею Рахманинова и Бетховена. Несколько раз он водил её в кино, после чего они долго блуждали по маленькому скверу и обсуждали только что увиденный фильм. Когда в местной галерее давали лекции про художников или по конкретным предметам живописного искусства, Джейк водил Камиллу и туда.
Наконец жизнь юной Камиллы не была ограничена стенами семейного поместья. Засыпая по вечерам после тяжёлого дня, она с упоением погружалась в воспоминания обо всём, что удавалось узнать или увидеть. А не перебирала в голове семейные ссоры и трудности. И за всё это она была благодарна Ему. Джейк Коулман стал её проводником в настоящую жизнь.


Этим вечером в городе было довольно людно. Недавно прошёл дождь, асфальт блестел в свете фонарей.
- Выпьем кофе? - мистер Коулман взглянул на свою очаровательную спутницу.
Камилла ответила:
- С удовольствием! Вот там, - она вытянула вперёд руку, - на той стороне кофейня...
- Вижу, мы с тобой уже бывали там. - лицо Джейка озаряла лёгкая естественная улыбка, которая теперь редко покидала его.
- Мне очень понравилось, итальянский стиль, так уютно... И пряный латте....
Джейк, идя с ней под руку, уверенно сменил направление.
- Что ж, решено. Навестим ещё раз нашу Италию.
Камилла усмехнулась, по-детски сморщив нос. Джейк чуть прижал её руку ближе к себе, как бы в знак одобрения.

В кофейне было довольно людно. Но это место отличалось ещё и тем, что тут не было громкой музыки и можно было спокойно поговорить.
Камилла заняла столик у окна, когда Джейк уже шёл с подносом, на котором стояло два больших стакана кофе.
Он осторожно поставил поднос на стол перед Камиллой и сел напротив.
- Так, вот этот, с пометкой, твой Латте, - и он подвинул девушке стакан, на крышке которого было шариковой ручкой нарисовано довольно корявое маленькое сердечко.
Камилла заметила его. Щёки её слегка порозовели.
Мистер Коулман, проследив за её взглядом, рассеянно пожал плечами.
- Должно быть, официанты развлекаются...
Отпив из своего стакана, Камилла спросила:
- А вы что заказали?
Джейк перевёл взгляд от окна.
- Как всегда, Капуччино без сахара.
Последнее они сказали одновременно. Джейк улыбнулся и сделал глоток.
- Значит, до экзаменов у нас ещё приблизительно два месяца. Мы с тобой уже основательно продвинулись, так что к концу месяца вполне можем закончить программу, и у нас ещё будет как минимум четыре недели, чтобы довести всё до автоматизма.
Всего пол часа назад они вышли из академии искусств, при которой была школа, где преподавал мистер Коулман. Подав документы Камиллы на поступление в эту самую академию, они ещё долго блуждали по коридорам, где мистер Коулман рассказывал о том, как сам когда-то учился здесь, пока их не нашёл охранник и не попросил немедленно уйти, так как академия уже час как закрыта для посетителей.
Камилла тоже перевела взгляд на окно. Снова начался дождь, тонкими струйками стекая по стеклу и превращая вечернюю иллюминацию улицы в полотно импрессионистов.
- Уже жалею, что не взял машину, - задумчиво произнёс мистер Коулман, - надо бы вызвать такси. Уже начало девятого, неизвестно сколько мы будем ехать до твоего дома по такой погоде...
Камилла перевела на него взгляд. Он подбадривающе улыбнулся ей, встал и прошёл к входу в кафе, где был телефон-автомат.
Девушка смотрела ему в след, держа в ладонях тёплый стакан любимого кофе.
Рассчитавшись на обратном пути за кофе, мистер Коулман подошёл к Камилле и сел напротив.
- У нас есть ещё как минимум двадцать минут...

Когда подъехала машина, дождь лил с такой силой, что мистеру Коулману пришлось прижать Камиллу к себе, укутав в своё пальто, чтобы она не промокла насквозь.
Усадив девушку на заднее сиденье, он быстро захлопнул дверь и через секунду уже сидел рядом, пытаясь отряхнуть мокрые волосы.
- Настоящий потоп... Ну, будем считать, что это хороший знак, - с лёгкой усмешкой сказал учитель.
Всю дорогу до дома Камиллы они обсуждали предстоящие вступительные экзамены.
В этот вечер она чувствовала себя неловко, каждый раз делая над собой усилие, чтобы не перебить учителя на полуслове и не спросить, как у него дела, чем он живёт... Пару раз она пыталась это сделать. Он охотно отвечал на вопросы о любимых книгах и художниках, писателях и поэтах. А вот вопросы о личном оставлял без прямого ответа. Не смотря на кажущуюся внешнюю близость, из-за этого Камилла чувствовала, что в паззле их взаимоотношений не хватает одной существенной детали.
И это была та самая деталь паззла, определяющая, что же, собственно, изображено на картине.
И больше всего Камилла опасалась, что однажды найдя эту самую деталь, она поймёт, что на этой самой картине нет ничего из того, что она так ясно видела во всём, что делал или говорил учитель.

[Летиция Ламберт]

По радио играло кантри, перебиваемое шумом дождя. Флинт сидел в машине и смотрел в окно на то, как его сестра провожает Рэндалла Флэгга. Пелена воды скрыла тонкий силуэт, обтянутый мокрой мужской рубашкой в клеточку, но Флинту было не трудно представить, как по телу сестры побежали мурашки.
Лета встала на цыпочки и поцеловала мужа в губы. А когда Флэгг загрузил свои вещи в багажник и уехал, у Флинта уже не оставалось никаких сомнений, что он откроет дверь машины и выйдет под этот чёртов дождь.
- Что ты здесь делаешь? – она огромными глазищами уставилась на него, возмущённая его приходом.
- Даже не пригласишь войти? – Флинт прикрывал глаза ладонью от капель – Как-то немилосердно с твоей стороны.
Она отошла, пропуская его в дом. Мокрая рубашка прилипала к её телу, повторяя изящные контуры. Флинт облизал губы, не в силах произнести хоть что-то, а ведь он заготовил такую потрясающую язвительную речь.
- Так зачем ты приехал? – теперь её голос звучал мягко и неуверенно.
- Старший брат не может навестить свою любимую сестрёнку?
Лета недоверчиво хмыкнула и занялась приготовлением кофе.
- Тебе как обычно чёрный без сахара?
- Да. А ты не хочешь переодеться? Замёрзнешь ведь.
- Тебе бы тоже не помешало – улыбнулась Лета, делая вид, что совершенно не заметила его оценивающего взгляда.
Вот уже несколько лет Флинт акцентировал внимание на её одежде. Лете всегда казалось, что он просто её дразнит. И она никак не хотела признавать тот факт, о котором они оба умалчивали на протяжении всей этой долгой «игры». Вот и сейчас раздражённое настроение от ссоры с Рэндаллом сменилось на нездоровый азарт, стоило Флинту сделать свой ход. Волнующий и приятный.
- Как замужняя жизнь? По дому не скучаешь?
Лета отстранёно улыбнулась и покачала головой. Но стоило ей повернуться лицом на свет, как Флинт заметил то, что до сих пор было скрыто от взора лёгким полумраком комнаты. Её скула. Выразительная, очерченная скула… фиолетового цвета. С небольшой желтоватой припухлостью по краям.
- А ну-ка, постой – он подошёл к ней и попытался развернуть к себе, но Лета дёрнулась.
- Пусти!
Флинт заглянул ей в глаза. От этого настойчивого и обеспокоенного взгляда Лета всегда терялась. Вот и сейчас позволила брату взять себя за подбородок и рассмотреть ушиб.
- Это что ещё такое?
- Поскользнулась в душе – скороговоркой ответила Лета.
Лицо Флинта перекосило гневом. Он резко отпустил сестру и отошёл к окну, чтобы она не видела, как его губы кривятся в злобной усмешке.
- Я убью его – голос звучит тихо, но Лета отчётливо слышит в нём ярость.
- Нет! – испуг выдаёт её – Не вздумай даже мечтать об этом. Ты не тронешь его. Он нам нужен.
- Нам?
- Мне и Нику.
- О, я так и думал. Решила устроить своему сынку безбедное будущее – пренебрежительно бросает Флинт, разворачиваясь к ней.
- Тебе тоже есть выгода. Министерство. И Рэндалл всем тебя расхваливает как отличного специалиста. А вместо того, чтобы работать, ты прохлаждаешься тут.
- Да плевал я на это чёртово Министерство! И на твоего муженька ещё больше плевал! Почему ты позволяешь ему бить тебя!? Почему…
- Потому что он мой муж – громко отрезала Лета, а затем чуть тише добавила – Он имеет право делать со мной всё, что ему вздумается. И вы знали об этом, когда продавали меня ему.
Флинт схватил её за плечи и нагнулся к ней. Однажды он и сам ударил её. Но она сделала ему больно, и он хотел, чтобы она ощутила её на собственной шкуре. Но Флэггу она никогда не принадлежала, и он не имеет на неё никаких прав, хоть и убеждён в обратном.
- За что он так с тобой?
- А сам как думаешь? – оскалилась Лета – Он бьёт, а потом трахает.
У Флинта свело внизу живота. Ему пришлось глубоко вдохнуть, чтобы подавить это. Не гнев, но…что-то иное. Он до болезненности нежно погладил её щёку тыльной стороной ладони.
- Пойдём пить кофе – тихо проговорила Лета, с удивлением и интересом прислушиваясь к себе. На короткое мгновение ей показалось, что они с Флинтом делят одно чувство пополам.

Они разговаривали до поздней ночи. Обо всём. О семье, работе, новых книгах и фильмах. И оба по-прежнему чувствовали жажду друг в друге. С Рэндаллом ей приходилось быть осторожной, подбирать слова, и чаще всего они ужинали молча. А тут… Словно частичка родного дома снова ворвалась в её жизнь. Странно, но она совсем не думала о Джейме. Первое время после его отъезда Лета не могла спать и сильно сбросила в весе. Она бы разучилась улыбаться, если бы не сын. Ник был для неё всем. Она любила его больше себя. Больше Джейме. И только эта любовь помогла ей смириться с нежеланным замужеством, грубостью мужа и разлукой с братом. И постепенно образ Джейме стал тускнеть наяву, отголосками являясь лишь во снах и в отражении её сына. И Флинт не потревожил эту часть её подсознания. Он лишь напомнил ей, какой она раньше была. Смешливой, обаятельной и игривой. В их разговоре чаще стал слышаться смех, подколы и ностальгия. Забавные истории про проделки Макса, про отношения Хейли и Эдварда, про ссоры Дакоты и Хлои перекликались с их общими воспоминаниями. И в конце-концов от выпитого вина и сожаления по былому смех Леты сменился на тихие слёзы. Теперь уже никогда не будет как раньше, и это заставляло Лету бояться. Прижавшись к брату в надежде на утешение и защиту, Лета не заметила его задумчивого взгляда. Прошлое застилало ей глаза, и она почувствовала себя совсем слабой, но мягкий поцелуй Флинта освободил её от оков.
- Ты что творишь? – она вскочила, так до конца не осознавая, что чуть не ответила на поцелуй.
Флинт раздражёно тряхнул головой, вставая с дивана.
- Брось, Лета. Я знаю, что ты хочешь этого.
- Не подходи ко мне! – она вжалась в стену и выставила вперёд руки. Но Флинт легко и свободно прижался к ней.
- Давай посмотрим…
Он требовательно провёл пальцами по её груди и, ощутив напряжение, усмехнулся. Его ладонь скользнула ниже, и веки Лета дрогнули.
- Ты возбуждена не меньше моего – прошептал Флинт, лаская её.
Лета вцепилась в его плечи, то ли желая оттолкнуть, то ли удержать. Она досадовала, что он узнал о её реакции и понимала, что он попытается это использовать, но всё же не могла остановить сбившееся дыхание и дикий пожар, овладевший ею.
- Если я скажу да, ты оставишь меня в покое?
- Обещаю – он целовал её шею и вряд ли ему уже требовалось её согласие. Тем не менее, он остановился и вопросительно заглянул ей в глаза.
- Хорошо…
Не успела она договорить, как Флинт грубо бросил её на диван. Он целовал её так страстно и отчаянно, словно не мог утолить волчий голод, и Лета потеряла всякую связь с собственным телом. Оно больше ей не принадлежало. Флинт наклонился к её уху и прошептал всего лишь одно слово.
- Моя...

[Камиллиан Ламберт]

Трижды в неделю по три часа Камилла занималась с мистером Коулманом. Помимо занятий с ним к Камилле приходили и другие учителя в эти дни, так что уроки заканчивались поздно вечером. Ещё два рабочих дня она проводила в школе искусств, где изучала другие предметы, но уже в составе группы. Вечер четверга стабильно был посвящён прогулкам с Джейком (которые он планировал всегда сам). В субботу пол дня уходило на предметы общего профиля. Их было не так много, но они были необходимы, чтобы со всеми этими танцами не потерять связи с реальностью, и потому жесткое расписание Камиллы не мешало педагогам давать ей непомерное домашнее задание на неделю. Поэтому в воскресенье вместо отдыха Камилла вставала по будильнику за три часа до завтрака и пол дня не выходила из своей комнаты, где, обложившись книгами, писала длинные эссе и сочинения для мистера Коулмана и других учителей. После этого на скорую руку она обедала. Дальше по плану час прогулки (чаще всего вдоль побережья), а после Камилла до позднего вечера занималась в танцзале.
Иногда, лёжа без сна после тяжёлого дня, Камилла размышляла над тем, что если посмотреть на всё это со стороны, то кажется нереальным столько заниматься. Внутри словно горел маленький уютный огонёк, который, казалось, своим теплом давал безграничную силу. Усталость была приятной. А как здорово было закрыть глаза и вспомнить, как тепло улыбался Джейк, как одобрительно кивал, когда ей удавалось ответить на особенно глубокий вопрос, или же когда ей удавался необычайно сложный элемент танца...

В эту субботу даже просто высидеть занятия было неимоверно трудно. Это не говоря уже о том, что надо было усваивать информацию и что-то осмысленное отвечать.
Секундная стрелка часов, казалось, отмеряла положенное время вдвое медленнее, чем требовалось.
- Итак, следующая строчка, ответ героя...
- Elle n’a peur de rien, elle est courageuse, - чёрт бы побрал этот акцент...
Преподаватель кивнула.
- И как это перевести?
После довольно продолжительной паузы Камилла ответила:
- Она не боится ничего, она смелая.
- Всё верно. Но всё же чересчур топорно, Камилла...
Два месяца назад она снова начала учить французский. Почему - она даже сама себе не могла бы этого объяснить. С детства в семье Ламберт было обязательно изучение как минимум двух языков, и Камилла начинала учить французский. Однако после забросила.
Тут в дверь постучали.
Это был Эдвард, который сообщил, что социология, последний на сегодня урок, отменяется.
В ответ на новость Камилла испытала такое облегчение, что не сдержала вздох облегчения.
Учитель французского, видя такую реакцию девушки, отпустил её с урока раньше на десять минут, не дав домашнее задание.

Надо было что-то делать. Весна кричала со всех сторон, что пора отбросить работу, пробежать босиком по песку и, скинув одежду, искупаться наконец в море. Камилла не любила весну. Её приторно-романтическое трактование настолько её раздражало, что она очень злилась на себя за стремление последовать примеру большинства и наслаждаться пробуждением природы. Такая двойственность восприятия выбивала из колеи, не давая найти себе места в доме.
- Эдвард, можно войти?
- Камилла? Да, конечно... Что-то случилось, дорогая?
Эдвард сидел за своим столом и не поднимал головы от какой-то бумаги, которую сейчас заполнял.
- Нет, ничего... Просто... Я бы хотела поехать в город.
Эдвард поднял на неё взгляд. Почему-то Камилле показалось, что он всё ещё не осознал до конца её приход - так сильно он был занят работой. Пару секунд его взгляд снова вернул осмысленность, затем он спросил:
- А зачем? Тебе нужна ещё литература? Я на неделе планировал заехать...
- Нет-нет. Просто...
- Что просто? - он очень старался не подать виду, что теряет терпение.
Нужно было сделать столько важных дел, и Камилла очень некстати тянула с ответом.
Девушка почувствовала его настроение.
- Я просто хотела погулять.
Ну и стоило делать из этого драму... Эдвард поспешил ответить:
- Хорошо. Камилла, у меня очень много работы. Спроси Этель, может, она не занята сейчас и сможет поехать с тобой.
- А я не могу поехать одна?
Эдвард удивлённо посмотрел на сестру.
- Вызвала бы такси и...
- Даже и думать об этом не стоит, Камилла. Я прослежу.

Удивительно, но Этель согласилась поехать в город. В лучах заходящего солнца блестели витрины магазинов. В этот вечер выходного дня тут было очень людно. Камилла уже давно чувствовала себя в таком месте вполне сносно. Благодаря Джейку.
- Давай зайдём сюда? - сказала Камилла, неся в руках пакет с коробочками из ювелирного, а также две сумки с новыми нарядами для танцев.
Она указывала на небольшой магазинчик в тени торгового центра, больше напоминавший лавку старьёвщика.
Этель со скучающим видом шла за ней. Увидев, куда указывает Камилла, она сморщила нос:
- О нет, только не сюда... От всего этого старья у меня в носу свербит...
- И никакое это не старьё! - Камилла уверенно пошла вперёд, ведя сестру за руку, - просто изумительные вещи, идём, я...
- Камилла! - кто-то позвал её из толпы.
Этот голос она не спутала бы ни с кем другим.
Девушка резко остановилась. Пробегая взглядом по лицам прохожих, она пыталась отыскать его, но он сам вдруг вынырнул прямо перед ней, протиснувшись сквозь толпу туристов из средней Азии.
- Добрый вечер! - Джейк Коулман вежливо поздоровался с Этель.
Та ответила сдержанным кивком.
- Добрый вечер, мистер Коулман.
Камилла улыбалась во всё лицо. Учитель ответил тёплой, но сдержанной улыбкой.
- Позвольте представить, это моя жена Брианна и дочь Эмили...
Рядом с ним из толпы вышла женщина, слегка полновата по меркам Камиллы. Что-то в её внешности казалось смутно знакомым...
- Она?! - рядом с женщиной стояла девушка, всего на пару лет старше Камиллы.
Краска отхлынула от лица Камиллы. Перед ней стояла та самая девочка...
Камилла помнила это, словно всё случилось только вчера... Эмили, так звали её, сейчас выглядела иначе. Но невозможно было ошибиться.
Именно она чуть не умерла в тот день, когда у Камиллы впервые проявились магические способности.
Камилла просто не могла, да и не хотела тогда остановить всё это... Эмили просто начала задыхаться, от одного только взгляда Камиллы.
И вот теперь, десять лет спустя, она стоит перед ней. Эмили была откровенно толстой. Нездоровый цвет лица усугублялся ещё и обилием юношеских прыщей, местами расчёсанных и воспалённых, полным отсутствием косметики и довольно неряшливым внешним видом. Волнистые светлые волосы её были довольно тусклыми и слегка растрёпаны ветром. Удивительно, но даже сейчас, когда её лицо перекошено страхом и гневом, в нём едва заметно угадываются черты лица её отца.
- Эмили, что ты... Я не понимаю...
Но тут подала голос Брианна:
- Джейк, ты что, с ней знаком?!
Мистер Коулман смутился, но держался как подобает джентльмену.
- Брианна, это моя ученица, Камиллиан Ламб...
- Говорю тебе, пап, это она! Это из-за неё... - Эмили разрыдалась у всех на глазах.
Из-за громкого крика девушки проходившие мимо люди стали останавливаться, образуя вокруг них толпу и не давая пройти другим.
Брианна обняла дочь, прижав её к себе в попытке успокоить.
- Джейк, это же та самая девчонка! Ты что, всё это время занимался С НЕЙ?!
Мистер Коулман перевёл взгляд на Камиллу. И столько в нём было ледяного отчаянного гнева, что ей стало страшно.
В голове плыл туман. От испуга она даже не знала, что сказать, как оправдаться. Но слова не приходили.
- Камиллиан, уходим отсюда. - На помощь пришла Этель.
Она потянула Камиллу за руку. Она стала пятиться, увлекаемая сестрой, всё ещё глядя на своего учителя, который уже отвёл глаза.
- Этель, подожди... надо... - она сама не понимала, чего ждать, что надо сделать.
Но что-то в ней кричало, что нельзя просто так уйти сейчас. Всё её нутро требовало что-то сказать, как-то объяснить случившееся, оправдаться.
Этель уверенно тянула её за руку, уводя из толпы. Ещё раз взглянув на своего учителя, Камилла увидела будто в замедленной съёмке, как он растерянно обнимает рыдающую Эмили, прижимая её в себе. В его глазах было такое выражение, какое бывает, когда на твоих глазах внезапно умирает человек, и осознать этого сразу ты не можешь.

Она не помнила, как оказалась дома. Не помнила, как вышла из машины и пошла в сторону пряжа.
Этель строго проговорила:
- Идём, Камиллиан. Не хватало ещё наломать дров из-за этих истеричек...
- Ты думаешь, я совсем идиотка?! - Камилла яростно посмотрела на сестру.
Затем, чуть смягчившись, она сказала:
- Мне нужно побыть одной. Спасибо, Этель. - она попыталась вложить как можно больше тепла в голос, но вышло плохо.
Старшая сестра внимательным взглядом оглядела Камиллу.
- Если через час не увижу тебя за ужином, пошлю за тобой Роя.
- А...
- Покупки отнесут в твою комнату, я распоряжусь. Иди.
Этель развернулась на каблуках и пошла к дому, неся в руках бумажные пакеты из магазина.

Как остановить водоворот мыслей... Казалось, голова идёт кругом, а душу просто разрывает отчаяние. Но нужно было серьёзно осмыслить случившееся. На кону стояла не только её карьера балерины, но и возможность видеться с Джейком вообще!
Девушка резко остановилась и огляделась. Сама того не замечая, она ушла довольно далеко. Отсюда не было видно ни дома, ни
пляжа перед ним. Только чёрные скалы и волны, отливающие сталью в лучах догорающего заката.
Как будто приняв какое-то решение, Камилла резко скинула с себя куртку. Трясущимися руками она торопливо расстегнула пуговицы на платье и сбросила его на песок. Туда же секунду спустя она кинула и нижнее бельё.
Её тонкий силуэт казался чёрным на фоне неба.
Распустив волосы, она откинула их назад и уверенно вошла в воду. Кожа сразу же покрылась мурашками. Придерживаясь руками за камни, чтобы её не шатало волнами туда-сюда, Камилла шла от берега, пока вода не стала ей по грудь.
Тут, набрав побольше воздуха, Камилла резко окунулась с головой.
Вынырнув и отплёвываясь от воды, она сразу пошла назад. Вода была просто ледяная, даже губы посинели.
Пытаясь непослушными замёрзшими руками застегнуть платье, постоянно откидывая волосы назад, она почувствовала, что добилась нужного эффекта.
Спина противно намокла от волос, но ей не было до этого дела.
Значит, по какой-то нелепой случайности десять лет назад именно Эмили подошла к ней на ярмарке. И именно дочь Джейка Коулмана Камилла едва не отправила на тот свет. В книгах про такое пишут "превратности Судьбы". Однако с этим фактом уже ничего нельзя было поделать.
Надо во что бы то ни стало доказать, что она не имела дурных намерений.
Так кстати вспомнились слова Франсин Глэмс о том, что отец Камиллы выплачивал компенсацию...
НЕобходимо увидеть эти бумаги, чтобы убедиться. Почему-то сейчас это казалось невероятно важным.
Вдруг Глэмс имела ввиду совсем другое... Или же этих бумаг могло бы вовсе не существовать.
Что, если отец никому ничего не выплачивал?
От этой мысли земля ушла из-под ног.

Пока шла к дому, Камилла пыталась успокоить снова разбушевавшиеся нервы.
В целом Эмили выглядела вполне здоровой...
Ох, да заткнись!
Но она пришла туда на своих ногах, говорила вполне связно...
Да и узнала её спустя столько лет...
Ещё бы ей не узнать!
Камилла поднялась по лестнице и вошла в вестибюль, оставляя за собой следы мокрого песка.
- Камилла, вот и ты. - к ней шёл Эдвард, - скорее приводи себя в порядок и спускайся на ужин... Погоди... Ты что, купалась в море?!
Девушка с невероятным усилием вернулась в реальность.
- Ты не видел Этель?
- Ещё нет. А что?
- Нет-нет, всё в порядке...
Камилла взглянула на Эдварда и устало проговорила:
- Эдвард, серьёзно, всё хорошо. Я просто не в духе...

На ужине она ничем не выдавала своего настроения. После ужина она даже присоединилась к Дакоте и Максу, которые видели у камина в малом зале и болтали о всякой ерунде.
После этого она пожелала всем доброй ночи и отправилась спать.

Часы пробили три часа ночи. Камилла тихо кралась по коридору к кабинету отца. В ожидании нужного часа она не тратила времени зря, поэтому в руке она сжимала волшебную палочку.
Только бы сработало...
Шёпотом произнеся нужное заклятие, она бесшумно открыла дверь в комнату отца.
К удивлению и одновременно ужасу она увидела, что отца нет в комнате.
Значит, он мог вернуться в любой момент.
В ужасе от самой себя, Камилла приняла решение не терять зря эту ночь.
Она неслышно метнулась к столу и стала листать картотеки.

Спустя минут десять она нашла нужную папку, озаглавленную фамилией Коулман.
Как только она вытащила её из ящика стола, она услышала голоса в коридоре.
Трясущимися от ужаса руками Камилла быстро шлёпнула папку на стол и открыла её.
Бумаг оказалось не так много, всего несколько листов и небольшая прошивка. Отчёты об успешном переводе средств на счёт мистера Коулмана.
Но тут только оплата занятий... И то несколько лет назад...
Под ней лежала другая подшивка. Здесь также фигурировала фамилия Коулман. Но это были расписки.
Расписки в получении денег, написанные от руки. От имени Брианны Коулман.
Да, всё верно.
Кристиан Ламберт исправно выплачивал Эмили Коулман компенсацию в виде нешуточной суммы, пока Эмили не исполнилось восемнадцать. Примерно год назад был последний платёж.

Руки почти не слушались, когда Камилла пихала папку назад на положенное ей место.
Закрыв наконец ящик, она метнулась к двери.
Приложив ухо, она услышала, что разговаривают где-то возле лестницы.
Удачно. Можно подняться по другой лестнице.
Камилла бесшумно выскользнула из кабинета.

Лёжа в постели без сна, она с ужасом представляла, какой будет их встреча в понедельник.
Оставалось надеяться, что Джейк поверит её словам.
Она не желала Эмили смерти. На её месте мог оказаться кто угодно... Любая другая девочка могла обидеть Камиллу в тот день, назвав её платье уродским старьём, а её руки - бледными, как у трупа. Любая другая девочка могла точно также заливисто смеяться, кидая ей в волосы песок, и кричать, чтобы возвращалась назад в свой склеп.
Но это была Эмили Коулман. ЕГО дочь.
Даже себе самой Камилла боялась признаться, что сейчас эта толстая, нескладная девушка с болезненной кожей и спутанными волосами не вызывала у неё сочувствия.
Она поступила плохо.
И была наказана.
А то, что она оказалась дочерью Джейка - роковая случайность, которая может всё погубить. И виновата в этом Эмили. Виновата тем, что десять лет назад весело подначивала других ребят кидать песок Не В ТУ девочку.
Ей тогда было девять, Камилле всего семь.
Подсознательно всё казалось очень правильным и логичным - теперь маятник снова качнулся в эту сторону. Но именно это ощущение делало ещё более масштабным и неотвратимым то, что должно произойти утром в понедельник. Именно тогда Джейк Коулман переступит порог дома Ламберт снова.
Они должны поговорить.
А что, если он не придёт?
Эта неожиданная мысль заставила Камиллу тревожно перевернуться на другой бок.

Она не спала всю ночь. Просто поднялась с постели по будильнику и отправилась завтракать.
Вернувшись в свою комнату после, Камилла села за домашнюю работу, как и в любое воскресенье до того.
Она надеялась, что хотя бы это поможет заглушить нестерпимую боль в месте, где раньше был тот самый огонёк, согревающий её Вселенную.

[Летиция Ламберт]

Уходи… Она хочет сказать это вслух, но не решается. Его внимательный взгляд смущает её. Она чувствует себя маленькой девочкой, краснеющей после первого поцелуя. Но её первый поцелуй был не с ним. С Джейме. Она целовала Джейме.
- Уходи – голос чуть хриплый, уверенный.
Флинт поднимается на локте, не отводя от неё глаз. Он всю ночь не давал ей уснуть, а под утро ему просто хотелось смотреть на неё. А она даже не заметила этого. Лежала на спине, уставившись в потолок, с таким лицом, как-будто пришла с похорон. Меланхолия… Клятая меланхолия! Но не нежность. Не счастье. Ей как-будто тяжело дышать, хотя после их пылкой ночи должно быть наоборот. Он ждал не этого. Он всегда представлял себе всё иначе.
- Ты гонишь меня?
- Ты обещал, что если…если я стану твоей, ты оставишь меня в покое. Навсегда.
Флинт оскалился.
- Что-то было не похоже, что ты делала это, чтоб отвязаться.
Лета тяжело вздохнула. Разговор давался ей с большим трудом. Ну почему просто нельзя сделать то, что она просит?
- Или я оказался хуже твоего пьянчуги муженька?
- Нет, дело не в этом. Уффф… - Лета встала и начала одеваться, только бы не смотреть на брата. Странно, но ей было стыдно предстать перед ним обнаженной. Чувствуя себя запредельно глупо, Лета путалась в пуговицах – У Рэндалла было много шлюх, но он так и не научился обращаться с женщинами.
- А Джейме? – он не хотел об этом спрашивать, но досада и злость оказались снова на шаг впереди.
- Не смей даже говорить о нём, не то я убью тебя, клянусь – прошипела Лета, резко открывая дверь – А теперь убирайся.
Флинт быстро оделся. Как же ему хотелось ударить её! Он чувствовал себя использованным, а ведь об этой ночи он мечтал уже долгие годы! Он фантазировал, представлял, как это будет, как Лета станет его. И сначала всё было даже лучше. Она разомлела в его руках, отдалась ему, целовала его так страстно, как мог целовать только он. Два пламени слились воедино. И сожгли друг друга. А после она не подарила ему ни одной улыбки, ни одного поцелуя. Она получила своё, забылась на время, отвлеклась от мужа-тирана, отомстила ему. Отомстила Джейме? Но за что? Этого Флинт так и не понял. Не понимал, когда выходил из её комнаты, и не понимал позже, когда стучался в кабинет отца. И если бы он знал, что именно терзает сердце его сестры, трагедии можно было бы избежать. Но одна небрежно брошенная фраза уже запустила цепь событий, которую, как оказалось позже, не изменить.

[Камиллиан Ламберт]

Камилла идеально выполнила финальное вращение и замерла в нужной позе, отточенной до автоматизма.
Музыка смолкла.
Камилла выпрямилась и бросила незаметно взгляд на часы. От урока оставалось всего пять минут.
Мистер Коулман вёл себя как обычно, разве что был чуть более строг и предельно сдержан. Говорил он короткими ёмкими фразами, но в целом это почти ничем не отличалось от обычного занятия.
Сейчас же мистер Коулман снял пластинку с граммофона, аккуратно убрал в коробку. Уперев ладони о стол, он склонил голову.
Учитель стоял к Камилле спиной, поэтому она не видела его лица.
- Когда ты собиралась сказать мне? - каким-то до ужаса бесцветным и холодным голосом спросил он, не поворачивая головы.
Камилла не ответила. Когда молчать было уже просто не серьёзно, она тихо ответила:
- Я не знала, что она - ваша дочь, сэр...
- Когда ты собиралась сказать мне обо всём, Камилла?! - он резко развернулся и устремил пронзительный взгляд на свою ученицу.
Почему-то факт, что он слегка повысил голос, будто бы выключил страх. Осталась лишь обида и боль.
- Если бы я узнала, что этот инцидент имеет к вам столь непосредственное отношение, то сообщила бы тот час же.
В её голосе скользнул холодок, но больше было горечи.
Мистер Коулман резко выдохнул. Проведя рукой по волосам, от прошёл вдоль стены и остановился у станка спиной к Камилле.
- Что всё-таки произошло в тот день? - в голосе словно сталь.
Камилла тревожно сглотнула.
- Вы... не знаете? - она сама не поняла, зачем задала этот вопрос.
Он так и стоял, уперев руку в станок и глядя в пол перед собой.
- Я знаю только то, что рассказала мне супруга. Она маггл, так что многого не смогла понять. Я сразу понял, что всему виной какая-то магия.
Камилла опешила.
Как могло произойти, что за столько лет она не спросила его о магии... Сколько ещё она не знает о нём!
Молчание Камиллы заставило его обернуться. Он выпрямился и встал к ней лицом на другой стороне зала.
- Я вырос в семье волшебников, я сквиб. Так объясни мне, что ты сделала с Эмили?
Глядя ему в глаза сейчас, Камилла почувствовала, что этот вопрос всё это время мучил его, разрывал душу. Было видно, какого труда стоит ему его внешнее спокойствие. Вдруг представилось, как он долгие годы мечтал найти виновницу страданий его дочери и задать этот роковой вопрос, попытаться помочь Эмили...
Камилла едва сдерживала слёзы. Ведь это она всему виной... Но это было не ощущение вины, а чувство острой несправедливости.
Всё должно было быть не так. НЕ ТАК!
В глазах Камиллы выступили слёзы, а вместе с ними глубокое отчаяние и боль, которые теперь не скрылись от глаз учителя.
Однако голос её звучал твёрдо.
- Эмили издевалась надо мной. Подначивала других... Они кидались песком, грубо обзывались, а я... Мне было семь и... Она вдруг стала задыхаться... потом упала... Я не знала, как это остановить!
Она с глухим рыданием спрятала лицо в ладонях.
- Ты не только разрушила жизнь моей дочери, ты... - он сжал кулак, затем опустил его и отвернулся, - Ты предпочла об этом забыть, как и твоя семья. А я ушёл из театра и стал преподавать, и только потому, что нужны были средства на лечение Эмили. Я отказался от карьеры из-за тебя. Моя жена потеряла уйму времени из-за тебя. И все эти годы я вёл тебя к тому, о чём сам мечтал и что ТЫ разрушила!
Грубо стерев слёзы обеими руками, Камилла перевела отчаянно яростный взгляд на Джейка.
- В том, что Эмили была со мной жестока, нет моей вины! - отчеканила Камилла, - Я только хотела остановить её издевательства. И никто ничего не забыл. Моя семья выплачивала компенсацию...
Ещё не договорив последнюю фразу до конца, она уже поняла, что что-то не так. И Джейк подтвердил её опасения.
- Судя по всему, ты ни о чём не жалеешь. И ещё смеешь врать мне в лицо... Камилла, я разочарован. - он уверенным шагом направился к столу.
- Я своими глазами видела документы, мой отец исправно платил, пока Эмили не исполнилось восем... - растерянно пролепетала она, но Джейк не дал ей закончить.
- Вероятно, эти бумажки нужны для того, чтобы отбрехаться в суде... - снова этот ледяной безучастный тон.
- Вы... вы думаете, отец подделал их?! - слёзы ярости текли по её щекам.
Такого просто не могло быть... Но лёгкий ветерок сомнения промелькнул в сознании девушки. Что не укрылось от внимательного взгляда мистера Коулмана. На его лице появилось разочарование, причудливо сочетающееся с брезгливостью, оттрожением.
Видя это, Камилла уже не могла унять потоки слёз.
- Я понимаю, тебе не следовало рассказывать мне обо всём, ведь надо же было сначала построить карьеру...
- Я никогда не обманула бы вас! НИКОГДА! - почти прокричала она, в отчаянии хватаясь за последнюю нить доверия, ускользающую безвозвратно.
Неужели же он не видит...
Смертельное разочарование во взгляде, ледяной безучастный тон...
- Да и какая разница, я ведь всего навсего обслуживающий персонал. А в вашей семье не принято считаться с...
- НЕТ! - в отчаянии яростно крикнула девушка.
Он молча смотрел на неё. Камилла стояла, заливаясь слезами и не находя больше слов.
- Я бы обратился в суд, да только Эмили это уже не поможет. Слишком много времени прошло.
Он смерил её холодным взглядом, взял портфель и вышел из зала.
Как только за ним закрылась дверь, Камилла осела на пол и зарыдала в голос.

Он просто выместил на ней свою боль. Он заслужил эту возможность.
В глубине души девушка понимала, что на его месте поступила бы если не также, то ещё хуже. Но... стала бы она что-то предпринимать, если бы виновником трагедии был Джейк?
Как только эта мысль мелькнула в голове, девушку накрыла истерика. Она нашла средоточие всей той боли, которая овладела ей сейчас.
Это ведь была она, та самая Камилла... Но это не помешало ему быть таким холодным и жестоким с ней.
Выходит, она ничего не значит для него. Просто клиент, талантливый клиент, который может стать удачным дополнением портфолио и позволит задрать ценник повыше на будущий год.
А Эмили - его ребёнок, единственная дочь. И он сделает для неё всё. Он отказался от карьеры ради неё.
Сейчас смертельно захотелось оказаться на её месте, но девушка понимала, что это чувство родилось в ней от безысходности, от неистового желания избавиться от вины и несправедливости, разрывающей её изнутри.
Теперь на месте огонька, согревавшего всё ещё существо, образовалась ледяная пропасть отчаяния. Неужели же всему пришёл конец?
Неистовое ощущение одиночества оглушило Камиллу. Невыносимо хотелось прижаться к чьей-нибудь груди, почувствовать успокаивающие объятия. Сразу вспомнилось, как Джейк утешал её, когда она плакала из-за третьего места на конкурсе. Сквозь его шёлковую рубашку она чувствовала тепло его тела. Прижавшись к нему сильнее, она впервые услышала, как бьётся его сердце.
Сжав себя руками, Камилла лежала на полу, не в силах подняться.

Она не знала, который час.
Медленно шагая в свою комнату, она вдруг осознала одну деталь, которая мастерски ускользала от неё всё это время.
Этот разговор словно взрывом разрушил её мирок, который она так долго создавала. Это значит, что спонтанный всплеск магии сделал то же самое с миром Эмили десять лет назад.
Почему-то именно в этот момент Камилла почувствовала успокаивающее равновесие и невероятную тишину внутри.
Так и должно было случиться.
Она не заслуживала Его с самого начала.
Значит, Он никогда и не должен был ей принадлежать.
Все те часы, которые он проводил с ней в городе или на занятиях, были украдены у времени. Ведь даже он сказал ей сегодня об этом. Не прямо, но суть вполне ясна.

Значит ли это, что пришло время смириться?
Здесь и сейчас Камилла не находила ответа.

[Летиция Ламберт]

На следующий день Лета появилась в Министерстве. У неё на руках сидел маленький Ник. Он не замолкая лепетал о чём-то и игрался с волосами матери. Лета как-будто не обращала внимание на проделки сына. Её взгляд был сосредоточенным, настороженным, а потом и вовсе стал раздражённым. По пути к кабинету Этель её поймали бывшие коллеги и вынудили на светскую болтовню. Кроме того, Ник отчаянно пинал её ногами, желая побегать по огромным просторам Министерства. И в конце-концов Лета сдалась. Передав сына коллегам, что так отчаянно хотели с ним посюсюкаться, миссис Флэгг поднялась на второй этаж и свернула направо. В конце коридора, за маленькой неприметной дверцей находился кабинет Этель. Благо, она была на месте.
- Вот все отчёты за две недели, которые я задолжала – сходу начала Лета, положив папку с бумагами на стол сестры.
- Для начала здравствуй – как всегда сдержанно улыбнулась Этель, в уголках её рта появилось ещё несколько маленьких морщинок.
- Привет.
- А где Ник?
- У Вероники и Рианон.
- Они же его совсем замучают.
Лета покачала головой и рассмеялась.
- Ещё не известно, кто кого. Как дела дома?
- Всё также. Макс побил стёкла в сервировочных шкафах. Эдвард так взбесился из-за этого, что решил отправить его в школу. Говорит, мол, пусть он лучше там всех мучает. И это отец ещё не знает! А, кстати… Он просил тебя зайти к нему.
- Он сейчас здесь? У меня просто совсем нет времени ехать в Лендс-Энд.
- Да, он здесь до пяти. Ты точно не передумала?
Лета не сразу поняла, о чём спрашивает Этель. После той ночи с Флинтом она стала рассеянной, часто уходила в себя и не всегда могла быстро сообразить, где находится и что от неё требуется.
- Не передумала. Рэндалл хорошо зарабатывает, и я могу полностью посвятить себя семье.
- Жаль. Ты была отличной стенографисткой – усмехнулась Этель, забирая бумаги.
Лета подняла на неё ясный взгляд и тут же спрятала его. Между ними витала некая недосказанность. И обе боялись заговорить об этом.
- Он перестал писать. Где-то пол года назад. Мы знаем только то, что с ним всё в порядке – начала Этель, но Лета резко поднялась и натянуто улыбнулась.
- Мне уже пора. Ещё с Ником надо зайти к врачу.
Но у самой двери она обернулась и кивнула сестре.
- Спасибо.

Кристиан сидел за столом, сомкнув руки в замок и опустив голову. Он был бледен, его потрясывало, из груди периодически вырывался хриплый кашель. Неглаженая белая рубашка промокла от пота, пиджак валялся на полу рядом, словно Кристиан случайно уронил его, но поленился поднимать. Когда раздался стук в дверь, его взгляд затравленно устремился в её сторону, как-будто Кристиан уже знал, кто стоит за ней.
- Мне Этель передала, что ты хотел меня видеть.
Лета была уверена, что разговор пойдёт о работе. Поправив юбку своего миленького красного платья, довольно короткого, с голубыми колокольчиками, Лета присела на край стола, поворачиваясь лицом к отцу, который уже запирал за ней дверь.
- Ты заболел? – в голосе промелькнуло неподдельное беспокойство, и Кристиану стоило больших усилий, чтобы сдержаться и не убить её прямо сейчас.
- Всего лишь простуда – медленно проговорил Кристиан, подходя к дочери.
- У тебя явно лихорадка. Может, вызвать врача?
Да как она смеет? Двуличная сука! О, Флинт в подробностях рассказал ему, какая она в постели. Только вчера трахалась с ним, а сегодня стоит тут с невинными глазками и делает вид, что ей не всё равно!
- Не надо мне врача – раздражённо отозвался Кристиан, всё ещё не оставляя попыток бороться с самим собой – Возможно, мне станет легче, когда ты перестанешь спать с моими сыновьями. Или теперь настала очередь Эдварда?
Лета отшатнулась от него, словно он залепил ей пощёчину. Наружу рвалась лишь одна единственная мысль. Зачем Флинт рассказал ему? Зачем? Зачем?!
- Тебе Флинт рассказал? – она постаралась вложить в свой голос как можно больше безразличия. Могло статься, что Флинт здесь не причём, и за ними просто следили. Тогда об этом узнает Рэндалл. И что он сделает с ней и с Ником? Паника постепенно подтступала к горлу.
Но это был Флинт. Конечно, он.
- Он вложил в своё повествование как можно больше издёвок и жестокости. Но это не удивительно. В конце-концов такое поведение от него ожидаемо. А вот ты – Кристиан криво ухмыльнулся – Поражаешь меня всё сильнее и сильнее.
Лета выпрямилась, всем своим видом демонстрируя уверенность и чувство собственного достоинства. Хоть таковых у неё и не было. Её действия должны были унизить Кристиана, но почему тогда униженной чувствует себя именно она?
- Моя личная жизнь тебя не должна касаться.
Кристиан истерично расхохотался и схватил её за плечи.
- И тем не менее касается – прошипел он так, словно пытался удержать вопль боли – Посмотри, что ты со мной делаешь? Смотри! Смотри!
Он резко швырнул её на стол и прижал своим телом. Сколько он мучился, только бы не оттолкнуть её! Только бы она была счастлива и не видела его страданий! А оказалось, что она всего этого не заслуживает. Она - не ценнее дворовой девки, и теперь он имеет право делать с ней всё, что пожелает. Игра не стоила свеч.
Лета сопротивлялась. Она бешено извивалась под ним, пытаясь высвободиться из его объятий. Но он уже обхватил рукой её так, как удав хватает добычу. Кристиан ладонью зажал ей рот и принялся покрывать её шею настойчивыми поцелуями.
- Если эта мразь имеет на тебя право, то и я тоже! – взревел он, пытаясь стянуть с неё платье.
Пока он пытался справиться с одеждой, у Леты появился шанс заплаканными опухшими глазами найти выход. Она позволила ему навалиться на себя, ощутив, как по внутренней стороне бедра скользнула его грубая ладонь. Полное расслабление тела позволило ей высвободить одну руку. Нащупав министерскую печать с увесистым набалдашником в форме головы льва, Лета со всего маху ударила Кристиана по затылку. По его шее заструилась кровь, веки дрогнули и он рухнул на неё, потеряв сознание. С большим трудом Лета скинула с себя его тело и проверила пульс. Живой. Трясущимися руками она кое-как поправила платье и волосы и выбежала из кабинета, всё ещё не в состоянии полноценно вдохнуть. Страх полностью заполнил её, и от слёз легче не становилось. Паника легла на грудь бетонной плитой. И Лета уже знала, что больше не сможет заснуть. Не сможет вернуться в поместье. Не сможет взглянуть на отца. Она будет думать только об этом и ни о чём другом. Но решение, как всё исправить, возникло само собой. Естественное и понятное. Ей просто нужен Джейме…

[Камиллиан Ламберт]

День клонился к вечеру. Камилла ехала в роскошном белоснежном лимузине. На соседнем с ней кресле видел Бенедикт Виррен. На его лице блуждала добродушная улыбка.
В этот день он спонтанно навестил Камиллу и, к своему удивлению, впервые за два с лишним года получил ответный знак внимания. Он видел, насколько вымученным и неестественным был этот знак, но предпочитал не думать о мотивах. Она приняла решение, недвусмысленно озвучила его, и потому несла теперь за него ответственность. Детали этого вопроса, а уж тем более глубинные, его не волновали.
Мистер Виррен пригласил её на закрытую вечеринку в своём замке, и Камилла сразу же приняла его приглашение, не вникая в детали вечера.
Именно туда они и направлялись в лимузине.
С утра, как только проснулась, Камилла обнаружила на своём столе огромную коробку. Открыв её, она увидела красивое и, судя по всему, неприлично дорогое платье.



Камилла не чувствовала готовности искать взаимоотношений с кем бы то ни было. Где-то в глубине души ещё тлела надежда на то, что что-то могло получиться с Джейком, но голос реальности был неумолим. Он женат. Она младше на двадцать шесть лет. И она едва не убила его ребёнка, за что он теперь имеет полное право её ненавидеть.
Потому в этот вечер Камилла приняла решение попробовать отвлечься. Она знала Бенедикта ещё со свадьбы сестры два года назад, и потому была уверена, что её ждёт как минимум интересное времяпрепровождение.

На кожаном кресле лимузина сидеть было очень удобно.
Бенедикт ненавязчиво взял её за руку.
Камилла почувствовала, как внутри всё сжалось. Чтобы скрыть своё ощущение от проницательного спутника, она обернулась к нему от окна и мило улыбнулась.
- Ты будешь звездой этого вечера. Признаться, я был весьма удивлён, что ты согласилась, учитывая обстоятельства...
Он загадочно улыбнулся.
Камилла чуть нахмурилась:
- Что ты имеешь ввиду? - он был намного старше её, но сегодня они перешли на "ты".
Бенедикт пояснил:
- Твой брат сказал, что ты давно в курсе, но я всё равно удивлён. Приятно удивлён, дорогая.
Он послал ей ещё одну улыбку.
Знать бы, о чём он толкует...
Девушка не волновалась, ведь она знала Бенедикта довольно давно. К тому же, он друг семьи, их отцы работали вместе.
И тем не менее она чувствовала потребность создать видимость осведомлённости.
- Сегодня будут почти все члены моего клуба, они с нетерпением ждут тебя. Я рассказывал о тебе, так что они заблаговременно от тебя в восторге. Так что тебе остаётся лишь быть собой. Ты ведь порадуешь их сегодня?
Он таинственно посмотрел на Камиллу.

Всё звучало слишком странно. Всю дорогу до замка девушка строила предположения, что же это за клуб и какие у них интересы...
Голос внутри кричал "Спроси, спроси его об этом!". Но сейчас за окном были девственные леса, и даже если она попросит сию же минуту её высадить, это мало чем поможет.
Девушка одёрнула себя за дурные мысли. Ведь они и правда общаются давно... Если бы были какие-то странности, это уже не раз всплыло бы на поверхность.
Пока же единственной странностью Бенедикта Виррена, по её мнению, была привычка не надевать дважды один и тот же костюм.

Под колёсами лимузина был идеально ровный асфальт, так что Камилла заметила, что они прибыли к месту назначения, когда увидела в окно машины владения мистера Виррена.
Да, это действительно был замок в полном смысле слова.



Что-то странно щёлкнуло в сознании девушки. Она мгновенно ощутила какое-то странное, чуждое ей удовольствие от мысли, что вот это всё принадлежит её кавалеру.
При мысли о том, что мистер Виррен и правда станет её кавалером, внутри всё обдало ледяной водой. Она ощутила, что предаёт тем самым светлое чувство к Джейку, которое отзывалось в груди нестерпимой болью.
В день ссоры она попросила адрес своего учителя у Эдварда, думая написать письмо. Но каждый раз, когда она заносила перо над бумагой, в голову шла всякая банальная чушь, которая априори никак не могла помочь в решении ситуации.

Тут дверь машины с её стороны открылась. Девушка вышла и увидела, что дверь ей открыл слуга, одетый в парадное.
С другой стороны точно так же одетый юноша открыл дверь для Бенедикта.
Тот не удостоил обслугу даже взглядом. Он подошёл к Камилле и предложил ей взять его под руку.
- Идём?
Снова ледяная игла впилась где-то в область сердца. Именно так сказал Джейк, когда они приехали в театр в их первый совместный вечер...
- Идём... - отсутствующий тон Камиллы также остался без внимания Бенедикта.

День клонился к вечеру. Яркий огненный закат слепил из окон. В зале давно включили освещение, и там всё было празднично и роскошно.
Гости танцевали, угощались изысканными винами и закусками. Камилла с удовольствием общалась с ближайшими друзьями Бенедикта. Они были чуть старше него, но в разговоре она очень скоро перестала чувствовать эту разницу, так как господа умели ненавязчиво сократить дистанцию.
Однако от внимания Камиллы не укрылась одна деталь.
В зале помимо взрослых мужчин, иногда с такими же взрослыми спутницами, были ещё и совсем юные девочки. Камилла даже заметила одну, которой вряд ли можно было дать больше двенадцати. Она уверенно беседовала с гостями и была одета в чёрно-красное не по годам открытое платье.
В доме Ламбертов Камилла посещала все мероприятия, так как на этом всегда настаивал отец, но ни на одном из них она не видела таких специфических гостей.

Вино всё убывало. На улице становилось всё темнее, и свет за окнами скоро стал казаться синим.
Смех в зале звучал всё громче. Всё чаще на глаза девушке попадались пары, недвусмысленно обнимающие друг друга, нетвёрдой походкой направляющиеся куда-то из дверей зала.
Мелькнула шальная мысль, а не думает ли мистер Виррен этим вечером точно также выйти из дверей этого зала вместе с ней...
Камилла почувствовала, что начинает нервничать.
Они с Бенедиктом как раз стояли в кругу его друзей и обсуждали последние веяния мужской моды. Камилла делала вид, что с вежливым интересом слушает беседу. На деле же она пыталась сообразить, как побыстрее покинуть мероприятие, не нарушив приличия и не поставить под удар репутацию.
Часы показывали уже десять минут десятого. Надо было на что-то решаться.
- Я прошу прощения... Бэн, можно тебя на пару слов?
Бенедикт вежливо кивнул своим собеседникам и отошёл вместе с Камиллой в сторону.
- Всё в порядке, дорогая? - о, как же больно ей было слышать это обращение из его уст...
- Да, просто... уже довольно поздно. Отец будет волноваться, и я думаю...
- Брось, малыш... Он даже не в курсе, где ты. Ведь так?
Камилла оторопело смотрела на него. Зачем, зачем он это сказал... И почему именно вот так...
Он усмехнулся и добавил:
- Ну хорошо, если ты хочешь, я могу отвезти тебя домой до полуночи. Но тогда нам как можно скорее надо переходить к основной части мероприятия, идём.
Он взял её под руку и повёл снова в круг беседующих.
- Господа, юная леди торопится. Поэтому предлагаю перейти в верхние апартаменты. Что скажете?

Через несколько минут Камилла с Бенедиктом, двумя его друзьями и подругой, которой на вид было никак не меньше сорока лет, поднимались по лестнице на верхний этаж.
Из-за некоторых закрытых дверей доносилась медленная музыка, иногда смех.
Сколько же здесь людей...
Они вошли в просторную комнату. Огромный камин белого мрамора, такой же пол и колонны. Бархатные кресла цвета шампань. Всё было роскошно.
Пока она оглядывалась, к ней подошёл один из друзей Бенедикта, крупный, высокий мужчина. Кажется, Карл. Он провёл рукой по талии Камиллы, обтянутой шелковой лентой платья.
Девушка возмущённо отпрянула, гневно воззрившись на Карла.
Тот с чуть пьяной улыбкой протянул:
- Какая недотрога, мне нравится... - последние слова он адресовал не ей, а Бенедикту.
Он как раз выставлял на стол вино и бокалы, отвечая:
- Я же говорил, она сокровище...
Женщина, которую звали Вайолет, осторожно взяла Камиллу за руку и сказала:
- Дорогая, не волнуйся. В первый раз всегда так... - и приблизилась, чтобы заключить Камиллу в объятия.
- В первый раз что?! - Камилла отпрянула, чувствуя, как в ней поднимается паника.
Вайолет смерила девушку странным взглядом и проговорила, не отводя глаз:
- Бэн, кажется, у нас проблема.
- Сейчас мы её решим по-быстрому... - послышался со спины голос Карла.
Камилла только успела оглянуться, как почувствовала, как горячие грубые ладони Карла, неожиданно подошедшего сзади, прижались к её груди.
- Уберите руки! - Камилла вцепилась ногтями в обидчика, и тот сразу же отпустил её.
Она, пятясь, прижалась к стене, обхватив себя руками.
К ней уже стремительно шёл Бенедикт. На его лице было какое-то напряжённое выражение.

Он взял её за руку повыше локтя и выволок её в примыкающую к апартаментам комнату. Здесь была огромная кровать под балдахином, которая была, судя по всему, уже разобрана для кого-то из гостей...
Бен резким движением развернул девушку к себе и взялся второй рукой за её руку выше локтя.
Камилла была так выбита из колеи всем происходящим, что не могла сопротивляться.
- Так, девочка, ты очень нехорошо повела себя с моими гостями. - он требовательно тряхнул её за руки, так что волосы рассыпались по плечам и упали на лицо.
Мистер Виррен тем временем продолжил, приблизив к ней лицо.
- Ты дала согласие. Мои гости ждали тебя. Я не могу их подвести, ты понимаешь, дорогая? Уже поздно идти на попятную.
Камилла зажмурилась. Она поняла, чего хотят от неё все эти люди.
По щеке скатилась большая слеза.
Бенедикт, видя, что Камилла в таком состоянии, медленно отпустил её руки. Он ласково поправил непослушный локон, упавший на её глаза. Потом нежно провёл рукой по её волосам, убирая их с висков, и шёпотом проговорил:
- Камилла, я влюбился в тебя с первой минуты. И ты не представляешь, как я был счастлив, когда ты согласилась принять участие в моем вечере. Мои друзья тоже очень обрадовались, что я наконец нашёл ту самую девушку, которая не отвергла мои пристрастия, а согласилась принять меня таким, какой я есть... Ты же не станешь всё это рушить. Ты сказала своё слово, и оно не может быть нарушено, дорогая. - он поднял её лицо за подбородок, так, чтобы её огромные от ужаса глаза смотрели прямо на него, - Поэтому сейчас ты приведёшь себя в порядок, а потом мы с тобой пойдём к моим друзьям, и я увижу, как ты доставишь им удовольствие. Верно?
Он говорил спокойно и ласково, отчего выглядел сейчас совершенно безумно. Как маньяк, утешающий свою жертву. Камилла, не моргая, смотрела огромными глазами в его глаза и еле заметно кивнула.
Бенедикт удовлетворённо улыбнулся и прошептал:
- Вот и славно. Приводи себя в порядок, и мы ждём тебя через пять минут в гостиной.
Он нагнулся и, едва коснувшись, поцеловал её в лоб, а затем вышел к остальным.

Заперев дверь ванной, Камилла прижалась к ней спиной.
Её всю трясло. Как, КАК можно было оказаться здесь со всеми этими ненормальными?! И Бен, он же просто извращенец! Как можно было этого не заметить?!
Надо было как-то выбираться.
Камилла оглядела ванную комнату. Всё, что здесь было, это узкое вертикальное окошко.
Девушка скинула туфли и подбежала к окну. Открыв его, она едва сдерживала рыдания. Слишком высоко.
Всё ещё не теряя надежды, Камилла высунулась в окошко так далеко, как только смогла. Посмотрев в бок, она увидела, что соседнее окно всего метрах в трёх от этого, а под ним шёл узенький горизонтальный выступ. К тому же из окон внизу и слева доносились голоса. Из правого, ближайшего окна не доносилось ни звука.
Нужно было рискнуть. Вероятность разбиться на смерть об отмостку сейчас выглядела не так чудовищно, как перспектива группового изнасилования на глазах у своего кавалера, чёрт бы его побрал.
Несказанно порадовавшись своей худобе, Камилла еле-еле протиснулась в узенькое окошко.
Хорошо ещё, что не выпила вина.
Не веря в реальность происходящего, Камилла оперлась трясущимися ногами опёрлась о выступ под окном. Держаться было не за что. Ветер то и дело бросал волосы в лицо.
Прижимаясь изо всех сил к стене и царапая спину, Камилла стала медленно продвигаться вдоль стены к окну. Боясь даже полноценно вдохнуть, девушка старалась сфокусировать взгляд на верхушках деревьев за территорией замка, только бы не смотреть вниз.
Слёзы лились в три ручья. Руки тряслись так, что сложно было их контролировать. Страх и паника поочерёдно сокрушительными волнами захлёстывали её сознание.
Дойдя наконец до окна, Камилла согнула ноги в коленях, чтобы сползти чуть ниже, и рукой толкнула стекло. С лёгким стуком оно распахнулось внутрь.
Сама не зная, как, но уже через несколько секунд Камилла тяжело упала на ковёр соседней комнаты. Её сильно трясло. От пережитого потрясения девушка не могла совладать с собой и подняться на ноги.
Но надо было спешить.
Кое-как приняв вертикальное положение, Камилла огляделась. Дверь в комнату была закрыта. Но заперта ли?
Камилла беззвучно прошмыгнула к двери и повернула ручку. Раздался спасительный щелчок.
Оглядевшись вокруг, она поначалу думала, что сходит с ума.
Потому что на ближайшем к окну журнальном столике стоял большой винтажный телефон.
Она бросилась к нему. Протянув руку к трубке, она резко остановилась.
От подступающей истерики дышать становилось трудно.
А вдруг он не работает?
Трясущейся рукой она сняла трубку с рычага. Вытерев тыльной стороной ладони слёзы, она зажмурила глаза и поднесла трубку к уху.
И услышала спасительный гудок.
От облегчения она едва не лишилась чувств.
Но кому звонить?
В голову сразу же пришло воспоминание о том, что Гертруда оставила свои координаты. Камилла помнила, как убрала бумажку в ящик своего стола, как будто это было сотню лет назад и не с ней.
Душили рыдания.
Думай. ДУМАЙ! Не смей сдаваться!
Отчаяние застилало разум.
Перед мысленным взором возникло лицо Джейка...
- Помоги мне... прошу... - рыдая, зачем-то произнесла Камилла шёпотом.
Ведь она помнила только адрес учителя, телефон она не переписала...
А что, если...
Камилла торопливо нагнулась и стала вытряхивать содержимое ящиков стола.
Она сразу же нашла его.
Большой жёлтый телефонный справочник.
Немилосердно дрожащими руками Камилла принялась искать фамилию Коулман.
Тут кто-то подёргал ручку двери снаружи.
- Тут заперто, Бен...
Это был Карл... Они её ищут!
Борясь с обморочным состоянием, Камилла водила дрожащим пальцем по строчкам книги и наконец нашла то, что искала.
Трубку снял Джейк.
- Алло...
- Сэр, это Камилла!
- Камилла? - он несколько опешил, - это ты...
- Сэр, я в замке Виррена. Прошу, заберите меня отсюда!
Голос на том конце был явно встревоженным.
- Что случилось? Ты плачешь?!
- Сэр, заберите меня, прошу! Иначе они... Пожалуйста, прошу вас, помогите!
Она уже плакала навзрыд, крича в трубку и не осознавая, сколько шума подняла.
В дверь настойчиво стучали.
- Какой адрес, Камилла? Ты знаешь, где ты?
- НЕТ, я в замке Бенедикта Виррена, в лесу за городом... Я закрылась в комнате на третьем этаже...
Но тут она с криком уронила трубку, так как дверь в комнату резко распахнулась - Карл вынес её с ноги.

Через четверть часа у замка Виррена зазвучали сирены полицейских машин.
Джейк выскочил из своей машины. Он был очень бледен.
Полицейские ворвались в замок, и уже через несколько минут один из них вышел из парадных дверей, крепко прижимая к себе Камиллу, которая от всего пережитого грозилась вот-вот упасть. Как только перешла порог ненавистного теперь замка, её тут же стошнило от всего пережитого.
Плюнув на все приличия, Джейк побежал к ним.
Девушка так и не могла поверить, что они успели вовремя. Ещё минута - и всё было бы уже лишено смысла. Вообще всё.
- Мистер Коулман... - проговорила она охрипшим от крика голосом.
Платье на ней было всё порвано. На скуле и на лбу большие синяки, губа разбита...
Джейк подошёл и прижал её к себе.
Полицейский не стал мешать. Отпустив Камиллу в объятия учителя, он сказал:
- Проводите девушку до машины скорой помощи. И не уезжайте пока, вам нужно будет проехать на допрос...
- Конечно... - как-то потерянно ответил Джейк.
Он проводил её до машины скорой помощи, которая приехала сразу вслед за полицией. Девушку привели в порядок и укутали в большой тёплый плед.

Спустя два часа они сидели в машине Джейка около поместья Ламберт. Камилла была всё ещё укутана в плед.
Она была слишком сильно раздавлена случившимся, чтобы рассказывать об этом. Однако ей пришлось сказать всё следователю, и теперь, хоть чувство моральной опустошённости ещё не покинуло её, она словно бы чувствовала всю прошедшую боль ещё острее.
- Как ты могла поехать с ним, Камилла?! - он был невероятно зол на неё за то, что она подвергла себя опасности.
- Простите меня... - всё ещё хриплым голосом проговорила Камилла, - простите меня за всё.
Она не могла смотреть на него.
Джейк шумно выдохнул.
- Это я должен просить прощения. Я хотел сказать всё завтра на занятии, но...
Камилла перевела на него взгляд. Он смотрел вперёд через лобовое стекло в сторону моря. Было видно, как сильно поменялось его настроение.
- Прости меня за то, что обвинил тебя во лжи. Я не должен был говорить этого. И на счёт твоего отца, я...
- Не стоит. Я понимаю, что заслужила всё, что произошло.
- Нет. - неожиданно твёрдый голос.
Камилла не отводила взгляда в ожидании пояснений.
- Всё это - череда роковых случайностей. Всё могло быть иначе, и это не зависело от тебя.
Камилла вдруг поняла, что это он говорит не о сегодняшнем происшествии, а о том дне, когда пострадала Эмили.
Всё внутри сжалось от боли. Это было настолько невыносимо, что Камилла тихо наклонилась и прижалась к его плечу.
Он не оттолкнул её. Наоборот, он высвободил руку и прижал девушку к себе.
Он сидел на месте водителя, она рядом. Его взгляд был устремлён в море, и не было ясно, о чём он думал. Он всё ещё обнимал рукой Камиллу.
Её глаза были закрыты. В противовес всему тому, что она пережила этим вечером, сейчас она чувствовала себя настолько спокойно, что её клонило в сон.
- Камилла, уже очень поздно... - вдруг опомнился Джейк, - идём, я провожу тебя в дом.
Они дошли до входной двери. Камилла повернулась к нему.
Взглянув в его лицо, Камилла тихо произнесла:
- В который раз вы меня спасаете...
Джейк как-то странно посмотрел на неё, она не могла прочесть в его серьёзном взгляде, о чём он думает. После некоторой паузы Джейк наконец задал свой вопрос:
- Камилла, этот мерзавец... Он не успел... навредить тебе?
Она молча покачала головой.
Полицейские ворвались в комнату как раз вовремя...
Возникло впечатление, что после этих слов во взгляде учителя что-то как-будто расслабилось.
- Идём, - сказал он, уверенно шагнул вперёд и позвонил в дверь, - я расскажу твоим, что с тобой приключилось, а ты должна идти отдыхать.

Эдвард ещё не спал. Встревоженный, он встретил мистера Коулмана и Камиллу.
Девушка поднялась к себе в комнату. Она стянула с себя безнадёжно порванное платье и кинула его в мусорное ведро. Она никогда больше не хотела к нему прикасаться.
Больше получаса она провела в ванной, силясь отмыться от всего, что с ней произошло. Хоть она и понимала, что это бесполезно.
Камилла заснула, как только её голова коснулась подушки. В душе была спасительная тишина.

[Летиция Ламберт]

Ей просто нужен Джейме. Очень… Очень нужен. Лета дрожащими руками ищет его адрес, достаёт обрывок листа из тетради, конверт и карандаш. Столько нужно сказать, а бумаги совсем мало! Лета знает только то, что больше не вынесет. Отец не даст ей дышать, Флинт будет давить всей своей ненавистью, а Рэндалл избивать, потому что чувствует, что она его предаёт. Ей нужен только Джейме. Джейме и их сын. Только они важны в этом мире. Рука Леты движется уверенно, почерк твёрдый, но перед глазами туман. Она пишет раньше, чем понимает, что делает. И ей плевать на последствия. Ей всегда было плевать на последствия. Важны только они с Джейме. Только они.

Ты мне нужен как-никогда прежде. Приезжай и спаси меня. Я люблю тебя. Люблю. Люблю.

Лета сворачивает записку в конверт, оседает на пол. И чувствует только то, что снова может дышать свободно.

Его раздражает мягкая, сырая земля под ногами. Стоило Лете выходить замуж за Флэгга, чтобы обеспечить своё будущее, если он всё равно упрятал её в болота. Джейме нетерпеливо стучит, злясь на сестру за то, что снова разрушила его мир без неё, а заодно злясь на себя , что его мир без неё и вовсе не существовал. Наверняка, она написала ему от скуки. Он пытался убедить себя в этом всю дорогу, но её слова отдавались отчаянным эхо. Лета никогда не говорила ему о своих чувствах. Что должно было случится, чтобы она так истерично призналась ему в любви? Джейме уже знал ответ.

Она распахивает дверь. Безумные глаза, нерасчесанные волосы, рубашка, застёгнутая не на ту пуговицу и болезненная дезориентация во взгляде. При виде этого Джейме забыл все слова, что приготовил. А она, кажется, и вовсе не ожидала его увидеть. Он входит в дом, не дожидаясь приглашения. Возмужавший и уверенный. Военная служба изничтожила в нём остатки юношества. Теперь перед Летой стоял взрослый мужчина. Красивый мужчина. На нём была форма, которую он носил ещё в Англии. Из под кожаного пальто выглядывали ножны. Джейме свободно положил руку на меч по привычке.
- Что случилось?
И это первое, что он хочет ей сказать после двух лет разлуки? Лета пытается что-то сбивчиво объяснить, но он быстро к ней подходит и разворачивает левой щекой к себе.
- Кто?
Ему не нужны долгие рассказы и красивые слова. Он хочет знать, кто причинил ей боль. Пусть только назовёт имя, и он тот час же убьёт его без лишних разговоров. Лета отводит взгляд. Припухлость уже сошла, но синяк на её скуле всё ещё сиял. Лета кусает губы, чтобы не расплакаться. От родного прикосновения хочется кинуться брату на шею и рассказать всю правду. Но разве она может? Наверху спит их сын. И она не имеет права в одночасье разрушить всё, что так упорно выстраивала для него.
- Отец – сдавленно отвечает она, хватаясь за руку Джейме.
Он внимательно смотрит на неё и терпеливо ждёт, когда она сможет заговорить. Но слова даются ей с большим трудом.
- Он… Он… - она поднимает на него взгляд, борясь с желанием выложить всю правду про своего мужа, про её жалкую жизнь без него, Джейме, и про то, как Флинт её мучает. Ей так хочется обнять брата, убедиться, что это он, что он вернулся к ней. Она цепляется за его плечи, будто боится упасть – Он чуть не… Он хотел, чтобы я была его.
Джейме хмурится и прижимает её к себе. Ему достаточно объяснений, чтобы проклясть себя за то, что оставил Лету одну с этими стервятниками. Он гладит её волосы, пытаясь успокоить. Она совсем не изменилась. Даже пахнет по-прежнему. Джейме прикрывает глаза, ловя каждую секунду, что она у него в объятиях. То, что они тогда не простились, теперь казалось правильным. Зачем? Если они всегда были вместе. Даже, когда их разделял океан.
- Я ударила его по голове и сбежала – тихо прошептала Лета, когда слёзы кончились – Джейме, мне так страшно. Он сошёл с ума и…
- Шшш – он обхватывает ладонями её лицо и покрывает его поцелуями – Всё будет хорошо. Я всё исправлю.
- Как?
- С этим пора заканчивать. Тебя больше никто не обидит.
- Мне всё равно – Лета отвечает на поцелуй – Только ты не оставляй меня.
- Ты уже просила об этом – улыбается Джейме, вспоминая тот вечер, когда Лета так забавно показывала ему своё платье.
- Скажи ещё раз – всхлипывает она и поднимает на него взгляд, полный надежды.
- Никогда.

[Камиллиан Ламберт]

Джейк настоял, чтобы до конца недели Камиллу освободили от занятий. Эдвард не стал возражать, потому что видел, в каком состоянии сестра. Утром он пришёл в комнату Камиллы и принёс завтрак. В их разговоре не было ничего особенного, но почему-то Камилла почувствовала, будто стена недопонимания, которая всё это время была между ними, как будто стала тоньше.
Мистер Коулман, как мог, помогал Камилле справиться с пережитым. Девушка заметила, что он чаще стал акцентировать внимание на положительных моментах, чаще улыбался и всячески подбадривал её.
После случившегося Камилла чувствовала себя неважно. Прежде всего об этом свидетельствовали красные пятна и небольшие царапинки почти на всей видимой поверхности кожи - до того сильно она стёрла всё мочалкой, стремясь отмыться. Но стало только хуже, потому что выглядело всё это неважно.
Однако старания учителя танцев и поддержка семьи дали свои плоды. Единственные, кто не проявил открытого сочувствия случившемуся, были Кристиан и Флинт. Все внеочередные выходные она провела не одна: то Эдвард придёт и предложил проехаться в город, то Макс притащит настольную игру или выдернет из рук книгу, заставив гоняться за собой по всему дому...

В этот день Джейк Коулман, как делал каждый четверг, приехал пригласить Камиллу на очередную культурную вылазку в город.
Когда девушка спустилась в холл, Джейк удовлетворённо улыбнулся и проговорил:
- Добрый вечер, Камилла. Выглядишь отлично.
Камилла слабо улыбнулась и кивнула:
- Добрый вечер, сэр. Да, несколько лучше...
Хоть она и шла на поправку, эмоциональная травма всё не проходила - к ней почти вернулась прежняя неразговорчивость, что не могло укрыться от внимания ни дома, ни на уроках мистера Коулмана.

В этот вечер мистер Коулман пригласил её в кинотеатр. Но оказалось, что в этот день в зале какие-то проблемы с электрикой. Пришлось сдать билеты.
- Что же, тогда предлагаю прогуляться по городу. Не стоит терять такой вечер.
Камилла кивнула.
- А какой фильм мы должны были сегодня смотреть?
Джейк загадочно улыбнулся.
- С твоего позволения я хотел бы сохранить интригу. Фильм, судя по рецензиям критиков, отличный, и я хотел бы пригласить тебя на этот сеанс в следующий раз. Не возражаешь?
Она изо всех сил старалась не думать о том, что произошло. Поначалу было трудно, но сегодня впервые с того дня Камилла чувствовала, будто у неё открылись глаза. Эмоционально ей удалось наконец поймать момент во времени и она просто радовалась тому, что Джейк сейчас рядом.

Они долго гуляли по городу. Темнело сейчас поздно, и чисто вымытые витрины причудливо отражали яркие всполохи заката.
Говорили, как обычно, обо всём. Больше говорил мистер Коулман, но постепенно Камилла начинала всё более живо принимать участие в диалоге, но всё ещё была немногословна.
Они шли под руку мимо одной из витрин, когда Камилла неожиданно для себя замедлила шаг.
Джейк остановился и с интересом взглянул, что же привлекло внимание девушки.
Это была витрина большого магазина, специализировавшегося на продаже элитных роялей и фортепиано.
- Я правильно помню, что ты не берёшь больше уроки фортепиано?
- Да, уже два с половиной года. Но я много играю...
Джейк глянул на вывеску, затем чуть приобнял её за плечи и повёл в сторону входа.
Камилла вопросительно посмотрела на него.
- Там и правда есть на что посмотреть...
Внутри был тёплый полумрак. Только инструменты были красиво подсвечены точечными светильниками с потолка. Зеркально отполированные поверхности инструментов отражали вошедших гостей. Тишина здесь была словно бы бархатная. Полы были застелены коврами, и мягкие шаги были почти не слышны. Везде витал запах новизны и сухого дерева в смеси с чем-то сладковатым.
- Добрый вечер, - к ним подошёл консультант в идеальном с иголочки костюме и вежливой улыбкой, которая, впрочем, выглядела вполне искренней, - добро пожаловать. Я могу чем-то помочь?
Камилла, до этого с восхищением рассматривая инструменты (дома она играла на старинном рояле, у которого клавиши давно уже стали матовыми, как и полировка), удивилась ещё больше, когда мистер Коулман с готовностью ответил:
- Добрый вечер. Да, мы бы хотели посмотреть ваши новые поступления...
- О, чудесно! - консультант явно получал удовольствие от работы, - к нам в прошлом месяце поступило два потрясающих инструмента Стейнвей. Следуйте за мной.
Они прошли в конец длинного выставочного зала. Там, в чуть более яркой подсветке стояли два рояля - кремово-белый и чёрный.
- Идеально выверенная механика клавиатуры, собраны вручную... Покрытие клавиш из слоновой кости...
Инструменты и правда выглядели прекрасно. Такие должны стоять как минимум в концертном зале.
Камилла посмотрела на учителя. Хоть он и не разбирался в инструментах, было ясно, что он тоже получает удовольствие от происходящего.
- А можно послушать инструмент? - к удивлению Камиллы, вопрос задал Джейк.
- Разумеется, - он заговорщически глянул на мистера Коулмана.
Тут откуда-то из другого конца зала послышался звонок - телефон. Консультант удалился ответить на звонок, оставив их в одиночестве.
Джейк подошёл к белому инструменту и поднял крышку.
- Я только сейчас понял. Я до сих пор не слышал, как ты играешь... - и перевёл на девушку вопросительный взгляд.
И она сыграла.
Это были этюды Шопена. Потому что ту бурю, что властвовала ею всё эти годы, мог явить миру только он. Только он мог помочь вытащить наружу всю эту боль. Она молчала столько лет, а теперь за неё всё скажут мелькание чёрного и белого, движение рук и музыки. Сегодня она скажет ему всё музыкой, потому что словам в этом чувстве тесно.
Когда отзвучала последняя нота, Камилла опустила руки, боясь посмотреть ему в глаза. Она была убеждена, что не понять всего того, что сейчас звучало, он не мог. Её посетило мощное ощущение дежавю. Оказалось, нечто подобно она испытывала, когда впервые танцевала для него по-настоящему, от сердца.
Он стоял, глядя куда-то в сторону. Брови его были слегка нахмурены. Сейчас он выглядел погружённым глубоко в себя.

Солнце уже почти село, когда они вышли из магазина. Камилла ощутила, что на улице стало заметно холоднее. Девушка слегка поёжилась. И не только от холода, а больше оттого, что мистер Коулман всё ещё пребывал в той странной задумчивости.
Должно быть, Шопен ему не по душе...
О, насколько было бы легче, если бы можно было хотя бы иногда проникать в мысли других людей!
Однако мистер Коулман заметил, что Камилле не комфортно.
- Давай зайдём в кафе? Мне кажется, не мешало бы согреться...
Камилла кивнула.
- Да, наверное...

Всю дорогу до кафе он молчал.
Звякнул дверной колокольчик, и они вошли в уютное заведение, в это время до странности безлюдное. Всего несколько студентов и парочек сидели за столами и мило беседовали. Играла тихая инструментальная музыка.
Джейк проводил Камиллу к столику у окна. Услужливая официантка принесла меню.
Столик был совсем маленький, потому они сидели друг напротив друга и довольно близко.
Мистер Коулман открыл чайную карту. После непродолжительных размышлений они выбрали имбирный чай, и официантка ушла.
Всё это время Камилла сильно нервничала. Её руки лежали на столе, и она не сводила с них глаз. Что же так сильно изменило настроение мистера Коулмана?
Сразу же тысячи ответов пришли на ум. Вдруг её исполнение было слишком грубым, или слишком чувственным? Вдруг ему ближе мажорный жизнерадостный Моцарт, или же лёгкий пронизанный детской наивностью Шуберт... А она извергла на него бурю и шторм!
Камилла посмотрела на учителя. Оказалось, он всё это время смотрел на неё и грустно улыбался.
Яркий румянец залил щёки девушки. Она настолько смутилась, что не выдержала.
- Что?... - смущённо пробормотала она.
Джейк тихо усмехнулся. Он протянул руки и аккуратно взял её ладони в свои.
- Как же вышло, что ты так восхитительно играешь, и ни разу не сыграла для меня...
Он держал её холодные пальцы в своих тёплых руках. Но тут подошла официантка с подносом, и им пришлось расцепить руки, чтобы было, куда поставить чайник и чашки.
Камилла не проронила ни слова. От смущения она просто и не знала, что сказать. Джейк и раньше её хвалил, но сегодня почему-то это было как-то совершенно по-особенному.
Учитель осторожно налил обжигающий чай в одну из чашек и поставил перед Камиллой. Наливая чай себе, он сказал с всё той же улыбкой:
- Теперь я понял, почему твой учитель фортепиано отказался от тебя.
Камилла едва не поперхнулась чаем и удивлённо уставилась на него. Джейк тоже немного отпил обжигающий напиток и пояснил:
- Он большой поклонник Рихтера, кроме того глубочайший флегматик. Кстати, это он обмолвился в учительской, что завезли два новых рояля. Сетовал, что когда он сказал о них нашему руководству, они ответили, что ни один здравомыслящий человек никогда бы не потратил столько на музыкальный инструмент... - Джейк поставил чашку на стол, держа её двумя ладонями, и перевёл внимательный взгляд на Камиллу, - Если бы у меня было пятьдесят тысяч фунтов и подходящее помещение, то после того, что я сегодня услышал...
Камилла непонимающе смотрела на него.
- Я купил бы его тебе. Такая буря достойна идеального голоса. - Джейк улыбался, - И зачем я только ходил на фортепианные концерты слушать других...
Он усмехнулся, затем выпрямился, как бы сбрасывая наваждение. Камилла же поднесла чай к губам и опустила взгляд, чтоб хоть как-то скрыть своё смущение.
Удивительно, но она была несколько раздосадована тем, что в её исполнении он не услышал главного. Щёки пылали, глаза противно увлажнились. Должно быть, от горячего чая...
Тем временем Джейк, не стремясь особо разговорить молчаливую спутницу, сказал:
- Экзамены уже совсем скоро, и... Думаю, нам стоит устроить генеральный прогон.
Камилла, выдохнув с облегчением, что он сменил тему и перестал наконец её хвалить, удивлённо посмотрела на учителя.
- Сэр, но ведь сегодня весь день мы отрабатывали программный танец...
Святая правда. Четыре часа без перерыва...
- Да, разумеется, но я говорю о финальном прогоне теоретических дисциплин.
Он внимательно смотрел ей в глаза.
Будучи не вполне уверенной, что правильно поняла его вопрос, Камилла ответила:
- Конечно, сэр, я планировала уделить этому максимум сил и времени...
- Тогда у меня к тебе есть предложение. Почему бы нам с тобой не заняться этим в ближайшие выходные? У меня есть маленький загородный дом, там кроме меня никого не бывает. Я приглашаю тебя поехать туда со мной.
Камилла вконец смутилась. Ей казалась невероятной перспектива провести с ним два дня наедине... Словно это был сон, который мог в любой момент немилосердно оборваться пробуждением, за которым сразу же наваливается тяжёлая реальность.
От мистера Коулмана не укрылось её замешательство.
- Сможем повторить пройденное, в случае чего сразу восполнить пробелы. У нас с тобой на это два полных дня, нам никто не помешает...
- Э... с ночёвкой?
- Конечно, в доме есть всё необходимое. И не придётся тратить уйму времени на дорогу, - улыбнулся учитель.
Говорить было очень трудно. Казалось, будто она своими руками отбирает у себя радость жизни.
- Сэр, я бы с радостью приняла ваше предложение, но мне нужно спросить дозволения моей семьи...
Вся пунцовая, она извиняющимся взглядом посмотрела на учителя, который, к её удивлению, улыбался.
- Я поговорю с ними. Поясню, чем мы будем заняты. Уверен, они все желают тебе успеха, и потому не станут возражать.
В ответ на это Камилла выдавила улыбку. Она понимала, что после случившегося есть два варианта. Либо у мистера Коулмана в её доме резко возрос лимит доверия, ведь фактически он её спас. Или же после того случая в замке Виррена доверия в их семье не осталось ни к кому...
Предаваясь этим безрадостным мыслям, Камилла не сразу заметила, что он снова взял её за руку. Она подняла глаза и встретила мягкий, вселяющий уверенность взгляд.
- Не волнуйся. Я всё улажу.
После этого Камилла улыбнулась уже по-настоящему.

Уже стемнело, когда такси остановилось у дома Ламбертов.
Мистер Коулман прошёл с Камиллой в дом. На их счастье ещё никто не лёг спать, было ещё не настолько поздно.
Джейк всего несколько минут говорил с Кристианом, в кабинете которого в этот момент был и Эдвард.
Уже спустя час Камилла засыпала с улыбкой. Ведь она точно знала, что будущие выходные она проведёт с Ним.