HPForum.ru

Люди почему вы забыли про мой фик?

Никто не забыл про фик, чес слово! Я, например, с нетерпением жду продолжения... Когда уже?

Скоро

ГЛАВА 10. Номер 1025

Солнце ярко светило за окном. Где-то вдалеке слышался гомон, шаги людей и оживленные голоса.
Однако Гарри решил не обращать внимания на все эти неудобства и вновь уснул.
Мальчику снился странный сон. Он вновь ходил по коридору без окон, с каждым шагом приближаясь к двери, стоящей в самом конце. За этой дверью находилась круглая чёрная комната, единственным источником света в которой служили лишь свечи, горящие голубым пламенем. Дальше шло помещение, в котором слышалось странное тиканье.
И вот теперь, пройдя в следующий зал, Гарри оказался посреди амфитеатра, где Сириус отчаянно сражался с Беллатрисой.
«Он сейчас упадет за завесу! Я должен его спасти!» - с ужасом подумал он и рванул к платформе, где бился его крестный со своей кузиной.
Шаги Гарри гулким эхом раздавались по всему амфитеатру. Все как будто происходило в замедленной киносъемке.
Его сердце бешено билось, но он успел схватить за руку падающего за завесу крестного.
«Я держу!» - с ликованием подумалось Гарри, и он изо всех сил потянул мужчину назад, к себе. Сириус был цел и невредим. Он одарил юношу тёплой улыбкой и обнял его.
«Я спас его! Сириус жив!» - и Гарри крепко обнял крёстного.
«Сириус жив… Он всегда был живым... Лишь ты один можешь…» - раздался знакомый шёпот в мыслях гриффиндорца, но его прервал нежный голос:
- Гарри, милый, пора вставать!
Гарри был уверен, что этот голос принадлежит миссис Уизли, но когда он открыл глаза, то чуть не свалился с кровати от неожиданности.
Рядом с его постелью стояла незнакомая женщина с рыжими локонами. Она была одета в лимонно-жёлтый халат со значком. Лучезарно улыбаясь, она отдёрнула полог на кровати. Парень с ужасом отшатнулся от неё.
- О, милый, не бойся, я тебе ничего не сделаю, - сказала она, растягивая слова так, будто Гарри был умственно отсталым. – Ну же, малыш, вставай!
Он только сейчас понял, что находится в чужой постели – белой, явно больничной, со шторами и прикроватной тумбочкой рядом.
Сначала Гарри решил, что это – просто сон. Он закрыл глаза и подумал: «Сейчас я проснусь, и на соседней кровати будет лежать Рон, и миссис Уизли зайдёт в нашу комнату, чтобы разбудить нас…»
Мальчик вновь открыл глаза, но, вопреки его ожиданиям, в помещении не обнаружилось ни Рона, ни миссис Уизли. Гарри запаниковал.
- Кто вы? Что я здесь делаю? Где Рон? И… и вообще, где я?! – испуганно поинтересовался Гарри, таращась на женщину, как на чудовище.
Гарри оглядел комнату и вдруг заметил в самом дальнем её конце блондинистого мужчину, который сладко посапывал в своей кровати. Та часть комнаты была вся обклеена его фотографиями. Неподалёку лежала девушка с покрытым шерстью лицом. Она, ни на что, не обращая внимания, печально смотрела в потолок. Затем шли две постели с круглолицей женщиной и тощим, бледным мужчиной.
Гарри выпучил глаза. Он знал этих людей, он видел их всего-то год назад. Если память ему не изменяла, он был уверен на все сто, что круглолицая и тощий были - Алиса и Фрэнк Долгопупс, ну а блондина в конце палаты узнать было совсем не трудно. Гарри не сразу догадался, что происходит – слишком уж шокирован он был увиденным. И только спустя несколько минут понял, что находится в больнице Святого Мунго.
Юноша потупился.
В голове был только один вопрос: «ЧТО-Я-ЗДЕСЬ-ДЕЛАЮ?!»
И, сам того не ожидая, он заявил незнакомке:
- Вы путаете меня с кем-то другим! Произошла ошибка! Я здоров, я… я… – задыхаясь, бормотал Гарри. Юноша хотел, было, встать, но не смог.
И только теперь до него дошло, что он не может двигаться. На него надели смирительную рубашку. Поняв эту простую истину, Гарри взвыл не своим голосом:
- Я НЕ СУМАСШЕДШИЙ!!! ЭТО НЕДОРАЗУМЕНИЕ! – но волшебница схватила его, присмирила, и, погладив по лбу, пролепетала:
- Ничего, зайчик, ничего, все хорошо! – ласково поглаживала она его, а он лишь дрожал от страха. «Они, наверное, спутали меня с кем-то! Здесь произошла ошибка!». Затем женщина его отпустила, подошла к круглому микрофону, висящему у окна, и громко сказала:
- Велчли Норманн, подойдите сюда, пожалуйста, нужна помощь, чтобы проводить Гарри Поттера в комнату для снимков.
Из аппарата раздался вялый, усталый мужской голос:
- Сейчас приду, Беки.
Целительница отвернулась от микрофона, и опять расплывшись в улыбке, пропела:
- Сейчас, Гарри, к нам придет дядя Норманн, и мы пойдем фотографироваться! – и радостно добавила, – Это не больно, котеночек мой!
- Н-но… но здесь явно произошла ошибка! Я не тот, кто вам нужен! Да и вообще… как я здесь оказался?! – Гарри не имел никакого понятия что происходит. – Объясните мне!
Юноша не мог в это проверить. Он находится в больнице Святого Мунго, в отделении для постоянных пациентов, для тех, кто подвергся заклятию, которое нарушило работу их мозга!
«Этого не может быть!», - отчаянно думал Гарри. - «Я, наверное, сплю…Все это - просто ночной кошмар!», - успокаивал себя он, потихоньку пытаясь снять с себя смирительную рубашку (это было не так легко как казалось). Целительница, в отличие от него, была спокойна.
- Если ты будешь хорошим, послушным мальчиком, то сегодня к полудню тебя навестят дядя Грюм и миссис Уизли!
Но вместо того, чтобы успокоить гриффиндорца, она только ещё больше его разъярила, потому что после этих слов на Гарри нахлынула волна гнева:
«Грюм! Как же я сразу не догадался!» - с ненавистью подумал он, метая злобные взгляды в сторону окна. - «Это он меня сюда запихнул, решив, что я - псих!». И тут же Гарри задался вопросом: «Но почему? За что он меня сюда отправил? Что я такого мог сделать?». Он уставился в пустоту. Его переполняли негодование и обида. Вроде бы он ничего прямо уж такого из ряда вон выходящего не делал…Но что-то должно было быть, иначе зачем его отправили в больницу? Так. Вчера он подслушал разговор Грюма и мамы Рона. Затем не выдержал, зашёл в комнату и набросился на Грюма в приступе ярости.
Потом заявил, что не собирается жить на площади Гриммо, если там будет находиться аврор, а дальше…Стоп. А что было дальше? Кажется, он просто-напросто хлопнулся в обморок. Но почему? У Гарри было смутное воспоминание, будто перед тем, как потерять сознание, он почувствовал сильную боль в левой руке.
«Может, Грюм решил, что я сошёл с ума из-за того, что набросился на него? Но из-за таких мелочей разве можно упекать человека в психбольницу?» - эти размышления прервала целительница.
- А вот и наш дядя Норманн! – она махнула в сторону хмурого волшебника в халате. У него была короткая каштановая борода и большие очки.
Гарри неуверенно кивнул, удивляясь, почему эта целительница по имени Беки обращается с ним не просто как с младенцем, а как с человеком, который страдает дауной. Это было, мягко говоря, обидно.
- Так, миленький мой, сейчас мы будем фотографироваться! – повторила она, когда «дядя Норманн» подошел к кровати и освободил Гарри от смирительной рубашки с помощью волшебной палочки. Вид у него при этом был мрачный, будто он не хотел этого делать.
Гриффиндорец был рад, что теперь его движения ничто не сковывает, и, повернувшись к целительнице, спросил:
- А зачем мне надо фотографироваться? – он пытался говорить ровным и спокойным голосом, чтобы хоть как-нибудь доказать, что он - не сумасшедший. Женщина рассмеялась:
- Затем, чтобы все знали, что ты - пациент Больницы Святого Мунго, и что у тебя есть специальная палата, мой хороший! – и, сверкнув глазами, рыжеволосая тихонько прошептала на ухо Норманну:
- Постарайтесь держать его как можно крепче, и держите его под прицелом палочки, чтобы он не сбежал! Только чтобы он не заметил, а то ещё заподозрит нас… – и, улыбнувшись Гарри, кивнула целителю.
Брюнет хотел, было, возразить, что его не надо держать, словно психа, но не успел, потому что бородатый Норманн грубо воткнул в него здоровенный предмет, напоминающий шприц. Юноша, не ожидая такого поворота событий, вскрикнул, от чего Локонс проснулся и кинулся подписывать свои фотографии, как безумный.
- Вы что, совсем рехнулись? Надо же предупреждать! – наорал на целителя Гарри, потирая руку.
Мужчина пожал плечами и прикатил инвалидную коляску. Это была не простая коляска. Ручки у неё были изящно изогнуты, сзади лежали подушки с нашитой на них эмблемой больницы, а по бокам красовались толстые веревки. Теперь он вообще ничего не понимал. На кой чёрт ему нужна была эта коляска?
- Между прочим, я умею ходить, я ещё не инвалид, - сообщил он.
- Я знаю, миленький, но это всё - ради безопасности, – пролепетала целительница.
Когда Гарри сел в коляску, веревки угрожающе зашипели и обвязали мальчика, будто цепи. Пациент недовольно уставился на целителя.
- Извини, парень, такая вот работа, - безжизненно ответил Норманн. Только сейчас Гарри заметил, что у него и у Беки на значках, прикреплённых к медицинским халатам, было написано: «Отделение Для Психически Неуравновешенных». Бедняга выпучил на них глаза. Бородатик направил коляску к выходу, за ними шествовала целительница Беки.
«Какой кошмар!», - с ужасом думал Гарри. - «Я психически неуравновешен?! Да здесь самое место для Грюма, при чём здесь я!!???»!!!
Вдруг Беки всплеснула руками:
- Ах, чуть не забыла! – и с этими словами, она направила палочку на юношу и произнесла:
- Силенсио! – и он понял, что больше не может говорить.
Мальчик вновь вытаращил глаза на целительницу. Та лишь сказала:
- Прости меня, ягненочек мой, но таковы правила, – и, проигнорировав взгляд Гарри, поспешила распахнуть дверь, чтобы Норманн мог вывезти коляску.
Гриффиндорец чувствовал себя совершенно беззащитным. Руки и ноги крепко связаны, на рот наложено Заклятие Немоты, да плюс ко всему на нем не было очков. Гарри не мог поверить, что мальчик, который ПЯТЬ раз противостоял Великому Лорду Волан-де-Морту позволяет обращаться с собой ТАКИМ образом какой-то сумасшедшей Беки и бородатику из отделения для психов!
«Мне через неделю в школу, а я заперт здесь! Что подумают Рон и Гермиона!? В курсе ли «Пророк»? И вообще, где Дамблдор, когда он так нужен???» - и тут его осенило: «Дамблдор! Директор Хогвартса просто обязан знать об этом! Так, минуточку…А может он сам и засадил его, Гарри, сюда? Вот именно! Очевидно, он решил, что после пяти встреч с Волан-де-Мортом я окончательно спятил, и что моя психика безнадёжно повреждена!» - с горечью подумал он, сжав кулаки. И в голову мальчика пришла ещё одна мысль: «Но как можно, даже не спросив человека, без его же согласия и вообще ведома, упечь его сюда, в Отделении Для Психически Неуравновешенных?!». Гарри просто кипел от злобы. Как с ним могли так поступить?
Внезапно он заметил трёх борющихся людей в дальнем конце коридора: двух целителей и пациента. У последнего был ужасный вид. Он был страшно бледным и худощавым. Его длинные волосы были спутаны и немыты. Мужчина кричал и бился в истерике, пытаясь освободиться от целителей:
- Я НЕ СУМАСШЕДШИЙ! Я НЕ СУМАСШЕДШИЙ! ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА!
Целители пытались его связать, но он был быстрее. Высвободившись, мужчина побежал прямо на их процессию. Этот человек привлекал слишком много внимания: на него таращились и Смотрители, и целители, и пациенты, и гости больницы.
Он споткнулся и упал прямо возле Гарри. Дрожа от страха, человек схватил гриффиндорца за воротник пижамы и прошептал:
- Я не сумасшедший… Ты-то мне веришь, правда? – его глаза туманились от слез. – Ты ведь мне веришь, мальчик?
Брюнет понятия не имел, что нужно делать в такой ситуации. Он разинул рот.
- Пошел вон, ненормальный! – Беки грозно оттолкнула от Гарри худощавого.
Пациент разрыдался. По его щекам потекли слезы. Он принялся колотить по полу кулаками, завывая:
- Я нормальный! Ну почему мне никто не верит! Почему судьба ко мне так жестока? ПОЧЕМУ?!
- Пошли, - сказал тучный целитель, оттаскивая его. – Совсем разошелся…
Все провожали пациента взглядами. Тот продолжал кричать и плакать, пока два целителя тащили его в палату. Наконец, его крики стихли.
«Как я его понимаю», - с жалостью подумал Гарри. - «Интересно, а за что его здесь держат»?
Но его размышления вновь прервала целительница:
- Сейчас, Гарри, мы будем тебя фотографировать, а заклятье немоты я сниму с тебя в начале съемок, хорошо? - и, повернувшись к Норманну, сказала: - Заходите.
Норманн направил коляску в комнату.
Эта было просторное помещение, с двумя нежно-лимонными креслами в углу, с трехногим столиком, на котором стоял поднос с дымящимися бокалами и разноцветным чайником. Посреди комнаты сидел усатый фотограф с причудливой шляпой с пером; рядом с фотографом, естественно, был большой волшебный фотоаппарат, над которым летал то ли жук, то ли пчела. А в самом конце комнаты была белая голая стена с большим кубом. И Гарри понял, что он предназначен для того, чтобы на нём стояли люди, которых фотографируют, так как фотоаппарат был слишком высоким. Веревки на мальчике мигом развязались, когда Норманн остановился. Он встал и уставился на фотографа. Тот вскочил с места, как ошпаренный, когда увидел его, и стал пожимать ему руку, разинув рот, в котором блестели золотые зубы. Брюнет мигом понял, что этот человек считает, будто он – гость в больнице Святого Мунго, а вовсе не пациент.
- Рад вас видэт, Гарри Поттэр! – затараторил фотограф, уронив свою шляпу с пером. – Меньйа зовут Родриго Делапорто!
Целительница закашлялась и зашептала что-то ему на ухо. Что именно она говорила – Гарри не разобрал. Беки отошла от печально опустившего голову Родриго и задвинула коляску в угол, одновременно снимая с брюнета Заклинание Немоты. Тому было очень приятно вновь обрести дар речи.
Делапорто отошёл к фотоаппарату и сказал:
- Мистэр Поттэр, встаньте, пожалуйста, на губик.
Гарри послушно поплелся к кубику, злобно косясь на целителей, которые беседовали, спокойно попивая чай. Фотограф, похоже, понял, что гриффиндорцу трудно без очков:
- Дайтэ малышу ошьки, кажится, он не видит, гдэ губик! – не в тему заржал мексиканец.
Гарри вспыхнул: «Малыш? Да как он смеет, чертов мамбос!» - подумал парень. Целительница небрежно наколдовала в воздухе очки, и «малыш» взял их. Мир сразу же приобрёл чёткие очертания, и Гарри встал на «губик».
- Estupido, - раздраженно замахал палочкой фотограф, прогоняя жука, который кружил над камерой.
У мальчика в данный момент не было никакого желания позировать. Похоже, мексиканец это понял и не стал заставлять его менять позу. Затем немного подумал и решил всё-таки внести коррективы:
- Хорошо, типэрь, пожалуйста, возьмитэ ваш номирок, 1025-ый, - и он махнул рукой на маленький ветхий столик, которого Гарри сначала не заметил. Он послушно подошел к столику и взял деревянную дощечку, на которой было написано:
БОЛЬНИЦА СВЯТОГО МУНГО:
ОТДЕЛЕНИЕ ДЛЯ ПСИХИЧЕСКИ НЕУРАВНОВЕШАННЫХ.
ПАЛАТА №325;
НОМЕР 1025-ЫЙ
Гарри с отвращением уставился на табличку. «Номер 1025-ый? У меня что, имени нет? Я что, робот?». Он недовольно встал на кубик, поднял этот «опознавательный лист» повыше и уставился в объектив.
Брюнет стоял так где-то полсекунды, и - паф! - его сфотографировали.
Вдруг мамбос взорвался диким, неудержимым, МЕКСИКАНСКИМ хохотом. Гарри удивленно вскинул брови. Похоже, фотографа позабавила поза парня, и он начал передразнивать её. Он отвесил нижнюю губу, и, соединив указательный и большие пальцы на двух руках, изобразил очки мальчика. Гарри злобно оскалил зубы:
- I’m Mexican! And I can’t live without my salsa! – сказал он. Поттер не раз слышал, как дядя Вернон ругался по поводу того, что мексиканцы «только и думают о своих дурацких соусах и приправах», и решил использовать этот аргумент против этого мерзкого идиота. Родриго перестал кривляться и лишь каркнул:
- Съемки оконшены, уродына!
Гарри спрыгнул с кубика, и, схватив фотоаппарат, с размахом ударил мексикота.
- Закрой рот, ублюдок!
Родриго заорал от боли и закрыл свое окровавленное лицо.
Парень завизжал тонким голоском, прикрывая лицо, изображая тем самым мексиканца.
- ГАРРИ ПОТТЕР! – заорала на него Беки. Норманн поспешил на выручку.
- ЧТО ТЫ ВЫТВОРЯЕШЬ?! – продолжала вопить целительница. Гарри перестал лупить мексиканца и повернулся к ней.
Женщина больше не улыбалась мальчику своей мерзкой, раздражительной улыбкой, из-за который он чувствовал огромное желание её задушить. Сейчас она выглядела, словно разъяренная корова.
- Бью мексиканца, потому что он меня оскорбил, – удивительно спокойным тоном ответил ей Гарри. – А что, не похоже?
- Ну, погоди, ты у меня еще попляшешь! – прошипела Беки, пока Норманн оказывал Родриго «Первую Помощь».
- Если что, я не пляшу, - сухо ответил тот, положив фотоаппарат на место. – Я прекрасно вальсирую.
Рыжеволосая поперхнулась от такой наглости. Она заскрежетала зубами и сказала ему:
- Это мы еще посмотрим! – и добавила, - У меня нет времени учить тебя уму-разуму, так что разворачивайся и иди на обследование!
И с этими словами целительница указала на дверь в дальнем конце комнаты. Гарри свирепо уставился на нее и прошипел:
- На вашем месте я был бы поосторожней, Беки, - и, повернувшись на каблуках, зашагал к двери.
- Норманн, останься! Приведи Родриго в порядок! – грозно приказала Беки, оглянувшись через плечо на целителя. Тот послушно остался на месте.
Парень с замиранием сердца открыл дверь в конце комнаты, которая вела его неизвестно куда.

Люди, 10-ая глава очень смешная, почитайте.

Ура!!! Наконец-то прода!! Спасибо!

Глава 11.Больничный переполох

Гарри открыл дверь и первым делом оглядел комнату.
Помещение было просто белоснежным, всё в нём сверкало прямо-таки хирургической чистотой, и витал аромат фиалки.
Посреди комнаты стояла белая кожаная кушетка с изогнутыми ножками. В углу находился шкаф с сосудами самых причудливых форм и цветов.
У окна сидели и тихо беседовали два целителя в белых халатах с эмблемой больницы. Когда юный гриффиндорец появился на пороге, они быстро вскочили и направились к нему.

Гарри сглотнул. Эти целители выглядели весьма устрашающе: ведьма с большими жёлтыми глазами и треугольными ногтями, и худощавый волшебник с лихо закрученными усами, переливающимися всеми цветами радуги. Мальчик уставился на них.
- Иди, - раздражено сказала Беки, толкнув его вперед. Он пошатнулся, но сумел вернуть равновесие и зашагал к кушетке. Женщина села на стул, наблюдая за Гарри. Когда тот сел на кожаную кушетку, целители начали своё обследование. Он слегка занервничал.
Ведьма закашлялась и сказала пронзительным, скрипучим голосом:
- Снимите, пожалуйста, спортивку, - она дёрнула его за кофту. Гарри ее послушно снял, пытаясь угадать, что с ним будут делать дальше. И вдруг юноша заметил то, на что не обратил внимания раньше: кто-то обвязал его левое предплечье толстым слоем бинта.
«Откуда у меня это? Может, я вчера поранился?» - он, в принципе, не жаловался на память и сейчас был неприятно удивлён тем, что не может сказать, откуда этот бинт появился. Ведьма тоже заметила повязку и сказала:
- Сейчас мы уберём это. Пожалуйста, лягте, - она уложила Гарри на спину и с помощью волшебной палочки стала развязывать туго обтягивающую ткань, пока усатый маг подготавливал круглый металлический аппарат над его головой.
Внезапно целительница завопила визгливым, нечеловеческим голосом, напоминающим крик банши:
- У НЕГО НА РУКЕ МЕТКА! ОН - ПОЖИРАТЕЛЬ! – и она отпрянула от брюнета, чуть не налетев на шкаф. Беки испуганно встала со стула; усатый чуть не уронил на голову Гарри аппарат и отскочил подальше от кушетки, нервно дергая усы. Мальчик недоуменно взглянул на руку.
На предплечье была выжжена Чёрная Метка. Гриффиндорец вытаращил глаза от страха.
«Откуда она у меня взялась? Кто это сделал?» - Сердце юноши заколотилось, расширившиеся от ужаса глаза бегло оглядывали целителей. Спустя несколько минут Гарри дрожащим голосом пробормотал:
- Это… Я не знаю, откуда это у меня! – его взгляд остановился на шокированной Беки, которая, показывая на него пальцем, принялась визжать:
- Пожиратель Смерти! Тебя вообще надо было посадить в Азкабан!
В комнате воцарилось молчание, нарушаемое лишь громким жужжанием жука, который кружил над ними. «Нужно рассказать об этом Ордену или Дамблдору» - подумал брюнет, и, не отдавая себе отчёта в том, что делает, вскочил с кушетки.
- Куда это ты направляешься, а? – прошепелявил усатый целитель, схватив его за локоть.
- Не ваше дело, - прохрипел Гарри. В его голове стучала только одна мысль: «Нужно все рассказать Дамблдору. Он один сможет все объяснить». Но его размышления прервал усатый: – Никуда ты не пойдёс! Тебя сейсас зе отправят в Аскабан! Ты слуга Сам-Снаес-Кого!
Вот тут парень разозлился:
- Мне плевать, что вы думаете! Пустите меня! – и он рванул к двери. Позади раздался крик Беки: «Держите его!», но тут в дверях появился фотограф с изуродованным лицом, который, возбужденно оглядывая комнату, поинтересовался:
- Что здесь происходит? – он уставился на Гарри. Мексиканцу ответила ведьма:
- ОН - ПОЖИРАТЕЛЬ СМЕРТИ! У НЕГО НА РУКЕ ЧЕРНАЯ МЕТКА! – она указала на руку своего пациента. Мальчик беспомощно посмотрел на Родриго, который воскликнул:
- Оу, Пожиратель, говоришь! Да это же сенсация! Я богат! – и защёлкал фотоаппаратом со скоростью пулемётной очереди.
- Уйди с дороги! – взвыл Гарри и, оттолкнув его, побежал, что есть мочи. Тот крикнул ему вдогонку:
- Руку вытяни! Мэтки не видно, ты, соплак!
У гриффиндорца было такое чувство, будто он спал и видел кошмарный сон.
Сердце колотилось с сумасшедшей скоростью, глаза полезли на лоб от страха. Ему казалось, что он сходит с ума.
«Я не могу быть Пожирателем, я не могу быть Пожирателем!», - мелькало в мыслях.
- От нас не уйдёс, мерский Позиратель! – орал усатый, в то время как остальные догоняли беглеца.
«Этого не может быть, я, наверное, сплю!», - лихорадочно думал Гарри. Он выбежал в коридор и стал озираться по сторонам. «Нужно бежать. Бежать, не оглядываясь», - отчаянно думал он. - «Я должен убежать!», - и он рванул к двери в самом дальнем конце коридора, которая вела его прочь с этажа «Недуги От Заклятий».
По дороге он столкнулся с Локонсом, который нес в руках охапку пергаментов с пером, глуповато улыбаясь. Тот вскрикнул: - Эй, я тебя видел! Не хочешь мой автограф! - но Гарри грубо отодвинул его в сторону левой рукой, и смотрительница бывшего профессора, увидев Метку, завопила:
- ПОЖИРАТЕЛЬ В БОЛЬНИЦЕ! ПОЖИРАТЕЛЬ! - У парня сердце упало вниз.
- Отойди! – заорал он и, проскочив мимо них, продолжил свой бег. Но вопль Смотрительницы услышали другие целители, и можно было различить короткие приказы:
- Немедленно блокируйте выходы! Вызывайте мракоборцев!
- Мерлин мой! Гарри Поттер - Пожиратель Смерти! ОН ПОЖИРАТЕЛЬ СМЕРТИ!
- Спасайте пациентов, уводите их в свои палаты!!!
- Ловите Поттера! Он сбежал из кабинета обследования! – орала Беки, пытаясь поймать Гарри за футболку, а фотограф с бешеной скоростью щелкал фотокамерой, приговаривая: «Я обэспечэн на всю жизн!».
Но самое худшее ждало мальчика впереди. Когда он подлетел на полной скорости к дверям, они вдруг открылись сами собой, и на пороге возник – Гарри сглотнул, пытаясь не упасть в обморок, - Невилл. Лицо однокурсника озарилось улыбкой, и он сказал:
- Гарри! Что ты… Что это у тебя на рук… ААААААА! – он с ужасом попятился и свалился на свою бабушку, которая шла за ним. Послышался неприятный хруст. «О, Невилл!», - застонала миссис Долгопупс, потирая спину.
- Попался! – злорадно прошипела Беки, обхватив сбежавшего поперек туловища. Гарри завопил:
- Отпусти! – и укусил её за руку.
- ААААА! - закричала целительница и отпустила перепугавшего мальчика. Тот толкнул ее и выскочил из дверей, нечаянно наступив на живот Невилла.
«Надо спускаться в лобби!», - подумал он и побежал в сторону лестницы. - «Это просто ночной кошмар! Помереть бы мне на этом же самом месте!». Он просто не знал, что делать. Юноша словно попал в лабиринт, из которого не было выхода. Его внутренности превратились в лед, все тело дрожало. Мальчик стал прислушиваться к крикам целителей далеко позади себя, и был так занят этим, что не заметил, как вновь с кем-то столкнулся.
«Кем-то» оказалась девочка в маггловской одежде с чёрной кепкой на голове. Она не смогла устоять на ногах, и они оба кубарем скатились с лестницы.
Кепка слетела с незнакомки, а очки Гарри вдребезги разбились, и в довершении ко всему он свалился прямо на неё. Парень приоткрыл глаза. Девочка, а точнее, уже девушка, на которую он упал, тоже открыла глаза ярко-голубого цвета, недоумённо уставившись на него. Гриффиндорец покраснел, как рак.
Он только сейчас понял, что их поза была более чем двусмысленной. Девушка, когда они падали, инстинктивно вцепилась в его бёдра. Ребята стали рассматривать друг друга.
В её взгляде сквозило неприкрытое обожание. Гарри внимательно осмотрел незнакомку и моментально забыл все свои беды.
У неё были длинные, очень светлые волосы, которые свободно падали на хрупкие плечи. Из-за тонких, красивых черт лица можно было сделать вывод, что она – вейла, но всё же что-то подсказывало брюнету, что девушка была такой прекрасной от природы. На пухлых розовых губках поблёскивал блеск для губ.
Гриффиндорец понял, что кроме стыда испытывает ещё и…возбуждение.
Блондинка попыталась сесть и тихо пробормотала:
- Извините, - ее щеки вспыхнули красными пятнами. Она посмотрела вниз. Гарри быстро встал с нее.
- Извините, - робко повторил он за ней, отряхиваясь. Его член встал дыбом, и парень с ужасом пытался это скрыть. «Это и называется эрекция? Со мной такого раньше не происходило!».
- Извините, - сам того не осознавая, вновь повторил Гарри, отводя от неё взгляд.
Он поспешно убрал левую руку за спину. Уголки рта девушки поднялись, и она растерянно улыбнулась.
- Наташа! – раздался голос с третьего этажа.
Девочка помахала Гарри на прощанье и легко сбежала вниз. Юноша долго смотрел ей вслед.
На несколько секунд брюнет забыл обо всём на свете. В чувство его вернул крик Беки:
- Где этот паршивец?! – судя по отчётливому голосу, она была где-то поблизости.
Он, не мешкая, рванул к выходу. Но про себя продолжал думать о чудесной незнакомке: «Наташа. Ее зовут Наташа».
Наконец-то он спустился в лобби и огляделся.
Вдруг неподалёку ожил волшебный микрофон, заговоривший звонким голосом:
- Всем сохранять спокойствие! Целители, Смотрители и работники, пожалуйста, проводите всех пациентов в палаты! Всех посетителей просим покинуть помещение как можно скорее! Все охранники должны немедленно перекрыть все входы и выходы! В здании находится Пожиратель Смерти!
Гарри отошел в угол, пропуская толпу испуганных волшебников с детьми, среди которых была та самая девушка по имени Наташа, сопровождаемая молодой женщиной, скорее всего, ее подружкой. У него екнуло сердце. Наташа его заметила и, одарив своей ослепительной улыбкой, исчезла в толпе людей. Гарри тоже расплылся в улыбке. Но радость была недолгой, и он опять помрачнел:
«Отлично! Из-за этого переполоха мне отсюда никогда не выбраться!», - с досадой подумал он, нервно оглядываясь и пытаясь выкинуть из головы блондинку.
«Что мне делать? Все выходы перекрыты», - мелькала отчаянная мысль.
Вдруг сверху послышались голоса, и Гарри поспешно прижался к стене.
- Да он сошел с ума, Директор! Взял, да сбежал, когда увидел, что у него на руке Метка!
- Гарри, наверное, был слишком напуган.
Мальчик сглотнул. «Профессор Дамблдор?». Раздался другой голос:
- Напуган? Да вчера он набросился на меня! Это от него люди должны шугаться!
«Грюм?». При мысли об этом человеке юноша гневно сжал кулаки. Но потом он услышал, что женщина ответила на это:
- Аластор! Ты сам виноват, что подозревал не того!
Этот голос, несомненно, принадлежал миссис Уизли. Гарри только сейчас вспомнил, что они должны были приехать к полудню, но, наверное, их вызвали раньше из-за происшедшего.
И тут ему в голову пришла сумасшедшая, но ужасно заманчивая идея:
«Раз уж Грюм здесь, значит, я могу отомстить ему за то, что он запихнул меня в этот дурдом! В конце концов, всё равно все считают, что я псих!» - парень злорадно ухмыльнулся и поднялся по лестнице.
- Гарри! – воскликнула миссис Уизли, когда они увидели приближающего к ним мальчика.
- Что, вспомнили про мое существование? – насмешливо бросил тот, оглядывая Дамблдора, Грюма и целителей. – Никак не могли поймать спятившего Потти?! – он замахал руками.
Грюм напрягся и каркнул:
- Да, не могли! Поскольку такие психи, как ты, бегут, чуть ли ни на край света от собственного безумия!
- Аластор, успокойся, - спокойно урезонил его директор, смотря прямо в глаза мальчика. Гарри избегал его взгляда. Ему не хотелось, чтобы директор видел его в таком состоянии.
- Как тут успокоишься? Этот малый хотел сбежать из больницы! Надо было ему купить книгу Николая, от нее все психи излечиваются! – проворчал Грюм, обоими глазами таращась на Поттера.
- Гарри, - сказала миссис Уизли, подойдя к нему. Она осторожно положила ему на плечо ладонь. Тот с отвращением уставился на нее. – Мы знаем, что мы поступили неправильно, но у нас не было выбора!
Парень решил, что сейчас самый подходящий момент, чтобы задать вопрос, который его мучил с утра:
- МОЖЕТ, ХОТЯ БЫ ВЫ ОБЪЯСНИТЕ МНЕ, ЗА ЧТО ВЫ МЕНЯ СЮДА ОТПРАВИЛИ?! – заорал он. В нем кипел гнев. «Теперь-то они мне должны сказать! Кто-кто, а я-то точно имею право это знать». Он оглядел присутствующих. – НУ?!!
Дамблдор закашлялся и сказал:
- Пожалуй, Гарри, сейчас не самое подходящее время, чтобы тебе все объяснить, - он бросил жалостливый взгляд на ученика и печально вздохнул. – Мы расскажем тебе позже, а сейчас иди к себе в палату.
- Аластор, Молли, нам пора, - и больше не добавив ничего, старый маг трансгрессировал вместе со своими спутниками, оставив брюнета в полном смятении.

Дорогие читатели! Я не знаю, нравится вам фик, или нет. И поэтому, я не буду печатать продолжение, пока не наберутся несколько отзывов.

Глава 12. Кровь, слезы и пронизывающийся страх

Как страшно жизни сей оковы
Нам в одиночестве влачить.
Делить веселье – все готовы:
Никто не хочет грусть делить.

Один я здесь, как царь воздушный,
Страданья в сердце стеснены,
И вижу, как, судьбе послушно,
Года уходят, будто сны;

И вновь приходят, с позлащенной,
Но той же старою мечтой,
И вижу гроб уединенный,
Он ждет; что ж медлить над землей?

Никто о том не покрушится,
И будут (я уверен в том)
О смерти больше веселиться,
Чем о рождении моем…

М. Лермонтов, «Одиночество» 1830

- Шестнадцать тысяч пятьсот….
Гарри с ужасом смотрел на дверь в конце помещения. Его била дрожь. Он совсем перестал соображать, и поэтому приступил к своей безумной считалке. Считать все время, считать без конца, считать вечно….
- Шестнадцать тысяч пятьсот один….
Душа Гарри ухнула вниз. Парень всхлипнул, и начал считать быстрее. Он был в бреду. Душа оставляла его, покидало его жалкое, худощавое тело, которое дрожало от страха и волнения. Все это время он теребил край футболки, а теперь и вовсе ее порвал. Его изумрудного цвета глаза за стеклами круглых очков, изрядно потемнели от пережитого им горя…. Под его глазами залегли черные синяки от бессонницы. Он был белым как лист бумаги, его волосы были растрепаны еще хуже, чем когда-либо. По его лицу тек холодный пот, и он неотрывно смотрел на дверь.
- Шестнадцать тысяч пятьсот два….
Глупая считалка заставляла мальчика сходит с ума. Странно, все это началось так неожиданно. Весь этот кошмар начался с одного ужасного утра. Это утро навсегда останется в его памяти. Он никогда не забудет это утро. Он никогда не забудет, какой ужас он испытал тем утром. Он никогда не забудет, во что превратило его это самое проклятое утро. Он никогда его не забудет. Никогда.

***

Когда Дамблдор, Грюм и Миссис Уизли уехали из Больницы, Гарри тут же отправили в его «специальную палату». После переполоха в Больнице Целителям удалось убедить пациентов сохранять спокойствие. Большинство не поверили, но все же разошлись по палатам без бунта.
Гарри была отведена специальная комната, то есть палата. Стены «специальной палаты» были сделаны из матрасов, будто бы в сумасшедшем доме. В комнате была больничная, белоснежная кровать с пухлыми подушками и тоненьким одеялом такого же цвета. Кроме постели здесь, под потолком, стояло огромное, высокое окно в готическом стиле с железной рамой и толстым не разбивающимся стеклом. Здесь было чертовски холодно. Дав Гарри успокоительное и снотворное, Целители удалились.
Гарри очень устал после всего этого. Метку и шрам сильно саднило. Намереваясь завтра же утром подробно расспросить об этой Черной Метке, Гарри лег спать.
Гарри беспокойно воротился во сне. Снотворное подействовало, но ему снились плохие сны, и чувствовал он себя плохо. Во-первых, в Больнице было так холодно, что этот адский холод пробирал сквозь тонкую ткань футболки и одеяла. И он никак не мог забыть слова директора.
«Пожалуй, Гарри, сейчас не самое подходящее время, чтобы тебе все объяснить»…. Эти слова стучали в его голове бесконечным монологом. Старое и усталое лицо директора всплывало в памяти, и парень начинал злиться…. Да еще эта Метка, которая появилась из ниоткуда, жгла так сильно, как будто кожу придавили раскаленными углями. И этот старик Дамблдор даже не объяснил ему, как она появилась, откуда, когда, почему….
Утро выдалось очень тихим. Гарри не слышал ни пенья птиц, ни голоса пациентов и гостей. Кровать показалось ему невероятно твердой и ледяной. Если бы не снотворное, он бы, наверное, не заснул. Но когда Гарри открыл глаза, его ожидал шок.
Разлепив веки, он открыл глаза. «Кажется, я упал с кровати», - подумал парень, так как оказался на полу. На нем не было очков. «Наверное, стоит пользоваться линзами, они удобнее», - подумал мальчик, и начал шарить в поисках очков. Удивительно, но пол был каким-то каменным и холодным на ощупь. «Вроде бы, пол был сделан из кафеля», - думал Гарри. Наконец, парень нашел свои очки, и аккуратно их надел. Прищурившись, Гарри оглядел свою палату, и ужаснулся. Это было вовсе не его палата. Эта была камера.
- Какого…? – задыхаясь, прохрипел Гарри. Он думал, что зрение его обмануло, но как бы ни так. Помещение и вправду было камерой.
- Где моя палата? Где кровать? Где я? – рассеяно спросил себя Гарри, впадая в панику. Прошлым утром он задал себе такие же вопросы.
- Может, меня перевели в другую палату? – спросил себя юноша, вставая на ноги. Колени дрожали, и он неуклюже огляделся.
«Не валяй дурака, как можно назвать это место – больничной палатой? Ты в своем уме?!» - раздался голосок у него внутри. Гарри не мог не согласиться. Это место было похоже на…
- Тюрьму…, - вслух выразил свою мысль Гарри. И вдруг, до него дошел смысл его слов.
- Эта тюрьма… - медленно повторил парень. Под глазами побежали круги. – Это тюрьма!
Гарри побежал к решеткам (как это он их не заметил?), и уставился в коридор. Напротив его камеры стояла другая, и в ней лежал темнокожий парень, который стонал:
- Не-е-ет…. Это конец…. Убейте меня сразу, не мучайте меня! Сжальтесь! Помилуйте! – он говорил это как умирающий. Его глаза были пусты. Он был похож на живого мертвеца.
Гарри с ужасом отшатнулся. Он был прав. Эта и вправду была тюрьма. А это комната – была его камерой. Камерой для преступника. На стене висели нары с тоненьким и рваным одеялом, огромное решетчатое окно висело под потолком. Пол был каменный, с трещинами. Стены были грязные и мутные с пятнами похожими на… кровь. Под окном Гарри заметил слова, написанные кровью: «Здесь разорвалось сердце, и погибла душа несчастного узника». Гарри сглотнул.
Минуту он молчал, и не шевелился. Потом он заорал:
- ЗА ЧТО ВЫ МЕНЯ?! – он схватил решетки и начал трясти их. – ЗАЧЕМ ВЫ ПОСАДИЛИ МЕНЯ В АЗКАБАН?!
Гарри не понимал, за что шестнадцатилетнего, ни в чем не повинного подростка заперли в Азкабане, в волшебной тюрьме? Да, может быть, у него на руке и была Черная Метка, но он же не совершал преступления! Он узнал про Метку только вчера…. Где доказательства, что он – соратник Темного Лорда? Он ПЯТЬ раз доказал этому поганому волшебному миру, что он против Волан-де-Морта, против его помыслов, против его сторонников. Неужели этого мало? Никто ему не объяснил, откуда у него взялась эта Метка, и его сажают в Азкабан, только потому, что эта уродливая татуировка оказалось на его руке! Гарри не мог поверить собственным глазам. Он ожидал, что все это всего на всего шутка, что сейчас из угла выбежит Рон и, рассмеявшись, скажет: «Ловко мы тебя, а?».
Но коридор оставался тихим, не считая стонов узников. Гарри стоял с окаменевшим лицом и стеклянными глазами. Он был похож на куклу. Медленно опустив решетки, Гарри сел на колени. Его взгляд оставался пустым и безжизненным, как опустевший дом, с заколоченными окнами и закрытой дверью. Дом, в котором отсутствовал хозяин….
Его использовали. Получили от него все, что хотели, и выкинули. Как старую игрушку, как ненужный хлам. Он был куклой, игрушкой, жалкой марионеткой в руках Дамблдора, в руках волшебного общества. Они просто хотели, чтобы он спас их, чтобы он охранял их, как преданный пес, как сторожевая собака. Волшебный мир хотел, чтобы Гарри исполнил грязную работу. И вот теперь, когда он выполнил свою работу, они решили, что он больше не нужен, и просто положили его в Больницу Святого Мунго в Отделение для Психически Неуравновешенных. Но, этого оказалось мало. Они решили, что надо изрядно поиздеваться над Гарри Поттером, и теперь, засадили его в Азкабан. Наверное, Дамблдор и Фадж заранее договорились посадить его в тюрьму. Так, ради издевки. Потому что он для них ничего не значил. Он был пешкой в их игре. Он был слугой, рабом….
Они использовали его, потому что он был беззащитным. Некому была за него постоять. Он был сиротой. Всего лишь жалким ребенком, родителей, которых безжалостно убили. Он был никому не нужен, он был один во всем этом суровом мире. Сирота, которого использовали. Сирота, которого всегда оскорбляли. Сирота, которого никто не признавал за человека, которого принимали только за защитника Отечества, страны и мира….
От этих мыслей Гарри начало мутить. Его начала одолевать тошнота, и к горлу подступал комок, от которого становилось трудно дышать. Он был разбит, растоптан, уничтожен. Все его мечты и желания превратились в пыль. Все его мысли и думы испарились. Сердце разрывалось от жалости к самому себе. Кровь как будто остановилась, закружилась голова, внутренности превратились в лед. Он с трудом сдерживал слезы, которые вот-вот готовы были хлынуть из его потемневших глаз.
- Все просто хотят моей смерти…, - прошептал парень. – Я им больше не нужен. Я защитил их от Волан-де-Морта, и теперь все хотят, чтобы я умер….
Гарри долго размышлял над этими словами. Он разрывался на части. Он начал дрожать от злобы к миру и от жалости к себе. Гарри был никем. Он просто существо, созданное для спасения волшебного мира. Он – никто….
- И все эти годы я спасал людей, я охранял шкуры этого волшебного мира…. И они отплатили мне ЭТИМ! – он ударил кулаком каменный пол. По его щеке покатилась слеза.
- Я достоин лучшего! Я не заслуживаю тюрьмы! Я заслуживаю счастья…, - он начал яростно колотить кулаком пол. – Настоящего счастья!
Настоящее счастье для него – это независимость. Свобода, которой у него никогда не было.
Он столько всего натерпелся, столько всего настрадался. Гарри никогда не волновался за себя, а за мир, за друзей…. И в ответ на его преданность, никто никогда думал о нем….
«Гарри ты герой…».
«Гарри – ты настоящий волшебник…».
«Гарри ты храбрец…».
Слова. Всего лишь пустые слова, которые ничего не значат. Пустые комплименты. Лесть. Его хвалили только для того, чтобы он спасал их мир…. Мир, который пропитан ложью. Мир, в котором одни лжецы и эгоисты. Мир, который он так любил.
«Как я мог быть так слеп! Все они – подлецы…».
- Я достоин лучшего! – повторил Гарри.
Парень бился в истерике. Он так долго бил пол, что ударил кулаки о кровь.
- Я проливал свою кровь ради них! – он уставился на свои окровавленные руки. – Я потратил лучшие годы жизни, спасая их…. УБЛЮДКИ!
Он яростно начал трясти решетки. Гарри больше не соображал. Он был в бешенстве.
- СУЧЬЕ ОТРОДЬЕ! ГРЯЗНЫЕ ТВАРИ! МЕРЗАВЦЫ! – вопил Гарри. Он употреблял все бранные слова, на которые он был способен.
«Я защищал весь этот неблагодарный волшебный мир…».
«Я не раз рисковал своей жизнью ради них…».
«Я охранял их, я защищал их, я спасал их…».
«И только я, я, Я!».
«И вот чем вы мне оплатили? Тюрьмой! Попользовались мною как какой-то тряпкой и выкинули в Азкабан»!
- Какого черта ты орешь?! – наорал на него узник, рядом с камерой темнокожего пленника.
- Не твое дело! Хочу, и буду орать! – яростно выплюнул Гарри. – Вы все ПОДОНКИ!
- Заткнись! – сказал другой узник. – Не-то стража услышит!
- А МНЕ ПЛЕВАТЬ! – бушевал Гарри. – Мне на все плевать! На тебя, на стражу, на весь этот ГРЁБАНЫЙ МИР!
- Прекрати орать! – переполошился бледнолицый пленник. – Нас всех укокошат из-за тебя!
- Мне все равно! ВСЕ РАВНО! Слышишь? – в глазах Гарри читалось безумие.
- Слушай, - это сказал старый волшебник с седой, косматой бородой. – Если ты не прекратишь это, дементоры придут сюда и применят к тебе поцелуй! Это для твоей же безопасности!
Гарри презрительно хмыкнул. «С каких это пор обо мне заботятся»? Вдруг, он понял, что сказал старик. Дементоры. Парень сглотнул. «Поцелуй?!» - подумал он, побледнев. «Ко мне применят поцелуй?!».
- О нет… опять они…, - хватаясь за сердце, прохрипел старик. – Дементоры….
Гарри заткнулся. Им вновь овладело то ужасное чувство – будто из него высосали всю радость, словно счастья больше не будет. В камере стало необычайно холодно, будто наступила зима. Наконец, послышался скрип двери, и в коридоре показался Дементор.
Все пленники и узники как один замерли. Никто не говорил, некоторые лишь тяжело и сбивчиво дышали.
Гарри судорожно сглотнул, и отошел подальше от решеток, к нарам. В проеме двери показались остальные дементоры, и один из них просунул сквозь решетки одному из узников миску с едой. Остальные чудовища последовали его примеру.
У Гарри расширились зрачки, и он, тяжело дыша, неотрывно наблюдал за действиями дементоров.
«Оставляй еду и уходи», - подумал Гарри, когда чудище просунуло скользкую руку через решетки, чтобы положить миску с супом. «Уходи…».
Вдруг, Гарри вспомнил крестного.
«… однажды вечером, когда дементоры принесли еду, я выскользнул в открытую дверь в облике пса…».
Сириус был единственным, кто сохранил разум и убежал из этой тюрьмы. Это был самый отважный и уверенный поступок, который Гарри когда-либо знал.
«Сириус был сильным волшебником, его ничего не сломает, в конце концов, он же Мародер», - подумал Гарри. Крестному повезло, что он был Анимагом, иначе он бы не смог превратиться в собаку. Может, Гарри тоже стоит стать Анимагом? Ему бы это не помешало….
Когда дементоры вышли, старик с седой бородой покрестился, и произнес: «Слава тебе, Господи».
Почему-то Гарри стало жалко этого старика. Он, наверное, прибывал тут много лет. Сириус, к примеру, находился в Азкабане целых двенадцать лет. Ну а Гарри, наверное, и месяца тут не проживет. К утру от него останется лишь мокрое место.
Парень уставился на миску. В ней был не суп, а борщ. Он выглядел весьма подозрительным. Гарри очень хотел, есть, но то, что дал ему Дементор он есть не будет. Остальные пленники, в отличие от него, пили борщ с удовольствием, будто бы голодали восемь месяцев. Пытаясь не обращать внимания на урчание в животе, Гарри улегся на нары.
Нары были очень жесткими. «Как я хочу убежать отсюда…. Должен же быть выход!» - думал парень с досадой. И его взгляд невольно упал на окно. Увидев что, там было, Гарри сглотнул.
Могилы. Сотня могил. От увиденного Гарри почувствовал тошноту. «И здесь когда-то был похоронен сын Крауча, а точнее жена», - подумал парень. Казалось, что каждый год здесь кто-то умирал. Не удивительно, ведь все узники находятся под присмотром «пылесосов» счастья и радости. С такой-то веселой стражей смерть в Азкабане кажется таким естественным явлением.
Гарри тяжело вздохнул. Охваченный тоской и хандрой, Гарри начал считать. Это была его старой привычкой, он начинал считать, когда ему становилось скучно. Он давным-давно отвык от этой привычки, но теперь вновь принялся за старое.
Когда Гарри был в первом классе, Дадли и его банда гонялись за ним по всей школе. Забившись в темном уголочке, мальчишка начинал считать минуты пока его не найдет кузен вместе с друзьями-верзилами. Это чем-то напоминало игру в прятки, но ничего подобного. Когда Гарри находили, его сильно избивали. Несколько раз он попадал в медпункт, а иногда банду Дадли ловили на месте преступления учителя. В те годы Гарри казалось, что он считает не просто так. Ему казалось, что он считал последние минуты своей жизни. Он думал, что, в конце концов, его так сильно побьют, и он умрет. Хотя эта мысль даже радовала мальчика. Ведь после смерти человек больше ничего не сможет чувствовать, ни боли, ни грусти. Но он примерно не знал, что будет после смерти….
«Смерть – это очередное приключение», - подумал парень. Эту фразу ему сказал Дамблдор. Старик говорил мудрые вещи.
- Двести тридцать пять, - меланхолично считал Гарри.
«Кто бы мог подумать, что знаменитого Гарри Поттера посадят в Азкабан?» - с иронией подумал Гарри. «Идеальная статья для Пророка…».
Вдруг, дверь в конце коридора опять открылась. В проеме показались несколько человек. Там был плотный мужчина с широкими плечами который, указывал палочку на двух преступников.
- Так, - сурово изрек плотный мужчина. Гарри догадался, что он Смотритель Тюрьмы.– До утра посидите здесь, - и он направился к камере Гарри.
Парень недоуменно уставился на них. Неужели Смотритель пытался отправить этих неприятных на вид людей в его камеру?
Гарри был прав. Смотритель Азкабана открыл его камеру своей волшебной палочкой, и пришельцы зашли.
- И без шума, - сухо сказал Смотритель и удалился.
Соседи Гарри выглядели не очень дружелюбно. Один был толстый, небритый и лысый. Он был похож на Питера Петтигрю, только лицо его напоминало приплюснутого мопса (собаку), нежели остроносую мордочку крысы. Другой был высокий, худощавый, с немытыми волосами и щетиной. Он был, завернут в изношенную, грязную мантию и у него на шее висела железная цепочка с буквой «Ф». Пришельцы косились на Гарри с острой неприязнью.
Толстяк чихнул, и вытер рукавом нос. У него на тыльной стороне ладони была татуировка, которая гласила: «С. Т.». Зевнув, Толстяк начал изучать содержимое миски с едой. Спутник толстого, Худощавый, начал скептически разглядывать камеру, вздернув нос. Его сухое, озлобленное лицо выражало отвращение и раздражение. Взгляд худощавого преступника, носившего цепочку с буквой «Ф», остановился на парне. Шумно втянув воздух, он заговорил ленивым, холодным голосом:
- Слышь, Эдд, нам нужно будет делить камеру с этим щенком, - сказал Худощавый, обращаясь к своему спутнику.
Толстяк по имени Эдд оторвал взгляд от тюремной посуды и повернулся к ним. Он злобно усмехнулся и заговорил грубым басом:
- А обязательно делить? – ехидно спросил толстый, пожирая Гарри глазами. – Мы можем забрать камеру себе!
Оба загоготали. Гарри нервно прикусил губу.
- Эй, щенок, слезай с нар! – приказал Толстяк Эдд, сверкнув болотного цвета глазами.
Гарри разозлился. Он не хотел нарываться, но он не позволит каким-то преступникам издеваться над ним.
«Достаточно я всего этого натерпелся!» - подумал он.
- Не смей со мной так разговаривать, жирный урод! – рявкнул Гарри. Он резко встал с места.
Парню хотелось излить всю свою злость на них. Плевать, что будет дальше, главное, что Гарри почувствует мстительное удовлетворение.
«Я не потерплю оскорблений в мой адрес!» - подумал он.
Лицо Толстяка, сиявшее от злорадства, сменилось гримасой ярости. Худощавый презрительно фыркнул.
- Как ты еще смеешь мне хамить, гаденыш! – рыкнул толстяк, и кинулся на парня. Гарри отошел в сторону. Только драки ему еще не хватало.
Худощавый приблизился к парню вместе Толстяком. Потирая белые руки и скрежета острыми зубами, он прошипел:
- Мы научим тебя манерам!
Гарри занервничал. Смотрителя Тюрьмы здесь не было, ну а дементорам все равно, что происходит с пленниками. Гарри никто не поможет, если его соседи по камере собираются его избить.
Преступники, злобно ухмыляясь, подошли к Гарри. Парень попятился назад. Вдруг, Худощавый схватил руку толстяка и вылупился на Гарри с потрясением.
- Подожди, Эдд, это же… - медленно произнес он. – Это же Гарри Поттер!
Толстяк пригляделся на парня. У него стало тупое выражение лица, как у Гойла, когда он думал или затруднялся ответить на вопрос. Внезапно, Эдда осенило.
- А ты прав, Фрэнки! Это и есть тот самый Поттер! – наконец изрек толстяк.
Гарри сглотнул. Его имя известно на весь волшебный мир, и преступники в нем не исключение. Наверное, они будут хохотать до слез, если узнают, зачем его сюда посадили.
«Ну вот, опять издевательства», - с досадой подумал парень.
Толстый Эдд и Худощавый Фрэнки молча таращились на Гарри. Придя в себя, Фрэнки заговорил ироническим голосом:
- Интересно, что делает в тюрьме Мальчик-Который-Выжил? Уж не провинился ли он в чем-то? – его ядовитый голос был насквозь пропитан сарказмом. – Интересно, очень интересно….
Гарри сжал кулаки. «Сохраняй спокойствие», - сказал голосок у него внутри.
- Ах, - притворно закатил глаза Худощавый. – Неужели наш Золотой Мальчик совершил что-то плохое? Может, он изнасиловал какую-нибудь девчушку?
Толстый залился смехом.
- Да он не только баб насилуют, и мужиков заодно! – сквозь смех выдавил Эдд, держась за бока.
Гарри разозлился. Сквозь стекла круглых очков можно было увидеть, что зеленые глаза горели опасным, яростным огнем, словно в него вселился бес. Он начал краснеть от корней волос до ушей, от ушей до шеи и плеч, которые тряслись от негодования. Не осознавая, что он говорит, парень сказал первое, что пришло ему в голову.
- Закрой свою грязную пасть, сучье отродье, - прохрипел Гарри, сверкнув глазами.
Худощавый перестал смеяться, ну а Толстый не на шутку разозлился. Побагровев, он сказал:
- А давай-ка мы этому Поттеру покажем, где раки зимуют, а Фрэнки? Уж больно он грубый!
Фрэнки бросил на Гарри презрительный взгляд.
- Да, давай, - согласился Фрэнки, облизав пересохшие губы.
Гарри испугался. «Они собираются драться… со мной»?!
«Идиот! Сам во всем виноват! Почему ты не держал язык за зубами?! Они же тебя до смерти изобьют!» - упрекнул себя парень. Но уже поздно было что-либо менять. Что сказано, то сделано.
«Ну почему я не промолчал?!» - подумал Гарри, но не успел он собраться с мыслями, как Толстяк попытался схватить его за руку. Гарри отдернул ее с отвращением.
- Убери от меня свои грязные руки! – сказал он.
- Заткнись, щенок! – сказал Худощавый и бесцеремонно врезал Гарри по челюсти. Удар был достаточно силен, и губа Гарри разбилась. Парень почувствовал во рту солоноватый вкус крови. Но не успел он оправиться от удара, как Толстяк Эдд дал ему под дых.
Гарри не удержал равновесие и рухнул на пол. С глаз посыпались искры. Преступники начали пинать Гарри в ребра.
- Так его, Фрэнки, так! – орал толстый.
Гарри стало трудно дышать. Били его сильно. Удары становились все яростнее и яростнее. Каждая его клеточка молила о пощаде.
Гарри хотелось плакать от собственной беспомощности. Он хотел взять и выцарапать им глаза, выпотрошить их с потрохами, побить их …. Но факт оставался фактом: Гарри был слабее и меньше их, да и к тому же их было двое, а он один.
Гнусные мерзавцы закончили избивать парня. У Гарри изо рта сочилась кровь, губа была разбита, под глазом красовался здоровенный фингал, ну а ребра болели так, будто они сломались.
Преступники были очень рады, что избили Гарри. Оба смеялись и смотрели, как Гарри мучается в агонии.
- Ну что, понравилось? – спросил Фрэнки, ухмыляясь.
- Можем повторить, - сказал Толстяк.
Худощавый задумчиво почесал небритый подбородок. Он посмотрел на Гарри, потом на Эдда, и за тем, на его лице появилась ядовитая усмешка.
- А знаешь что, Эдд, - начал Худощавый, с маниакальным блеском в глазах. – Он похож на твою подружку… как ее там… а да, Стефани.
Толстяк задумался. Медленно соображая, он ухмыльнулся.
- А ты прав, - сказал толстый, глядя на Гарри, оценивающим взглядом. – Сойдет…
У Гарри сжалось сердце. Что? Судя по тону этих болванов они собираются…
«Изнасиловать меня», - подумал Гарри, и ужаснулся. Нет, не может быть! Они не могут, нет….
- НЕТ! – прохрипел Гарри. Он хотел, было пошевелиться, но не смог.
- Снимай с него ремень, Эдд, - сказал Фрэнки.
Гарри закричал не своим голосом. Когда толстяк подошел к нему, Гарри начал пинаться.
- Не подходите ко мне! – заорал Гарри. – НЕТ!
- Не дергайся, ты, - раздраженно сказал Худощавый, схватив парня за запястье.
Гарри кричал, дергался, брыкался, но без толку. Эдд и Фрэнки были намного сильнее его. Парень кричал так, словно его резали.
- Хватит орать, - сказал Худощавый, и заткнул ему рот. Гарри укусил его ладонь.
- Ах ты, гадина, кусаешься, - недовольно сказал Фрэнки.
- Да заткни ты ему рот, - сказал толстый, и схватил ремень Гарри.
- НЕЕЕЕЕЕЕТ! – взревел Гарри и сделал попытку подняться.
- Ну-с, с меня хватит! – прохрипел Эдд, и грубо сдернул с парня ремень, а затем расстегнул свою ширинку.
Гарри выпучил глаза. Все, это конец. Гарри лишиться невинности от двух преступников. Какой кошмар….
- НЕЕЕЕЕЕЕЕТ! НЕ НАДО! – Гарри попытался пнуть Эдда, но у него не получилось. Толстый расстегнул ширинку на джинсах Гарри, пока Фрэнки стаскивал с Гарри футболку.
- А у него хорошее тело, - сказал Фрэнки, гладя грудь Гарри. – И соски такие розовенькие, прямо таки не могу удержаться, чтоб лизнуть их….
- ОТПУСТИТЕ МЕНЯ, ИЗВРАЩЕНЦЫ!!! – визжал Гарри, но преступники сильно его держали.
«Боже, о чем они говорят?» - со страхом думал Гарри.
- А живот-то, какой, - сказал Толстяк Эдд, прикасаясь к животу Гарри. – Плоский, - он погладил живот парня.
Это было просто ужасно, когда до твоего обнаженного торса касались два мужика. Гарри было тошно. Он хотел умереть на месте, провалиться в Ад, лишь бы не находится здесь, с ними….
- Ох, я сейчас лопну! – прохрипел Худощавый Фрэнки, и сев на Гарри, начал мучить его сосок.
- ААААААА! – Гарри заорал так, что его горло разрывалось.
Все. Гарри изнасилуют как последнюю шлюху. Все кончено. Если преступники не изнасилуют его до смерти, то он просто умрет от позора, или просто у него разрушится психика. Это конец.
- Прекратите, что вы делаете?! – как бы издалека раздался голос Смотрителя.
Фрэнки и Эдд перестали лапать Гарри и встали с места. Парень валялся на полу без своей футболки, со сломанным ремнем.
- Так, так, так, нашли чем позабавиться? – спросил Смотритель, ухмыляясь.
Гарри закрыл глаза. Только не это…. Может, и Смотритель хочет его изнасиловать? Ирония судьбы….
«Пусть еще и дементоры присоединяться, вот потеха будет!» - с горечью думал Гарри.
- Что вы с ним сделали? – спросил Смотритель, украдкой поглядывая на парня.
- Ничего… так, разговаривали, - сказал Толстяк Эдд. – Надо же соседа по камере поближе узнать….
Фрэнки и Эдд загоготали.
- Давайте переселяйтесь в другую камеру, - сказал Смотритель, открывая дверь. – Не хватало еще, чтобы Поттер здесь беременный лежал!
Все трое заржали диким хохотом.
- Вроде бы, мужики не могут забеременеть, - сказал Эдд.
- В волшебном мире все возможно, - захихикал Фрэнки, и он с толстяком вышел из камеры Гарри.
- Ладно, сидите тут со стариком Бобом, его-то вы не изнасилуете, - сказал Смотритель, открывая дверь камеры старика с седой бородой.
Фрэнки и Эдд зашли в камеру старика Боба, и Смотритель захлопнул дверь.
- Сидите тихо, не то дементора позову, - пригрозил Смотритель и удалился.
Гарри долго лежал на полу. Он был в шоке. Минуту назад его чуть не изнасиловали…. Ну за что ему такое горе? Почему над ним так издеваются? Чем он это заслужил?
Гарри встал и привел себя в порядок. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким опозоренным. Даже если он сохранил невинность, ему казалось что он грязный и использованный. Проклиная всех и каждого, Гарри лег на нары.
«Сволочи…», - подумал парень. «И это только первый день…».

***

Гарри сидел на нарах, обхватив колени руками. Он сильно исхудал, побледнел, под глазами были мешки. Он прибывал здесь уже четыре дня.
Эти четыре дня прошли ужасно. Дементоры высасывали из него не только счастье, но и душу. От еды парня только тошнило, и он ничего не ел. Он был похож на маленькое приведение, на живой труп. Целыми днями Гарри сидел на нарах и ничего не говорил.
Все эти дни Гарри считал минуты. Он был похож на психа. Как можно назвать нормальным того, который весь день сидит и бормочет себе что-то под нос?
Но ему было все равно. Он думал, что сходит с ума. Ничего удивительного. Одним утром он проснулся в Больнице Святого Мунго, на другой день очнулся в Азкабане…. А что его ждет дальше? Ад? Рай? Нирвана? Неизвестность?
- Шестнадцать тысяч триста семь, - безжизненно считал Гарри, смотря в окно. – Шестнадцать тысяч триста восемь….
Это считалка превратилось в его хобби. В Азкабане у всех людей были странные хобби. К примеру, старик Боб. Гарри как-то услышал, как он разговаривал со своей бородой. Когда его спросили, Боб ответил:
- Борода – моя единственная подруга, и разговаривать с ней – это мое любимое занятие.
А тот темнокожий пленник (Гарри узнал, что его зовут Сэм) любил играть с крысами, и даже делился с ними едой. Гарри не понимал, что он нашел в этих крысах? Он до сих пор не привык к ним. Они напоминали ему Петтигрю…..
- Шестнадцать тысяч триста девять….
Гарри заткнулся, когда из угла выбежала крыса. Подбежав к миске, животное съело ее содержимое, и, удалилась. Гарри вздохнул. Он так не любил крыс….
- Шестнадцать тысяч четыреста, - продолжил считалку парень.
Гарри досчитал до «шестнадцати тысяч четыреста девяносто девяти» и замолчал. Его рот пересох.
- Поттер! – раздался голос Смотрителя.
Гарри удивленно повернул голову. Смотритель стоял возле двери его камеры, и вид у него был хмурый.
Как странно, что Смотритель зовет Гарри. Его раньше не вызывали…
- Да? – хрипло спросил парень, удивленно вскинув брови.
- Пойдем со мной, - сказал Смотритель, открывая дверь камеры волшебной палочкой.
Гарри удивился еще больше. Пленникам и Узникам не разрешалось выходить куда- либо. Они целыми днями торчали в своих камерах. Куда его хотели отвести? Может, они его освобождают?
«Неужели? Что-то не вериться», - подумал Гарри при мысли о свободе. «Даже если меня отпустят, куда я пойду? К Дамблдору я не пойду. Он предал меня, как и весь волшебный мир».
- Куда? – спросил Гарри, поднимаясь с места. Он в упор глядел на Смотрителя.
Тот не ответил. Он молчал, и выглядел таким же хмурым и мрачным.
- Пошли, - пробурчал он.
Гарри неуверенно зашагал к выходу. Куда его направляют?
Некоторые узники смотрели на Гарри со страхом, когда увидели, что он вышел из своей камеры. Остальные люди ничего не замечали. Они были так же безжизненны и безразличны к окружающему миру.
Они миновали сотен камер, и теперь были в коридоре. Здесь горели факелы, которые висели на угрюмых каменных стенах. Их пламя было единственным потоком света в этом темном и мрачном месте.
Стены этого коридора были сырыми и грязными, по углам скрипя острыми коготками, бегали черные крысы. Шевеля усиками, клацая острыми зубками и блестя водянистыми глазками, эти мелкие твари бегали туда сюда, создавая шорохи и подозрительные звуки.
По спине Гарри пробежал холодок. В конце коридора стояла одинокая дубовая дверь.
- Куда вы меня забираете? – повторил свой вопрос Гарри. Он так и не получил на него ответ.
Смотритель опять не ответил и ускорил шаг, и Гарри, который и без этого отставал от него, пришлось догонять его. Их шаги гулким эхом раздавались по бесконечному коридору.
Только сейчас, Гарри заметил, что ему тяжело бежать. Он еле-еле шевелил ногами, и при каждом шаге Гарри чувствовал боль и усталость.
- Вы мне так и не ответили! – задыхаясь, проговорил парень.
Смотритель подошел к толстой дубовой двери и открыл ее.
- Почему вы мне не отвечаете? – спросил Гарри, отдышавшись. – Ответьте!
Смотритель на долю секунды замер, а затем повернулся к Гарри. Его дряблое лицо напряглась.
- Я бы не хотел тебе этого говорить, - просипел он. – Но ты должен знать.
Оказалось, что за дверью была комната, не очень просторная, такая же мрачная, как и коридор. Стены, как и все остальное в тюрьме, были сделаны из грубого камня.
- Ты приговорен к поцелую, - сухо сказал Смотритель и поморщился.
Гарри потупился. Пол словно уплыл из-под ног и все исчезло. Поцелуй? Зачем его хотят убить после четырех дней заключения?
- За что? – глухо спросил Гарри. Его сердце бешено заколотилось, и Гарри начало лихорадить.
- Я не обязан перед тобой отчитываться, - строгим тоном произнес Смотритель. – Заходи, - он махнул рукой.
Гарри вытаращил глаза.
- Что уставился? А ну пошли! – приказал Смотритель.
Гарри почувствовал страх. Он так хотел умереть, чтобы больше не мучиться, а теперь, когда желание сбылось…
Но он ведь точно не знал, что бывает после смерти…. А что если он попадет в Ад? Что если его заставят переживать все эти события снова и снова? Он ведь мог согрешить….
А что если люди, убитые дементорами, попадают в Ад? Гарри занервничал, и начал теребить край футболки.
Смерть. Он умрет через несколько минут. Но он даже не знал, куда попадет, что с ним случится и вообще. Страх взял вверх, и Гарри остановился как вкопанный.
- Что встал? Иди, давай! – приказал Смотритель и толкнул Гарри.
Гарри не шевельнулся. Ему казалось, что разум покидает его тело, и вместо него, он переполняется страхом.
- Иди! – рявкнул Смотритель.
Гарри сделал шаг вперед. Он уже не соображал, что делает.
- Ладно, заходи, дементор скоро прибудет, - монотонно сказал Смотритель.
Он толкнул Гарри в пустую комнату.
- Жди, - коротко ответил он, и захлопнул дверь.
Гарри долго стоял как вкопанный и смотрел на дверь. Голова, раскалывавшаяся от разных мыслей и идей теперь опустела.
Все. Его сейчас убьют. Убьют ни за что, ни про что. Кончилось его жалкое существование и пребывание на этой грешной земле. Сию минуту его душа покинет его тело.
Гарри боялся. Раньше, он был бы счастлив, умереть, но теперь… он жутко боялся смерти. Боялся того, что будет после смерти. Ждать чего-то так долго, так страстно… и вот теперь, оно сбудется. Но Гарри не ожидал, что его мнение так резко изменится. Он не хотел умирать. Не хотел.
- Выпустите меня! – заорал Гарри и начал колотить дверь кулаками. – ВЫПУСТИТЕ!
Бесполезно. Дверь не поддавалась, и никто не собирался его выпускать из этой комнаты. Его оставили здесь одного, ждать своей смерти. В этой жуткой комнате, где убивали людей.
Гарри побледнел. Он медленно отошел от двери и сел в угол. Обхватив тощими руками колени, Гарри начал слабо покачиваться.
Гарри чувствовал себя евреем, которого должны были сжечь в крематории. А это комната напоминала какую-нибудь камеру, где немцы расстреливали евреев, как дементоры высасывали душу бесчисленных узников.
Страх и ужас сжимали бешено колотившееся сердце парня, которое норовило выскочить из груди. Глаза, всегда сиявшие веселым, жизнерадостным блеском потеряли свое сияние. Губы, которые всегда улыбались, пересохли и превратились в тонкую черту. Отчаянно сражаясь, последний лучик надежды навсегда угас в душе Гарри Поттера. Навсегда.
Смерть окутывала себя вокруг мальчика, сея отчаяние, страх и ужас. Гарри чувствовал, что может дотронуться до нее. Она медленно и постепенно забирала его душу. Парень судорожно вздохнул.
- Шестнадцать тысяч пятьсот….
Гарри с ужасом смотрел на дверь в конце помещения. Его била дрожь. Он совсем перестал соображать, и поэтому приступил к своей безумной считалке. Считать все время, считать без конца, считать вечно….
- Шестнадцать тысяч пятьсот один….
Душа Гарри ухнула вниз. Парень вздохнул, и начал считать быстрее. Он был в бреду. Душа оставляла его, покидало его жалкое, худощавое тело, которое дрожало от страха и волнения. Все это время он теребил край футболки, а теперь и вовсе ее порвал. Его изумрудного цвета глаза за стеклами круглых очков, изрядно потемнели от пережитого им горя…. Под его глазами залегли черные синяки от бессонницы. Он был белым как лист бумаги, его волосы были растрепаны еще хуже, чем когда-либо. По его лицу тек холодный пот, и он неотрывно смотрел на дверь. В щели двери показалась зловещая тень. Затем, дверь медленно и со скрипом открылась…
- Шестнадцать тысяч пятьсот два….
В комнате похолодело и потемнело. Словно была зима, и снежные вихри крутились вокруг парня, со свистом, напоминавший предсмертный хрип. В глазах потемнело. Это было ужасное чувство… Адский холод, страшный свист и черная мгла. Казалось, что вместо крови в венах течет ледяные струи воды, а глаза завязали черной повязкой. Он был один, покинут друзьями и забыт близкими. Его оставили в одиночестве, ждать смерти. Его оставили замерзать в этой холодной зиме…
- Шестнадцать тысяч пятьсот три.
В проеме показалось чудище, завернутое в рваный черный плащ. Дементор. Чудовище направилось к парню, вытягивая вперед склизкую руку, словно призывая его к смерти. Гарри чувствовал его зловонное дыхание, которое обжигало его лицо. Вот, его пальцы сомкнулись на горле мальчика, они были ледяными как лёд, как дыхание смерти. Дементор откинул назад свой капюшон и приблизил к нему рот, напоминавший зияющую воронку, которое высасывала воздух, надежду и счастье…. Гарри зажмурил глаза. Все кончено. Он в объятиях смерти. Еще чуть-чуть, и он узнает, что бывает после нее….
И вдруг, как будто издалека, в темноте показался лучик света. Нет… не света… надежды. И сразу после этого, раздался громкий, до боли знакомый голос:
- Антииллюзиус!
Чудовище и камера закружились, и словно исчезнув в воронке красок, испарились. Вместо камеры, здесь была пустая палата. В проеме двери стоял… Дамблдор. Директор был очень зол. Его лицо было белым, как мел. Он держал в руках волшебную палочку.
Силы покинули мальчика, и он без чувств упал на пол.

Господа, если вы не ответите мне на 12-ую главу, я даже не знаю, что делать буду... Где отзывы?!

Ого, а я и не знала что это будет slash!! Тогда я всеми руками и ногами за!:))))
Нет ну на самом деле, сначала запихать Поттера в психушку, затем в Азкабан, поставить ему темную метку на руку, запихнуть любоваться на "подвиги" своего крестного, перейти на неромативную лексику, а в конце-концов свести его с Драко.. - вам в фантазии не откажешь!!!

Глава 13. Фарфоровый Ангел


С нежным ликом, в чудном платье,
Светла взором как Аврора,
На каминной верхней полке
Стоит ангел из фарфора…

Увлеченной статуэткой,
Мальчик наблюдал
Как солнца слабый луч
На локонах ангела играл.

Ангелочка в руки взяв,
Он его рассмотрел
Но оглянуться не успел,
Как отец его вошел.

Мальчик сильно растерялся,
Гнева папы испугался.
Статуэтку уронил…
И нечаянно разбил.

И словно с того дня,
Как тот диковинный сувенир
Разбились на осколки,
Его мечты, надежды, мир.

Дия, «Фарфоровый Ангел».

Гарри был в тяжелом состоянии. Его посиневшие веки были плотно закрыты, скрывая от мира прекрасные изумрудные глаза. Пересохшие губы были слегка приоткрыты. Он лежал без памяти уже двадцать часов.
За это время мальчику снился сон. Но это не было похоже на простой ночной кошмар. Это были события, которые произошли в далеком прошлом, и Гарри, видел их вновь. Это были давно забытые воспоминания.

***

На Тисовой Улице стояла необычайная жара. Маленькие детишки шумели в детских площадках и на дворе, играя во всевозможные игры. Соседи и жители этой улицы поливали свои машины из шлангов, некоторые женщины сидели в балконах или в саду, попивая чашечку чая и беседуя с подружками о последних событиях.
- О, ты видела эту милую кофточку, которую купила Миссис Джейсон? – говорила молодая брюнетка с дома номер шесть.
- Мой муж все время говорит про свою дурацкую машину! – сердито шепталась с подружками худенькая женщина лет тридцати.
Казалось, что конца этим бессмысленным разговорам нет. Утомленные этими беседами мужья решили заняться делами поважнее, например, смотрели телевизор или поливали газон.
С детских площадок раздавались веселые крики и возгласы малышей. Кто-то катался с горки, некоторые играли в мяч, ну а две девочки в песочнице сидели и спорили.
- Нет, Алиса, ты неправильно строишь замок! – заворчала маленькая девочка с каштановыми волосами. – Это надо делать вот так!
- Лови…! – кричал мальчик, кидая своему другу большой разноцветный мяч.
В это время запыхавшийся почтальон ложил в почтовые ящики письма. Вспотевший моляр в белой, но уже испачканной рабочей одежде, старательно красил забор в коричневый цвет, грубо выражаясь, когда ложил щетку не в то ведро. Бедному моляру все время мешала полосатая кошка Миссис Фигг, которая терлась об его ногу, сладко мурлыча. Почтальону тоже доставалось от огромного сенбернара, который сторожил дом семьи Джейсонов.
Ну а в красивом саду дома Номер четыре, где не было слышно ни ругани моляра, ни глупых разговоров, сидели два мальчика и катались на качелях.
Первый мальчик был массивным и толстым. Одет он был в спортивные шорты синего цвета и белую футболку. Детские глаза сверкали, почти, так же как и блондинистые волосы блестели на лучах солнца.
Второй мальчик, напротив, был худеньким и хрупким. Одет он был поношенную, старую футболку, в три раза больше его. Шорты, свисавшие ниже острых колен, обнажали тонкие ноги. На мальчике были огромные, круглые очки. За ними красовались необычайно красивые зеленые глаза. Мальчик жизнерадостно улыбался, держась за веревки качели.
- Дадли, давай выше! – засмеялся Гарри, наблюдая за своим братом.
- Не могу! – отвечал на это толстяк.
Гарри рассмеялся, и, легко, как пушинка, спрыгнул с качели.
Отряхнув пыль, Гарри посмотрел на брата.
Дадли неуклюже приземлился возле мальчика. Пыхтя, он захныкал:
- Ай, руку поцарапал! – сказал он, исследуя мелкую царапину на тыльной стороне ладони.
- Ничего, мама даст тебе лекарство, - сказал Гарри и помог брату встать. – Пошли. Мама сказала, чтобы мы долго в саду не играли.
- Угу, - сказал Дадли, рассматривая царапину с трагическим видом.
Гарри и Дадли зашагали в сторону дома. Гарри бегал в припрыжку, неловкий Дадли за ним.
Сад Дурслей благоухал ароматами роз. Красивые клумбы Миссис Петуньи Дурсль пользовались популярностью на Тисовой Улице. Газон, на котором еще две недели назад росла необычайно высокая трава, выглядел очень даже неплохо по сравнению с дикой лужайкой соседа напротив. Скамейка, недавно покрашенная, стояла возле качели, которые Мистер Вернон Дурсль купил для своих сыновей пять дней назад.
Мальчишки зашли в дом через кухонную дверь. Кухня как всегда сияла чистотой. Возле отполированной до блеска раковины стояли перечницы и соломы, и деревянные ложки с вилками. На плите стояла огромная черная кастрюля и шипела. Очевидно, ее содержимое будет готово через час. Запах подсказывал, что сегодня у них на обед будет спагетти с фрикадельками. Так же, как и плита, в кухне присутствовал холодильник. В нем находились разные вкусности – замороженная пицца, овощи, фрукты, соки, масло, и самое главное – сливочное мороженое. Мама давала детям его только тогда, когда они съедали всю порцию обеда. Конечно, первым мороженое получал Дадли, с его-то прожорливостью и ненасытным аппетитом. Ну а Гарри мог насладиться этим лакомством только в умеренном количестве.
По середине стоял круглый стол с четырьмя стульями. На одном из стульев сидела Миссис Петунья Дурсль. Она с восторженным видом читала письмо. Возле нее лежала маленькая посылка, перевязанная лиловой лентой.
- Что это мама? – наивно спросил Гарри, присаживаясь возле худенькой женщины с лошадиным лицом и длинной шеей.
Когда мальчик произнес слово «мама», Миссис Дурсль поморщилась и вздрогнула. Посмотрев на него с презрением, она сказала:
- Что бы это ни было, вы не должны прикасаться к нему, - сказала Петунья Дурсль, и удалилась из кухни, держа в руках посылку и письмо.
Гарри и Дадли остались в кухне. Дадли начал разговор об игрушках. Зеленоглазый молча его слушал.
Гарри не был похож на Дадли. Они были совершенно разными. Дадли – вспыльчивый, капризный и упрямый. Гарри – тихий, послушный и покладистый. Но помимо характера, мальчик не был похож на него и на родителей внешне.
Его мать была блондинкой, с худым и длинным лицом. Его отец был плотный мужчина с пышными усами и короткой шеей. Гарри не был похож ни на маму, ни на папу. И он заметил, что родители относятся к нему холодно. Они всегда хвалили Дадли, дарили ему игрушки и играли с ним. Ну а Гарри? Никто не обращал на него внимания. Он был как белая ворона среди них.
Любовь и тепло чужды для Гарри. Он никогда не знал эти чувства. С Дадли всегда сюсюкались, ласкали…. Ну а почему все забыли про него? Он же не пустое место!
Мальчик решил не расстраиваться, так как думал, что папа с мамой любят его с братом одинаково. Вообще, Гарри – жизнерадостный ребенок. Ему всего лишь с три половиной годика, и он не очень понимал такие вещи.
- Пойдем играть в солдатиков, - вдруг сказал Дадли, картавя на букву «р.».
- Давай, - согласился Гарри.
Вдруг в комнату вошел Мистер Вернон Дурсль – отец Гарри. Он выглядел довольным собой.
- Ну, как поживает мой Дадлик? – спросил он, и взъерошил прилизанные волосы Дадли.
- Хорошо, пап, - отозвался толстяк.
Гарри поглядел на отца. Вернон бросил на него презрительный взгляд.
- Как прошел день, папа? – спросил Гарри.
Так же как и Петунью, слово «папа» заставило Вернона вздрогнуть.
- Нормально! – раздраженно каркнул Вернон, и, открыв холодильник, достал оттуда сандвич.
Дадли и Гарри решили, что им больше нечего делать в кухне, и вышли в гостиную. Дадли опять завел разговор о машинках, солдатиках, в общем, о типичных детских интересах.
Гостиная в доме Дурслей, как и все остальные комнаты сияла чистотой. На широком диване были пышные подушки. Пульт от телевизора аккуратно лежал на отполированном журнальном столике. Экран телевизора был безупречно чист, и над ним висела рамка с изображением семьи Дурслей – Дадли, Петунья и Вернон. Но там не было Гарри. А почему, мальчик не знал.
В гостиной так же стоял камин (в то время он был настоящим, а не электрическим). На каминных полках расположились рамки с фотографиями, статуэтки и декоративные вещи.
Вдруг до мальчиков донеслось фальшивое пенье. Это была Петунья. Обычно мама пела, когда ей было хорошо.
Охваченные любопытством дети начали наблюдать за матерью.
Миссис Петунья Дурсль возилась возле каминной полки. Она открывала посылку.
- Что ты делаешь, мамочка? – спросил Дадли, подходя к Петунье.
- О Дадлик, смотри, что тетушка Мардж прислала мне на день рождения! – и она отошла в сторону, чтобы дети смогли увидеть это ЧТО.
Мальчики дружно ахнули. На верхней каминной полке стоял фарфоровый ангел. У него были румяные щеки, золотистые локоны и огромные синие глаза. Из-за спины были видны большие, белоснежные крылья. Она держала в руках серебряное блюдце и протягивала его к небу. На голове ангела был красивый венок сделанный из нежных цветочков. Уголки ее рта были приподняты.
- Дай его мне! – сказал Дадли, протягивая руки к ангелу. К сожалению, статуэтка была расположена на самой верхней полке и была недоступна ему. – Дай, дай, дай!
- О нет, Дидди, это игрушка не для детей! – урезонила сыночка Петунья.
- Но я хочу поиграть! – притворно захныкал Дадли. – Ну, мама!
- Дидди, я куплю тебе новую игрушку, - сказал мама и чмокнув Дадли в лоб, удалилась.
Толстяк состроил злобную гримасу.
- Я хочу именно эту игрушку! – топнул он ногой, отвесив нижнею губу.
- Да ладно тебе Дад, - сказал брату Гарри, отводя взгляд от прелестного сувенира. – Мы же хотели поиграть в солдатиков!
- А я хочу играть с ангелом! – отрезал Дадли.
Гарри хорошо знал характер брата. Он всегда добивался всего, чего только пожелал. Он устраивал бунт, когда его просьбу не выполняли.
- Он слишком высоко, - сказал Гарри. – Не достанешь.
Дадли задумался (странно, что он вообще умел думать). Затем он скорчил такой вид, словно узнал какую-то тайну. С плохо сдерживаемым триумфом он заговорил:
- А давай-ка, мы все же попытаемся его достать.
- Но мама сказала…, - начал, было, Гарри, но Дадли его перебил:
- Гарри, неужели ты не хочешь поиграть с этим красивым ангелом? – спросил Дадли, дразня его.
Гарри прикусил губу. Он и вправду хотел поиграть с ним. Ведь у них с Дадли никогда не было такой красивой и необычной игрушки. Все солдатики, машины, да мячи…. А тут такая интересная вещь!
- Ты только посмотри: какие белые крылья, цветочки…, - сказал Дадли, внимательно наблюдая за выражением лица Гарри. – Ну, разве тебе она не нравиться?
- Но ангел стоит на самой верхней полке, - сказал Гарри. – Нам его не достать…
- А давай ты на стул встанешь и достанешь, а? – предложил Дадли.
- Это опасно, я могу упасть, - неуверенно произнес Гарри, поправляя очки на носу.
- Гарри, неужели тебе не хочется приключений? Совсем как в мультике «Том и Джерри»? – сказал Дадли.
Гарри молчал. Вероятность того, что он может упасть и получить ушиб пугала его.
- Давай! Или же… ты трусишь? – издевательским тоном спросил Дадли.
- Я не трус! – обиделся Гарри.
- Девчонка, девчонка! – высунув язык, сказал Дадли. Гарри разозлился.
- Хорошо, я достану твоего ангела, и тогда ты прекратишь называть меня девочкой! – с жаром воскликнул мальчик.
Дадли перестал отбивать чечетку на месте. Вместо этого он торжественно улыбнулся, словно выиграл какой-то марафон.
- Отлично! Я принесу стул! – сказал он, и побежал за стулом.
Гарри сразу же пожалел что согласился. А что если их поймают? Что же тогда будет?
Через несколько минут Дадли появился с табуретом в руках.
- Стул слишком тяжелый, вот и табурет притащил,- объяснил он.
- Залезай, - сказал Дадли, поставив трехногий табурет возле камина.
Гарри помедлил. Он так хотел отказаться! Но должен же он доказать что он не трус!
- Давай, - поторопил брата Дадли.
Толстяк внимательно наблюдал за движениями мальчика. Сложив массивные руки на груди, он выпрямился.
Гарри не знал что делать. Но он уже согласился! Дадли убьет его, если он откажется.
Мальчик сглотнул и подошел к табурету. Встав на него, Гарри протянул руку к полке, где стояла заветная статуэтка. Ангел смотрел на него с укором во взгляде. Небесно-голубые глаза строго сверкнули.
- Не могу! – пожаловался Гарри, поднимаясь на цыпочки. Табурет угрожающе пошатнулся.
- Никаких не могу! Достань! – шикнул на него брат. – Доставай, тебе говорят!
Гарри опять потянулся к статуэтке. Руки не могли достать недосягаемого сувенира. Собравшись силами, мальчик слегка подпрыгнул и…
Достал фарфорового ангела.
Гарри пригляделся к статуэтке и ахнул.
Вблизи ангел казался еще красивее. Это была самая лучшая игрушка, которую Гарри когда-либо видел! Намного лучше этих дурацких солдатиков.
- Молодец! А теперь…, - почему-то Дадли не закончил фразу. Он разинул рот и вытаращил глаза. Он стал похож на огромную лосось.
- О, нет! – прошептал он, и шмыгнул за кресло.
- Дадли! – испугался Гарри.
Толстяк не ответил, и лишь притаился за кожаным креслом.
И только тут Гарри понял, почему Дадли убежал.
В гостиную только что вошел их отец.
Вернон сначала не заметил трехлетних преступников. Он зевнул, и лениво потянулся. Похлопав себя по животу, он огляделся. Внезапно он заметил своего племянника, и его глаза округлились, напоминая теннисные мячики.
- Какого…? – задыхаясь, сказал Вернон.
Его глазам предстала очень даже странная сцена.
Его племянник Гарри стоял на табурете, и держал в руках сувенир, которого сегодня утром Петунье подарила Мардж.
- Что ты делаешь?! – прогремел Вернон.
Гарри не на шутку испугался. Потеряв равновесие, мальчик свалился с табурета.
Гарри хотел, ухватится за что-нибудь, чтобы не упасть, но сделал только хуже. Он нечаянно сшиб рамки с фотографиями его тети с братом, и еще старинные классические часы.
Гарри упал на пол, выпустив из рук фарфорового ангела.
Рамки и сувениры разбились вдребезги. Осколки стекла посыпались в разные стороны. Антикварные часы, тикнув на прощанье, распластались неподалеку от фотографии тетушки Мардж. Но Гарри не обращал на это ни малейшего внимания. Его взгляд не сходил только с одного предмета...
Фарфоровый ангел.
Когда Гарри падал, он краешком глаза наблюдал за статуэткой. Та, словно в замедленной съемке, медленно падала на пол вместе с остальными предметами. Вот, она находится в нескольких сантиметрах от земли и... разбивается. Вдребезги. От красивого фарфорового ангела остались лишь осколки.
Гарри охнул.
- ТЫ! – прогремел Вернон, тыча в него пальцем. Он был зол как бык.
Мальчик попятился назад.
- Папа я не хотел, мы с Дадли поспорили…, - начал, было Гарри, но отец его прервал:
- Так ты еще смеешь сваливать всю вину на МОЕГО сына?! – лицо Вернона обрело багровый оттенок, и оно стало похоже на огромную свеклу.
- Папа, но и я твой сын тоже! – воскликнул Гарри.
- Да как ты смеешь? – Вернон раздулся, его виски тоже. – Что бы у меня был ТАКОЙ сын как ты?! Черта с два!
Мальчик ничего не понимал. Неужели его отец забыл, что он, Гарри, его сын?
- Папа, я…
- НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ПАПОЙ, ТЫ ПАЩЕНОК ВЕДЬМЫ И АЛКАША! – казалось, что голос отца мог разнести гостиную в пух и прах. – Слышал меня?! НЕ СМЕЙ!
Гарри уставился на отца. Что тут происходит?
- Я взял тебя в этот дом, принял тебя в мою семью! – закричал Мистер Дурсль.
- Что здесь происходит, Вернон? – проворковала Петунья, входя в гостиную. – Столько шума, просто… Вернон, что это такое?!
Мама побледнела и, приложив ладонь ко рту, уставилась на Гарри, на разбитые сувениры и на осколки Фарфорового Ангела.
- О… Боже, - прошептала она при виде такого беспорядка. Потом она взглянула на Гарри, и прошипела:
- Твоих рук дело? – голос ее дрожал от гнева.
- Мама, я все объясню; мы с Дадли хотели...
- Дадли…? Где он? Где Дидди? – Петунья выглядела как стервятник в данный момент. Лошадиное лицо и тонкая шея вытянулись, глаза полезли на лоб, верхняя губа приподнялась, обнажая маленькие белые зубы. – Где мой мальчик?
- Вы ведете себя так словно я не ваш сын! – сказал Гарри, поднимаясь с места.
- Ты и не наш сын! – хором наорали на него родители.
Гарри потупился. Не их сын? Это совсем не смешно. Может родители напились, или еще что-нибудь?
- Дидди, выходи! – пропищала Петунья.
Дадли и звать не надо было. Толстяк и без этого вышел из своего убежища и направился к родителям, странно косясь на Гарри.
- Так он не мой брат, мама? Он мне вовсе не брат? – спросил Дадли, дергая подол юбки матери.
- Петунья, отведи Дадли в его комнату, - зловеще прошептал Вернон.
Миссис Дурсль взяла под руку сына и поднялась наверх, ну а Дадли все время переспрашивал: «Значит, мы не братья… мама, почему ты молчишь»?
Когда шаги жены и сына стихли, дядя Вернон повернулся к Гарри и сказал:
- Слушай мальчик, заруби себе на носу; я не твой отец, ну а Петунья не твоя мама и Дадли вовсе не твой брат! – его глаза злобно поблескивали.
Гарри молчал. Этого не может быть… нет. Он три года верил, что они все – Дурсли - его семья. А вдруг это не так?
- Ты, к моему несчастию, мой племянник, - продолжал Вернон. – А твои настоящие родители…
Вдруг, Вернон запнулся. Затем, он шумно втянул воздух, и заговорил вновь:
- Твои родители… они тебя бросили. Да, бросили. Прямо у моего крыльца. Потому что они – никчемные бродяги, верившие в чудеса!
Мистер Дурсль замолчал, словно хотел посмотреть, какой эффект произвели его слова на мальчика. Он особенно выделил слово «чудеса».
- Нет... – прошептал Гарри. – Они не могли… они не такие!
- Они такие, и ты пошел в них! – оборвал его Вернон.
- Я вам не верю! Вы – лжец! – крикнул мальчик в сердцах.
- Ах ты! – Мистер Дурсль схватил мальчика за шиворот и что есть силы, швырнул на пол. Гарри беспомощно упал на ковер.
- Так, где они? Мои родители? – спросил Гарри, чуть не плача. Если у него и была семья, то, наверное, они примет его обратно. Не могли же они бросить родного сына!
- Умерли. В автокатастрофе, - спокойно ответил Вернон. – И оставили мне в подарок тебя!
Гарри замолчал. Его родители умерли. Исчезли навсегда, и он никогда их не увидит. Но мальчик не поверил Вернону, что семья бросила его. Родители не могли с ним так поступить. Он не поверить ему. Где-то в глубине души, он чувствовал, что они так не делали.
Молчание длилось очень долго. Слышны были лишь торопливые шаги Петуньи и тяжелое дыханье Вернона.
- Разобрались? – спросила Петунья, подходя к мужу. – Я…
Но она не договорила. Потому что ее прервал звук, который издал Гарри – плач.
Глаза мальчика блестели от слез. Сначала он тихо всхлипывал. Потом всхлипы перешли в плач, а затем, в рыдание.
Гарри рыдал так, словно плакал в последний раз. Не было слез горше….
Он оплакивал своих родителей, которые никогда не вернутся. Он даже не знал о них, не видел, не слышал….
Вдруг, комната потемнела. Свет вырубился, стало необычайно холодно, как зимой. Вернон и Петунья вздрогнули. Теперь в комнате был слышен только плач ребенка.
- Мама… папа… - прошептал Гарри.
Он звал не Дурслей. Он звал своих настоящих родителей.
- Мама! – голос Гарри сорвался. – Папа!
Вернон и Петунья застыли на месте. Вернон вытаращился на мальчика, словно видел его в первый раз. Петунья поджала губы, и переводила взгляд с Гарри на Вернона. А потом, она заорала не своим голосом:
- О БОЖЕ!
Зрелище было невероятное. Если бы Вернон рассказал кому-то об этом, его сочли бы сумасшедшим.
Это было невозможно… абсурд, бред собачий. Но, тем не менее, он видел это своими глазами. Это был не мираж, не галлюцинации, не виденье…. Это было наяву.
Осколки, которые когда-то были Фарфоровым Ангелом, засияли и зашевелились. Затем, они медленно поднялись в воздух, собрались в кучу и…
Образовали ангела.
Петунья вновь закричала и чуть не свалилась с ног. Вернон побелел. Ну а Гарри смотрел на это удивительное зрелище заплаканными глазами.
Ангел из фарфора изменился. Он не был таким радостным и веселым, каким был раньше. У него были печальные глаза. Словно бы он отражал внутренний мир Гарри.
- Мама… папа….
Фарфоровый Ангел поднялся выше и плавно опустился на журнальный столик. Он выглядел очень грустным.
- Мама… папа… - хриплым голосом шептал Гарри, смотря на ангела. – Где вы…?

***

Гарри тихо плакал, уткнувшись подушку. Его заперли в чулане под лестницей сразу же после этого происшествия.
Дядя Вернон вышвырнул ангела из окна, пригрозив любому, кто упомянет этот день свернуть шею.
Тете Петунье не надо было повторять дважды. Она выпила успокоительное вместе со снотворным и легла спать.
Дадли все время расспрашивал о его родстве с Гарри, на что Вернон огрызнулся:
- Кузен он твой! Все, хватит об этом!
Ну а Гарри Поттер все так же безутешно плакал, даже и не осознавая что чудо произошедшее в гостиной было его рук дело. Это было магия.
Но ему было все равно. Он думал о своих настоящих родителях. Он скучал по ним, потому что сердце подсказывало ему, что они любили его, и что он любил их…
- Мама… папа..., - отчаянно шептал Гарри. Даже если от этого было мало толку, он безустанно повторял эти слова.
- Мама… папа… где же вы?!
И все время в голове всплывал образ печального фарфорового ангела….

СУПЕР!!!

Глава 14. Воспоминание

Kогда для смертного умолкнет шумный день
И на немые стогны града
Полупрозрачная наляжет ночи тень
И сон, дневных трудов награда,
В то время для меня влачатся в тишине
Часы томительного бденья;
В бездействии ночном живей горят во мне
Змей сердечной угрызенья;
Мечты кипят; в уме, подавленной тоской,
Теснится тяжких дум избыток;
Воспоминание безмолвно предо мной
Свой длинный развивает свиток;
И с отвращением читая жизнь мою,
Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
Но строк печальных не смываю.


А.С. Пушкин, «Воспоминание».

Мальчик. Маленький трехлетний мальчик. Он плакал, уткнувшись в подушку, зовя родителей. Но на зов ребенка никто не отзывался. Только мертвая тишина и кромешная тьма, прерываемая всхлипами.
Гарри было, безумно жаль это крошечное создание. Ему так хотелось его утешить, ободрить, сказать что-нибудь, обнять, вытереть его слёзы. Ведь он был еще таким маленьким, беззащитным, наивным ребенком. И плакал он, потому что узнал ужасную новость, в которую он не хотел верить – что его родители были мертвы. Он плакал, потому что никогда не знал их, никогда не знал их любви, никогда не видел и не увидит их. Никогда. Сердце таки разрывалось от жалости, от этого зрелища. Он плакал, это были непростые детские слезы, это были слёзы горечи, слёзы отчаяния которые текли из его глаз ручьями. Гарри не видел его лица, оно было спрятано в подушке. Но когда малыш поднялся чтобы вытереть слёзы, Гарри готов был, провалится сквозь землю. Плачущим созданием оказался сам Гарри.
Да, да. Это был Гарри, в раннем детстве, когда Дурсли еще позволяли ему спать в нормальной спальне, играть с Дадли и называть их «семьей». Тогда он еще не знал, что он приходится Дурслям племянником, а не сыном. Но это Гарри давно забыл. Он даже не помнил разбитого фарфорового ангела, крики Вернона, волшебство... Ему тогда было так плохо, что все его мысли и думы занимала только смерть родителей.
В томлениях безнадежной грусти, печали и в тоске, в памяти Гарри всплывали разные воспоминания. Но никогда не было такого, чтобы он вспоминал о своем детстве.
Юноша давным-давно поставил крест на свое прошлое. Он просто изгнал из своей головы все эти мысли, чтобы лишний раз не страдать. Ведь детство Гарри было несчастным, лишенным всяческой радости, печальным и одиноким. Несмотря на то, что парень пытался выкинуть все это из головы, в его сердце все же остались глубокие раны, которые не были излечены даже великим Временем…
Это была обида на Дурслей.
Гарри всю жизнь пытался подавлять эти чувства, чтобы не огорчать себя. Но когда он думал об этом, к его горлу подступал комок, слезы, против его воли, катились по щекам, становилось трудно дышать, и мрачные мысли завершали этот жуткий, неприятный процесс.
Но воспоминания лезли к нему в голову во время сна. Словно кто-то назойливо хотел показать Гарри, какое ужасное у него было детство.

***

1989 год, 6 апрель, 7:30.
Кухню заливал весенний, солнечный свет. В ней сидели четыре человека: Гарри, Петунья, Вернон и Дадли.
Гарри молчал, изредка поглядывая на Дурслей. Дядя Вернон, как обычно, читал газету. Тетя Петунья напевала себе под нос какую-то неразборчивую песню, хлопоча у плиты. Дадли лениво откинулся на спинку стула, и ждал, когда мать приготовит завтрак.
На подоконнике стояла клетка. В ней, щебеча и свистя, сидел разноцветный миниатюрный попугай по имени Фил, купленный на день рожденье Дадли год назад.
Несколько недель, кузен пытался научить попугая говорить, но оставил это, так как Фил открывал клюв только для того чтобы поесть и попить. Дадли никогда не наполнял плошку водой и кормом, и эта обязанность досталась Гарри. Став кормилицей новоиспеченного питомца кузена, мальчик молча выполнял работу. Но Гарри не жаловался, потому что за это время он успел подружиться с Филом, и попугай больше не клевал и не царапал его.
Тетя Петунья закончила творить чудеса над плитой и проворковала:
- Завтрак!
Когда Миссис Дурсль сказала это, Дадли выпрямился, и голодными глазами пожирал сковородку, которую несла его мать.
Сегодня на завтрак у них был омлет с сардельками. Дадли досталась самая большая порция, но толстяк считал ее «супер-пупер-маленькой».
Тетя Петунья готовила два завтрака для Дадли. Первый – дома, второй – школьный завтрак. Она считала школьную еду невыносимой, и боялась, что ее драгоценный Дидди отравиться какой-нибудь гадостью которую ему подадут в школе. Вернон уверял жену, что еда в их школе нормальная, но она махнула рукой на слова мужа. Лично Гарри считал, что Дадли не мог отравиться, так как ел всё под-подряд, и даже забирал порцию Гарри. Дадли забирал завтрак у всех, кто был слабее и младше его. При сопротивлении малявок, он угрожающе сжимал кулаки. Так как Гарри посчастливилось стать одним из жертв своего кузена, он весь день ходил голодный, и когда возвращался домой, с неприличным аппетитом пожирал ужин, даже если это были брокколи или сельдерей.
Завтрак ели молча, тишину прерывали раздражающее чавканье Дадли и кашель дяди Вернона.
Покончив с едой, дети собрались в школу. Петунья подала Дадли коробку с его завтраком и сказала:
- Держи, сыночек, - и поцеловала его в щечку.
Дадли взял коробку и, попрощавшись с матерью, вышел.
Гарри выскочил из дому раньше кузена, так как боялся, что он начнет издеваться, толкать и дразнить его. Школьный автобус стоял возле дома номер четыре, и в нем галдели ученики.
Гарри залез в автобус. На него поглядывали некоторые девочки и хихикали, указывая пальцем на его одежду и сломанные очки. Среди них была Джейн Уайт, которая вслух высказывала все, что думала о Гарри.
- Ой, смотрите, кто пришел, - закатила глаза одноклассница, и ее скобки на зубах блеснули.
Гарри пропустил ее слова мимо ушей, и начал искать себе место.
- Занято, - сказала девочка с косичками, демонстративно положив сумку на свободное место, когда Гарри подошел к ней.
- И не надейся, - буркнул мальчик с двойным подбородком.
- Найди себе другое место, - протянула девочка в розовой кофте.
- Я с неудачниками не разговариваю, - сухо сказал мальчик, разглядывая комиксы.
И так каждый день. Одноклассники намеками или открыто отшивают его. Поэтому Гарри садился в самый конец автобуса, даже если его там укачивало.
- Эй, это ж Потти, - раздался насмешливый голос.
Гарри сглотнул. «Только не это… пожалуйста, только не это!» - взмолился он.
Это была банда Дадли. Пирс, Малкольм, Денис и Гордон. Четверо злобно ухмылялись, и смотрели на Гарри.
Мальчик промолчал и прошел мимо. Пирс пытался подставить ему подножку, но Гарри, привыкший к этому, перепрыгнул его ногу, и зашагал к месту.
Мальчик уселся, и закрыл глаза. Как он устал от всех! Подножки, толчки, насмешки…. Почему все такие жестокие?
«Потому что все они – сволочи», - ответил ему голосок внутри.
Когда автобус доехал, Гарри ждал, когда все выйдут.
Двери и ворота школы были открыты, словно распростертые объятия. Директор, низкий усатый человек с заячьей губой приветствовал учеников у входа.
Гарри поднялся по ступенькам и кивнул Директору в знак приветствия.
- Доброе утро, молодой человек, доброе утро, - дряблое лицо Директора слегка исказилось, словно бы слово «доброе» давалась ему трудом.
Гарри зашел в комнату на первом этаже, с огромной табличкой «4 класс». Это была просторное, светлое помещение с отдельными десятью партами. Учительский стол стоял у черной доски. Сама же учительница разбиралась с картой мира, пытаясь ее повесить.
Гарри сел за свою парту, опять таки в конце класса.
Прозвенел звонок. Ученики разошлись по кабинетам. Девчонки-болтушки прекратили свои разговоры о куклах Барби, и зашли в класс. Мальчики уселись за парты, перекидываясь взглядами. Наконец, географичка Миссис Берг повесила карту, и повернулась к классу.
- Класс, КЛАСС! – писклявым голосом завизжала пожилая географичка, стуча указкой и призывая учеников к порядку.
Дети мгновенно заткнулись и уставились на учительницу. Удовлетворенная географичка важно закашлялась, и сказала:
- Проверим, все ли здесь….
Миссис Берг подошла к столу и достала из ящика классный журнал. Раскрыв его, она начала перекличку.
- Акаев, Майкл.
- Здесь, - сказал мальчик с двойным подбородком, подняв руку.
- Бейкер, Линда.
- Здесь, - лениво отозвалась девочка в розовой кофте.
Гарри ненавидел перекличку. Зачем она?
- Парк, Роза.
- Здесь….
- Поттер, Гарри.
- Здесь, - едва слышно ответил Гарри, мечтая стать как можно меньше и незаметней.
Назвав последнего ученика, которого сегодня не было, Миссис Берг закрыла журнал, и вновь закашлялась.
- Так-с, - сказала географичка, потирая морщинистые руки. – Сегодня на уроке мы будем зарабатывать баллы. Одна золотая звездочка равна пяти баллам. Тот, кто заработает больше звезд, получит пять, и освободиться от домашних заданий.
Сегодня мы будем проходить материки. Я знаю, вы еще слишком малы для таких тем, но я решила, что вам надо это знать. Так, кто знает, сколько существует материков?
Девочка, сидящая на три парты левее от Гарри подняла руку.
- Да, Юля? – обратилась к ней Миссис Берг.
- Существуют шесть материков: Евразия, Антарктида, Южная Америка, Северная Америка, Австралия и Африка, - ответила девочка, словно знала учебник по географии наизусть.
- Правильно, пять баллов, - прокомментировала географичка, и дала девочке звездочку.
- А теперь, кто мне скажет, на каком материке находится Англия? – проигнорировав руку Юли, спросила Миссис Берг. – Дадли?
- Э… ну… Антарктида? – неуверенно промычал кузен, почесав затылок.
Некоторые в классе засмеялись. Гарри невольно улыбнулся.
- Вот за это, я могла бы тебе двойку поставить! - пробурчала Миссис Берг. – Это же стыд – не знать где находится Англия! Юля?
- Евразия, на половине Европы, - быстро среагировала девочка.
- Очень хорошо, плюс пять баллов, - сказала географичка. – А теперь…
Урок прошел как нельзя лучше. Юля ответила на все вопросы правильно, и никто не удивился, когда она получила «Отлично». Дадли, как всегда, получил минус, потому что был слишком пассивен. Гарри получил четверку, из-за того, что не знал, где находится город Улан-Батор, не знал столицу России и неправильно назвал горы, отделяющие Европу от Азии.
После этого ученики спустились в столовую, на завтрак.
Дети с разных классов делились на группы, и каждый садился за свой стол. У Дадли была кличка «Атаман» и у него с друзьями были специальные места.
Но не только у банды Дадли был свой «специальный» стол. Здесь, места делились на несколько категорий: Стол для модниц и болтушек; стол для хулиганов и спортсменов (к ним относилась банда кузена); и конечно стол для гиков и неудачников – там, где сидел Гарри.
За завтраком хулиганы кидались едой. Поэтому все ученики прятались под столом, и ждали, когда война прекратится.
После завтрака у них была История, и они проходили Адольфа Гитлера. Урок был таким скучным, что почти все ученики заснули. Единственный человек, который казался живым, была Юля. Она не умолкала и автоматически отвечала на вопросы, даже не замечая, что учитель дремал на столе, свесив голову набок.
- 20 апреля 1889 года в австрийском городке Браунау, в семье таможенного чиновника Алоиса Гитлера родился сын, которого назвали Адольфом…, - тараторила Юля, не обращая внимания на храп Дадли. – У Адольфа был непростой характер…
И так далее и тому подобное. Гарри послушал начало ее рассказа, а потом заснул. Слушать, как Гитлер терроризировал евреев, было невозможно и невыносимо.
- Позднее, в годы войны, гитлеровцы начали массовое планомерное уничтожение евреев, загнанных в концентрационные лагеря и гетто. Но разгром «внутренних врагов» и «расовое очищение» Германии являлись лишь первой частью политической программы Гитлера….
Учитель, утомленный повествованием Юли, поставил ей пять в журнал, не дослушав про поражение фашистов.
- Очень увлекательная и захватывающая история, Юля, - зевнув, сказал учитель, лениво рисуя пятерку в журнале. - Так, сейчас я проверю, что вы запомнили из рассказа Юли…
Класс занервничал. Никто не слушал про Гитлера, а историк всегда задавал сложные вопросы.
- Итак, когда родился Адольф Гитлер, Дадли? – спросил учитель.
Дадли, который крепко спал, встрепенулся.
- Я не знаю, - промычал он.
- Плохо, Дадли, плохо, - укоризненно покачал головой историк. – Поменьше спи на уроках. Ладно, Гарри, когда родился Гитлер?
- В 1881 году? – неуверенно пробормотал Гарри
- Нет, в 1888, - поправил его учитель.
- Вообще-то, Адольф Гитлер родился в 1889 году! – вспылила Юля.
Учитель поморщился. Не каждый день ученица находит твои ошибки.
- Пардон, в 1889, - сквозь зубы холодно процедил историк. – В каком городе, Джейн?
- Э… в Санкт-Петербурге? – рассеянно отозвалась Джейн, отрываясь от журнала.
- Какой Петербург?! Это же в России! Гитлер родился в Браунау! – возмущенно воскликнула Юля. – Здесь хоть кто-нибудь подготовился к уроку кроме меня?!
- Очевидно, никто, - сухо сказал историк. – Ладно, ладно. Впредь учите домашние задания, иначе всем назначу наказание! А сейчас, контрольная.
Класс дружно застонал. Проклиная Гитлера, ученики достали тетради для контрольных работ.
- Записывайте, - коротко сказал учитель.
Гарри нервно закусил губу, и осторожно положил учебник на колени. Он всегда пользовался шпаргалками, особенно на диктантах и тестах.
- Ужасные результаты, - драматично сказал историк в конце урока. – Только Юля набрала сто процентов….
Гарри провалил бы контрольную работу, если б не шпаргалка. Он набрал восемьдесят баллов из ста, и получил железную четверку.
После этого у них была биология, затем самый нелюбимый урок всех учеников – математика. Гарри ненавидел их учительницу Мисс Веллингтон. До ужаса строгая, с отвратительным характером женщина ставила в угол учеников, если они вели себя неподобающим образом. Некоторые уверяли, что она шизафриничка.
Она кричала и орала из-за пустяков, долбила указкой детей и назначала наказания: сто раз написать «Я больше не буду так себя вести на уроках математики». Математичка носила парик каштанового цвета, так как очень рано облысела. Но ее попытки скрыть свою лысину (ну не совсем лысину) не увенчивались успехами. Вся школа была в курсе, что копна волос на ее голове - фальшивые.
Сегодня они готовились к тестам. Мисс Веллингтон спрашивала таблицу умножения у всех без исключения.
- Сорок пять разделить на девять? – обратилась математичка к Дадли.
- Пять, - ответил кузен, причем правильно.
- Шестьдесят разделить на пятнадцать? – ее строгий взгляд скользнул по Гарри.
- Четыре, - заикаясь, сказал мальчик, съежившись под ее взором.
- Тринадцать умножить на шесть? – опять спросила его математичка.
- Семьдесят два? – глухо отозвался Гарри.
- НЕПРАВИЛЬНО! – закричала Мисс Веллингтон, чуть не сломав указку. – Почему не выучил урок?!
- Н-но, я не могу считать в уме! - возмутился Гарри.
- Не можешь?! Это еще что такое? - глаза математички полезли на лоб.
- Да не могу! – почему-то Гарри начал краснеть от злости.
- И то Дадли лучше тебя выучил, лодырь!
- Да вы ему легкую задачу дали! А так он даже не знает, сколько будет дважды да!
- Эй, Поттер, офигел да? – подключился Дадли. Он угрожающе сжал кулаки. – Хочешь сказать, что я тупой?
- Да хочу! – огрызнулся Гарри, и, повернувшись к математичке, добавил:
- Вы просто хотите лишний раз покричать!
- Не смей дерзать, мальчишка! – Мисс Веллингтон стукнула его указкой. – Ты не в том положении, чтобы повышать на меня голос! Да я… АААААААААААААААААААА!
Класс взорвался диким хохотом. Дадли забыв про Гарри, упал со стула, и колотил кулаками пол, заливаясь слезами от умиления. Юля не сдержала улыбку и теперь тряслась от беззвучного смеха, безуспешно пытаясь это скрыть. Джейн хохотала, закрыв лицо ладонями. Все смеялись, кроме Гарри.
Нет, он этого не хотел! Как же так получилось? Может, это волшебство?!
Парик математички стал голубым, и она, крича от ужаса, сняла его и теперь топтала его ногами.
- Дьявол! Чтоб тебя…! – она так грубо выразилась, что класс ахнул.
Лысая математичка топтала ногами парик, но он не менял цвет.
- ПОТТЕР! – заорала она. Но Гарри в классе не было.
- Мы его поймаем! – крикнул Дадли, обрадовавшись что, нашелся предлог, чтобы выйти из класса. Кузен вместе с друзьями пулей выскочил в коридор.
Гарри во все лопатки бросился к выходу из здания. Что скажут Дурсли, если узнают, что он словами сделал парик математички голубым?
Дадли и его банда бежали за ним.
- От нас не уйдешь, Поттер! – крикнул Пирс.
- Мы все равно тебя поймаем! – добавил Денис.
Гарри не был спортсменом, но в данный момент он бежал очень быстро. Миновав лестницы, Гарри вышел на улицу. Банда кузена не отставала.
- Черт бы вас побрал! – прошипел Гарри, и помчался, куда глаза глядят.
К ужасу мальчика, Дадли почти догнал его.
- Все, Поттер, тебе капут! – сказал Дадли, нагибаясь вперед, чтобы поймать его.
- Только не это! – прошептал Гарри.
Если кузен его поймает, то изобьет его вместе с друзьями, а потом и Вернон…. Что, все сразу? Гарри не будет сдаваться.
Впереди стояли огромные мусорные баки. Мальчик засомневался, сможет ли он их перепрыгнуть?
Словно прочитав его мысли, Дадли злорадно улыбнулся. Вот потеха будет!
«Небось этот очкарик сломает себе ногу и больше не будет убегать от нас!» - подумал Дадли. «Интересно, как он сделал парик нашей училки голубым»?
Но Дадли резко остановился, а его дружки врезались в него. Удивленный Пирс спросил:
- Дадли, почему ты остановился?
- Да, почему? – подхватил Гордон.
- Он исчез! – ответил Дадли.
Мальчики недоуменно уставились на него. Действительно, Гарри нигде не было. Словно сквозь землю провалился.
- Эй, а где это он? – прервал тишину Малкольм.
Вдруг, Гордон дрожащей рукой указал на небо, и прошептал:
- Вон он!
Все пятеро переглянулись. Поттер в небе? Может, у Гордона галлюцинации?
Вдруг, сверху посыпались обломки черепицы. Дадли поднял взгляд и ахнул:
- Ух, ты! Как это он так?
- Ни финта себе! – присвистнул Малкольм, вставая на цыпочки.
Взгляд пятерых мальчишек был прикован к Гарри, который находился на крыше школьной столовой. Сам же Поттер тоже недоумевал, как он оказался наверху.
- Эй, Поттер! Ты как туда попал-то, а? – крикнул Дадли, щурясь, от лучей солнца, которые заливали школьный двор.
Гарри не ответил. Он был в ужасе. Как это получилось? Сначала парик, а теперь он каким-то образом оказался на крыше! Как это случилось? У него и в мыслях не было прыгать на крышу!
- О боже, - со страхом прошептал Гарри, и попятился назад.
- Поттер, слезай! – послышался снизу голос Малкольма.
- Да если б я мог! – сердито прошептал Гарри, пытаясь удержать равновесие.
- Блин, - мальчик споткнулся и схватился за трубу. - Чего вы встали?! Помогите!
- Все, мы зовем учителей! – крикнул Дадли, и побежал.
Гарри вздохнул. Его точно убьют. Сначала курсная руководительница, потом дядя Вернон….
Хотя сейчас Гарри больше волновал другой вопрос: Как он сюда попал? С ним и раньше происходили странные вещи, но такие… это уже перебор!
Может, он был таким легким, что ветер подхватил его, когда он прыгал через баки? Хотя какой там! Разве такое возможно?
- ГАРРИ ПОТТЕР! – снизу раздался голос Миссис Шансон, их курсной руководительницы. – ЧТО ТЫ ВЫТВОРЯЕШЬ?!
- Несите лестницу! - крикнул кто-то.
- Как это он там оказался? – сердито спросила женщина.
- Мы не знаем мэм. Мисс Веллингтон велела нам его поймать. Ну, мы и побежали за ним на улицу смотрим, а он на крыше! – тараторил Дадли.
- КАК ОН ТАМ ОКАЗАЛСЯ?! – повторила свой вопрос Миссис Шансон.
- Мы не знаем! – хором сказали мальчишки.
- Да помогите мне! – наконец крикнул Гарри, который начал скользить вниз.
Лучше бы Гарри умер в тот день от падения, нежели вернулся домой с запиской от директора. Дяде Вернону не пришлось читать письмо, так как Дадли ему всё сообщил в подробностях.
Тот вечер Гарри никогда не забудет. Вернон впервые избил его ремнем.
- Какое вы имеете право?! Вы мне не отец чтобы указывать! У вас нет никаких прав поднимать на меня руку! – защищался Гарри.
Вернон был красный, как томат, злой, как бык, сумасшедший, как серийный убийца. Он не слышал аргументов мальчика, слёз в его голосе. Для него главным было проучить его. Он слишком много натерпелся от этого неблагодарного мальчишки, который недооценивал его доброту и терпение. Но сегодня его терпению пришел конец. Сегодня он ему покажет!
На это было невозможно смотреть. Тётя Петунья отправила сына спать пораньше, так как знала что произойдёт. Хотя какой нормальный человек заснёт при такой накалённой атмосфере? Гулкие рыдания, крики, звуки бьющейся посуды были слышны даже соседям.
Дадли, так же как и мать не мог заснуть. Его терзала совесть. Он жалел, что всё рассказал отцу, он жалел, что погнался сегодня за Гарри, но ещё больше он жалел своёго двоюродного брата.
Материнские инстинкты взяли вверх и Петунья, которая больше не могла этого слышать встала с постели и остановила своего рассвирепевшего мужа.
Она помогла племяннику доковылять до дивана и велела ему спать. В темноте Гарри был похож на мертвеца. Его глаза были сомкнуты, окровавленный рот был приоткрыт, а руки безжизненно свисали с дивана.
Мечтая о том, чтобы кто-нибудь забрал его из этого ада, всхлипнув, мальчик повернулся набок и заснул.

***

В трехстах милях от дома Дурслей, Гарри Поттер, которому уже было 16 лет, проснулся от внезапной резкой боли.
Открыв глаза, Гарри присел. Вдруг, парень закрыл лицо ладонями и не хотел их отнимать, потому что увиденное им его шокировало. Сдавленным, хриплым и отчаянным голосом он прошептал:
- Нет, только не это… нет, этого не может быть!

Уф, ну надеямся что это глава вам угодит!

Интересно

Felton's babe
Обожаю-)) И с удовольствием читаю!!!

Глава 15. Маскарад


- Нет, этого не может быть!
Снова, все заново… словно в нескончаемом ночном кошмаре. Ему придется терпеть все это опять! Но почему? Что он ЗДЕСЬ делает? Какого черта...? Он вновь здесь, с НИМИ…
Белый потолок и пол, белая кровать и занавески… все до тошнотворности чисто, до боли знакомо и неприятно.
- Нет, я в это не верю!
Гарри был в шоке. Как это так вышло?
- Ну, почему, почему меня опять отправили в Больницу Святого Мунго?! – отчаянно воскликнул юноша, запустив пальцы в непослушные волосы и панически оглядывая палату.
Действительно, почему? Они что, над ним издеваются? В таком случае это вовсе не смешно!
- За что? – страдальческим голосом простонал Гарри, рассеянно опускаясь на пол. – Господи, прекратите же издеваться!
В голове ничего не укладывалось, под глазами плыли круги, воспоминания один за другим мелькали в мыслях… Азкабан, статуэтка, побои дяди Вернона…
Глаза парня бешено крутились в глазницах, к горлу подступала тошнота, голова раскалывалась от боли, шрам саднил.
Гарри лихорадило. Он не знал, что здесь - правда, а что ложь, сон ли это или явь? Это все так нереально, неправдоподобно… раз проснулся в больнице, два в Азкабане и обратно,… так что же, чёрт возьми, происходит?!
Вдруг, брюнет пришел, к очень странному выводу… ему казалось, что это всего лишь злая шутка. Вряд ли… хотя…
Конечно. Они шутят! Просто хотят возбудить в Гарри ложные надежды…. Скорее всего, очередной подвох, запланированный Дамблдором и Фаджем. Наверное, они хотят посмеяться над мальчиком еще раз. Шутка. Всего лишь шутка. Все это – гнусная, лживая и жестокая шутка!
Почему б не устроить веселёнькое представление для всех? А точнее, вечеринку-маскарад. Какой-нибудь спектакль, ну а в главных ролях – Мальчик который выжил! Сценарий: герой волшебного мира сходит с ума! Брависсимо, ажиотаж у кассы! Режиссеры: Дамблдор и Фадж! Посмотрим, до чего можно довести сиротку Поттера…
Конечно же, Дамблдор замаскируется добрым дедушкой, уверяя мальчика, что все это – плод его воображения. А Фадж нарядится глупым Министром, презирающего Гарри Поттера!
Маскарад… не разберешься, кто тут кто. Но, этот – особый случай. Здесь все запланировано, и все против Гарри Поттера…
- Замечательно…, - просипел парень. – Превосходно! Спектакль удался на славу… они, и вправду вывели меня из себя… я – уничтожен.
Действительно, он столько всего пережил, и понял только одно – нет смысла больше жить. Весь мир сговорился против тебя, все друзья обернулись лютыми врагами, родственники и близкие - погибли, не на кого положиться… он один, один во всем этом мире…
- Твари…, - хрипло прошептал парень. – Гады… УБЛЮДКИ!
Забавно, но юноша вспомнил, точно такую же историю… она произошла в раннем детстве, с ним…

***
Было холодно. Одеяло и простыни не помогали, и поэтому Гарри отбросил их в сторону. Ему было четыре года, и он сильно заболел.
От лекарств не было никакого толка, градусник показывал ровно сорок градусов, он весь горел. Ребенок был в тяжелом состоянии, и поэтому Вернон разрешил ему полежать в гостевой, которая была предназначена для Тетушки Мардж.
Петунья заходила к нему, только для того чтобы сделать укол и принести чего-нибудь, а так он был один. Гарри был в бреду, и бормотал что-то себе под нос, что-то похожее на «где же мама?».
Раздался скрип двери, это зашел Дадли. И что ему здесь надо? Несмотря на это, Гарри обрадовался приходу кузена и прошептал:
- Дадли! Мама уже приехала? – в его голосе слышалась надежда.
Блондин недоуменно уставился на него. Он держал в руке радиоуправление от новенькой машины.
- Спятил, что ли? – презрительно бросил он. Дадли это показалось очень странным, ведь у Поттера не было матери, да и вообще родителей.
- Нет, Дадли! Мама же сказала: «я приеду, когда две стрелки на часах будут показывать восемь»! – мальчик еле как поднялся и на ватных ногах подошел к кузену.
- Неужели ты не помнишь? – зеленые глаза округлились.
- Да нет у тебя матери! Нет, и не было! - с жаром воскликнул Дадли.
- Нет, есть! – обиженным голосом отозвался Гарри, и кашлянул. – У меня есть мама, так же как и у тебя!
Толстяк не понимал, откуда Поттер взял, что у него есть мать? Полгода назад Вернон объяснил ему, что его родители умерли в автокатастрофе. Может, он сошел с ума? Не мог же он такое забыть.
- Почему ты молчишь? – спросил Гарри, ежась от холода. Он вытер платочкам нос.
- У тебя нет родителей, - сквозь зубы процедил Дадли.
- Прекрати! Нельзя так говорить! – брюнет схватил толстяка за плечи и встряхнул его.
- Не прикасайся ко мне! – крикнул Дадли, и что есть силы, оттолкнул его от себя.
Гарри не удержал равновесие и упал на пол.
- Хватит нести чепуху! Твои родители умерли! – жестко отрезал Дадли, и удалился.
- Неправда! Мама жива, и она скоро приедет! – воскликнул Гарри, и, поднявшись на ноги, вышел из комнаты.
- Я должен ее встретить! – сказал себе мальчик, и спустился по лестнице. В гостиной сидел Дядя Вернон, и читал газету. Увидев племянника, он гаркнул:
- Ты же вроде болеешь? Марш в комнату!
Гарри не обратил на это внимания, и лишь пробормотал:
- Но мама же приедет!
Вернон потупился.
- Какая мама? Ты не Петунью имеешь в виду? – настороженно поинтересовался Вернон, отложив газету в сторону и устремив обеспокоенный взгляд в брюнета.
- Да нет же! Она – моя тетя. Я про маму говорю! – ребенок весь дрожал и был белым, как полотно.
- Что…? – не понял он. – Мама? Какая еще мама?
- Моя мама! – пояснил Гарри, и прокашлялся.
- Но… у тебя нет матери! – сказал Вернон.
Гарри остановился. Почему все говорят, что у него нет мамы? Наверное, они шутят.
- Очень смешная шутка, дядя! – слабым голосом рассмеялся мальчик. – Но не пора ли прекратить? Мама скоро приедет.
Вернон посерьезнел. С этим Поттером что-то не то… все время про свою несуществующую мамашу твердит. Может, он блефует? Скорее всего…
- Иди-ка ты спать, - сказал Вернон.
- Нет, не пойду! – запротестовал мальчик, и чихнул. – Маму нужно встретить! Кто же ей поможет внести вещи в дом?
Вернон покраснел. «Да, мальчишка явно не в себе. Ну и ладно! Пусть катиться к своей мертвой мамке, если ему так хочется. Мне то, какое дело?»
- Ну и иди! – хмыкнул Дурсль. – Коли так хочешь свою мать увидеть, иди! – и с этими словами он ушел.
- И пойду, - бросил Гарри, и, распахнув дверь, вышел на улицу.
Здесь было намного холоднее. А как же? На дворе стояла золотая осень, и шел проливной дождь.
Гарри присел у крыльца дома номер четыре в ожидании своей матери.
Ему было так одиноко. Дадли с ним не играет, Петунья и Вернон с ним не разговаривают. Только мама могла его ободрить и утешить. Она должна появиться сию минуту, она обещала…
Гарри забеспокоился. Он весь промок, от макушки до пят. Его кожа напоминала бумагу, губы посинели, волосы растрепаны. Сколько он тут сидит?
Никогда в жизни чувство одиночества не терзало его так. Он, словно покинутый и забытый всеми, сидел здесь, совсем один….
А может, его и вправду забыли? Как дети забывают свои старые игрушки?
Один, покинутый всеми, на произвол судьбы, он сидел здесь. Но все еще светила надежда. Так сильно может желать только ребенок, чья душа безгрешна и чиста.
Интересно, знал ли он, что ровно через двенадцать долгих лет, он будет сидеть точно так же, в полном одиночестве, обманутый всеми… и тогда, у него больше не будет этой надежды,… потому что она умерла….
Несмотря на адский холод, пронизывающий пижаму, на дождь, льющийся как из ведра, на головную боль и жар, он ждал, он все еще ждал…
Забыв про реальность, про время, забыв даже про себя, он все же надеялся, он ждал…
Он ждал свою маму….
А тем временем, в доме Дурслей слышались голоса:
- Вернон, где Гарри? Я не нашла его в комнате, а ему пора принимать «Бисептол», - это была Петунья.
- Хех, он, видите ли, мамочку пошел искать.
- Как это, «искать»? – не поняла жена.
- Да у крыльца, небось, сидит и мерзнет, как сторожевая собака… - дядюшка злобно расхохотался.
- ВЕРНОН! – вскрикнула тетя Петунья, и послышался звон бьющейся посуды, так как она уронила тарелку. – Он что, на улице в такую погоду?
- Ну да, а что…?
- Вернон! ТЫ что, С УМА СОШЕЛ? Он же умрет!
Она поспешила открыть дверь, и застала там едва живого племянника.
- Заходи в дом! Ты весь промок! – она схватила Гарри за руку, и потянула к себе.
- НЕТ! – сопротивлялся мальчик, не позволяя тете втащить его в дом. – НЕ ПОЙДУ!
- Не спорь! – Петунью пугало нынешнее моральное и физическое состояние ребенка.
- Я жду маму! Где моя мама?! – не сдавался он.
- У тебя нет мамы! – оборвала его Петунья. – Нет!
Гарри заплакал. Миссис Дурсль отстранилась.
- Она сказала... обе-бе-бещала, что придет… о-бе-бещала… ма-ма, где… моя мама? – всхлипывал Гарри, заплаканными глазами уставившись на тетю Петунью. – Где ж моя мама?
Петунья успокоила мальчика только через полчаса, и отправила его спать. Из-за дождя его состояние ухудшилось, и пришлось вести его в больницу. Но Миссис Дурсль отчетливо услышала, когда она улаживала его спать, он прошептал:
- Тетя, если моя мама не вернется, то я сам к ней пойду…

***

И тогда, он ждал, что кто-то заберет его… но никто не приехал, ведь у него никого и не было. Он потерял всех родных, только из-за НИХ…
- ВЫ - лишили меня всего… отняли родителей, убили крёстного, и заставили меня умирать каждый раз, когда я проходил через весь этот ужас, который ВАМ даже и не снился… СВОЛОЧИ!!!
И это было чистой правдой. То, что испытал Гарри этим августом, было ужасно…
- Да, да, вы меня убили. Вы победили Гарри Поттера! Можете теперь снять маски, ведь я все равно знаю, кто вы…
Он страдал, боролся, выживал, и все только для того, чтобы потешить публику…
- Мерзавцы…
И вот, он один. Здесь не было никого, ни одной живой души. Гробовую тишину прерывало лишь тиканье настенных часов, которые висели в дальнем конце палаты.
Тик, так, тик, так, тик, так…
Как правильно сказано – великие всегда кончают одинаково. Ими попользуются, и забывают.
Тик, так, тик, так…
И с ним поступили так же...
Тик, так, тик, так…
Время… оно так несправедливо. Оно не излечило глубокие душевные раны, не помогло забыть обиды, лишенные счастья воспоминания о прошлом…
Тик, так, тик, так…
Такое ощущение, что не существует ничего на свете, только Гарри и Время…
Тик, так, тик, так…
Господи, когда же то проклятое тиканье прекратиться? Оно словно издевается над ним, смеется над его страданиями, над его горем…
Тик, так, тик, так…
- НЕНАВИЖУ!!! – взревел Гарри, и яростно ударил часы кулаком.
Кулак мальчика начал кровоточить. Часы вдребезги разбились, и осколки валялись на полу.
- Твою мать! – ругнулся парень, прижимая окровавленный кулак к груди.
Внезапно, Гарри заметил одну странную вещь. Даже если часы были уничтожены, он до сих пор слышал их тиканье…
Тик, так, тик, так…
- Нет… перестаньте! – взмолился Гарри, прикрывая уши… - Пожалуйста… не надо!
- Гарри!
Юноша резко повернулся, лицом к только что вошедшим людям.
На пороге в палату толпились четыре человека. Первое, что попалось на глаза, были огненно рыжие волосы, торчавшие во все стороны, из-под черной шляпы. Они, естественно, принадлежали Миссис Уизли, та была одета в старый плащ, и с дрожащими руками держала поношенную сумку черного цвета. Она, с бледным лицом и выпуклыми синими глазами, испуганно смотрела на Гарри.
Второй человек, которого узнал брюнет, был Люпин. Он, как всегда, выглядел изможденным и усталым. Меж густых бровей залегла глубокая морщинка, уголки его дряблого рта были опущены вниз. В складках серой, помятой и некоторыми местами заштопанной мантии, выглядывала тонкая, длинная палочка. Когда Люпин увидел Гарри, то его глаза расширились.
Третья была незнакомая парню пухлая женщина, с дружелюбным и довольно милым лицом, с румянцем на щеках. Ее блестящие, черные волосы, были собраны в тугой пучок, и на ней был нежно-лимонного цвета халат с эмблемой Больницы Святого Мунго.
Четвертый гость был знаком мальчику, но он не хотел верить в то, что он осмелился прийти. Потому что он не хотел его видеть. Он его ненавидел. Это был Дамблдор, директор школы чародейства и волшебства «Хогвартс».
- О, боже, что с его руками! – воскликнула Целительница и подбежала к Гарри.
Гарри отшатнулся от нее.
- Не подходи ко мне! – зашипел на нее Гарри. – Не смейте!
Растерявшись, Целительница попятилась назад, подальше от гриффиндорца.
- Гарри, Нэнси лишь хотела тебе помо…! – но не успела Молли договорить, как раздался смех.
Это был не веселый смех, нет. Он был ледяным, и в нем звучали нотки угрозы.
- Помочь? – почему-то голос Гарри стал грубым и низким, как у зрелого мужчины. – Я не ослышался? Вы сказали – «помочь»?
Не обращая внимания на пульсирующую боль в руке, парень гордо вышагивал по палате, внимательно наблюдая за выражениями лиц гостей.
- Что вы, Молли, вам разве не рассказали? – с сарказмом спросил он, обращаясь к рыжей женщине.
Миссис Уизли прикусила губу.
- Ах, так вам не сказали! – демонстративно возведя глаза к потолку, произнес Гарри. – Неужели вы не знаете? Маскарад окончен!
Он сделал паузу, и уставился на них. Хлопнув глазами, Миссис Уизли, заикаясь, заговорила:
- Н-но, Гарри, о чем ты…
- Ты слышала, что я сказал, женщина?! МАСКАРАД ОКОНЧЕН! – елейный и спокойный голос юноши сорвался на крик. – Браво, браво, вы восхитительно выполнили свои роли! А теперь, снимите же маски!
Брюнет тяжело дышал, и переводил взгляды с одного на другого. Никто не отвечал.
- Снимайте же свои долбанные маски, мать вашу! В чем ваша проблема? ПОКАЖИТЕ СВОЁ ИСТИННОЕ ЛИЦО! – заорал Гарри. – Ну?!
- Мы знаем, что мы поступ…, - заторотил Люпин.
- Мне плевать! Из-за ваших идиотских ошибок я страдал! Пора кончать с этим, прекратите ломать комедию! ЭТО ВОВСЕ НЕ СМЕШНО! – грубо оборвал его мальчик. – НЕ СМЕШНО!
Люпин умолк, Молли тоже. Никто не знал, что ответить на это. Наконец, мертвую тишину нарушил Дамблдор:
- Нэнси, Римус, Молли – пожалуйста, оставьте нас с Гарри наедине.
Дважды повторять было необязательно, так как Миссис Уизли вместе с Люпином, оглянувшись напоследок, покинули помещение вместе с Целительницей.
Дамблдор молча смотрел на мальчика своими ясно-голубыми глазами, которые поблескивали как снитчи, сквозь очки половинки. В его взгляде читались разочарование, жалость и скорбь. Затем, Директор сказал:
- Гарри, я хотел с тобой поговорить.
Опять. Опять разговоры. Пустые разговоры, которые приходят к выводу, что Гарри должен быть пай-мальчиком и не делать глупых поступков. Как ему это надоело!
Отчаянное выражение худого лица сменилась гримасой ярости. Каждый сантиметр его лица напрягся, в глазах выражалось нескрываемая ненависть. Сжав костлявые кулаки, мальчик метнул на Директора испепеляющий взгляд. Он заговорил холодным тоном:
- Да как ТЫ смеешь смотреть мне в глаза, после всего…, - голос парня предательски дрогнул, - после всего, что ты со мной сделал?!
Директор засадил его в Азкабан, а теперь еще надеется, что Гарри будет с ним разговаривать! Неслыханная наглость!
- Как ты смеешь разговаривать со мной?! – Гарри кричал во всю мочь. Чаша терпения лопнула, и Гарри начал выплескивать всю свою злость на этого старика. Он столько всего натерпелся, и все из-за него!
Но, сейчас, он все скажет. Все. Как он испугался, очутившись в Больнице. Как он чуть с ума не сошел, увидев эту Метку на руке. Как он умер, как душа покинула его, когда к нему приближался дементор.
Плечи парня тряслись от негодования вместе с челюстью. Зеленые глаза горели янтарным огнем, напоминавший пламя «Летучего Пороха».
- ТЫ и понятия не имеешь, через что Я прошел! – хриплым голосом, закричал Гарри. – Я не раз находился под угрозой смерти!
Старик своей усталостью и печалью только раздражал парня. Это морщинистое, старое лицо с крючковатым носом, голубыми глазами и серебристыми волосами…. Гарри ненавидел Дамблдора, начиная с веселых глаз и заканчивая причудливыми сапогами. Ненавидел.
- Я ненавижу тебя! – этой фразой он высказал все, что чувствовал к Дамблдору в данный момент. – НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!!
- Гарри, я знаю, что я виноват во всем этом, - тихо прошептал старик.
- Конечно, ты виноват! А кто ж еще? Санта Клаус?!
Ругнувшись, юноша сел на кровать, закрыв лицо ладонями. Он был не в состоянии и попросту не желал никого видеть, разговаривать… не хотел.
Молчание длилось долго. Гарри знал, что Директор ждёт, когда он посмотрит на него. Но сейчас, парень просто забыл про время…
Даже если комната была залита дневным светом, источником которого было солнце, сияющее за открытым окном, Гарри казалось, что вокруг лишь кромешная тьма. Все его нутро переполняло лишь ненависть, ко всему этому миру…
Но Гриффиндорец понимал, что не может вечность молчать. И поэтому, он поднял голову и, посмотрев Директору в глаза, едва слышно прошептал:
- Объясняйте.
Дамблдор быстро среагировал, и сказал:
- Я рад, что ты согласился меня выслушать. Но перед тем, как я все тебе расскажу, я хочу, чтобы ты знал одно: я никогда не желал тебе зла.
- Не надо мне этого, - сухо ответил брюнет. – Лучше объясните, и покончите с этим…
- Как скажешь, - спокойно произнес Дамблдор, и начал свой рассказ. Мальчик прислушался.
- Пожалуй, все это началось с одного памятного вечера на Площади Гриммо, когда у тебя на руке появилась Черная Метка…. Да, да. Ты, скорее всего, ничего не помнешь, так как упал в обморок, из-за потери сил, ведь к тебе применили «Империус». Под заклятьем ты сказал, что всегда был предан Волан-де-Морту, и что в этой войне умру я и Орден Феникса.
Гарри насторожился. Разве он такое говорил? Быть не может…
- И только из-за этого вы отправили меня в больницу? – ошарашено прервал его брюнет.
- Причины намного серьезней, чем ты думаешь, Гарри. Дело в том, что когда ты сказал это, я заподозрил, что Волан-де-Морт полностью завладел тобой, и что ты больше не принадлежишь себе….
- И при чем тут «отделение для психически неуравновешенных»? – озлобленным голосом спросил юноша.
- Понимаешь, в этом отделении есть специальные аппараты, с помощью которых можно исследовать мозг пациента.
- Зачем это? – вновь прервал его парень. – Что вам это дало?
- Гарри, если ты не будешь меня перебивать, то ты все поймешь – почему и зачем я так поступил, - ласково сказал Дамблдор, протирая очки половинки.
- Хорошо, - буркнул Гарри, и уставился на старика.
Справившись с очками и надев их обратно, Директор продолжил свои объяснения.
- Так, на чем это я? Ах да, мы остановились на отделении для неуравновешенных. Как я уже сказал, там есть аппараты для изучения мозга пациента. Ты, наверное, удивлен, что я тебя не предупредил, и сразу же отправил тебя в больницу. У меня есть на это оправдание: я боялся за тебя. Это были не простые страхи, нет. Ты дорог мне, Гарри, как родной сын, и я несу ответственность за твою жизнь. Я боялся, что расскажи я тебе о своих планах, то Волан-де-Морт узнал бы про них через легилименсию, и я не смогу больше тебя вернуть.
- Как это понять?
- Видишь ли, я хотел тайком от всех, известить Целителей о моей дилемме. Они даже построили специальную палату, чтобы никто не знал, что в больнице находится Гарри Поттер, так как это было строго секретно. Ты мог бы пройти специальные лечебные курсы, и тебе могли бы установить защитное поле, чтобы в твои мысли и память никто не врывался. То есть, Темный Лорд не мог бы больше тебя тревожить.
- Значит, вы меня отправили именно в отделение для психов…
- Отделение для Психически Неуравновешенных, - подправил его Дамблдор.
- … чтобы защитить мой мозг от вторжения?
- Да, - коротко и четко ответил Директор.
- Но как вышло, чтобы меня отправили в Азкабан? – Гарри, наконец, задал вопрос, который его терзал.
Однако Дамблдор не спешил ответить на него. Печально вздохнув, он сказал:
- В этом-то и заключается моя ошибка, Гарри.
- Какая ошибка? – с нарастающим волнением спросил юноша.
- Я должен был догадаться, что Волан-де-Морт узнает о моих планах любым образом, чего бы ему это не стоило. И, поэтому, я был обязан обеспечить тебе дополнительную охрану. Но я этого не сделал, и это и есть мой просчет.
Он замолчал. Немного помедлив, старик продолжил:
- Темный Лорд перехитрил всех. Его сторонники подкупили двух Целителей, которые должны были ухаживать за тобой и хранить молчание. Их звали Карлсон Ребекка и Велчли Норманн…
- Беки, - неожиданно прошипел Гарри.
- Прошу прощения? – не понял Директор.
- Э, ничего. Продолжайте, - спохватился брюнет.
- Итак… они притворились Целителями и якобы отправили тебя на «специальное лечение». Но это не так. Это была подстава, Гарри. Они хотели тебя убить.
- Что…? – мальчик поперхнулся от такой новости.
- Именно. Их цель была убить тебя любым способом, и они предпочли «психологический». Карлсон и Велчли посадили тебя в иллюзионный Азкабан, хотя на самом деле это была не тюрьма, а всего лишь мираж, видение. А узники были нанятыми актёрами. Они хотели свести тебя с ума. Все что ты видел, было лишь иллюзией.
Гарри сидел как громом пораженный. Этого просто не может быть… так все это и есть плод его воображения?!
- Значит… Азкабан был ненастоящим? Это правда? – дрожащим голосом спросил он, не сводя взгляд со старика.
- Как странно это ни звучало, да. И это моя вина. Из-за меня ты страдал и прошел через все это… удивительно, что твоя психика не повреждена. Любой другой волшебник на твоем месте бы умер или сошел бы с ума…, - печально заключил Дамблдор, опустив голову.
Гарри был в смятении. Такой поток информации, столько впечатлений… какой кошмар! Из раздумья его вырвал голос Директора:
- Это все, что ты должен был узнать. Если у тебя еще есть вопросы, то можешь задать их прямо сейчас.
Гарри спросил первое, что пришло в голову.
- Как Волан-де-Морт сделал так, чтобы на моей руке прожглась метка, даже не прикасаясь ко мне?
- Это древняя магия. Ее сложно осуществить, и для этого нужны силы. Между тобой и Темным Лордом особая связь, и воспользовавшись ею, он наколдовал тебе Метку. Он сделал это, потому что хотел, чтобы все думали, что ты перешел на темную сторону, ведь эту Метку нельзя удалить…
- Как это? – испугался Гарри. – Нельзя? Совсем?
Дамблдор отрицательно покачал головой.
- Увы, но нельзя. Пока ты находился в обмороке, Целители установили, что от этой Метки невозможно избавиться, и что ничего не может помочь. Поэтому, тебе придётся ее тщательно скрывать от всех. Если она будет гореть, то это значит, что Темный Лорд призывает всех Пожирателей к себе, включая и тебя. Это бывает болезненным, но этому можно противостоять, нужно лишь сила воли.
Гарри молчал. Теперь еще и эта метка… сколько всего на его бедную голову!
- Пожалуй, на сегодня все, - вздохнул Дамблдор. – Я рассказал тебе все, что посчитал нужным. Я вижу, что тебе трудно воспринять все это сразу, я оставлю тебя, чтобы ты все хорошенько обдумал. Ну что ж, до свидания Гарри…
Директор повернулся, и зашагал к двери. Перед тем как выйти, он оглянулся на мальчика, и прошептал:
- Гарри, мне действительно жаль.
Опустив глаза, старик вышел, закрыв за собой дверь. Гарри вновь остался один…
В голове мелькали разные мысли, он даже не знал, что думать, что делать, как быть…
«Сколько всего я не знал! Хорошо, что мне об этом рассказали…», - думал он. «И опять-таки здесь виноват Волан-де-Морт…».
Что показалось мальчику странным, так это то, что Темный Лорд и его сторонники вдруг решили изменить свой стиль. Они всегда причиняли Гарри физическую боль, нежели моральную, с помощью Круциатуса или чего-нибудь еще. Что же на них нашло?
- Ладно, обдумаю все потом, - сказал Гарри, поднимаясь на ноги. Голова словно опухла после всего этого.
- Прекрати думать об этом, прекрати, - приказал себе парень, и головная боль утихомирилась.
- Так-то лучше, - вздохнул Гарри, и огляделся.
Палата была так же пуста, как и до прихода гостей. Только осколки часов да кровь. Вдруг, Гарри заметил одну вещь, которая заинтересовала его. Это было простое зеркало, висевшее на противоположной стене от того места, где раньше были часы.
Гарри задумался. Он не видел себя с площади Гриммо. Сколько же всего произошло с того дня! Интересно, как он изменился за все это время? Любопытство взяло вверх, и парень зашагал к желанному предмету.
Парень взглянул на сове отражение. Увиденное шокировало его. С глубин зеркала на него смотрел мертвец. Взгляд трупа, устремленный в него, никогда не покинул Гарри Поттера с тех самых пор…



Конец первой части
~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*

Пиши давай!!!! Я тут буду читать!!!!
А мне очень, ну очень нравиццца=) Фик такой депрессивный=) Аж загляденье=))))

Часть вторая: Короли Слизерина

Глава 16. Неожиданное известие


Гарри Поттер прибывал в Больнице имени Святого Мунго только два дня. Несмотря на этот короткий срок, парню казалось, что кто-то заколдовал часы, чтобы секунды ползли как улитки. Эти томительные сорок восемь часов были самыми длинными в его жизни.
Был полдень, воскресенье, и палата номер 325, где обитал Гарри, была залита солнечным светом. Сегодня за мальчиком должны были приехать, чтобы забрать его отсюда. Брюнет точно не знал, кто заберет его из этого дурдома, но надеялся, что это не будет Грюм.
Сидя на кровати, Гарри уже допивал гороховый суп, который ему принесли на подносе, как обычно. Закончив свой обед, парень положил его на шаткий столик в углу комнаты. Он посмотрел на часы, и к его облегчению, ему осталось недолго до прихода членов Ордена. Гарри сидел так примерно четверть часа, тупо моргая, и, не отводя нетерпеливый и настороженный взгляд от двери.
После двадцати мучительных минут ожидания, дверь в его палату наконец-то отворилась. Гарри приподнял голову. На пороге стояли Люпин и Тонкс.
- Привет Гарри, – слегка нервно поздоровалась Тонкс. Одета она была довольно официально, и выглядела, как секретарша. Нимфадора, на сегодня, предпочла быть курносой брюнеткой, с коротко стрижеными волосами.
Люпин был в своей старой мантии, но выглядел значительно лучше, чем в прошлый раз. Римус кивнул Гарри в знак приветствия.
- Ну, наконец-то, - грубо буркнул Гарри и встал с кровати. У парня не было никакого желания любезничать с ними.
- Как ты себя чувствуешь? – осторожно спросила Тонкс, но вскоре, она пожалела, что задала этот вопрос юноше, потому что в эту секунду на нее полетел кувшин с водой, запущенный Гарри.
Она вскрикнула и пригнулась, и кувшин разбился о дверь, оставив мокрый отпечаток на нем. Тонкс посмотрела на Поттера с ужасом, ну а Люпин с потрясением.
- Паршиво! – наорал на нее Гарри, и подошел к Люпину. Гриффиндорец готов был задушить любого, кто спросит его о самочувствии. А что же еще он может ответить? После того, как люди проводят пять дней в Азкабане, они не бегают по полям, разбрасывая цветочки и припевая «Ля-ля-ля».
Мальчик почувствовал мстительное удовлетворение, когда увидел, что Нимфадора с дрожащей рукой восстановила кувшин заклинанием, и положила его на место. Люпин, похоже, понял, что упрекать Гарри было бы бессмысленно, и просто пробормотал:
- Идем, - и они повернулись к выходу. Гарри последовал за ним, а Тонкс держалась на расстояний от парня.


***

- Гарри, ты вернулся! – радостно воскликнула Гермиона, когда увидела юношу на площади Гриммо. Она кинулась к нему с объятиями.
- Привет, друг, - улыбнулся ему Рон, спускаясь с лестницы.
- Привет!– сияя, поздоровалась с ним Джинни.
- Не ждали? – скептически отозвался брюнет, когда девушка его отпустила, хотя, все равно было приятно, что его так тепло приветствовали.
- С возвращением, - сказала Миссис Уизли, и поцеловала Гарри в щечку.
- Как ты себя…. – хотел, было, задать вопрос Рон, но Тонкс отчаянно замахала руками в знак предостережения. Рыжий тут же умолк. Гарри неодобрительно посмотрел на него.
- Ты уже обедал Гарри? – поинтересовалась Миссис Уизли. Гарри ожидал, что она спросит у него именно этот вопрос.
- Суп, - сухо ответил бывший пациент. Рон прыснул.
- Ну, я полагаю, что тебе все-таки надо покушать, ты, наверное, устал от больничной еды. Пойдемте, обед уже готов! – сказала Миссис Уизли.
Люпин, Тонкс, Гарри, Рон и Гермиона последовали за ней.
- Завтра в Хогвартс, - с облегчением выговорил Поттер, когда они уселись в конце стола. Для его полного счастья хватало лишь просто уехать из этого чертового дома, который хранил в себе немало ужасных воспоминаний. Но когда парень задумался о школе, он сразу представил себе крючконосого директора, и его лицо мгновенно помрачнело.
- Что такое, Гарри? – спросила Гермиона, увидев резкую перемену на лице друга.
- Ничего, – буркнул брюнет, и ляпнул первое оправдание, которое пришло ему в голову. – Живот болит.
- От голода? – спросил Рон. Гарри кивнул.
Несколько минут они сидели молча, редко перекидываясь взглядами.
Наконец, Миссис Уизли и Тонкс вошли в столовую, неся в руках тарелки с едой.
- Ура, - сказал Рон, и Гарри услышал, как его живот голодно заурчал.
Вдруг, Тонкс ойкнула, так как споткнулась о кота Гермионы, мирно лежащего на полу, и уронила две тарелки. Шерсть Живоглота встала дыбом, и он зашипел:
- Хххххххххххххх!!!
- Нимфадора, - раздраженно сказала Миссис Уизли, помогая женщине встать. – Надо быть аккуратней…
- Извините, я такая неловкая, - покраснев, сказала Тонкс. – Я уберу…
- Нет! – воскликнула Молли. – Я сама, иди, дорогая, садись…
Смущенная Нимфадора села напротив Люпина, по дороге нечаянно сшибив стул. Миссис Уизли неодобрительно покачала головой.
Когда Молли начала раздавать им тарелки с вилками и ножами, в столовую вошли Кингсли, Дингл, Джонс, и к негодованию Поттера – Грюм.
- О, Бруствер, вы уже здесь? – обратилась к ним Тонкс, когда они уселись.
- Сегодня был сложный день, - устало пробасил Кингсли, усаживаясь на три ряда левее от Гарри. – В Министерстве произошел такой переполох!
Гарри, Рон и Гермиона навострили уши. Мальчик проигнорировал Грюма, который бросил на него злобный взгляд.
- Что на этот раз? – поинтересовался у него Люпин.
- Помнишь, когда С.О.В. и Ж.А.Б.А были перепутаны друг с другом, и работники неделями решали, кому принадлежат результаты?
- И из-за этого удлинили срок прибытия результатов? - обратилась к ним Миссис Уизли.
- Да, - подключилась к разговору Гестия Джонс. – Кто-то хотел фальсифицировать чьи-то экзамены!
Друзья обменялись озабоченными взглядами. Кому это понадобилось?
- Зачем? – спросила Тонкс, уплетая пирог с почкой.
- Никто не знает, - пожал плечами Дингл, с удовольствием едя курицу. - Мы считаем, что просто чей-то родитель хотел исправить оценку своего ребенка, который завалил экзамен! И при этом, перемешал все тесты.
В голову Гарри моментально пришло имя Малфоя. «Хотя», - подумал Гарри «Он ведь не до такой степени тупой, чтобы завалить С.О.В.».
- Но, кто? У вас есть предположения? – спросил Рон.
- Никаких, – ответил Кингсли.
Гарри хмыкнул. Ну, разумеется, откуда у армии Дамблдора предположения.
Грюм смотрел на мальчика испепеляющим взором. Тот отвечал ему тем же. Тонкс забеспокоилась, заметив, как они смотрят друг на друга. Похоже, она единственная знала, что Грюм играет с огнём.
- Аластор, есть какие-нибудь новости от Виктора? – спросила она, пытаясь отвлечь его. Она переводила взгляд с Гарри на мракоборца.
- Нуль, – коротко ответил он, отрываясь от парня, который теперь ядовито смотрел на Нимфадору.
- А… – сказала она, избегая Гарри.

***

- Я в душ, - после обеда предупредил друзей Поттер, перекинув махровое полотенце через плечо.
- Хорошо, - Рон, Гермиона и Джинни ушли в гостиную играть карты.
Гарри поднялся по лестнице и зашел в ванную комнату. Он был очень рад тому что, наконец, примет душ.
Брюнет не заметил, сколько времени прошло с тех пор, как он зашел в ванную. Казалось, что вода смывала все мрачные воспоминания. Юноша не хотел, чтобы чувство очищения покидало его.
Гарри открыл глаза, выключил кран, обмотался полотенцем и подошел к зеркалу. Ему хватило одного взгляда на своё отражение, после чего он обреченно вздохнул, и, начал искать свою одежду.
- Фууу, – мальчик только сейчас увидел, насколько была грязная его одежда, и одевать он её не собирался. Юноша посмотрел вокруг, халата не было. «Что делать?», - пронеслось у него в голове. «Неужели никто в этом доме не пользуется халатом»? Выхода не было, ему придётся выйти в таком виде.
Гарри приоткрыл дверь, высунул свою мокрую голову, и посмотрел, нет ли кого в коридоре. К его облегчению, все обитатели дома находились на первом этаже. Он осторожно выбрался из своего убежища, и на цыпочках дошел до их с Роном комнаты, при этом он чувствовал себя полным идиотом.
Уже через десять минут Гарри спускался по лестнице в гостиную. Почему-то дверь была плотно закрыта. «Интересно почему», - подумал гриффиндорец. Но что-то ему подсказывало, что за этой дверью кто-то в очередной раз говорил всякое дерьмо про него. Он, не задумываясь, пинком открыл дверь. Перед его глазами предстала обычная сцена: Рон и Гермиона как всегда о чем-то спорили. Джинни здесь не было, она, так же как и Гарри, не переносила их перепалок. Брюнет понял, о чем они спорят, когда услышал:
- Но мы должны сказать ему правду! Если не мы, то кто?! – Гермиона была зла. Ее глаза странно блестели, от волос, словно бил ток.
Когда друзья заметили, что Гарри вошел в комнату, то они тут же умолкли. Но он, в отличие от них, не собирался молчать.
- Какую правду вы должны Мне рассказать? – парень сразу перешел к делу. Некогда ему в вопрос-ответ играть.
- Гарри? – Рон как будто только сейчас врубился, что друг в комнате. Спохватившись, он пролепетал:
- Да ничего такого, ты же знаешь…
Рональд никогда не умел врать. Каждый раз, когда он говорил неправду, его уши розовели, выдавая его. В данный момент с рыжим происходило то же самое, только на этот раз он покраснел вплоть до корней волос.
- Я не дурак, - отрезал Поттер. – Говорите, я слушаю.
Гарри упрямо сложил руки на груди, и уставился на друзей. Если у них есть что скрывать, пусть лучше рассказывают прямо сейчас, чтобы потом не было проблем.
- Вот, что, Гарри…, - начала Гермиона, но Рон ее перебил:
- Слушай Гарри, мама предупреждала меня, чтобы я тебе ничего не рассказывал!
- …но, мы решили, что лучше будет, если бы ты знал правду, - закончила за него девушка. Рыжий ошеломленно вылупился.
- Мы?! – переспросил ее Рональд.
- Ну, Я так решила, - раздраженно сказала она.
- Какую правду? – настороженно спросил Гарри. Его сердце заколотилось. – Что случилось?
- Смотри, - нервно сказала она, протянула ему номер «Ежедневного Пророка». Гермиона озабоченно посмотрела на него. Сердце мальчика норовило выскочить из груди.
- Гарри, твоя мет… метка, - она закрыла глаза. – Они про нее напечатали.
- Дай сюда, - дрожащим голосом сказал парень, и взял газету.
На первой странице была огромная фотография Гарри, которая угрюмо смотрела на него. На этом снимке у него на левой руке красовалась Черная Метка. Под фотографией был заголовок:


Гарри Поттер - Пожиратель Смерти
Как великие герои переходят на темную сторону

«Гарри Поттер, мальчик, противостоявший Тому-Кого-Нельзя-Называть, герой, который оповестил весь волшебный мир о его возвращении – Пожиратель смерти - Рассказывает специальный корреспондент Рита Скитер.
Нам стало известно, что двадцать третьего августа, поздно вечером, Гарри Поттер был отправлен в Больницу Святого Мунго, по некоторым причинам. Работники Больницы отказываются рассказывать нам диагноз Поттера. Все, что нам известно, так это то, что Поттер был отправлен в отделение для «Психически Неуравновешенных». Очевидно, Поттер сам не знал, за что его отправили в Больницу, и поэтому весь день бушевал и задавал вопросы.
Похоже, что работники Больницы Святого Мунго были правы, посадив Поттера в Отделение для неуравновешенных. Нам удалось выяснить, что когда Поттера фотогравировали (специальных пациентов всегда фотографируют), он без причин напал на фотографа по имени Родриго Делапорто. Несчастному фотографу сильно досталось, и поэтому Норманну Велчли (помощнику Карлсон) пришлось оказывать первую помощь пострадавшему.
Но это далеко не все. Во время обследования пациента, несколько Целителей узнали шокирующий факт: у Поттера младшего на левом предплечье оказалась Черная Метка, знак, который бывает только у сторонников Сами-Знаете-Кого. На этом обследовании присутствовали Целители: Торнстон Сара, Миллер Борис и Карлсон Беки.
Во время обследования, Торнстон первая обнаружила на руке пациента Метку.
- Я наблюдала за обследованием, как положено Смотрителю, - сообщает нам Смотрительница Карлсон. – Сара увидела толстый слой бинта на руке мальчика, и стала его развязывать, а потом, она вскрикнула, и мы увидели, что там была Метка.
- Я подтверждаю, - говорит Миллер, – Метка и вправду была на его руке.
После того, как Поттера разоблачили, тот начал кричать и оправдываться, утверждая, что он не знает, откуда у него Метка. Затем, не сказав ни слова, он пустился бежать по всей больнице.
- Когда он убегал от нас, - сообщает Целительница Торнстон, присутствующая во время обследования, – Он толкнул гостя больницы Невилла Долгопупса, который вместе с бабушкой приехал навещать своих родителей, постоянных пациентов. Невилл упал на Миссис Долгопупс, которая в последствиях сломала ногу и позвоночник, и была вылечена в Больнице, через три дня.
Поттера поместили в специальную палату, так как для общества он опасен. Его смотрители утверждают, что он сходит с ума, и им необходимо давать ему успокоительное.
- Поттера вообще, надо посадить в Азкабан! - говорит Карлсон. – Ведь он Пожиратель, и его состояние угрожает волшебному обществу.
Министерство начинает расследование по поводу Поттера, но Альбус Дамблдор, директор школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс», уверяет, что все это недоразумение, и требует прекратить это, по его мнению «безобразие».
- Поттер всегда являлся любимчиком Дамблдора, - говорит Корнелиус Фадж, Министр Магии. – Он всегда пытается вытащить Поттера сухим из воды. Когда тот что-то вытворяет, Дамблдор всегда на его стороне.
Но, на этот раз, у Министерства есть серьезные причины, чтобы арестовать Гарри Поттера. Пока расследование не прекратиться, и улики против Поттера не найдутся, его не посадят в Азкабан.
Это был настоящий шок для всего волшебного мира, что мальчик, который выжил при схватках с Темным Лордом, перешел на его же сторону. Некоторые работники Министерства даже подумывают об исключении Поттера из школы. Во всяком случае, нам остается только лишь надеется, что улики против него найдутся, и его заберут в Азкабан, тогда волшебный мир может спать спокойно.

Гарри закончил читать, и швырнул газету Гермионе. Та ее поймала, и, посмотрев на брюнета, сказала:
- Я знаю Гарри, тебе очень больно, но лучше уж горькая правда, чем сладкая ложь, – она не сводила с него глаз.
- Я же сказал, что не стоит этого делать, - тихо прошептал Рон, обращаясь к шатенке. Та проигнорировала его выпад.
Гарри молчал. Он не хотел им ничего говорить. Он был в ужасе.
«Меня хотят упрятать в Азкабан? Пожиратель Смерти? Исключение из школы?». Мозг парня был напряжен, и был забит потоком информации.
Он был в ярости. Вдруг, он закричал:
- ПОЧЕМУ МЕНЯ НИКТО НЕ ПОНИМАЕТ?! – Гарри сильно ударил кулаком дверной косяк. Гермиона и Рон шарахнулись от него. Девушка решилась его успокоить:
- Я тебя понимаю, я бы то…
- НИЧЕГО ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! – наорал на нее юноша.
- Гарри, мы думали, что будет лучше, если ты будешь знать! – в слезах воскликнула Гермиона.
- ЛУЧШЕ?! ВЫ ЧТО, СДУРЕЛИ?! – Поттер яростно оглядел их.
- НИКТО НЕ ЗНАЕТ, ЧТО ЭТО ТАКОЕ, БЫТЬ НА МОЕМ МЕСТЕ! – Гарри вопил, выпучив на них глаза.
Юноша был зол. Никто его не понимал, все думали, что он конченый маньяк, сумасшедший…
- И ЭТО ЧЕРТОВО ВОЛШЕБНОЕ ОБЩЕСТВО ДАЖЕ НЕ ЗНАЕТ, ЧТО Я, Я СПАС ИХ НЕБЛАГОДАРНЫЕ ШКУРЫ!
- Гарри послушай! – начал Рон, но он и его не слушал.
- «Во всяком случае, нам остается только лишь надеется, что улики против него найдутся, и его заберут в Азкабан, тогда волшебный мир может спать спокойно», - мальчик высоким голосом прочитал отрывок статьи, выдернув газету из рук Гермионы. – Интересно, почему они не напечатали, что я уже БЫЛ в Азкабане, а?
Его друзья потупились.
- ЧТО…? – хором спросили они.
- Что значит «уже был» в Азкабане? – не понял Рон (как всегда).
Гарри оставил этот вопрос без ответа.
- А они печатали, как меня мучили? Как издевались надо мной? Как заставили терпеть насмешки и издевательства! – в сердцах бросил им брюнет. – НЕТ!
Он начал мерить комнату шагами, приговаривая:
- Мне незачем жить! НЕЗАЧЕМ! Разве что это глупое пророчество предсказало, ЧТО ОПЯТЬ ТАКИ Я, или Волан-де-Морт должны умереть!
Настала гробовая тишина, нарушаемая тяжелым дыханием Гарри. Он проговорился насчет пророчества, но, они должны знать, что он живет только ради волшебного мира….
- Гарри? – тихо произнес Рон, испуганно таращась на него. – Что за пророчество? Оно же разбилось!
- Оно не разбилось! – прохрипел Гарри. – Я услышал его, и там было сказано, что или Волан-де-Морт меня убьет, или я его убью, третьего не дано!
Тишина настала вновь. Лица Рона и Гермионы выражали ужас.
- Что?! – повторила свой незаурядный вопрос Гермиона.
Гарри безжизненно уставился на нее. Затем, она медленно сказала:
- Ты хочешь сказать, что тебе придется сражаться с ним… на смерть?
- Да, - тихо ответил Гарри, и отошел к окну.
Молчание нарушил Рон:
- Но, почему ты нам не рассказал? В прошлом году? – с тревогой спросил его друг.
- Я не хотел вас беспокоить, - честно ответил Поттер, притворившись, что внимательно изучает пейзаж за окном.
- Гарри, но это же серьезно! Это вопрос о жизни и смерти! – девушка подошла к нему.
- Гермиона, я просто не….
- Неважно, что ты не хотел нас тревожить! – оборвала его на полуслове шатенка.
- Гарри, почему ты нам не рассказал о пророчестве? – настойчиво повторил свой вопрос Рон, который теперь смотрел другу прямо в глаза. Гарри не знал, говорить им или нет, но он знал, точно, что ему нравилось играть их терпением. Он решил подразнить их, прямо как они его прошлым летом.
- Я же сказал, что не хотел вас тревожить, - сказал юноша, теперь уже с улыбкой. Рона и Гермиону напугал такой быстрый ход эмоции. – Да и к тому же, после смерти Сириуса, жизнь потеряла для меня всякий смысл.
Гарри устало опустился на подоконник.
- Знаете что, мне кажется что смерть – это самый оптимальный вариант, - равнодушно добавил он.
- Гарри! Никогда так не говори! – вскрикнула Гермиона, подходя к нему ближе. – Ты ведь сам знаешь, что ты для нас значишь! – ее голос дрожал, будто она вот-вот расплачется.
Девушка присела к нему на подоконник. Мальчик с удивлением посмотрел на нее. Неожиданно для всех, Гарри резко встал, и с упреком посмотрел на них.
- Знаю, сколько я для вас значу? – переспросил он ледяным голосом. – Да если бы я для вас хоть что-то значил, то вы никогда бы не допустили, чтобы меня упрятали в иллюзионном Азкабане!
Уизли хотел, было, открыть рот, но Поттер его перебил:
- Знаете, что? – сказал Гарри, с маниакальным блеском в глазах. – Иногда мне кажется, что все это поганое волшебное общество держит меня только для того, что бы я спасал, и охранял их вонючие шкуры! Сколько лет я терпел насмешки своих проклятых родственников, сколько лет Дамблдор играл мной, сколько раз про меня писали всякую дрянь, в этом пронюханном Пророке! Никого не волнует, что я остался один одинешенька! Родителей моих убили, прямо перед глазами, крестный вообще пропал! – бушевал он, ходя кругами по комнате. Друзьям оставалось лишь наблюдать за ним.
- И что теперь?! – сказал Гарри, оглядывая их. – Меня запихнули в отделение для психов, без моего же ведома! А что потом? Я, как марионетка, немало развеселил публику, страдая в лже-Азкабане! Рон, Гермиона, скажите мне теперь, ради чего я должен продолжать свое жалкое существование?!
Он свирепым взглядом оглядел их. Оба молчали. Гермиона делала робкие движения, будто пыталась что-то сказать, но, наверное, она так боялась выражения лица Гарри, что не осмеливалась. Поттер хотел, было, добавить что-нибудь, но в комнату вошла Джинни. Удивленно вскинув брови, она спросила:
- Что вы тут делаете? – она переводила взгляд с одного лица на другого.
- А тебе какое дело? – грубо осведомился Рон.
Джинни вспыхнула, и теперь напоминала Миссис Уизли.
- Придержи язык, Рональд Арчибальд Уизли! – дала отпор брату сестра. – Я здесь по делу…
Гарри взглянул на рыжего, и ухмыльнулся:
- Ты не говорил мне, что твое второе имя – Арчибальд.
Рон промычал что-то нечленораздельное в ответ.
- И дело касается тебя, Гарри, - младшая Уизли смотрела на него в упор.
- И что на этот раз? – закатив глаза, поинтересовался брюнет.
Вскинув голову, Джинни лишь бросила ему в ответ:
- Так вот иди, и разузнай! – и, дерзко взмахнув рыжими локонами, девочка ушла.
- Ишь, какая… рыжая бестия, - прорычал ей вслед Рональд.
Поттер хмыкнул, а маленькая девочка подросла…
- Иди, - напомнила ему Гермиона. – Тебя там, наверное, заждались…
Гарри послушался ее, и направился в столовую, из которой слышались голоса.
- Борода Мерлина, я никогда такого не видел! – восклицал кто-то.
- Да, ему только бы подпись поставить…
Шум прекратился, когда Поттер зашел в комнату. Увидев его, все загалдели еще громче.
- Я балдею! – весело сказала Тонкс.
- И не ты одна! – добавил Люпин.
- Да прекратите вы! – засуетилась Миссис Уизли. – Ему надо все объяснить!
Гриффиндорец не знал, кого слушать. Все его толкали, хлопали по спине, пожимали ему руки…
- Да что здесь происходит?! – нетерпеливо выпалил парень.
- Гарри, ты - галлеонер!






Глава 17. Дневник

- Гарри, ты – галлеонер!
Парень потупился. Это еще что такое? Неужели они шутят?
- Я – кто? – не понял он.
- ГАЛЛЕОНЕР! – хором закричал Орден.
- Кто-нибудь скажет мне, что это такое – «галлинер», или как там…, - отмахнулся Гарри.
- Да короче, ты – богач! – воскликнула Тонкс, при этом её глаза полезли из орбит.
У Поттера отвисла челюсть.
- Этого не может быть! – быстро среагировал он. – Родители оставили мне небольшое наследство, но я не галл…
Но никто ему не дал договорить, потому все наперебой начали объяснять ему суть дела.
- Мы убирались, и нашли…
- Как это, небольшое?! Скорее всего…
- Вау! Теперь ты можешь купить себе…
Не разобрав ничего из сказанного Орденом Феникса, Гарри попросил их помолчать:
- Подождите, - сказал он, призывая их к порядку. – Пусть только ОДИН человек объяснит мне, а то так я все равно ничего не пойму.
Он оглядел кампанию. Миссис Уизли вышла вперед со старым свитком в руках, и тяжело дыша, словно после долгого бега, обратилась к гриффиндорцу:
- Держи, - и с этими словами, она протянула Гарри свиток пергамента.
Поттер удивленно уставился на нее, но пергамент взял. Сев на стул, Гарри принялся за чтение. Сердце парня екнуло. Это оказалось завещанием Сириуса, которое гласило, что парню достается все имущество крёстного, включая и Площадь Гриммо. Здесь так же было написано, где находились ключи от его сейфа и шестизначное число, оставленное Сириусом.
Когда мальчик закончил читать, Молли произнесла:
- Ох, Гарри, я так рада за тебя!
Гарри поверить в это не мог. Похоже, теперь единственный наследник Поттеров был самым богатым подростком в Англии, если конечно, не во всем мире. Блэки были представителями одной из самых богатых семей, и Сириус передал Гарри все, ВСЕ! Состояние мальчика составляло 68.016.144 галлеонов, 28 сиклей и 14 кнатов. И это было только половиной, ведь у него ещё было наследство от родителей. Такая сумма могла свести с ума любого. Новоиспеченному галлеонеру стало даже немного страшно, когда он представил, какое число получится, если он соединит два оставленных ему наследства.
- Ну? – наконец спросила нетерпеливая Тонкс.
- Я приятно удивлён, – ошеломленно признался юноша.
- Как деньги тратить будешь? – когда речь заходила о деньгах, Наземникус как всегда был рядом.
- Наверное, положу в Банк, – неуверенно произнёс Гарри. Он до сих пор не мог прийти в себя. И в правду, что он будет с ними делать? Хотя, какой глупый вопрос, деньги никогда не лежат без дела.
Все члены Ордена пристально наблюдали за выражением лица Поттера. Гарри сидел молча и заново перечитывал завещание. После несколько минут напряженной тишины, Галлеонер-Который-Долго-Раздумывал-Как-Потратить-Деньги спросил:
- Где вы нашли завещание? – в данный момент брюнет не напоминал крошку Потти, он был похож на зрелого мужчину. Орден это заметил. Как правильно сказано: чем больше страдает человек, тем он мудрее и взрослее.
- В его кабинете, на втором этаже. Оно лежало на столе, похоже, он не успел его тебе передать, – последние слова Люпин произнёс с большой осторожностью.
Гарри смотрел на него в упор. Римус тоже не отводил взгляда.
- Хорошо, - беспечно ответил парень. Оборотень почувствовал, что его коллеги вздохнули с облегчением, так же, как и он сам.
- Я, пожалуй, пойду, – Гарри свернул завещание в трубочку, и удалился из комнаты.
Когда гриффиндорец оказался в коридоре, он немного постоял, после чего как сумасшедший бросился бежать, куда глаза глядят. Он за несколько секунд преодолел древнюю лестницу, открыл первую попавшуюся дверь, закрыл её, и скользнул по ней на пол. Гарри засмеялся звонким смехом. «Не могу поверить, я - миллионер!»- думал юноша. «Я – миллионер...». Он покачал головой. В такое трудно было поверить. Мальчик посидел так ещё несколько минут.
- Половину денег надо отложить на школу, а остальное… - его глаза заблестели и округлились, при мысли о том, на что он будет тратить своё бабло. В голове, словно сотня порхающих снитчей, замелькали вещи, типа принадлежностей для Квиддича, новая одежда…
- Главное – не увлечься богатством, - сказал себе Гарри, после головокружительных идей. – Уф, я – галлеонер…
Отдышавшись, мальчик огляделся. Надо же, он добежал до комнаты крёстного отца. Последний раз, когда он был здесь, он нашел сквозное зеркало, и увидел там отражение Сириуса. Сейчас, Гарри был уверен, что это было всего лишь видение, и смирился с этим. Встав с пола, парень начал изучать помещение.
Комната была довольно просторной, с большой кроватью, ковром, старинным комодом и мягким креслом в углу. Поттер плюхнулся на постель и ужаснулся.
Кровать была до такой степени мягкой, что он, в буквальном смысле слова, утонул в ней. Брюнет рассмеялся, и пробежал взглядом по комнате.
Его внимание привлек большой сундук, на котором золотыми буквами было выведено имя крёстного. Охваченный любопытством, юноша подошел к нему, и открыл его. Увидев, что было внутри, он не пришел в восторг.
В сундуке были фотографии незнакомых женщин в откровенных нарядах и целая стопка журнала «Playboy». Гарри ненавидел этот журнал, потому что Дурсли обвиняли его в том, что он читает такие пошлые вещи, хотя, на самом деле, они принадлежали Дадли. Кузен с 15-и лет был сексуально озабочен, о чем не знали его родители. Петунью бы хватил бы удар, если бы она узнала, что ее маленький сыночек Дидди вытворяет, когда они оставляют его дома одного.
Отодвинув в сторону ненавистный ему журнал, Гарри принялся изучать снимки. Там была только одна нормальная фотография, и на ней была изображены Мародеры – Лунатик, Бродяга, Сохатый, но Хвоста не было, потому что снимок был наполовину порван.
Гарри положил фотографию на место, и продолжил исследовать содержимое сундука. На дне он наткнулся на книжку в кожаном переплете. Юноша ухмыльнулся, он понял, что это был дневник. Он хотел, было, открыть его, чтобы прочитать, как вдруг, в его голову пришла одна мысль.
«Чтобы на это сказал Сириус? Ведь это его личный дневник, и читать его было бы неуважение по отношению к нему».
Гарри решил поставить дневник на место, как вдруг, изображение Блэка на старом снимке подмигнуло ему. Мальчик потупился.
«Неужели он хочет, чтобы я прочел его дневник? Ведь так не поступают! Это некрасиво… но, может, там есть что-то важное»?
Фотография дразнила Гарри. Люпин махал руками в знак протеста, Джеймс же умирал от смеха. Ну а крёстный продолжал ухмыляться.
- Ну, ладно! – наконец сказал брюнет, и открыл книжку.
Увидев, что Поттер младший открыл дневник ИМЕННО по середине, Мародеры, запечатленные на снимке, замахали руками, топали ногами, дергали себя за волосы, словно хотели сказать, чтобы мальчик закрыл книжку. Но Гарри их больше не видел, так как его всосало в ледяной водоворот.
Юноша стоял в темном коридоре, скорее всего, в подземельях. Он испуганно огляделся вокруг: где же комната? И тут же, Гриффиндорец понял, что он вернулся в прошлое, и видел он все глазами Сириуса. С ним уже бывало такое, взять хотя бы дневник Реддла на втором курсе, или омут памяти Дамблдора.
Теперь Гарри было жутко интересно, нежели страшно. Ведь это же воспоминание его крёстного!
Долго думать не надо было, это были подземелья Хогвартса. Герб школы висел неподалеку, здесь горели факелы. Похоже, сейчас была ночь, потому что в коридоре никого не было, кроме юноши с прямыми черными волосами, которые с небрежным изяществом падали ему на лоб – это был Сириус Блэк в шестнадцать лет.
Гарри удивился, застав его так поздно в подземельях.
«Что он здесь делает? Неужели хочет нанести Снеггу визит?» - подумал Поттер младший, пристально наблюдая за молодым крёстным.
Очевидно, он кого-то ждал. Но кого?
Ответом послужили стук женских туфель. Сириус насторожился, как вдруг, чьи-то руки закрыли ему глаза. Блэк усмехнулся, и произнес:
- Дженни?
Девушка не ответила. Вместо этого она повернула его к себе, и, вплотную прижавшись к нему, начала с ним целоваться.
У Гарри отвисла челюсть. М-да, крёстный был еще тот мачо.
Похоже, поцелуй было не единственным, чего хотел Сириус от девушки по имени Дженни. Увидев, как Блэк торопливо расстегивает ширинку брюк, Поттер смущенно отвернулся. Звук, который последовал далее, дал понять, что мальчику не стоит поворачиваться и смотреть на ЭТО.
Но Гарри не мог, просто не мог! Он ХОТЕЛ на это посмотреть. Слыша стоны девушки и тяжелое дыхание крёстного, он сам немало возбуждался. Вдруг, раздался крик:
- Трахни меня!
Гарри резко повернулся, и чтобы не упасть, прислонился к холодной, каменной стене. Зрелище было… приятным.
Кажется, Сириус тоже считал это занятие приятным, так как стонал как умирающий. Откинув со лба мокрые от пота волосы, он входил в нее резкими толчками, двигаясь с каждой секундой быстрей. Его глаза блестели маниакальным блеском.
- Сильнее, сильнее! – умоляющим голосом просила Дженни, вцепившись в плечи любовника.
Гарри смотрел на сей процесс с широко распахнутыми глазами. Он даже не знал, на чьем месте хотел бы оказаться: на месте Сириуса, или же Дженни?
Совесть, которая всю жизнь преследовала Гарри Поттера и говорила голосом Гермионы, навсегда его покинула.
Блэк со стоном кончил в нее. Поттер младший застонал с ним в унисон. Сириус застегнул ширинку, а девушка поправила юбку (на ней не было нижнего белья). Гарри, который пускал слюни и как зачарованный наблюдал за их сексом, пришел в себя.
«Ну и ну!» - пронеслось у него в голове. «Это лучше всякого журнала»!
Сириус, напоследок шлёпнув девушку по молодой попке, шагнул в темноту, на ходу поправляя мокрые волосы. Дженни пошла в противоположную сторону.
Гарри остался в полном одиночестве. Представление окончилось, и больше не на что было смотреть. Темнота закружилась в его глазах, и он шлёпнулся на пол комнаты своего крёстного.
- Wow! – только выдохнул брюнет.
Дневник, как ни в чем не бывало, покоился у него на животе. Такой невинный и безобидный снаружи, а внутри… еще лучше!
Вдруг, внимание Гарри привлекло движение Мародеров на фотографии.
Они вылупились на мальчика с выражением ужаса. Сириус закрыл красное лицо ладонями, Джеймс смущенно смотрел вниз, а Люпин причитал бродяге. Гарри лишь рассмеялся.
Поднявшись, брюнет зашагал к двери, но, его рука остановилась в сантиметре от медной ручки. Немного подумав, парень вернулся к сундуку, взял дневник, и, спрятав его в складках мантии, вышел из комнаты, как будто ничего и не случилось.



Глава 13. Новый сорт конфет – Кэнди Ричардсон

От Авторов: Для тех, кто не знает английский, имя Кэнди произошло от английского слова «Candy», что означает конфета.

На следующий день Гарри встал очень рано. Через несколько часов они должны были отправиться в Кингс-Кросс.
Он чувствовал себя бодрым и свежим, причиной этому, скорее всего, было обещание, которое он дал себе вчера. Дело в том, что Гарри до смерти надоели эти горькие воспоминания об Азкабане, и он решил раз и навсегда забыть их, начать жить заново. Ведь он был еще так молод, чтобы удручать себя такими тяжкими мыслями. Да и к тому же, его плохое настроение влияло на других, и он не хотел быть истеричкой и бунтарем.
Вчера Поттер провел с друзьями целый день. Он рассказал им о завещании, но про дневник он промолчал, разумеется. Еще, он отважился описать им дни в Азкабане, так как Рон и Гермионой настаивали на этом, даже если понимали, как трудно ему об этом говорить. Но, ему же лучше – они больше не будут сидеть в неведении. После этого, Гарри начал чувствовать себе намного лучше.
Проснувшись раньше всех, Гарри пошел умываться, а затем переодеваться. К его большому огорчению, все его рубашки, футболки, свитера были испачканы соусом, супом, какой-нибудь жидкостью и так далее. Так что, выбор был невелик. «Надо бы как-нибудь обновить свой гардероб», - подумал парень.
Осталась только лишь прозрачно-голубая рубашка, и парень нехотя ее надел. Она была очень откровенный на взгляд Гарри. Он никогда не носил просвечивающие вещи. «Еще не хватало, чтобы все подумали что я – [слово запрещено РКН 12/2022]», - подумал он. Через минуту в комнату вошла Миссис Уизли.
- О, Гарри, ты уже проснулся? – бодро спросила она. Вдруг, ее взгляд упал на «вызывающую» рубашку Гарри.
Парень вопросительно уставился на нее. Миссис Уизли поджала губы. Ничего, не сказав, она начала будить своего сына.
- Ну, мам, еще пять минут, - сонно пролепетал Рон. Но Миссис Уизли стояла на своем.
- Никаких отговорок, Рональд Уизли! Даже Гарри встал раньше тебя!
Рон нехотя встал с кровати.
- После того как умоетесь и переоденетесь, спускайтесь вниз, завтракать, - сказала она, и направилась к двери.
Через десять минут, Гарри и Рон спускались в столовую, волоча за собой тяжелые чемоданы.
На этот раз «детей» сопровождали Люпин, Тонкс и Миссис Уизли. Гарри был искренне рад, что Грюм не пойдет с ними.
Погода была пасмурная. На улице шел проливной дождь, и поэтому, всем пришлось накинуть на себя плащи и куртки. Холод пробирал сквозь ткань одежды, а дождь был такой сильный, что все промокли до нитки. Эта погода была противоположностью новому, внутреннему миру Гарри.
Через двадцать минут, они не очень успешно дошли до вокзала Кингс-Кросс. Все слякоть да грязь. Незаметно пройдя через барьер, разделяющий девятую и десятую платформы, они очутились там, где должны были быть: на платформе девять и три четверти, у который стоял блестящий алый паровоз «Хогвартс Экспресс». Здесь, как всегда, царила шумная суета.
Ученики и студенты прощались с родителями, громко ухали сидящие в клетках совы, квакали жабы, мяукали кошки, иногда бросая хищные взгляды в сторону птиц. Можно было услышать голоса и других магических и простых животных, но в такой напряженной и шумной атмосфере их нельзя было четко расслышать. Доносились голоса детей и скрип тележек с тяжелыми чемоданами. Извергаемые паровозом клубы дыма плыли над головами собравшихся здесь людей, и поэтому их фигуры казались смутными и расплывчатыми.
Миссис Уизли, Люпин и Тонкс начали прощаться с детьми.
- Берегите себя, - Миссис Уизли поцеловала и обняла каждого из них.
- Будьте осторожны, - сказал Люпин и пожал Гарри руку.
- Удачи в этом году, - улыбнулась им Тонкс.
Машинист дал предупредительный свисток.
- Давайте, поторапливайтесь, - сказала Миссис Уизли. Она раздала всем сандвичи. «Зачем нам они нужны, если мы и без этого можем поесть в Хогвартсе?» - подумал Гарри, недовольно беря в руки бутерброд, протянутый Миссис Уизли. «Их все равно никто не ест».
Люпин, Тонкс и Миссис Уизли помахали им на прощанье, и растворились в воздухе.
- Ладно, пойдемте занимать места, - напомнила им Джинни, и они направились к поезду.
- Ой, как мы промокли, - раздался растянутый, знакомый голос. Все машинально повернулись.
Позади стоял никто иной, как сам Драко Малфой. Он держал в руках черный зонт, и ухмылялся. Возле него стояли две громилы, которых Гарри видел в Косом Переулке. Оба нацепили на себя магловские куртки.
- Заткнись, Малфой, - сказал Рон, напрягая мышцы.
Громила по правую сторону Драко захохотал. У Гарри волосы встали дыбом. Он никогда в жизни не слышал такой ужасный смех. Этот смех звучал как уханье совы, а может и хуже.
- Рыжик-пыжик, ты так не злись! – пропел Громила.
Рон сверкнул глазами. Гарри вышел вперед.
- Оу, Поттер, какая у тебя рубашечка, - Драко оценивающим взглядом прошелся по торсу брюнета, и рассмеялся.
- Тоже мне, Плэйбой! – заржали они втроем.
Гриффиндорец оскалил зубы. «Знал я, что не надо было надевать эту идиотскую рубашку!» - недовольно подумал он.
В глазах Гарри заплясали опасные огоньки. Не медля, парень подошел к Драко, и, наконец, найдя применение бутерброду и одновременно сделав то, что всегда хотел сделать, размазал по его белоснежному свитеру сандвич Миссис Уизли.
- Ой, как мило! Драко, он хотел угостить тебя бутербродом! – угорал Громила.
- Идиот! – зарычал на Поттера Малфой, смотря на свой испачканный верх.
- Жри, Малфой, - ледяным голосом сказал брюнет, и, повернувшись к Рону и Гермионе, сказал:
- Пошли, - и они удалились.
- Гарри, стоило Миссис Уизли отвернуться, а ты уже затеял драку! – упрекала его староста, когда они искали свободное купе. Это было не так просто, как казалось. Почти каждое купе было битком набито галдящими учениками. Не говоря уже о тяжеленных чемоданах, которых пришлось тащить.
- Гермиона, не сейчас! – раздраженно отмахнулся от нее парень. – Иногда мне кажется, что ты послана Орденом, чтобы нянчиться со мной!
Поттер понимал, что обидел ее, но ему было не до нотации. Та лишь сердито надула губы.
- Гарри, нам надо патрулировать, - напомнил ему Рон, когда тот наконец-то нашел свободное купе.
- А, - протянул Гарри.
- Обещаем, мы не задержимся, - сказал рыжий, и они с Гермионой направились в специальный вагон для старост. Юноша провожал их печальным взором.
«Где Джинни?» - подумал он, заметив, что ее нет. «Наверное, села вместе с подругами», - пожал плечами Гарри и уселся.
Хогвартс Экспресс тронулся в путь. Прозрачные капли дождя барабанили запотевшие стекла окон, за которыми проплывали смутные силуэты холмов и кустарников, в далеких чуть белеющих полях мелькали огоньки глухих деревушек. Атмосфера была подавленная и мрачная.
Гарри сидел один, в своем купе. Он был похож на маленькое дитя, которого наказали. Брюнет уныло наблюдал за пейзажем, который был за окном.
«Почему они так долго?» - подумал он. Рон и Гермиона еще не пришли. Так медленно протекли пятнадцать минут.
Вдруг, дверь в купе открылась. Парень повернул голову. Он ожидал увидеть там друзей, но он ошибся.
На пороге стояла девушка, чуть выше Гарри. Она была одета во все черное, что придавало ей зловещий вид. С ее шеи свисали бесчисленные цепи. Пальцы на ее руках были тонкие и длинные («Как у Волан-де-Морта», - вздрогнул Гарри). Ее волосы и глаза были черные как смоль. Казалось, в них отсутствовала жизнь. Но самое ужасное было – что она выглядела как наркоманка. Она повернула свое худое, бледное лицо с впалыми щеками к парню.
- Здрасьте, - поздоровалась она с ним. Ее голос был потусторонним и высоким. – Можно присесть?
Гарри неуверенно кивнул.
Девушка грациозно уселась напротив него. Гриффиндорец заметил, что у нее на носу был бриллиантовый пирсинг.
- Я – Кэнди, - представилась она.
- Я Гарри, - невнятно пробубнил он в ответ.
Девушка по имени Кэнди улыбнулась. Хотя, эта улыбка отнюдь не сделала ее дружелюбной. Она стала похожа на ведьму.
- А где Уизли и Грэйнджер? – поинтересовалась она.
- Они старосты, - пояснил Гарри, удивившись, что она их знает. – У них есть отдельное купе.
- А, - протянула она скучающим тоном. Юношу поражал тот факт, что даже если она улыбалась, уголки ее рта были опущены вниз.
- Честно говоря, я ожидала, что в Гриффиндоре старостой станешь ты, нежели Уизли, - произнесла девушка, исследуя свои ногти, покрашенные в черный цвет.
- Правда? И почему? – спросил у нее Гарри.
Она подняла голову и устремила на него свой ужасающий взгляд, что по спине гриффиндорца пробежались мурашки.
- Учитывая, сколько всего ты сделал, тебя и Министром можно назначить, - сказала она, сузив свои глаза. Немного подумав, она добавила, – Если ты не понял, это был сарказм…
Парня оскорбил такой ответ.
- А в каком ты факультете? – спросил Гарри.
- Я? – переспросила она, приподняв чересчур тонкие брови. – Думаю, это не важно.
- Но все же? – настаивал парень. Его интересовало, откуда берутся такие чудовищные хамы.
- А какой факультет тебе сначала предлагала шляпка?- спросила она, томным, усталым взглядом уставившись в окно.
- Ты в Слизерине? – даже не подумав, ляпнул Гарри.
- Так значит, твоя Родина – Слизерин?
Гарри слегка покраснел и с жаром сказал:
- Я этого не говорил!
Девушка вновь вопросительно изогнула бровь.
- Ты противоречишь своим же словам, это – нехорошо, - протянула ведьма.
Гарри понял, что нет смысла спорить, и сказал правду:
- В общем… да, - коротко и четко произнес он.
- А почему ты так враждуешь со Слизерином? – спросила Кэнди.
- Кто сказал, что я враждую? – вопросом на вопрос ответил Гарри. – Это они со мной враждуют!
- А почему ты не в ладах с Драко? – похоже, эта весьма подозрительная особа была слишком любопытной, и совала свой дырявый нос не в свои дела.
- А ты что, в ладах? – угрюмо спросил он.
- Мы - хорошие друзья, - ответила она просто.
Гарри поперхнулся, и сказал:
- Паркинсон?! А ты похудела!
Разумеется, это была шутка, и Кэнди сухо рассмеялась, уж слишком черствой она была.
- Мда-а-а, - протянула девушка. – Хотя, Паркинсон не его подружка, знаешь ли.
- А разве это не так? – удивился Гарри. Ему всегда казалось, что у Малфоя в друзьях одни тролли.
- На самом деле, у Драко нет девушки, - монотонно продолжила Кэнди, - Ведь он меняет их каждый божий день.
- Каждый день?! – у парня округлились глаза. Во дает! – И кто же его сегодняшняя подружка?
- А ты не слишком любопытен, Гарри? – усмехнулась девушка, - Ты ее не знаешь! А может… и знаешь!
Соединив кончики своих длинных пальцев, она сказала:
- Давай-ка, мы оставим любовные похождения Малфоя, и поговорим о тебе, - она уселась поудобнее.
- Обо мне? – теперь настала очередь Гарри смеяться. – Открой первую страницу Пророка, и сразу узнаешь обо мне все! В подробностях.
- Я думала «Пророк» врет, - спокойно ответила Кэнди.
- Да ты что! – Гарри всплеснул руками. – Никогда так не говори о святом «Пророке»! Это же, в конце концов, Пророк!
Девушка ухмыльнулась.
- А если серьезно?
- А если честно, зачем ты меня спрашиваешь? – настороженно спросил Гарри. Уж слишком много вопросов она задает.
- Просто так, интересно, - пожала она плечами.
- Ты случайно не репортерша из «Пророка»? – с подозрением спросил парень.
- Вы абсолютно правы, меня зовут – Бриджит Джонсон, - и она вытянула вперед руку, для рукопожатия.
Гарри ухмыльнулся. Они продолжили беседу.
Парень заметил, что с Кэнди было очень легко разговаривать, даже легче чем с Роном и Гермионой. Она делала из любой серьезной фразы посмешище, при том ее лицо оставалось равнодушным. Гарри не надо было изображать из себя джентльмена, он мог быть с ней совершенно откровенен. Если он разденется до гола и начнет танцевать перед ней стриптиз, она бы и бровью не повела. С ней можно было разговаривать на любую тему, начиная с глубин океан, и заканчивая звездами Вселенной. Парню казалось, что у нее есть ответ на любой вопрос. Гарри хотел открыть ей свою душу, рассказать ей о его волнениях и тревогах, спросить у нее совета, но он сдержался. Что-то держало его, но он не знал что именно. Да и к тому же, он ее толком не знал.
Дверь в купе отворилась, и на пороге оказались Рон с Гермионой.
- Гарри, прости за задержку, мы… - но Гермиона не закончила фразу. Она уставилась на Кэнди. Рон тоже смотрел на собеседницу Гарри разинув рот.
- Привет, - Кэнди помахала Гермионе.
Староста ничего не ответила. Она таращилась на Кэнди с отвращением.
- Ну-с, я, наверное, пойду, - беспечно сказала ведьма, и направилась к двери. – Приятно было познакомиться, Гарри.
- Взаимно! – крикнул ей парень, когда она вышла из купе.
Гермиона подождала, пока шаги Кэнди стихнут, а затем она повернулась к брюнету, и сказала:
- Гарри, ну ты даешь! – она уселась напротив него вместе с Роном.
- Получше подружку нельзя было найти? – покачал головой рыжий.
- А что такого? – непонимающе спросил Гарри. Кэнди ему показалось совершенно нормальным человеком… ну, не совсем нормальной. – Нормальная девушка, вот только чудачка.
Рон и Гермиона обменялись озабоченными взглядами. Гарри вопросительно уставился на них.
- Нормальная девушка и при этом чудачка? – ироничным голосом переспросил Уизли. – Гарри, у тебя что, крыша едет?
Поттера это начало раздражать. Не любил он, когда ему загадками говорили.
- Слушайте, а что такого? – повторил он свой вопрос.
Гермиона покачала головой.
- Гарри, она не нормальная, - серьезным видом сказала она. – Она - наркоманка.
Настала тишина. Гарри задумался.
- Ну, если она выглядит как наркоманка, это еще не значит что она…. – начал, было, он, но шатенка его перебила:
- Гарри, ты ничего про нее не знаешь! Она наркоманка, всем это известно!
Брюнет приподнял бровь.
- Некоторые слизеринцы видели, как она нюхала порошок! – голос Гермионы трясся от негодования.
- Порошок? Как можно нюхать порошок? – не понял Рон. – Я слышал, что наркоманы – это люди, которые втыкают в себя шпруц….
- Шприц, Рон, - поправила его девушка. – Это не важно, главное, что есть свидетели!
Гарри не понимал, от чего Гермиона так нервничает. Ну, наркоманка она, ну и что? Да и к тому же, слизеринцы могли наврать.
- Слизеринцам верить нельзя, - спокойно ответил Гарри. – Они могли соврать.
- Гарри, она сама учиться в Слизерине! – сказала Гермиона.
Парень потупился.
- А о чем вы с ней болтали? – спросил Рон.
- О щпруцах и порошках, - саркастически отозвался Гарри. Гермиона стояла на своем.
- Гарри-она-наркоманка, - медленно проговорила девушка.
- И слизеринка, - с отвращением добавил Рон.
- Мне по **й, - брякнул подросток, сам того не ожидая. «О Боже, куда я качусь»?! – подумал он про себя.
- Гарри! – возмущенно воскликнула Гермиона. Рон рассмеялся. – Как не стыдно!
- А что я такого сказал? – Гарри сам прекрасно знал ответ, но ему хотелось подразнить «старосту».
- Это ненормативная лексика! – бушевала девушка. – Возмутительно!
- А что? Нормальное выражение…. А может, ты не знаешь, что такое **й? – заржали Рон и Гарри.
- Гарри, Рон! Прекратите сейчас же! – вспыхнула Гермиона.
Но смеху ребят не было конца. Оба повалились на пол, и начали колотить кулаками пол, заливаясь слезами от умиления.
- Идиоты, - прошептала Гермиона, и вышла из купе.
- И какая муха ее укусила? – удивился Рон, приходя в себя.
- Рон, ее с самого рождения кусает одна и та же муха, - сказал Гарри. Парни рассмеялись.

***
Через два часа они приехали в Хогвартс. Дождь хлестал по лужам. Солнце больше не светило, так как ее скрыли мрачные тучи. Луна была похожа на бледное пятно на мутном небе. Воздух был тяжелый, было холодно. Деревья, на которых слабо трепыхались последние листья, плавно покачивались на ветру, придавая себе унылый вид.
Гарри и Рон провели остаток путешествия очень весело. Они играли в волшебные карты и шутили. Гермиона к ним не заходила, так как посчитала их поведение «аморальным». Они встретились с ней только у выхода из поезда.
- Узнала значение этого слова? – ехидно спросил Гарри. Гермиона фыркнула. Рон и Гарри переглянулись.
- Давайте выберем карету, - предложил Рональд. Поттер повернулся.
Перед ними стояли кареты с Фестралами.
- До сих пор помню, как мы летали на них, - мрачно вспомнил Рон. Гарри кивнул.
- Давайте возьмем эту, - Гермиона махнула рукой.
Троица двинулась к карете. Но их толкнул Малфой, вместе с Громилами.
- Посторонись-ка, Поттер, - злобно сказал он.
- Что, сам отстирал рубашку, или же папочка помог? – язвительно бросил Гарри.
Малфой повернулся к нему. При свете луны он казался таким бледным.
- Драко, не заводись, - предупредил шатен.
- Отойди, Малфой, - угрожающе сказала Гермиона. Девушка подалась вперед, и значок старосты заблестел у нее на груди.
И вдруг, Малфой и его друзья заржали.
- У-у-у Грэйнджер, а они подросли! – Драко округлил глаза, ухмыляясь.
Гарри понял, в чем дело.
- Чем поливаешь? – спросил Громила с песочными волосами, указывая на ее груди.
Гарри просто обалдел от такой наглости. У него даже челюсть отвисла.
- А у тебя ОН наоборот уменьшается! – злобно сказал Рон, смотря Малфою в глаза.
Драко ухмыльнулся.
- Я бы так не сказал, - и с этими словами, оглушительно рассмеявшись, Малфой и его дружки залезли в карету. Рон и Гарри ругнулись.
- Гарри, Рон, не надо было из-за этого так заводиться! - сказала Гермиона, когда они залезли в ближнюю карету.
- Но он же тебя оскорбил! – сказал рыжий, усевшись.
- Да, но нужно держать себя в руках.
- Как будто они сдерживались, - недовольным тоном процедил сквозь зубы Рон.
- Я не понимаю, что нашло на Оскара, - тихим голосом сказала староста. – Он был таким хорошим….
- Кто-кто? – Рон сощурил глаза.
- Оскар, шатен, - уточнила Гермиона. – Он стоял справа от Малфоя. Неужели ты его не знаешь?
- Ты общаешься со слизеринцами?! – Рон разинул рот.
- Не все слизеринцы плохие, - урезонила его девушка.
- Вот это я и хотел сказать насчет Кэнди! – вставил Гарри.
Рон и Гермиона не обратили на него внимание.
- Кто это такой – Оскар? – Уизли буравил девушку подозрительным взглядом.
- Мы с ним ладили, - спокойно ответила она. – Он очень умный….
Рон фыркнул.
- Тебя только ум и интересует, - с обидой в голосе сказал он.
Гермиона закатила глаза.
- В общем, Оскар был самым нормальным в Слизерине, - сказала девушка. – Но, теперь он дружит с Малфоем….
- А разве он не магл? – спросил Гарри.
- Нет, он полукровка.
Брюнет приподнял брови.
- Малфоя интересуют только чистокровные, - угрюмо отозвался Рон. – Он и на полукровок не посмотрит.
- Ну, по крайней мере, новые дружки Малфоя кажутся намного умнее, - вставил Гарри. – Крэбб и Гойл не могли решить, сколько будет дважды два.
- Не то слово, - поддакнул Рон.
Хогвартс, огромный величественный замок, стоял на вершине холма. Освещенный слабым светом луны, замок казался очень мрачным. Готические башни устремлялись вверх, множество его освещенных окон расплывались за такой плотной завесой дождя. Дорога, по которой им предстояло на каретах доехать до замка, утопала в луже.
Наконец, кареты доехали до парадных дверей. Как только ребята вышли из кареты, то их ноги потонули в грязи и луже.
- Холодно, - проворчал Рон, когда они направились в сторону распахнутых дубовых дверей.
- Льет как из ведра, - недовольно сказала Гермиона.
Кроссовки Гарри насквозь промокли, как и он сам. Очки залило водой, и видел он плохо.
- Давайте поскорее пойдем в замок, - мрачным тоном сказал парень.
Они добежали до крыльца замка. Неподалеку на месте топтался Филч, обвиняя студентов.
- Абсолютно никакого уважения! Маленькие паршивцы, весь замок грязью залили! Чтоб вас…. – чертыхался смотритель, размахивая шваброй. Возле него мяукала его кошка, Миссис Норрис.
- Но мы же не виноваты, - сердито прошептал Рон. – На улице лужа, слякоть....
Они зашли в Большой Зал.
В воздухе плавали волшебные свечи, освещая, пять длинных столов. Заколдованный Потолок, который был затянут тучами, ничем не отличался от сегодняшней погоды. Ученики оживленно переговаривались, обменивались новостями или просто здоровались. Жемчужно-белые и прозрачные призраки сновали по залу, некоторые просачивались сквозь стены. Гарри заметил, что когда он прошел мимо некоторых студентов, они начали яростно перешептываться и указывать на него пальцем. Мальчик стиснул зубы. «Небось, прочитали Пророк», - подумал он с досадой.
- Гарри не обращай на них внимания, - сказала Гермиона, заметив лицо друга.
- Гермиона, твой совет не действует, вот уже как шесть лет, - угрюмо ответил парень.
Когда его увидели второкурсники из Пуффендуя, они шарахнулись от него, как от гигантского тарантула. Гарри закатил глаза.
Друзья уселись за стол Гриффиндора.
- Эй, Гарри, привет! – Колин Криви подбежал к нему вместе со своим братом.
- Привет Колин, - похоронным голосом пробубнил Гарри.
- Я так рад тебя видеть! – гнул свое Колин. – Я так возмутился, когда прочитал «Пророк», я даже жалобное письмо написал! Как они могут писать что ты – псих?
- Колин, умолкни, - сухо сказал Гарри. Криви поник. Дин и Симус, сидевшие неподалеку, захихикали.
- Привет, Невилл! – помахала однокашнику Гермиона.
- Привет Гермиона, Рон, - мрачно поздоровался Невилл. Он не посмотрел на Гарри.
- Что это с ним? – не понял Рон.
- Наверное, он зол на меня, потому что из-за меня в Пророке напечатали, что его родители не умнее овощей, - пояснил Гарри, вспоминая статью.
- Гарри, нельзя так говорить! – возмущенно сказала Гермиона. – Это не смешно, когда люди лишаются рассудка!
- Ну, я же сказал правду, не умнее овощей! – ответил Гарри. – Разве овощи умеют думать, сама подумай?!
- Гарри, ты не так….
- Гермиона, затухни, - прервал ее нудные нотации Рон.
- Спасибо за поддержку, Рон, - поблагодарил его Гарри.
Девушка захлебнулась от такой наглости.
Вскоре, Зал наполнился студентами. Стоял невообразимый шум и гам. Наконец, двери распахнулись, и в Большой Зал потянулась длинная вереница робких первокурсников, возглавляемая профессором Макгонагалл.
Зал захлопал. Гарри заметил Хагрида (как же его тут не заметить?), который направился к преподавательскому столу. Парень вспомнил его брата, великана Грохха, который жил в Запретном Лесу. Хагрид говорил, что хочет найти ему подружку. «Интересно, Дамблдор знает об этой идее?» - подумал Гарри. Перспектива что в лесу будут жить великаны, явно не радовала. «Надеюсь, Хагрид опомнится», - с надеждой подумал он. Когда Хагрид сел за стол, Гарри перевел взгляд на первокурсников.
Маленькие первокурсники неуверенно шагали за строгой Макгонагалл. Профессор несла в руках табурет и Волшебную Шляпу.
Разговоры в Большом Зале разом умолкли, когда Профессор Макгонагалл поставила табурет, и отошла. В руках она держала длинный свиток пергамента с именами новичков. Первокурсники выстроились вдоль преподавательского стола, лицом к студентам. Некоторых била дрожь, другие были слегка бледные.
Все головы студентов повернулись в сторону Распределяющей Шляпы. Наконец, разрез на тулье Шляпы открылся, как рот, и она запела:


Избранная древними колдунами,
Стою я перед вами,
Хоть и похожа я на головной убор,
Обладаю я невиданными знаниями.

Следуя магическим заветам,
А их не избежать, увы!
Должна разделить я вас по факультетам,
И отделитесь друг от друга вы,
Следуя своим авторитетам.
Такова она, участь моя,
Так распорядилась злая судьба.
Хоть это мне не по нутру,
Не избежать мне мою судьбу.

А теперь, расскажу-ка я вам,
Качества наших основателей,
Юных магов преподавателей,
Идей и решений предпринимателей.

Эти великие основатели
Крепко-накрепко дружили,
Друг друга как брата и сестру любили.

Гриффиндор – отчаянный храбрец,
Когтевран – умная колдунья,
Слизерин – расчетливый хитрец,
Пуффендуй – веселая ведунья.

Если вы трудолюбивы,
Дружелюбны и миролюбивы,
То, конечно, спору нет,
Пуффендуй – ваш факультет.

А если вы терпенья с упорством полны,
Благоразумны и умны,
Если вам порядочные мозги даны,
И нет вам ничего дороже знаний,
То тогда без комментарии,
Вы в Когтевране быть должны.

Ну а если вы хитры,
Чистотой своей крови горды,
То Слизерин подходит вам,
Хитрецы свои планы осуществляют там.

Если вы отважны,
Преданны, бесстрашны,
С бедой справляетесь умело,
То в Гриффиндор идите смело!

А теперь, не будем тратить лишних слов,
А делу время мы уступим,
К распределению готов?
Если да, то к сортировке приступим!

Шляпа умолкла и замерла. Зал захлопал.
- Ну, наконец-то распределение, - угрюмо сказал Рон. Было слышно, как его живот голодно урчал.
- Вечно ты голодный, - недовольно отозвалась Гермиона, аплодируя Шляпе. – Хоть бы раз не жаловался!
Уизли бросил на нее уничтожающий взгляд. Гарри прыснул.
Профессор Макгонагалл развернула пергамент, и назвала первое имя:
- Андерсен, Энди.
Из шеренги новичков вышел рыжий мальчишка. Он был слегка бледен. Мальчик сел на табуретку, и Профессор надела на него Шляпу.
- ПУФФЕНДУЙ! – выкрикнула Шляпа.
Стол пуффендуйцев бурно захлопал. Мальчик побежал в сторону их стола.
- Вильямс, Джессика.
- КОГТЕВРАН! – закричала Шляпа.
Стол факультета Когтеврана захлопал. Гарри заметил среди старшекурсников Чжоу. Девушка поймала на себе его взгляд, и слегка покраснела.
- Волков, Сергей.
Из шеренги вышел остроносый, высокий мальчик с русыми волосами. Мальчик сел на табурет.
- ПУФФЕНДУЙ!
Новичок пошел в сторону пуффендуйского стола.
- Грин, Джонатан.
- ГРИФФИНДОР!
Гарри захлопал вместе с остальными гриффиндорцами. Мальчишка уселся за стол.
- Грэй, Сильвия.
- СЛИЗЕРИН!
Так прошла церемония. В Гриффиндор попали восемь человек, в Когтевран и в Пуффендуй девять, ну а в Слизерин одиннадцать.
В этом году состав получился многонациональный.
- Блин, еще же речь Дамблдора, - уныло сказал Рон.
Гарри повернул голову в сторону директора. Ненавистный ему старик восседал на своём троне как Кощей Бессмертный. Раньше смотря на директора, Гарри чувствовал доверие, спокойствие, а сейчас лишь лютую ненависть. «Как же он мог со мной так поступить?» - до сих пор стучало у него в голове. Это спокойное, безмятежное старое лицо… сколько раз оно заставляло Гарри расстраиваться, злиться, ненавидеть….
- Гарри, ты видел препода ЗОТИ? – возбужденно спросил Рон. Поттер только сейчас заметил «учителя» по защите и чуть ли ни упал со скамьи от смеха. На месте преподавателя сидел человек, которого никто и никогда не подозревал увидеть в Хогвартсе в качестве учителя. Рон был крайне удивлен, ну а Гермиона вела себя так, будто заранее знала такую новость. На место преподавателя сидел Виктор Крамм.
- Ничего удивительного, - спокойно сказал она, пока друзья угорали. – У Виктора есть потенциал.
- А тебе откуда знать?! – заржал Рон. Гермиона покраснела.
- Рон, я тебя просто не узнаю, - сказала девушка, сверкнув глазами.
Гарри и Рон перестали смеяться, когда профессор Дамблдор встал с места.
- Приятно увидеть старые и новые лица! – весело сказал он. – Нашим новичкам – директор широко распахнул объятия, - добро пожаловать! Нашим старым студентам – приветствую вас вновь! Время для речи оставим на потом, ну а сейчас - ешьте!
Весь зал начал смеяться и аплодировать директору. Гарри помрачнел. Дамблдор сел на место и перекинул серебряную бороду через плечо.
Наконец блюдца и тарелки наполнились едой. Все пять столов ломились от всевозможных блюд: мясо, пирогов, овощей, салатов, фруктов и соусов.
- Ура, ура, - сказал Рон, и потянулся за ростбифом.
Гарри положил себе в тарелку жареный картофель и курицу. Рон начал уплетать еду с неприличным аппетитом, Гермиона ела салат.
- Ты что, на диете? – непонимающе спросил Рональд, заметив, что девушка ест только овощной салат.
- Рон, какая тебе разница, что я ем?! – с раздражением спросила она, бросив на него испепеляющий взгляд. – Что хочу, то и ем!
- Ну, я подумал, что ты хотела похудеть, - сказал Рон.
- РОН! – Гермиона стала красной как рак. Девушка запустила в него перечницей.
Вздернув нос, она встала с места, и уселась подальше от Рона, между Парвати и Лавандой.
- А что я такого сказал? – тупо спросил Рон, обращаясь к Гарри.
- Рон, ты - дурак, – сказал Гарри. – Ты должен быть помягче с ней….
Уизли скис. Остаток пира он сидел молча.
Когда студенты покончили с едой, в Зале стало шумно. Дамблдор встал с места.
- Так как теперь мы сыты, я бы хотел выступить с некоторыми краткими сообщениями, - сказал Директор. – Во-первых, я бы хотел, что бы наши первокурсники знали, что Лес на территории школы – запретная зона для всех студентов Хогвартса без исключения. Во-вторых, я бы хотел напомнить, что магия в коридорах запрещается. А также, запрещено кидать навозные бомбы, что вам неоднократно напоминает наш смотритель, Мистер Филч.
В-третьих, я бы хотел представить вам вашего нового учителя по Защите от Темных Искусств, - профессор Дамблдор повернулся в сторону Крама. – Мистер Виктор Крамм, бывший ловец сборной Болгарии.
Реакция Зала была невообразимой. Некоторые девушки начали вздыхать и охать при виде знаменитого Крама. Аплодисменты были бурные, некоторые свистели. Виктор лишь мрачно кивнул.
- Да-да, я вижу вы очень рады вновь видеть Мистера Крама в стенах нашей школы, на этот раз в качестве преподавателя. Убедительно прошу вас, не атаковать его с просьбами автографов. А теперь, о квиддиче….
Гарри перевел взгляд на Виктора. Он, как всегда, был хмур и угрюм. «Почему он раньше не сказал, что хочет стать учителем?» - подумал Гарри.
- Мне кажется, что ты будешь нашим новым капитаном, - сказал Рон, повернувшись к Гарри.
- Не-а, не думаю, - ответил брюнет, оторвав взгляд от Крама. – Наверное, какой-нибудь семикурсник займет эту должность….
- Сейчас я назову капитанов каждого факультета, - веселым тоном произнес Директор. – Капитан Пуффендуя – Мистер Захария Смит!
Со стола пуффендуйцев встал курносый, высокий парень, охотник Пуффендуя. Он состоял в «Армии Дамблдора» в прошлом году.
- Капитан Когтеврана – Мисс Чжоу Чанг!
Живот Гарри сделал сальто-мортале, когда Чжоу встала и вежливо улыбнулась Залу.
- Капитан Слизерина – Мистер Драко Малфой!
Слизеринцы бурно зааплодировали. Драко самодовольно ухмыльнулся и встал с места. Почему-то на этот раз хлопали намного громче и дольше, особенно девушки.
- Капитан Гриффиндора – Мистер Гарри Поттер!
Гарри покраснел до корней волос.
- Какой-то семикурсник? – ехидно передразнил друга Рон. – Ну же, вставай!
Гарри неуклюже встал с места. Ему аплодировали не так бурно. Единственные люди, которые хлопали, были некоторые студенты с Гриффиндора и Дамблдор. Слизеринцы заулюлюкали при виде знаменитого Поттера.
- А так же, я хотел бы представить вам Главных Школьных Старост! Староста девушек – Мисс Гермиона Грэйнджер!
Гермиона гордо встала с места и кивнула.
- Староста мальчиков – Мистер Драко Малфой!
Драко отвесил челюсть и начал хохотать.
- Чё? – не понял Рон, злобно косясь на Малфоя. – Этот хорёк – староста?
Парвати и Лаванда мечтательно вздохнули при виде блондина. Драко Малфой поднялся с места и лучезарно улыбнулся. Все девушки начали охать и ахать.
- Ах, он такой лапочка, - протянула Лаванда, слегка отвесив голову набок.
- Я просто таю, - сказала Парвати, захлопав длинными ресницами.
- Тоже мне, Казанова, - буркнул Гарри.
- Ну, а теперь, спокойной ночи! Старосты, пожалуйста проводите наших первокурсников в их гостиные, - произнес Директор.
- Эх, черт, и зачем я только согласился на должность старосты? – сказал Рон, нахмурившись.
- Первокурсники, за мной! – раздался голос Гермионы. – Первокурсники, пожалуйста, следуйте за мной, я староста!
Девушка поманила за собой новоиспеченных гриффиндорцев.
- Пошли, - сказал Гарри, вставая с места.
Рон и Гарри пошли вслед за остальными гриффиндорцами.
Когда они дошли до портрета Полной Дамы, Гермиона повернулась лицом к студентам и сказала:
- Убедительно прошу первокурсников запоминать пароли, и никому их не говорить, - она строго оглядела их. – Итак, наш пароль - «Волшебный фламинго».
Портрет отошел в сторону, открыв круглую дыру в стене.
- Заходите, - сказала Гермиона.
Студенты начали расходиться по комнатам, желая, друг другу спокойной ночи.
Гарри вместе с Роном и остальными мальчишками из их курса вошли в свою спальню, где теперь красовалась золотая табличка с надписью «шестой курс».
Чемоданы стояли у подножия кровати учеников, которые были аккуратно застелены. На тумбочке у окна стоял поднос с кувшином воды и пятью стаканами, сделанными из серебра. Окно было задернуто темно-красными занавесками. В углу стояло старинное, классическое зеркало. Все были слишком утомлены, чтобы разговаривать, и поэтому прямиком пошли спать.
Гарри вытащил из своего чемодана свою пижаму.
- Гарри, ты до сих пор спишь в пижаме? – ехидно спросил Симус. Гарри повернулся к однокурснику.
Финниган сидел в боксерах темно-синего цвета.
- А тебя это чем-то не устраивает? – Гарри вскинул брови.
- Да нет, просто… - Симус ухмыльнулся. – Это как-то по-детски….
Поттер фыркнул.
- Ты чувствуешь себя крутым, спя в одних трусах? - спросил Гарри.
- Вообще-то, это боксеры, - сухо ответил Симус.
- Вижу, тебе нечего ответить, - сказал брюнет.
- Да ты… - начал было Симус, но Рон его прервал:
- Слушайте, до чего вы докатились, сидите и про трусы спорите! – он покачал рыжей шевелюрой, что напомнило Гарри Миссис Уизли.
- Не про трусы, а про боксеры! – с жаром сказал Симус.
- Сим, остынь, - посоветовал другу Дин.
- И вообще, - не успокаивался Гарри, - они тебе не идут. У тебя живот висит!

Прода, насколько я понимаю еще долго не снизойдет до меня..?
Мне лично нравится, как ты пишешь... Может ты мне на почту это скинешь?Было бы здорово=))) karmiliel@narod.ru -сюда))

Ой!!! какой классный фанфик!!!
Мне так понравился он!!!
Хочу проду!!! А когда она будет?