Насчет критики, пишите все: где скучно, где бредово и как в целом. Буду рад любой критике.В сообщении ниже я выложу первую, практически вступительную главу "Концерт".
Рабочее название: Подросток
Предполагаемое название: Пост-поколение или поколение "Ягуар"
Жанр: Повесть от первого лица
Размер: Книга
Статус: Пишется
Добавлено спустя 3 минуты 41 секунду:
Ваня Гвоздь, 24.12.2009
И думаю, что даже в сорок лет не смогу носить другую обувь, кроме этих кед.
Гуф «Качели».
Гуф «Качели».
«ПОСТ-ПОКОЛЕНИЕ ИЛИ ПОКОЛЕНИЕ «ЯГУАР»
Часть 1.
НЕУДАЧНИК.
1.1.
Концерт.
Десять минут до остановки. Ну вот, вроде дошло до него сообщение, что я сел.НЕУДАЧНИК.
1.1.
Концерт.
Восемь минут до остановки. Странно, никакой реакции. Почему он не отвечает? Если сейчас не ответит, буду звонить.
Семь минут до остановки. Фак, денег на один звонок уже нет.
Пять минут до остановки. Осталась половина. Сложно, что ли, ответить!
Три минуты до остановки. Если он еще не вышел, то не успеет.
Двадцать секунд до остановки. Все, пофиг, не успеет — поеду один. А даже если успеет, больше никогда не буду так договариваться.
***
— Привет, Саня. Ну что, успеваем? — беззаботно говорит Денис.Я свирепею:
— А что, НЕЛЬЗЯ БЫЛО ПРОСТО ОТВЕТИТЬ, ЧТО ТЫ УЖЕ ВЫШЕЛ, И НЕ ЗАСТАВЛЯТЬ МЕНЯ НЕРВНИЧАТЬ?
Он начинает невнятно оправдываться, бодро бубня про выключенный звук и такой ужасный способ общения как аська на телефоне. Потом как-то шутит, я, поняв, что тема высказывания недовольства исчерпана, улыбаюсь и рассказываю ему другой прикол. Мы смеемся.
Денис, иногда Диса, чаще «Yes» это мой лучший друг. Мы вместе учимся и дружим с первого класса, вместе попали в неформальную моду и тусовку, потом вместе из нее же вышли, оставшись этакими пост-неформалами. «Остепенились, но не опопсели» — как сказал кто-то. Раньше он, как полагается у нас на районе «настоящему ниферу», катался на скейте и рисовал граффити под ником Pain, как его знают многие. Тогда я чувствовал себя немного неполноценным. Но когда он перестал, это прошло. Сейчас мы вместе ездим на рок-альт-метал-эмо-и-прочие-коры концерты и фесты, какие случаются у нас в Перми. Случаются они, правда, не очень часто. Ходим в кино, обсуждаем политику, сидим в интернете на похожих сайтах. Рассказывать можно долго и лучше — постепенно. Вот и сейчас мы с ним едем на концерт известной альтернативной группы Jane Air.
Автобус полупустой, только перед нами сидят два таджика, и сбоку две симпатичные девушки неформального вида. Бодрая бабушка-кондуктор собирает деньги. Двери открываются, и в салон заходит другая бабушка. Я про себя называю ее «бабушка-бомж». У нее несколько кульков с пустыми стеклянными бутылками, мертвый взгляд, незапоминающееся лицо и очень медленная походка.
Тем временем бабушка-кондуктор подходит к бабушке-бомж, требуя заплатить. Та начинает что-то бубнить о том, что она нищенка и денег у нее нет. Кондуктор уходит, обходит весь автобус и опять возвращается к ней, требуя выйти. Наконец не выдерживает и начинает забирать у нее кульки, выпроваживать, после чего бабушка-бомж опять кричит, что она нищенка и случайно несильно ударяет кондуктора кульком с бутылками. Тут один из таджиков предлагает расплатиться за бабушку кондуктору. Та ворчит, но все же берет деньги и уходит. Сцена окончена, все заняли положенные места.
В принципе, в этой сцене не было ничего ужасного, я даже не знаю, на чьей я стороне. Ведь все таки по возрасту бабушки примерно одинаковы, только одна из них опрятная, работает и зарабатывает деньги и она абсолютно не виновата, что другая в это время собирает бутылки и не может оплатить проезд.
Мы с Дисой, обсуждая эту ситуацию, приходим к выводу, что это тот самый редкий случай, когда виноваты не единороссы, которые по выражению еще одной пенсионерки «хуже Гитлера», а действительно сам человек. Ведь в любой ситуации есть выход, особенно, если ты не инвалид. И одни пенсионеры метут дворы, преподают, торгуют в киосках и так далее и даже выглядят как то бодрее. Другие же сидят на лавочках, жалуются на жизнь и кое-как сводят концы с концами.
И тут, наверное, виноват коммунизм, через который мы прошли. Все эти пенсионеры жили тогда, когда не обязательно было хорошо работать, и, привыкши побыстрее закончить и уйти, сейчас даже не думают о том, чтобы начать зарабатывать.
Мы подъезжаем, выходим и идем по морозному центру, спеша поскорее попасть в наш любимый ТЦ Колизей, в котором можно будет отогреться и продолжить путь до клуба.
Согревшись и встретившись с компанией знакомых, мы идем дальше, встречаем у ларька еще знакомых. Кошмар, вроде столько людей знаешь, но при этом чувствуешь себя очень замкнутым.
— Ну, что будешь брать? — спрашивает Диса.
Я смотрю на витрину и долго думаю.
— А ты что?
— Да я че-то не хочу бухать, возьми мне один туборг. — Он дает мне полтинник.
— Ок, четыре хольстена и туборг, пожалуйста.
— А восемнадцать то есть? — спрашивает продавщица, толстая тетка примерно сорока лет.
— Конечно, — как можно увереннее отвечаю я.
— Ну смотри! В следующий раз приходи с паспортом.
И все. Иногда требуют показать документ, но буквально за пару фраз их можно убедить продать без документа. И так всегда. С тех пор, как мне исполнилось четырнадцать, не помню ни одного случая, когда бы мне не продали. Даже в магазинах. Таким как Денис, конечно, сложнее. Хотя мы одногодки, он ниже меня ростом, но, по крайней мере, в ларьках без труда покупает даже он.
Самым первым и верным делом, что нужно сделать для борьбы с подростковым алкоголизмом — это запретить ларьки. Ну, или еще проще — запретить всяким ларькам, киоскам и мини-маркетам продавать алкоголь и сигареты. Не знаю, как они ведут статистику пьющих подростков, но уверен, что она сильно улучшится. Ведь в магазинах купить намного сложнее. Но даже там это возможно. Тут, наверное, надо будет начать с усиления наказаний за доказанную продажу. Скажем, год неусловно будет вполне неплохо. Ох, насколько станет меньше испорченного здоровья и разбитых судеб. Ради этого я готов терпеть собственное лишение алкоголя. Но, к сожалению, это все еще долго будет just my sweet dreams…
Мы стоим, дожидаясь остальных. Я рассматриваю их, оценивая, что же они покупают. Конечно, девочки и несколько моих «эмоватых» знакомых набирают полный пакет разнообразных дешевых коктейлей от ягуара до блейзера, остальные берут «полторашки» дешевого пива и бутылку водки. Ну и, разумеется, каждый второй берет пачку какого-нибудь винстона легкого.
— Видишь, что надо брать: толстяк, три медведя или багбир, а мы с тобой выебываемся: туборг, хольстен, — с иронией говорит Денис.
— Вот уж на чем точно нельзя экономить, так это на пиве. Если сиги гробят их здоровье почти одинаково, не зависимо от цены, то от качества пива все-таки больше зависит наносимый им вред. Даже хольстен — самый низкий уровень, который можно себе позволить, — занудно проговариваю я ему, хотя сам не очень-то уверен в сказанном.
Ну вот мы уже идем дальше и все вместе весело что-то обсуждаем, я иногда вставляю какой-то, на мой взгляд, бред, но все смеются и всех это устраивает. Потом смеюсь над их бредом, иногда даже искренне. Вот мы уже и подошли к клубу. Называется, вроде, Помада. Конечно, это танцевальный и совсем не подходящий для рок-концерта клуб, но из-за отголосков недавнего пожара у нас в Перми временно закрыли почти все клубы и вообще создали офигительный вид того, как жестко теперь проводят порку. Не думаю, что будет большой результат, больше пострадают обычные такие как мы люди.
Я взглядом оцениваю толпу, собравшуюся у клуба. В целом, не очень много народу, но концерт, вероятно, окупится. Все стоят, уже немного подмороженные, группами по десять-двадцать человек. Тут и те две девушки, с которыми мы ехали в автобусе, я опять убеждаюсь, что у неформалов мир очень тесен. Мы с Дисой высматриваем знакомых, встречаем, наконец, нескольких знакомых телок в одной из компаний, подходим, обнимаемся и начинаем о чем-то разговаривать. Самый яркий в нашей компании чувак, которого я до этого никогда не видел, он выглядит этакой русифицированной смесью Зака Эфрона и Джастина Бибера, улыбается и обнимается одновременно с двумя телками, которые смеются над его последней шуткой. Я тут же забываю о нем. Впрочем, почему я должен знать всех?
Продолжаю рассматривать людей. В целом посетителей подобных мероприятий можно разделить на три группы: первые это тру-мошеры, которые приходят пофиг на что, лишь бы потяжелее, чтобы поучаствовать в «слеме» и «моше»: этакой альтернативе танцам на дискотеках. Эти могут выглядеть по-разному, но больше все-таки неформально. Вторая группа — это меломаны, настоящие фанаты группы, на которую они пришли, они могут выглядеть и неприметно, как обычные люди, и «неформально». И третья группа — это такие, в основном девочки, педовочки, которые всегда выглядят неформально. Обычно они приходят, чтобы потусоваться, но, конечно, среди них есть и представители первых двух групп.
Сам я отношусь, наверное, сразу ко всем, опять же завит от концерта, но в целом сначала ко второй, потом поровну к первой и третьей группе. То есть решающее для меня — группа, которую я пришел послушать. Но от удовольствия «потусоваться» и поучаствовать в моше и слеме я не отказываюсь. Выгляжу я также неформально: яркая куртка неизвестной мне фирмы, модный шарф, джинсы Tribal в обтяжку, шузы Adio и шапка Element. Эти фирмы мало что скажут большинству людей, имея популярность лишь в своих кругах.
Мы все очень разные, но нас объединяет одно — несколько организаторов, которые с горем пополам, да привозят в Пермь хотя бы раз в месяц приличную рок-группу. Если прилагательное «приличный» вообще применимо к рок-группам. В данный момент нас объединяет Jane Air. И все мы сейчас такие яркие, бодрые и позитивные. В разноцветных куртках, ярких кедах и «шузах», разнообразных шапках, еще более разнообразных, но в большинстве своем узких, в обтяжку штанах и джинсах. Прямо стиляги из фильма Тодоровского собрались на очередную вечеринку в коктейль-холле. Я улыбаюсь и достаю себе и Денису пиво из пакета.
Поэтому фильм и казался мне таким родным, — все настолько похоже, что даже не верится в реальность существования стиляг в то время. Единственное существенное различие между нами и ними: хоть они и бухали, и курили, и имели беспорядочный секс, они все-таки были взрослыми и совершеннолетними людьми, которые сами за себя отвечают. Сейчас же 90% контингента альтернативных концертов наоборот — до восемнадцати лет. И в своем безответственном и беззаботном возрасте мы наносим себе куда больший ущерб, чем они.
Я тут же прогоняю эти мысли и концентрируюсь на общении. Обсуждают какую-то недавнюю вписку, и я, понимая, что не был там и сказать мне нечего, выключаюсь из беседы. И мне уже не так радостно, и я скорее принимаюсь за вторую бутылку, растягиваю губы в улыбке и начинаю еще в два раза активнее говорить и излучать бодрость.
— Кажется, начали запускать, — говорит одна девочка-педовочка. Кажется, ее зовут Даша.
Люди действительно начали заходить, но после того, как зашло человек двадцать, двери снова закрыли.
Видимо, не только мы заметили, что начали запускать, потому что вся толпа уже стекалась к дверям, и пробиться стало нереально. Через десять минут зашла еще порция людей, но двери опять закрыли.
Я дико мерзну и ищу глазами Дениса. Наконец нахожу его в компании того самого «эфронбиберподобного» чувака, и Димы с Фейком, двух наших знакомых, музыкантов местной рок-группы. Поздоровавшись с ними, я пожимаю руку этому чуваку и называюсь:
— Саша. Многие меня знают как «Lost»
— Тоже Саша. Меня мало кто знает здесь, — улыбается он.
— Он пермский, но уезжал на два года в Питер. Теперь вернулся, — поясняет за него Дима.
Денис, словно прочитав мои мысли, предлагает сходить до ближайшего магазина погреться. Мы уходим и вскоре оказываемся в Чикене — пермском местном фастфуде.
— Блин, это какой-то пиздец вообще. Не помню, чтобы когда-то были такие задержки. Кстати, Дима, вы ведь там должны на разогреве выступать, вас что, тоже не пускают? — согревшись, спрашиваю я.
— Ага, там какой-то мудак-охранник, я его прошу организатора позвать, он посылает меня. Похоже, кстати, на этот концерт нет разрешения, там прокуратура с проверкой приехала, так что может вообще отменят.
— Деньги, конечно, не вернут, — задумчиво констатирую я. — Первый раз на концерте этого организатора, и все, что я о нем слышал оказалось правдой.
— Да ладно, щас все будет, — бодро возражает Фейк.
Мы как можно дольше сидим, потом уходим и возвращаемся к клубу. Людей стало значительно меньше, но все еще много. Моя бодрость окончательно пропадает, я высматриваю одну знакомую девочку — Аню, но не нахожу. С Аней мы познакомились на одном из подобных концертов еще довольно давно, когда я встречался с другой, и вот недавно мы снова встретились, стали переписываться в айсикью и даже прониклись, как мне кажется, взаимной симпатией. Она ведь говорила, что постарается прийти. Может, я ее просто не вижу?
Вот проходит еще час, а мы все стоим, обсуждая какие-то новые андеграундные группы, их концерты и предстоящее выступление. И тут, наконец, нас запускают.
Я сразу же понимаю, почему нас так долго не пускали: гардероб рассчитан на нахождение в нем десяти человек одновременно, страшно подумать, каким будет сам клуб. Клуб оказывается отличным как танцевальный, но ужасным для рок-концерта. Выступление еще не началось, мы идем в туалет, задыхаясь от табачного дыма, я с ужасом смотрю на курящих девочек лет тринадцати, потом поднимаемся наверх, покупаем по стакану какого-то отстойного пива и ждем концерт.
И вот, первые звуки гитары, стук барабана, рев басов. Интро. Мы спускаемся в толпу. Места перед сценой до ужаса мало. Появляется солист, все кричат. Начинается какая-то новая неизвестная песня, я пытаюсь уловить ее, но не могу. Кончилась. Приветствие и следующая песня. Я сразу узнаю: «Париж», бросаюсь в недо-«мош» и подпеваю.
Со следующей песни «С тобой» по телу начинает разливаться экстаз, мозг на время ослабевает, и ты уже ничего не понимаешь, ты просто сливаешься с этой музыкой воедино. С этими песнями, которые сотни раз уже прокручены в твоем плеере, где знаешь каждый звук. Вот он, непередаваемый кайф от посещения рок-концертов.
А вокалист тем временем завывал:
Нет, нет, нет, нет, я не вернусь домой,
Я останусь с тобой...
Концерт начался.
***
— ...три часа ждали, замерзли, устали, и что? Семь песен и все: извините, концерт не может продолжаться по не зависящим от нас причинам. Если этот идиот не умеет организовывать концерты, зачем вообще браться? Такого говна еще никогда не было, даже на более дешевых канцах за двести рублей. И знаешь, что меня больше всего возмущает? То, что людям все равно. Даже когда я ругал после концерта этого организатора, Дима сказал типа: да че ты, не пизди, все нормально. Понимаешь, им всем похуй. Их смешивают с говном, считают говном, а они не против. Пока будет такое отношение, пока после такого говна не начнут возвращать деньги за билеты, не видать нам нормальных концертов. — Меня просто трясет от негодования.Мы едем обратно в наш отдаленный район Перми — Закамск: я, Денис и Лена, телка Димы.
— Да уж, действительно. — Денис задумывается. — Кстати, помнишь наш последний разговор о проблемах России? Ведь это одна из главных проблем: народ терпит весь беспредел, который творит над ним власть. Ему просто все равно. Вспомни историю: столько десятков лет приходили революционеры к крестьянам, объясняли им, что они живут в говне, что власть должна отменить крепостное право. А крестьяне прогоняли их, потому что власть царя или императора, конечно, превыше всего, и их и так все устраивает.
— Но ведь когда в 1917-м народ наконец-то подняли, в результате получилось только хуже?
— И что? Если с первой попытки не получилось, что, теперь забить на все? С первого раза мало у кого получается.
Наступает молчание.
— Больно тяжело даются эти попытки... — наконец задумчиво отвечаю я. — Нет, революция нам сейчас не нужна... Революция — это всегда анархия, беспредел и жертвы... Меня раздражают эти громкие фразы нацболов типа «Россия беременна революцией». Да, даже если и беременна, то при этом надо не забывать, что она тяжело больна и попытка «родить» эту самую революцию мало того, что обернется выкидышем, так еще и усугубит болезнь. Лечить надо страну, лечить. Новую рожать уже пробовали.
— И как же ее лечить? Тебе хорошо сидеть и рассуждать, ты думаешь, что умнее всех? Продолжая твой пример, состояние то крайне тяжелое, а «врачи» изо всех сил не подпускают.
— Так вот этим то и надо и заниматься, Денис. Этим то и надо заниматься. Не «коктейль Молотова» в окна ФСБ кидать, а с «врачами» бороться. Нет, я не утверждаю, что я самый крутой, а вокруг одни идиоты, но с рвением нацболов и правильными установками можно многого добиться. Просто установки не те. Недавно где-то слышал фразу, точно не помню, но смысл был такой, что стая слабых под руководством сильного разгромит стаю сильных под руководством слабого.
— Насчет «слабого», это ты про Лимонова что ли?
— Да причем тут Лимонов, ты слишком конкретно все понимаешь. Я имел ввиду, что если установки даже не слабые, а просто «не те», то «слабые», но с сильным руководителем, скорее всего выиграют. Да даже Лимонов! Он тоже довольно нездоровый по мнению многих, я тебе скажу. Вон Ирина Валерьевна, умнейшая ведь женщина, просила у меня почитать его «Другую Россию». Да она просто в ужас пришла. «Полный бред сушасшедшего» — так и сказала. И знаешь, во многом она права: не дай бог, такие люди придут к власти. И я о-очень сомневаюсь, что придут. По крайней мере, нормальным путем, даже если б выборы были суперчестные. Ладно, давай не будем добивать настроение этой депрессивной темой.
Вскоре выходит Денис, и через десять минут после него я. Еще через десять минут я уже пью чай у себя на кухне и, как обычно после концерта, вспоминаю утро и день сегодняшнего дня, пишу кому-то в аське и мысленно подвожу итоги. Впервые после концерта мне стало только еще хуже. Но это все позади, а завтра будет новый день. А каким он будет — зависит только от меня. И, возможно, именно завтра я смогу все изменить и сделать что-то хорошее.
20.01.2010
не надо ссылок на внешние ресурсы, пожалуйста) особенно на народ)
