Вот что - в итоге - отложилось, когда посмотрел "Ветер крепчает"
Странное оно искусство - японское аниме, и странный он автор, господин Миядзаки…
Потому что аниме несколько перпендикулярно нашему привычному шаблону, согласно которому мультипликация - искусство немножко "пониженной серьёзности" (или обязано иметь ярко выраженные черты - этакую этикетку, видную даже олухам за сто вёрст - "авторского кино").
"Ветер" имеет все внешние черты (стиль рисунка, и всё такое) "классического Миядзаки", то есть привычного нам по всем прочим его фильмам. И по трейлеру (и кратким описаниям) так и просилось ожи-дание этакого "не сказочного" варианта "Ведьминой службы доставки". А на деле…
На всякий случай (если кто фильм не смотрел, но захочет). Прямых пересказов дальше нет, но на всякий случай я загоню текст под спойлер.
Ладно, ближе к сути.
Главный герой, Дзиро Хатакава, персона вымышленная, "склеенная" из кусочков биографий двух реальных японских авиаконструкторов. Ну, а раз он вымышленный, можно из самого фильма постараться извлечь, каким - и почему - его автор измыслил.
Предполагаю, что почтенный Миядзаки знает историю своей страны, и, наверное, о ней размышлял.
Фильм разворачивается в реальной межвоенной Японии. Подробностями быта которой фильм по-лон.
Отсчётная дата - 1923-й год, Токийское замлетрясение. Дзиро тогда около 20-ти лет, может быть, ещё нет 20-ти (он уже учится в институте, но, вроде, на каком-то начальном курсе; кроме того, его будущая возлюбленная - совсем ещё школьница; лет через семь-восемь (Дзиро закончил учёбу, и пять лет отработал) - он не здорово её старше). То есть в Первую Мировую войну он был совсем мальчишкой (что подтвер-ждается его первым "общим сном" с графом Капрони: Капрони говорит, что сейчас его самолёты воюют, но в будущем будут возить пассажиров; так Капрони надеется…).
В Первой Мировой Япония почти не воевала (так, без особых усилий попятила у Германии её базу в Китае), но зато стала базой снабжения всей Антанты. На таком бездонном рынке развила свою промышлен-ность в огромные разы.
И сама Первая Мировая стала (не было счастья, да несчастье помогло) грандиозным "ведьминым котлом", в котором и прежние технические новинки разрастались и расцветали (увы - чертополохом), и но-вые, прежде невиданные, из которого выныривали - и всё сразу пускалось в массовое производство (пере-ворачивая, тем самым, всю окружающую жизнь).
И ещё - и до этого Япония буйно (и очень быстро) развивалась "по-европейски".
И вообще это время напрямую выросло из времени настоящего культа науки и техники, преобра-зующих жизнь. В лучшую, конечно, сторону…
И авиация тогда была не только сферой промышленности, требующей всего самого-самого передо-вого, но и зримым символом Прогресса. Как несколько десятилетий спустя - "выход в Космос", а сейчас - "информационные технологии". Что-то такое, что - непонятно, как, но обязательно - решит все-все проблемы.
И "перелёт через Атлантику" (о котором в очередном сне Дзиро слышит от Капрони) казался таким же порогом в Будущее, как позднее - полёт на Луну.
Так чему удивляться, что молодые герои фильма с головой погружаются в поэзию (именно поэзию) технического творчества? Технического творчества, открывающего пути в Будущее? И даже в мелочах пы-таются быть "современными"?
(Мелкие черты времени (похожие - с поправкой на время - каждый у себя найдёт): как студенты ще-голяют ввёрнутыми в речь иностранными словечками, как коллеги-сверстники смеются над Дзиро, который "ретроград - ест рыбу; давно пора есть говядину"…)
Сомнений в важности их миссии у них нет. Техника творит чудеса (даже вон разрушенный Токио "удивительно быстро" восстал из руин; думаю, не зря эта фраза в фильме). Они боятся отстать, боятся даже повторять, а не творить. Могут ради творчества пожертвовать всем…
Могут не замечать, что кругом - безработица и голод, могут даже "ради дела" покинуть возлюблен-ную…
И вот тут их подстерегает ловушка (как - более чем подозреваю, что Миядзаки на это зрителю наме-кает - подстерегает любого, с упоением поверившего в очередной "философский камень Прогресса", спо-собный - сам по себе - решить все проблемы).
Молодые конструкторы так упиваются своим творчеством (между прочим, в нём именно что есть упоение - кое-что я об этом знаю), что совершенно забывают, что оно - не Великое Деяние алхимиков, не решение всех проблем… что оно - лишь создание инструмента, которым воспользуются… Как?
Восхищаясь тяжелым бомбовозом Юнкерса, герои фильма начисто забывают, что это - именно бомбардировщик. Отвечая: - "Всё будет сделано" - на требования представителей Военно-Морского Мини-стерства, Дзиро даже не слушает, что именно они говорили. Необходимость поставить пулемёты - лишь не-обходимость изящным техническим решением разобраться с лишним грузом…
(А ведь даже Капрони, в очередном сне приглашая Дзиро на борт своего самого совершенного са-молёта, объясняет ему, что решил покатать на нём своих родных и друзей, "пока завтра военные не поставят на самолёт бомбы".)
И вообще (как - подозреваю - намекает Миядзаки) нельзя замыкаться в своём мире, даже если это - мир упоительного творчества и твой личный мир (даже если он трагичен). Замкнувшись в нём, так "легко забывать" всё остальное. А остальное бывает очень важно.
Как говорит странный немец (то ли беглец от нацистов, то ли шпион; во всяком случае, для японских "органов" мимолётное знакомство с ним Дзиро подозрительно):
"Вторглись в Китай - и забыли. Посадили в Манчжурии свою марионетку - и забыли. Вылетели из Лиги Наций - и забыли. Сделали весь мир своими врагами - и забыли…"
А ведь итог того забвения - "ни один из них не вернулся".
Но всё не так прямолинейно. Последний "сон", последний разговор Капрони с Дзиро - очень стран-ный. Капрони ни хвалит, ни порицает Дзиро; он только спрашивает, не потратил ли тот впустую "свои десять лет", те десять лет, на которые - согласно Капрони - хватает творческого полёта. Не впустую потратил? Что же, "будет время - заходи; у меня всегда есть вино"…
Что здесь? Авторский пессимизм (миру нет дела до твоего творческого полёта - он всегда найдёт, как твоими достижениями дров наломать)? Или - наоборот (можешь творить - твори; пусть это и рискованно, но без творчества вообще ничего не будет)? Или - пусть твоя судьба будет другим уроком, но ты не виноват? Или?
Если я встречу того, кто меня знает, и не сделаю для него всё, что в моих силах - что я буду за воин?
(Нагао Кэгутора)
а я пропустил
