Элементали Зла и другие рассказы

[Князь Владимир]

ЭЛЕМЕНТАЛИ ЗЛА

Кирстен проснулась с восходом солнца, поднялась с мягкого лесного мха и сняла с себя ночные защитные заклинания от хищных зверей. Улыбнувшись востоку, она пожелала доброго утра всему живому, умылась водой из лесного ручья и расчесала длинные волосы серебряным гребнем, глядя в маленькое зеркальце. Она положила гребень и зеркальце в дорожную суму, выпрямилась во весь рост и подняла руки ладонями вверх, чтобы наполнить тело силой солнца. И ни люди, ни звери не видели Кирстен, пока она выполняла утренние магические упражнения. Однако в свете солнечных лучей ее заметил летящий в небе одинокий сокол. Заметил – и пошел на снижение.
Обычно Кирстен ела очень мало – чтобы жить и быть сильной, она использовала силу солнца, звезд и ветра. И в этот день завтрак ее состоял всего из двух грибов, найденных вчера в лесу. Как только Кирстен запила их водой из фляги, сокол опустился на ее плечо. Кирстен встретилась с ним глазами, погладила его по спине и заметила, что к лапе сокола привязано письмо. Очевидно, оно предназначалось ей – отвязав письмо, она увидела на конверте одно слово: «Кирстен».
Печать письма никак не желала отрываться, пока Кирстен не направила в нее поток света из ребра ладони. Под этим потоком печать сама собой отпала, и конверт раскрылся. Вынув из него пергамент, Кирстен прочла:

«Приветствую тебя, о прекрасная Кирстен!
Мне ведомо, что никому ты не отказываешь в помощи, творя добро и сокрушая зло, - помоги же нам! В деревне нашей беда великая – нежить лютая с кладбищ наших поднимается, людей наших мучает, убивает и в себе подобных обращает! Не хватает моей силы, чтобы справиться с ними – молю тебя, помоги мне! Спаси нас всех! Сокол мой путь тебе укажет.
Арктур, очиститель деревни Кабана в Германских землях».

В глазах сокола Кирстен увидела надежду. Он был готов тотчас же взвиться и своим полетом указать ей путь, но, повинуясь ее безмолвному взгляду, остался сидеть на плече.
Кирстен, полная желания немедленно броситься на помощь, провела ладонями над письмом. Она почувствовала, что письмо правдиво. И еще почувствовала в письме то, что могло позволить ей быстрее всех ветров поспешить ей на выручку – полный скорби и боли многих мужчин, женщин и детей Зов о Помощи.
Кирстен встала с древесного корня, перешла на полянку, на которой спала, и, прогнав все мысли, кроме Зова о Помощи, очертила в воздухе руками границы входа на Путь Света. Из ее ладоней заструился золотой свет, и через минуту перед Кирстен возник сияющий овал чуть выше ее роста.
– Иду на Зов! Иду! – произнесла она и с соколом на плече шагнула в сияние золотого овала. Мгновение Кирстен и сокол были легчайшим, невесомым светом, а затем снова стали собой, выйдя сквозь второй золотой овал на деревенскую улицу.
Проход растаял за спиной Кирстен – Путь Света был пройден. Вынимая из-за пояса письмо Арктура, она услышала крик разбегавшихся детей: «В-ведьма! В-в-ведьма!»
– Ведьма?! – послышались возгласы женщин. Кирстен увидела, как одна из них, испуганная ее появлением, заколотила в дубовую дверь ближайшего к Кирстен дома.
– Торд! Торд! Спаси! Ведьма!!!
Сокол сорвался с плеча Кирстен и улетел, желая, скорее всего, уже в деревне показать дорогу к своему хозяину. Но Кирстен осталась на месте – ее удерживал возникший в маленьких сердцах страх. Как же погасить его, дать понять, что она пришла помочь, что никому она не желает зла?
Думать времени не осталось. Дверь распахнулась, а дети начали возвращаться на улицу.
– Смотри, сейчас Счастливчик Торд ведьму убьет! – с надеждой воскликнула какая-то маленькая девочка.
– Кто ведьма?! – проревел, выйдя из дома, широкоплечий мужчина с суровым взглядом и клочковатой рыжей бородой. Он был одет в плащ из лисьих шкур, а в руках вертел огромную дубину со стальным кольцом у верха.
– Она, она! – заголосили дети, указывая на Кирстен.
– Ты! – рявкнул Торд, поигрывая дубиной. – Прилетела, значит?!
– Птицы летают, - скромно ответила Кирстен. – Я прошла по Пути Света. Я здесь потому, что до меня дошел Зов о Помощи.
– Какой еще зов о помощи?! Лжешь, ведьма! – оскалился Торд. – Мы никого на помощь не звали, а тем более колдунов!
– Вот. – Кирстен протянула Торду письмо от Арктура. Тот даже не прикоснулся к нему, и Кирстен сказала: - Это прислал мне Арктур, ваш очиститель, со своим соколом.
– Торд, бей ее дубиной, заколдует! – закричали дети.
– Арктур, говоришь? Чем докажешь? – сжал зубы Торд.
– Его почерк, ответила Кирстен. – Пусть прочтут те, кто умеет читать.
– Ты думаешь, ведьма, кто-нибудь коснется этой твоей штуки?! Еще чего не хватало, вдруг на ней чума!
– Давай, Торд! Бей! – поддержали Торда детские голоса, и Кирстен задумалась.

С самого рождения Кирстен обладала даром наполнять души людей светом и пробуждать в сердцах добро, как бы глубоко ни было оно скрыто. Пробуждала она добро и в тех, кто угрожал ей или был опасен для других людей – и злые мысли оставляли их, и сжатые кулаки разжимались. Именно это нужно было сделать сейчас, но если бы Торд резко изменил свое поведение, жители деревни сочли бы его околдованным и связали бы Кирстен веревками. Поэтому Кирстен осторожно ощупала Торда силой своей мысли, нашла путь к сердцу и коснулась его незримым светом – чуть-чуть, совсем легонько.
– Ты не веришь письму? – заговорила она. – Тогда поверь самому Арктуру. Отведи меня к Арктуру!
– Пойдем! – рявкнул Торд. – И если зло какое сделаешь Арктуру или еще кому – вот этой дубиной прибью на месте, ведьма!
Однако дубину он все же опустил.
– Перестань называть меня ведьмой, сказала Кирстен. – Я не ведьма. Я прежде всего человек.
И Торд подчинился. Взмахом дубины он велел женщинам и детям разойтись, а затем быстрым шагом двинулся вперед. Кирстен последовала за ним, а следом за ней направились некоторые из детей – им было очень уж любопытно узнать, чем все закончится.
Торд шел молча, и душа его казалась Кирстен запертой на засов – может быть, из-за ограждающих рун, прикрепленных на его шее. Сама же она раскрывала свою душу всему вокруг, желая всем встречным счастья, добра и радости, изливая в окружающий мир незримые волны любви.
Так они прошли несколько улиц. Оказавшись на узенькой улочке, с которой прекрасно была видна высокая деревенская ограда с острыми кольями наверху, Кирстен заметила вдали человека в синем плаще. Человек этот стоял посреди улицы и глядел прямо на них с Тордом, словно уже ждал их прихода.
На его плече сидел сокол.
– Арктур! – крикнул Торд, но человек с соколом не отозвался. Он молчал и ждал до тех пор, пока Торд и Кирстен не приблизились к нему. А затем поклонился Кирстен в пояс и произнес:
– Приветствую тебя, Кирстен, Дева Света! Добро пожаловать в деревню Кабана! – Он перевел взгляд на Торда и добавил: – Привет и тебе, Счастливчик Торд. Спасибо, что указал ей дорогу.
Торд, явно изумленный этими словами, на минуту замолчал. В это время Кирстен вгляделась в Арктура. Он был молод, очень худ, невысок ростом, а его взволнованное лицо было красным до корней темных волос.
– Приветствую тебя, очиститель Арктур, – сказала Кирстен. – Твой сокол принес мне письмо, и я поспешила сюда. – Она протянула Арктуру его письмо, тот взял его и легким движением руки обратил в пыль.
У Торда широко раскрылись глаза.
– Так ты ее знаешь? – с трудом произнес он.
– Да, знаю, - слегка вздрагивая, сказал Арктур. – Я видел тебя, Кирстен, до того, как… пришел сюда, и не… один раз. Видел твои дела. И позвал на помощь.
– И зачем ты ее позвал?! – рявкнул Торд. – Нам тут чужие ни к чему!
– Эта земля и нам с тобой не родина, - сказал Арктур.
– Мы здесь давно живем, - оскалил зубы Торд. – А она здесь чужая!
– Пусть, - ответил Арктур. – Я позвал ее, она моя гостья… и будет… под моей защитой, вот.
– Не знаешь, кого под защиту берешь. Смотри, как бы самому от нее не пришлось защищаться. – Однако Торд при последних словах Арктура остыл, ничего более не сказал, развернулся и, крепко сжав свою дубину, пошел прочь. Разбежались и дети – передать новости своим друзьям.
– Не бойся, Кирстен, – сказал Арктур. – Пока ты со мной, я тебя в обиду не дам.
– Я не боюсь их, – сказала Кирстен. – Ведь от них я и получила Зов о Помощи.
– Зов о Помощи? – По лицу Арктура было видно, что это название ему знакомо. – Древняя магия Света… Услышав Зов о Помощи, можно вмиг придти на помощь, ступив на Путь Света… Ты ведь по Пути Света пришла?
– Да, – ответила Кирстен. – Ты очень разумный маг, Арктур.
Лицо Арктура покраснело еще сильнее.
– Не думаю, – сказал он. – Разума во мне мало, вид у меня неважнецкий, да и маг я никудышный. Вот книг магических… это да, это я читал… много. Люблю читать книги.
– Ты достаточно сильный маг, раз сумел слить их страдания в едином Зове о Помощи, – сказала Кирстен.
– Они мне… доверяют, – выдавил из себя Арктур. – И ты можешь доверять. Позволь мне ввести тебя своей дверью. – Он указал на крыльцо своего дома, увитое вьюнком и обсаженное синими фиалками. – В моем доме я расскажу тебе все о нашей беде.
– Если ты не против, лучше пройдемся по деревне, – с легкой улыбкой сказала Кирстен. – Я не люблю сидеть на месте и захожу под крыши домов лишь тогда, когда я там необходима. По пути ты мне все расскажешь.
– Быть по-твоему, Кирстен. – Арктур снова поклонился. – Домой! – велел он соколу, и тот улетел.
– Ты доверяешь мне, Арктур? – спросила Кирстен.
– Да, – одним словом ответил Арктур.
– Дай мне руку.
Арктур вложил свою руку в руку Кирстен и мгновенно застыл на месте, тяжело дыша. Кирстен стояла и молчала, на е лице возникло недоумение. Через пять минут Арктур заговорил:
– Кирстен… твоя рука… такая нежная, как шелк… как морская волна… с белой пеной… она словно вся из света…
– Да, магии Света через эту руку прошло немало, – сказала Кирстен. – Арктур, с твоим прикосновением я ощутила на твоей душе печати. Ты мне доверяешь – и что-то хочешь скрыть. С помощью магии. Не от меня одной, от всех. Для чего?
– Я родом из Британии, – произнес Арктур, не выпуская руки Кирстен. – Учился сперва у друидов. Они хорошо умеют запечатывать свои тайны.
– Эту защиту преодолеть несложно, – улыбнулась Кирстен. – Только я не стану этого делать – не для того пришла, и времени терять не стоит. Пойдем!
– А куда пойдем? Я могу показать тебе всю деревню…
– Нет, Арктур. Скажи лучше: у вас в деревне больные есть? Такие, которых ваши целители не могут вылечить?
– Таких мало, – сказал Арктур. – У нас есть знахарка Рисели, магической силы у нее раз в семь больше, чем у меня. Волшебством и травами любую хворь или рану исцеляет. Только некоторым и она помочь не сумела – есть один мальчик, лет семи, три года лежит и не встает, пошевелиться не может…
– Веди меня к нему, – сказала Кирстен. Сердце ее было полно жалости. – Дорогой все расскажешь.
– Кирстен… Я тебя, конечно, отведу… Но стоит ли тратить силу на целительство, когда нам угрожает нежить и нас… бой ждет?
– Сила, на добро идущая, ко мне вернется. И раз я обладаю даром людям помогать – не воспользоваться им преступлением будет.
Арктур не стал возражать. Взявшись за руки, они пошли по узенькой улочке туда, откуда Кирстен шла с Тордом.
– Это на другом краю деревни, недалеко от ворот, – говорил Арктур. – Рисели сейчас с ним. Она три года растирает его травами, купает в воде с настоями… Надежды не оставляет.
– Так пусть ее надежды оправдаются, – сказала Кирстен.
– Смотри, – Арктур указал на растущие у одного из домов синие фиалки. – Ты любишь фиалки?
– Я люблю все живое, и фиалки в том числе.
– Но, может быть, среди многих цветов у тебя есть любимые…
– Мне все одинаково дорого: и цветы, и деревья, и звери, и люди… Взгляни на солнце: оно светит сразу на все живое. И дождь не выбирает, на кого ему проливаться. Так и я люблю все, без различия.
– Хочешь, я сплету тебе венок из фиалок? В нем ты станешь еще прекраснее… хотя ты и так…
– Не рви цветов, Арктур, сказала Кирстен. – Не делай им больно. Я не украшаю себя цветами. Пусть украшает себя земля.
Арктур кивнул и медленно произнес:
– А мне очень нравятся фиалки…
– Я знаю. Эти ведь твоими руками посажены? Я чувствовала, как они тебя видят и как тебе благодарны… А теперь расскажи мне про нежить. Сколько их, как они нападают, чем они опасны?
Перейдя на широкую, совсем безлюдную улицу, Арктур начал рассказ.

– Я в деревне Кабана чуть больше года. Поселился здесь, потому что нужда была в очистителе. Нежити было немного, но и та людей с ума сводить умела. Вот и начал я очистку и усмирил этих мертвецов, и потом еще не раз их успокаивал. Нежить – это ведь бывшие люди, только смерть им спокойного сна не дала… А после очистки ложатся в могилы и спят в покое. Потом некоторые, – а бывает, и новые, – опять поднимаются да идут живых губить. Останавливать их, возвращать обратно или навек изгонять – это мое дело, дело очистителя. Одних можно успокоить осиной, других – серебром, а есть такие, которых это только на месяц или на неделю уложит. Они-то нас тревожат постоянно, некоторых из них я уже по именам знаю.
Конечно, можно нежить и уничтожать – на куски рубить и в разных местах разбрасывать, чтобы не срослись – но тогда они станут призраками, а бесплотные в семь раз хуже: попробуй-ка их в тот мир проводи! Да еще призракам ведь и стены не преграда: пролетят сквозь стену в дом да начнут страхом да чарами с ума сводить. Бывает, такое безумие нашлют, что Рисели, и та с ним три дня провозится. Лучше уж спать их укладывать, в могилы возвращая.
Этим я и занимался, ночи на кладбище проводя. Бывало, соберется нежить и полезет в деревню – им ограда не преграда – и тогда все двери на запор, а мы с Тордом и смельчаками, кто согласится, берем оружие и ее прогоняем. Сейчас так каждый день, бои идут жестокие. Иной раз до утра – а при солнечном свете, ты знаешь, нежить не опасна. Она от солнца всю силу теряет и лежит бездвижная до следующей ночи, только надо ее еще в могилы переносить.
Да вот еще беда: сейчас бродячих мертвецов все больше становится. Они, если кого убьют, одним из них делают. Да еще насылают проклятья и чумой заражают – тут и Рисели не всегда успевает помочь. Сейчас их около семи десятков уже набралось.
Но не это самое страшное. Бродячая нежить опасна, но ее с очисткой успокоить можно. А вот когда какой колдун подчинит мертвецов себе и властью своей в бой погонит – в семь раз тяжелее: и с ним сражаться, и мертвецов сдерживать. К счастью, так мало кто может. Я и сам могу, только очень ненадолго.
Да, мало кто может, Кирстен, но и такие нашлись. Хуже всего, что они не люди. И не живые, и не нежить – элементали Зла. Или, как говорили у нас в Британии, «бэды». Из чистого Зла сделаны.
Они-то, бэды эти, явившись в наши края, всю нежить нашу возглавили. Умны они да хитры, при каждом нападении все, как полководцы, просчитывают. Лезет нежить через ограду с разных сторон, деревню кольцом окружая, а за нею и бэды летят. Сильны они да вдобавок невидимы, и каждую ночь нам еле удается их отогнать. Хорошо еще, что травы да заговоры Рисели нас защищают – но бесполезна она со всей своей силой в бою. Нам каждая ночь последней кажется, а утром, при солнце, будто заново рождаемся. Не в силах многие стерпеть это, а бежать нам некуда – вот и сложил я из общего горя Зов о Помощи. И сокол мой письмо тебе отнес.

Арктур замолк. Заговорила Кирстен:
– А где, по-твоему, элементали Зла прячутся днем?
– Вот этого я не знаю, Кирстен. Солнечный свет они не любят, но их он силы не лишает. Если в лесу прячутся, их и не найдешь – невидимые ведь.
– Есть заклятие в магии Света. Называется «Видеть Зло». С ним я их наверняка найду. Нам еще далеко?
– Вон тот дом, – указал Арктур. Дойдя до дома, он выпустил руку Кирстен и постучал в дверь. Дверь открыла седая старуха.
– Кто это с тобой, Арктур? – спросила она.
– Зовут ее Кирстен, прозвали Девой Света. Владеет она чудесным даром и помочь желает внуку твоему.
– Ой, ну входите…
Но перед тем, как Кирстен и Арктур вошли в дом, в сенях показались две фигуры: мальчик лет десяти и высокая толстая женщина с волной черных волос до пояса и зелеными глазами. На вид ей было лет пятьдесят.
– Кто ты такая, радость моя? – спросила женщина.
– Я знаю, это ведьма! – закричал мальчик. – Та самая ведьма! Я сам видел: ничего не было, вдруг засветилось, и тут она как выскочит!
Кирстен молча обвела взглядом старуху, мальчика и женщину и послала им незримую волну любви и радости. И тотчас же почувствовала ответный поток добра, исходящий от женщины. В той была заметна большая магическая сила, и душа ее как будто соприкоснулась с душой Кирстен, принимая светлые мысли и награждая доверием.
– Что скажешь, Рисели? – произнес Арктур.
– Не ведьма она, – обратилась Рисели к мальчику. – Она хочет помочь твоему брату, и мы на ее пути не встанем. Уйди и не мешай!
– Бабушка, я видел… – снова начал мальчик, но старуха вывела его во двор, а Кирстен с Арктуром следом за Рисели вошли в дом, прошли по комнатам и оказались в маленькой комнатке с широкой кроватью.
На кровати лицом вверх лежал голый семилетний мальчик, очень похожий на своего брата. Его тело источало сильный запах лекарственных трав. Мальчик не шевелился, глаза его ничего не выражали.
– А вот к тебе пришли дядя Арктур и тетя Кирстен, – ласково заговорила Рисели. – Сейчас будут делать так, чтобы ты пошел, лапочка моя.
Мальчик как будто ничего не услышал.
– Ты его будешь лечить… магией Света? – спросил Арктур.
– Магией Света, – сказала Кирстен.
– Давай, доченька, попробуй, – улыбнулась ей Рисели. – Я-то магию Света не очень знаю. Только по той книге, что Арктур давал почитать.
Кирстен улыбнулась в ответ, затем подошла к кровати и очертила руками круг над телом мальчика. Арктур и Рисели молча наблюдали, как из рук Кирстен возник большой, сияющий шар, внутри которого оказался мальчик, как шар поднялся под потолок, переливаясь разными цветами, и висящий в воздухе мальчик поднял голову и засмеялся. Кирстен направила из рук внутрь шара белые лучи, и сначала пальцы, затем руки и ноги мальчика задвигались. Он шевелил ими, глядел на них и смеялся, пока Кирстен не опустила его на кровать.
– Осталось наполнить его силой, – сказала она. Шар исчез, вместо него в сторону мальчика гладкими волнами потекло белое сияние. Когда оно потухло, мальчик зажмурился, чихнул и сел.
– А где бабушка? – спросил он.
– Бабушка во дворе, милый мой, – с нескрываемой радостью, смешанной с изумлением, произнесла Рисели. Мальчик без посторонней помощи соскочил с кровати и сделал несколько нетвердых шагов.
– Да погоди ты, дай я тебя одену…
– Сам оденусь, – сказал мальчик, но одеться сумел только с помощью Рисели.
– Ходить будет, – сказала Кирстен, выходя следом за Рисели, Арктуром и мальчиком во двор. – Через пару дней и бегать будет. Где там бабушка его?
Бабушка, все еще стоявшая у дверей со вторым внуком, от радости не могла выговорить ни одного слова и только обнимала и целовала вышедшего на своих ногах мальчика. Старший брат при виде младшего сделал вид, будто ничего особенного не случилось.
– Ой, милая… – заговорила Рисели. – Я ему три года пела, что будет он ходить, что поправится… Чем же нам тебя отблагодарить, радость ты моя?
– Не нужно мне благодарности, – ответила Кирстен. – Я делаю то, что должна делать. Живите только долго и счастливо.
– Вот так счастье к людям возвращается, – сказала Рисели. – Пойду я теперь в соседний дом, там горе еще тяжелее.
– И я пойду, – сказала Кирстен. – Только сперва расскажи мне, Рисели, что там за горе?
– Три дня назад, доченька моя, ворвалась в этот дом нежить лютая. Арктур бился с мертвецами на другой улице, подоспел чересчур поздно. Хозяин дома был в бою, отстаивал деревенские ворота. В доме только жена его была с тремя детьми да ее отец, слепой старик. Конечно, двери и окна у всех наших домов защищены травами да заговорами, но от нежити, милая моя, они спасают, а в ту ночь вместе с нежитью бэд налетел. Дверь выломал, заговор с порога снял, мертвецы в дом и ворвались.
– И что же? – побледнев, спросила Кирстен.
– Хозяйка едва успела младшего ребенка спрятать. Старшие хотели убежать, да мертвецы догнали их, убили и с собой забрали. Их с тех пор никто не видел.
– Тут и я прибежал, – сказал Арктур. – Видел я, как им шеи прокусывали, распознал и бэда, когда он хозяйку душил. Изгнать его я не смог, но женщину освободил, и бэдов всех с нежитью вышвырнули мы прочь из деревни. Да только от руки бэда заболела она тяжело, на глазах иссохла. Рисели пытается помочь, но надежды почти не осталось. Вот-вот умрет.
– Надежда есть всегда, – возразила Кирстен. – Идем туда!
Рисели перекинула через плечо суму с травами и направилась к соседнему дому. За нею последовали Кирстен и Арктур.
Дверь дома была приоткрыта. Все трое вошли без стука.
Внутри их встретили несколько женщин, глаза которых были полны слез.
– Умирает она, Рисели, – тихо прошептала одна из них.
– Пойдем к ней, – повернулась Рисели к Кирстен. – Может быть, еще не поздно.
– Кто это? – послышались вопросы, но отвечать было некогда. Рисели провела Кирстен в комнату, где возле грубой лежанки на руках у седого старика плакал маленький ребенок. На самой лежанке Кирстен заметила накрытую звериной шкурой женщину с истощенным темным лицом. На ее шее была видна огромная белая опухоль.
– Рисели, ты? – прокряхтел старик. – Я уже твои шаги узнаю. Сделай что-нибудь, хоть успокой дочь мою – недолго ей осталось, видать… А она вон что…
Женщина, не открывая глаз, еле слышно произнесла:
– Мои дети… зовут меня…
– Нет! – воскликнула Рисели. – Рано тебе умирать! У тебя еще один ребенок, ты о нем подумай! Что тебе толку, если следом за убитыми нежитью станешь?
– Мои дети… зовут меня…
– Жизнь зовет тебя, – твердо произнесла Кирстен.
– Ой, а это кто? – испуганно вскричал старик.
– Меня зовут Кирстен. Я пришла вам помочь. По зову Арктура.
– Арктура? Очистителя? – старик слабо улыбнулся. – Ну помоги, доченька.
Кирстен направила ладони на шею больной, выпустила из них два луча света – и лучи эти очертили границы опухоли, а затем незримое лезвие отсекло ее прочь. Белый обрубок тут же подняли и унесли, а женщина не успела даже вскрикнуть, как уже кровавая рана на месте опухоли затянулась, не оставив даже шрама. Поток золотого света из ладоней Кирстен озарил лицо женщины, и та глубоко вздохнула, прошептала: «Мои дети… уже не зовут меня…» и погрузилась в сон.
– Она здорова. И будет жить еще долго, – сказала Кирстен. – Ей нужно несколько дней и ночей спокойного сна, чтобы придти в себя после душевной раны. За это время позаботьтесь, пожалуйста, о ее ребенке.
– Доченька… Ты ее вылечить сумела? – произнес слепой старик.
– Сумела, – ответила Кирстен.
– Спасибо… Спасибо тебе… А мне поможешь?
– Чего ты хочешь? – спросила Кирстен.
– Я давно не вижу… Дочь моя родная, которую ты спасла, внучка мне родила совсем недавно, а я его так и не увидел… Хочу я снова хотя бы раз доченьку увидеть, да и на внучка поглядеть…
– Это будет сложнее, – сказала Кирстен, – но и это мне по силам. Найдется здесь миска чистой воды?
Женщины, которые встретили Кирстен на пороге, мигом налили воды в деревянную миску и протянули ей.
– Мне надо этой водой умыться, доченька? – догадался старик. – Рисели, внучка возьми…
Он поднялся, передал ребенка на руки Рисели, которая тут же произнесла что-то ласковое, и малыш перестал плакать. Кирстен прошептала над миской длинное заклинание, и по воде побежали золотые искорки.
– Подойди, – велела Кирстен старику и вложила его руки в миску. Старик промыл заговоренной водой глаза, раскрыл их и замер от изумления.
– Я вижу! – воскликнул он.
– И будешь видеть до самой смерти, – сказала Кирстен. – Это скрасит твои последние годы. Вот твоя дочь, спит спокойным сном. Вот твой внук, на руках у Рисели. Вот Арктур и я, Кирстен.
– Я вас вижу! – с огромной радостью вновь воскликнул старик.
– Кирстен… ты великая целительница, – почти шепотом произнес Арктур, опустился на колени и нежно коснулся губами краешка ее платья.
– Нам пора, Арктур, – сказала Кирстен. – Рисели, есть ли у вас еще больные, с которыми твоими силами не справиться?
– Ой, милая моя… Ты столько для нас сделала! Не знаю даже, что и сказать тебе… Но больных у нас таких больше нет, чтоб от моих трав не шли на поправку.
– Тогда мы с Арктуром уходим. Уходим искать элементалей Зла.
Все, кто были в комнате, включая Арктура, замерли.
– Что, прямо сейчас? – взволнованно спросил он.
– Прямо сейчас, – улыбнулась Кирстен. – Не затем ли ты меня звал? Не затем ли вы все меня звали? Я пришла на Зов о Помощи, и я буду действовать без промедления, пока не расправлюсь со всей нежитью и всеми элементалями Зла или не погибну.
– Удачи тебе, милая, – сказала Рисели, укачивая ребенка. – Вернись живой.
Арктур поднялся с колен и повел Кирстен к выходу.

Дом в самом деле находился недалеко от ворот. А ворота сейчас были открыты, и Кирстен с Арктуром вышли из деревни, снова взявшись за руки. Однако на идущей через луга широкой дороге Кирстен выпустила руку Арктура.
– Сейчас я буду искать элементалей Зла, – сказала она. – Подожди.
– А что ты будешь… делать? – Лицо Арктура по-прежнему оставалось красным, голос его дрожал.
– Мне нужно подружиться с вашей землей. Поговорить с ней. Послушать ее. Я надеюсь, она укажет мне и на бэдов, и на нежить.
– Нежить спит в могилах, – сказал Арктур, но Кирстен поняла, что он сам в этом не уверен.
Они сошли с дороги на мягкую зеленую траву. Кирстен наклонилась, развязала и сняла сандалии и встала на землю босая. Она подняла руки к небу, ладонями вверх, и новая незримая волна любви и радости прошла сверху вниз сквозь все ее тело, направляясь через ноги в землю. Кирстен прошептала несколько заклинаний и замерла, словно статуя. Так она простояла минут двадцать, и рядом с ней стоял Арктур, который, словно не смея поднять голову, не отрываясь глядел на ее босые ноги.
И вдруг Кирстен закричала так, словно ее обожгло огнем.
– Что случилось?! – воскликнул Арктур. – Тебе больно?!
– Нет… – прошептала Кирстен. – Земле… больно… Я… ее… слышу…
– Земле больно? – растерянно спросил Арктур. – От них? Это они?
– Да… бэды… их десять… с ними… семьдесят… мертвых… В пещере… за виселицей…
– Как? – удивился Арктур. – Пещера за виселицей совсем неглубокая. В ней не поместится и двадцати человек, не то что семьдесят!
– Они… роют… глубже… они и сейчас… роют… глубже… – Кирстен глубоко вдохнула, вздрогнула и заговорила громче и тверже: – Бэды, должно быть, роют подкоп под деревню. В пещере за виселицей. Там они прячутся сами и прячут от дневного света нежить. Они бы его давно уже вырыли, но роют они так, чтобы сделать земле как можно больнее. Это их радует, но это их замедляет. Хотя они думают, что спешить незачем. Нам пора туда. Идем, Арктур!
Кирстен сделала несколько шагов босиком по земле – это было приятно, да и для земли было знаком благодарности за помощь – затем отряхнула подошвы, надела сандалии и двинулась вперед, поманив за собой Арктура.
- Показать тебе дорогу? – спросил Арктур.
- Я видела путь, - ответила Кирстен. – Идем!
За руки браться не стали. Шли очень быстро и через десять минут оказались у подножия невысокого холма, заросшего лесом. Перед ними возвышалась деревянная виселица с готовой петлей, а недалеко от нее обнаружился и узкий вход в пещеру.
- Они все там, - сказала Кирстен. – Они не знают, что мы здесь. Бэды роют подкоп, но вырыть его уже не успеют. Выбраться отсюда можно только через этот вход, так что они сейчас в ловушке.
- Нет здесь Торда… - вздохнул Арктур. – Он бы туда бросился и своей дубиной нам бы здорово помог.
- Сомневаюсь, - сказала Кирстен. – Он ведь не маг. Хотя… я чувствовала исходящую от него силу. Но не его собственную.
- Руны, - произнес Арктур. – Торд ненавидит магию, но от силы рун не отказывается. Он пришел с дальнего севера, - не знаю, почему, - и уже тогда руны были у него и на шее, и на оковке дубины. Оберегают они его и удачу ему приносят. Торд здесь живет шесть лет, обороняет деревню и от нежити, и от врагов-людей – и за шесть лет ни единой раны. Вот почему он носит прозвище Счастливчик. А еще говорят: счастье тому дается, кто ничего не боится. Как Торд – он нам смелый и надежный защитник. А что… бэды не могут сквозь землю пройти?
- Сквозь землю, Арктур, могут пройти только элементали Земли. Иногда удается просочиться и элементалям Воды, но это очень долго. А элементали Зла на это не способны.
- Кирстен… Мы сейчас… спустимся туда?
- Нет, Арктур. Я спущусь одна. Это мое дело.
- Но как же… Ведь я – их очиститель… Я могу тебе помочь, да и должен. К тому же среди нежити есть мои знакомые…. Они увидят меня и тебя не тронут. И могут даже посеять среди остальных мертвых хаос. А ты…
Арктур замолк. Кирстен ответила ему:
- Да, ты мне поможешь. Но поможешь, стоя здесь. Туда я спущусь одна. На меня нападут, и я сумею защитить себя. А если там будешь ты, мне гораздо труднее будет защитить нас обоих. К тому же тебя могут убить, и деревня Кабана останется без очистителя. Твоя жизнь им дороже моей.
- Но Кирстен… Ты – Дева Света… а что, если против них окажется бессильной магия Света? Ты не справишься одна…
- Я знаю не только магию Света. Мой дар и мои знания распространяются на магию Природы, магию Разума, магию Стихий, магию Гармонии, магию Хаоса и магию Права. И даже магию Тьмы, когда ею необходимо сделать добро. Такие случаи у меня были.
- Я боюсь за тебя, Кирстен…
- А я всегда уверена в себе, - с легкой улыбкой сказала Кирстен. – Ты, я вижу, хочешь задать мне еще какой-то вопрос?
- Да, не успел еще спросить… Кирстен… где твоя родная земля?
- Мне любая земля родная.
- Я имел в виду, в какой земле ты родилась?
- Я родилась в море.
- Это как?! – широко раскрыл глаза Арктур.
- Моя мать плыла на корабле, и много дней она кормила меня грудью, прежде чем мы достигли берега. И берег этот не был родиной для моей матери, как и тот, от которого отплыл корабль.
- Понятно… Ты спускаешься… сейчас? – Руки Арктура дрожали.
- Не сейчас. Сперва подготовлю тебя. Арктур, ты ведь умеешь передавать магическую силу на расстоянии?
- Это… да… это я умею.
Кирстен направила ладони на Арктура, и два белых луча, выйдя из ее рта, протянулись к его ушам.
- Заклинаю тебя, Арктур: где бы я ни была, что бы со мной ни было, ты будешь слышать мой голос, словно я с тобой рядом!
Лучи исчезли. Кирстен завершила заклинание и заговорила обычным тоном:
- И если я буду просить о помощи, ты просто передашь мне силу. Сам стой здесь, не спускайся, жди меня.
- Разве мало у тебя своей силы, Кирстен? Я такого не ожидал…
- У меня силы достаточно. То, что я потратила на целительство, уже вернулось ко мне вдвойне. Но и этого может не хватить. Я никогда раньше не сражалась с элементалями Зла. Я не знаю всего, на что они способны. И ты не знаешь, Арктур.
- Это верно, - сказал Арктур. – Они и сами не знают…

Когда Кирстен оказалась под землей, она прежде всего наложила на себя очень простое заклинание магии Света, и на ее левом ухе возник маленький, но яркий светящийся шарик. Пещера оказалась длинной и извилистой. В ней царила полнейшая тишина.
- Видеть Зло, - велела Кирстен своим глазам, касаясь их пальцами. Вдруг бэды решат напасть внезапно? Наверняка ее уже обнаружили. Но никаких элементалей Кирстен не увидела.
Перед ее глазами возникли красные точки на стенках и полу пещеры – след зла, причиненного земле бэдами. Увидела она и черного пса, вестника смерти, - тот глядел на нее и беззвучно лаял.
Кирстен шла вперед.
Она миновала два поворота, и только за третьим появилась первая опасность. В свете магического шарика перед Кирстен возникли три бесшумно идущих мертвеца. Один был выше ее ростом и выглядел как иссохший скелет, двое других, синие, с прокушенными шеями, были дети. Мальчик и девочка. Те самые, которых убила нежить три дня назад.
И скелет, и дети были вооружены острыми каменными топорами – очевидно, бэды высекли им оружие из стенок пещеры. Кирстен не стала ждать нападения, а напала сама – вытянула вперед руку и велела:
- Спать вечно!
Желтая молния вылетела из ее руки и ударила в скелета. Тот выронил оружие и рассыпался в серый прах. Тотчас под ним расступилась земля и поглотила его. Кирстен верила, что это самое лучшее. Прах сольется с землей, душа будет свободна и никогда больше не потревожит живых. Мертвые дети, увидев молнию, не испугались, не бросились на Кирстен, а заговорили, раскрыв черные рты:
- Мы звали маму… Мама не пришла… Это ты сделала? Уложи нас спать…
- Спать вечно! Спать вечно!
Еще две желтые молнии вырвались из руки Кирстен, ударили в мальчика и девочку, и земля поглотила их прах и сомкнулась над ними.
И тогда Кирстен услышала топот.
Из темноты вырвалось полчище мертвецов, полуразложившихся и свежих. Все они были голыми и размахивали каменным оружием, отравленным трупным ядом. На шеях и груди у многих были заметны укусы, обратившие их в нежить. Кирстен сжалась в комок, сосредоточилась и, когда передние мертвецы оказались уже за три шага от нее, выпрямила руку и выкрикнула:
- Спать вечно!!!
Из руки вырвалась еще одна молния. Одна – но цепная. Ударив ближайшего мертвеца, она обратила его в прах, затем перекинулась на следующего и продолжила бить, бить и бить…
На шестьдесят седьмом ударе молния исчезла. Все мертвецы были отправлены на вечный сон, а на полу пещеры осталась груда их оружия. Кирстен обошла ее, поблагодарила Свет за помощь и вновь задумалась.
Почему бэды выпустили вперед нежить? Отчего не вылетели вместе с ней, чтобы поддержать своих рабов? В голову Кирстен пришел один ответ: они ее боятся. Боятся, потому что тоже не знают, на что она способна.
И это может ей пригодиться.
Кирстен пошла дальше.
Миновав следующий поворот, она оглянулась. Черный пес следовал за ней и все так же беззвучно лаял. А перед собой она заметила нечто очень странное – и, сделав еще шаг, остановилась.
Теперь она распознала в странном явлении Зло. Чистое Зло.
Это был бэд. Один-единственный.
Выглядел он как кроваво-красная чалма с пером, из которой бесконечно струился вниз кольцом водопад черной влаги. Черные пары поднимались к чалме и вновь превращались внутри ее в поток, а из-под водопада выглядывали десять черных рук.
Бэд медленно летел ей навстречу. Его нижний конец всего на локоть не доставал до земли.
Кирстен поняла, что бэд боится ее. И летит навстречу ей неохотно, но у него нет выбора. Остальные бэды выпустили вперед его – самого слабого.
Протянув к элементалю ладони, Кирстен произнесла:
- Силой своей изгоняю…
Заклинание коснулось бэда. Но – не подействовало.
Кирстен хотела повторить его, но не успела. Из чалмы бэда вырвалась кроваво-красная молния, и Кирстен вызвала в открытые руки серебристый магический щит, чтобы отразить ее. Бэд выпустил еще одну молнию, затем еще одну – но и они не миновали щита.
Кирстен сделала щиту острый, как лезвие, край и, когда бэд приблизился, ударила его этим краем. Элементаль как будто ничего не почувствовал, а его нижние руки ухватили щит за края и вырвали его. Теперь уже бэд попытался ударить Кирстен щитом, а заодно выпустил новую молнию. Кирстен мгновенно заставила собственный щит исчезнуть, а в ее руках возникли магические вилы, кончики которых приняли молнию на себя и направили ее обратно в бэда. Тому никак не повредила собственная атака, а его черные руки вытянулись и переломили вилы пополам.
Кирстен отступила на шаг и вызвала вокруг себя защитное поле в виде прозрачного, как хрусталь, шара. Бэд стал бить по шару десятью кулаками, прибавляя красные молнии, но на шаре оставались лишь царапины.
- Силой своей изгоняю…
Заклинание вышло из свободных рук Кирстен, миновало границы шара и бесполезно растворилось в черноте бэда. Кирстен почувствовала, что к бэду возвращается смелость: он понял, что ей так просто его не изгнать.
Кирстен выпустила сквозь защиту из всех пальцев золотые стрелы, но бэд поймал их на лету и стер в порошок. И из-под его красной чалмы послышался наглый, ехидный хохот: хи-хи-хи-хе-хе… хи-хи-хи-хе-хе…
И тотчас же из темноты вылетели еще девять элементалей Зла, и десять голосов слились в один, громко насмехающийся: хи-хи-хи-хе-хе… хи-хи-хи-хе-хе…
Кирстен укрепила защиту, но прежде, чем она это сделала, один из бэдов плюнул в нее чем-то темно-серым. Плевок прошел сквозь защитное поле и обжег щеку Кирстен, источая мерзкую вонь. Кирстен быстро уничтожила плевок, исцелила ожог, устранила запах – всё одной рукой, а другая водила вокруг, усиливая поле. Бэды, хохоча, все вместе начали плеваться в Кирстен, но плевки застревали на защите. Скоро плевков набралось столько, что они стали заслонять Кирстен видимость, и та решила поскорее атаковать, чтобы не остаться в темноте.
– Силой Света изгоняю…
Огромный поток света рассеял темно-серую мерзость на краю защитного поля и ударил в бэдов, но те просто направили его обратно, едва не ослепив Кирстен – хорошо, что она вовремя зажмурилась. И снова послышалось: хи-хи-хи-хе-хе… хи-хи-хи-хе-хе…
Молнии, плевки и удары бэдов не могли пробить защиту Кирстен, но никакое защитное поле не могло держаться вечно. Надо было нападать – но как? К тому же от бэдов шли незримые волны ложных чувств: хотелось то разозлиться и заорать, то заплакать и убежать, то замереть и заснуть, и Кирстен еле оберегала себя от всего этого.
И тут ее осенило. Элементали Зла не являются воплощением ни Тьмы, ни Света, ни какой-либо стихии. Они – воплощение Зла. А что является Злом и что необходимо делать для его пресечения – это вопрос Права. Магию Права и нужно применять!
Кирстен направила ладони на одного из бэдов и произнесла:
– Ты не имеешь права здесь находиться! Силой Права изгоняю…
Она ожидала, что это заклинание изгонит бэда или хотя бы коснется его, как предыдущие, но… из рук не вышло вообще ничего!
Что это значит?!
Бэды имеют право здесь находиться?!
Это возможно только в том случае, если… их сюда призвали. Именно с той целью, чтобы они творили зло.
Но как они тогда оказались дикими? Почему утратили связь с хозяином? И кто мог их призвать?
Пока Кирстен думала над этим, бэды тоже, оставив бесплотные попытки разбить защитное поле, каким-то образом совещались между собой. У Кирстен было время – время победить не силой, а умом.
Кто же призвал элементалей Зла? Земля не сказала ни слова о чужаках, владеющих колдовством, - значит, призвавший должен быть ей знаком. А для этого он должен быть из деревни.
А в деревне владеют магией двое: Рисели, раскрывшая ей свою душу, и Арктур… в душе его были запечатанные тайны.
Быть не может… Нет… Но проверить необходимо.
– Арктур! – закричала Кирстен. – Арктур! Дай мне силы!
Бэды отшатнулись от нее, и она почувствовала, как к ним возвращается страх, а в ее тело вливается тонкая струйка магической силы Арктура. Мало, очень мало… но достаточно!
Кирстен соединила свой дар с силой Арктура, направила ладони на того бэда, который был дальше всех, и произнесла:
– Силой призвавшего изгоняю…
И незримое заклинание ударило в бэда. И Кирстен не хотела, чтобы оно подействовало, чтобы послужило доказательством… Но бэд задрожал, чалма его разорвалась на куски, из черной влаги послышался крик: «Ля-а-а-аль!!!», с которым водопад вместе с руками обратился в большую черную лужу, остатки чалмы растворились в ней, и лужа испарилась. Бэд был изгнан.
А остальные бэды в ярости бросились на защитное поле Кирстен. Их руки обратились в кирки, которые бешено заколотили по магическому шару, откалывая от него множество мелких кусочков. Кирстен понимала, что ей уже не восстановить защиту, и повторяла заклинание:
– Силой призвавшего изгоняю… Силой призвавшего изгоняю…
Элементали Зла все яростнее крушили ее защиту, но их оставалось все меньше. И у каждого был свой последний крик: «Ле-э-э-э!!!» «Лио-о-о-о!!!» «Ли-а-у!!!»
Последний бэд мощнейшим ударом разбил остатки магического шара, но не успел он коснуться Кирстен, как она повторила в десятый раз:
– Силой призвавшего изгоняю…
И с криком «Ли-о-у-да!!!» элементаль сгинул.
И черный пес, вестник смерти, помчался прочь от Кирстен – к Арктуру.
Губы Кирстен шептали благодарность Свету, но мысли ее были заняты другим. Она сняла заклинание «Видеть Зло», сняла голосовую связь с Арктуром. И побежала бегом к выходу из пещеры, освещая себе путь шариком на левом ухе.

Арктур стоял спиной к пещере. Выбравшись наружу, Кирстен схватила его за плечи и развернула лицом к себе.
– Арктур!!! – закричала она. – Ты… ты… Ты сам вызвал элементалей Зла?! Ты сам собрал всю эту нежить?!
Лицо Арктура уже не было красным, оно побледнело, словно у мертвеца, и глаза смотрели на Кирстен с нескрываемой болью.
– Да, – совсем другим, чужим голосом сказал он. – Я сам вызвал элементалей Зла. Я сам собрал всю эту нежить. Потому что я люблю тебя.
Кирстен на миг замерла и выпустила плечи Арктура.
– Зачем, зачем ты это сделал?
– Пойдем, я расскажу тебе все. Пойдем отсюда.
– Никуда мы не пойдем. Расскажи здесь.
И Арктур вновь начал рассказывать – только теперь он не шел, а стоял, и уже не смел взять Кирстен за руку. Его глаза не отрывались от ее глаз, и в них была заметна не только сильная боль, но и слабая надежда.

– Четыре года назад, о прекрасная Кирстен, я оставил обучение у друидов и начал странствия по Британии в поисках иных знаний. Я провел в странствиях несколько месяцев, и судьба привела меня в гавань Синего Камня. Но там не успел ничему научиться – городу грозила беда. Корабли воинов с севера плыли к Синему Камню, чтобы разграбить его и перебить жителей. Войска наместника и сила городских магов не могли сдержать северян – тех было слишком много и их защищали руны.
И тогда в Синем Камне появилась ты, Кирстен. Я еще не видел тебя, но весь город говорил о тебе. Ты отправилась на легком судне навстречу их кораблям, и когда враги заметили тебя, своей силой пробудила в них лежавшее на дне добро, и они забыли о войне. И, не желая больше причинять зла, вернулись назад.
Ты провела В Синем Камне несколько дней, восстановила силы и излечила многих неизлечимых больных. Город провожал тебя с почетом. А я – я был в первых рядах толпы. Там я впервые увидел тебя, прекрасная Кирстен, и с первого же взгляда понял, что без тебя мне отныне не прожить.
С того дня я каждую ночь видел тебя в своих снах, вспоминал твою красоту и твое доброе сердце. Я забыл обо всем, мечтая найти и вновь увидеть тебя, и начал путешествовать по всему миру – мое пылающее любовью сердце не покидали надежды, что где-нибудь мы еще встретимся, непременно встретимся!
И моя мечта сбылась. Я увидел тебя еще раз – в Афинах, когда ты останавливала там жестокую повальную болезнь. Ты пробыла там совсем недолго и пропала, не проходя сквозь городские ворота – так я узнал чуть больше о твоем великом даре.
Я никогда ни кому не признавался, что люблю тебя. Никогда не пытался уничтожить любовь магией или зельями – истинную любовь ничем не погасишь. Но я решил, что встретиться с тобой снова я смогу лишь при помощи магии – и отправился изучать ее в Германские земли.
Три месяца я бродил по разным деревням и селам и узнал, что ты была в некоторых из них – избавляла людей то от нежити, то от оборотней, то от колдунов с их верными элементалями. Мне рассказали о Пути Света и о том, что ты приходишь на Зов о Помощи, когда он правдив – и я потратил свои последние деньги на обучение магии Света. И научился очистке поселений от нежити, упокоению бродячих мертвецов и, конечно, сложению Зова о Помощи. Но этого было мало…
Я начал искать работу, на которую требовался бы маг, – и нашел место очистителя в деревне Кабана. Здесь были мертвее, которые иногда нападали на деревню, но они не настолько опасны были, чтобы ради них я смог бы призвать тебя.
Я думал о тебе днями и ночами – и выжидал. Я запечатал душу, чтобы никто, даже Рисели, не узнал о моей любви к тебе. Я чаще говорил с нежитью, чем с людьми – мертвые оказались мне ближе и роднее, чем живые. Они меня больше понимали – они ведь тоже не знали покоя. А еще со мной были книги – я продавал их, покупал, обменивал, извлекая всё новые и новые знания… Среди них была и книга по магии Тьмы – из нее я узнал, как подчинять нежить своей воле.
Моя любовь к тебе, прекрасная Кирстен, не знает границ. Я решил перейти все границы. Я понимал, что не дождусь такой беды, которая заставила бы деревню Кабана искать помощи у кого угодно. И я решил… создать ее сам.
Я говорил уже, что нежити было немного. Я начал увеличивать ее число: сам планировал их нападения, так, чтобы они успевали убить хотя бы одного человека, прежде чем я с Тордом и другими жителями верну их в могилы. Никто не догадывался, что я занимаюсь не только очисткой – ты уже видела, что я умею скрывать тайны за магическими печатями.
Но и этого было мало. Жители деревни верили в меня и не теряли надежды, что вся нежить будет упокоена. Так прошло много, много дней и ночей, и каждую ночь я видел тебя во сне, и каждый день мечтал увидеть тебя рядом. И вот однажды, когда через деревню Кабана проезжал еще один торговый караван, я заключил сделку с магом-охранником. Я дал ему четыре своих книги, а он дал мне книгу по магии Права, которую я до того почти не знал.
Из этой книги я узнал немало о сущности Зла и об элементалях Зла, хотя самих бэдов я видел еще у друидов. В книге были описаны способы вызова элементалей Зла, и я решил ими воспользоваться. Я думал, что бэды, явившись, посеют среди жителей деревни такой ужас, что его можно будет сложить в Зов о Помощи. Думал, что ты придешь на него, и познакомишься со мной, и я изгоню бэдов вместе с нежитью… и тогда…
Но все случилось иначе. Ты знаешь, маг я никудышный… Я сумел вызвать десять элементалей Зла, но не сумел справиться с ними. Они отказались подчиняться мне и стали дикими. Хотели убить меня, но я, хоть и с трудом, защитил себя. Однако бэды подчинили себе всю местную нежить, рассчитывая с ее помощью затопить деревню Злом – вот почему я писал в письме: «Не хватает моей силы, чтобы справиться с ними…» Одна мне оставалась надежда – что ты все-таки придешь, и мы вдвоем изгоним их прочь. Они за несколько дней успели сделать столько зла, что деревню наполнил ужас с отчаяньем – Торд не в счет, ему эти чувства незнакомы – и из общей скорби, общих утрат, общего горя я сложил Зов о Помощи.
Я ждал два дня, пока мой верный сокол разыскивал тебя. И дождался. Я не сомневался в том, что мы вдвоем расправимся и с бэдами, и с нежитью, но я очень боялся за тебя, когда ты решила спускаться одна – ведь я думал, что поддержу тебя. В общем-то, так оно и вышло, правда?
Сегодняшний день, Кирстен, был для меня величайшим счастьем. Я говорил с тобой, брал твою руку, чувствовал твое дыхание… И мы были наедине…
Мы и сейчас наедине, Кирстен. И я люблю тебя.
Теперь ты знаешь все. Ты можешь убить меня, превратить во что угодно, но только… только не оставляй меня теперь! Я этого не переживу!

Арктур вытер пот со лба. Он вновь протянул Кирстен руку, но та не взяла ее.
– Что же ты наделал, Арктур…
– Любимая! Я сделал это ради тебя – и ради тебя сделаю все, на что я способен!
– А знаешь ли ты, Арктур, сколько в разных городах и селах мужчин, влюбленных в меня? Знаешь ли, что ты – один из многих тысяч? Как ты думаешь, на что способны они?
– Но ведь ты сейчас со мной… Какое нам с тобой дело до остальных?
– Арктур, пойми… Я Дева Света. Я не могу полюбить одного человека больше всех остальных. Я не могу выйти замуж за какого-то человека, не могу поселиться в чьем-то доме. Мой дом – весь свет, мои любимые – все люди.
– Тогда сделай меня каким-нибудь своим украшением. Чтобы я мог постоянно находиться с тобой…
– Арктур, я не ношу украшений. Пусть мои дела меня украшают.
– Тогда… я стану твоим спутником. Буду сопровождать тебя во всех твоих странствиях. Ты научишь меня тому, что знаешь сама. Научишь любить все живое. Я стану идти вместе с тобой на каждый Зов о Помощи. Стану Юношей Света.
– Нет, Арктур. Ты не справишься. У тебя нет такого врожденного дара, и еще…
Договорить Кирстен не успела.

– Арктур!!!
Это кричали десятки голосов со стороны виселицы. Кирстен и Арктур обернулись туда – возле виселицы уже собиралась толпа. Здесь были мужчины, оставившие поля, женщины, оставившие дома, и даже дети. Среди всех этих людей Кирстен узнала Рисели и Торда, в руках которого теперь была не дубина, а лук со стрелой.
– Арктур! – проревел Торд. – Бегом иди сюда, не то моя стрела проткнет тебе глотку!
Кирстен быстро шепнула Арктуру на ухо:
– Я могу превратить тебя в какое-нибудь животное. Тогда ты останешься жив.
– Нет, любимая! Мне без тебя жизнь не нужна!
И Арктур с гордо поднятой головой отправился к виселице.
Его встретила буря яростных криков:
– Мерзавец!
– Нелюдь!
– Выродок!
– Изверг!
– Бэдов на нас навел!
– Нежить против нас поднял!
– Детей наших убивал!
– Жены наши с горя умирали!
– Даже мертвыми покоя не ведали!
– Убить его! Убить!
– Повесить!
Арктур спокойно выслушал все эти крики, пока его обступала толпа и Торд, заломив его руки за спину, связывал их толстой веревкой. А у Кирстен, которая оказалась на краю толпы, сжалось сердце. Конечно, она могла пробудить в этих людях добро, и крики бы прекратились – но это бы не спасло Арктура. Потому что казнь его была для жителей деревни справедливой.
– Как вы узнали? – не дрогнув, спросил Арктур. И заговорила Рисели:
– Тебя услышали дети. Играли неподалеку и услышали. И сейчас же побежали ко мне, когда ты сказал, что сам вызвал бэдов и сам собрал нежить. Я сразу поняла, что это не ложь – правду от лжи я отличить умею. Всю деревню обошли твои слова, а собраться всем было недолго.
– Тварь! – рявкнул Торд и ударил Арктура кулаком в лицо. Мужчины друг за другом стали наносить Арктуру удары, и даже кто-то из женщин полоснул его по лицу ногтями.
– Стойте! – велела Рисели, и все мигом остановились. С ее словами считались, так же, как раньше со словами Арктура. – Стойте! Что толку вам его бить? Кулакам вашим нужна потеха? Надо решить, что мы с ним сделаем!
– Повесить его!!! Повесить выродка!!! – хором проревела толпа.
– И труп спалить, чтоб нежитью не стал! – послышался чей-то крик.
– И ведьму с ним заодно! – прорычал Торд. – Вон она, стоит радуется! Околдовала его своими глазками, да ее нужно прежде него в петлю бросить!
– Вы не причините зла мне, как я не причинила зла вам, - сказала Кирстен.
- Не смейте трогать Кирстен, - велела Рисели. – Она не только нашим больным помогла, но и от нежити с бэдами нас избавила.
- Когда бы не она, ничего бы тут и не было! – рявкнул Торд.
- Если человека любят, он в этом не виновен, - сказала Рисели. – Вся вина на Арктуре – он бэдов вызывал. Что скажешь, Арктур?
- Последнее желание, - с трудом дыша, прохрипел Арктур.
- Ну? – Торд изо всех сил тряхнул Арктура за плечи.
- Последнее желание… Я хочу… чтобы Кирстен смотрела на меня, когда меня будут вешать. Хочу, чтобы мой последний взгляд соединился с ее взглядом. Чтобы последним, что я увижу, было ее лицо. И тогда я умру счастливым.
- Из-за тебя люди в ужасе и в горе умирали, а ты умрешь счастливым?! – зарычал Торд. – Не бывать тому!!!
- Торд! – остановила его Рисели. – Он все равно умрет. Он имеет право на последнее желание. Так что, если Кирстен согласна…
- Я согласна, - сказала Кирстен. Между тем мужчины уже перенесли прямо под виселицу лежащий рядом огромный камень. Торд взобрался на камень по выступам и поднял Арктура.
И Арктур, не отрывая взгляда от Кирстен, быстро заговорил, пока Торд завязывал петлю на его шее:
- Рисели! Мой дом, все мое имущество, все мои книги и моего сокола оставляю тебе. Я знаю, ты распорядишься этим мудро. Торд! Твоя задача теперь – найти нового очистителя. Сейчас деревня Кабана полностью очищена от нежити, но может появиться новая – и, пока не будет найден новый очиститель, именно тебе, Торд, придется бороться с ней. Будь же, как всегда, неустрашимым и сильным защитником!
Торд спустился с камня, и мужчины подняли камень и перенесли его. Петля на шее Арктура затянулась.
- Кирстен… - прошептал он и закрыл глаза. Тело его забилось в судорогах и через несколько минут безжизненно повисло.
Все это время Кирстен не сводила с него глаз. Это было единственным, что она могла для него сделать – и она это сделала. И с последним словом Арктура на лице Кирстен появилась одна-единственная слеза.
- Снимайте его, сожжем! – раздались крики толпы.
Слеза упала на землю. Кирстен развернулась и пошла прочь, к дороге из деревни, не глядя более ни на кого из толпы. Она шла, мысленно желая счастья, добра и радости этим людям, как и всем людям на земле. Но шла, не оглядываясь. Чувствовала, что будет идти по дороге до следующего Зова о Помощи, и ждать этого Зова осталось совсем недолго.
Так Кирстен вышла на дорогу, увидела вдали деревенские ворота, повернулась к ним спиной и пустилась в путь.
А на том месте, куда упала ее слеза, выросла и расцвела синяя фиалка.

11 июля 2008

ОТ АВТОРА: Другие рассказы появятся позже. Хотелось бы узнать ваше мнение об этом.