Поместье Ламбертов, Край Земли [Рейтинг NC-17!]

[Летиция Ламберт]

На берегу Кельтского моря, в самой западной части Великобритании от очей шумного мира и суеты сокрыт таинственный Край Земли. Лендс-Энд – скалистый край, окутанный строгостью тёмных волн и завораживающей красотой южного неба. У самого подножья океана раскинулись владения Кристиана Ламберта, который переехал сюда из Шотландии по долгу службы Министерству, и был назначен управляющим этими землями, а также главой филиала Международной конфедерации магии в Великобритании. Однако, от магии он был далёк, его больше интересовала политика, чем искусство владения волшебной палочкой. И именно в этом духе он воспитывал свою жену и детей.

Поместье для продолжения рода выбирала Лилиана Ламберт. Прекрасная девушка, обладающая талантом к живописи. Пока муж пропадал на работе в Лондоне, Лиана создавала нечто прекрасное карандашом и кисточкой, и это тоже приносило семье доход. Хороший капитал позволил супругам обзавестись детьми, которые, по задумке Кристиана, должны были продолжить его начинание. Однако, не только большие возможности стали причиной разрастания семьи, но и старомодные убеждения супругов. На западном побережье Великобритании проживало много подобных «кланов», что верили в старых богов и соблюдали традиции предков. Остальное магическое сообщество редко пересекалось со «старообрядцами», и, возможно, даже не знали о них. Поэтому Ламберты всегда ценили уединение и покой.

Внутри дом соответствовал образу жизни его обитателей. Сдержанность и скрытность граничили с роскошью и пафосом. Интерьер можно было окрестить «как бы выглядел средневековый замок в наше время». Здесь было множество тайных ходов и дверей, и столько комнат, что все не описать. Но самой ключевой являлась малая гостиная, в которой Кристиан так любил проводить время после долгого трудового дня.

Однако, некоторые дети ненавидили это место за манеру отца собирать их всех перед сном и в официальном порядке интересоваться делами сынов и дочерей. Для этого им нужно было красиво одеваться и выглядеть соответственно пожеланиям отца. Главный компонент этой церемонии – смиренное одухотворённое выражение лица. И далеко не у всех оно получалось. Зато дети предпочитали столовую, в которой каждое утро можно было позавтракать всем вместе, полюбоваться счастливами или угрюмами лицами братьев и сестёр, а также вспомнить, кого из них любишь, а кого ненавидишь.

И на этой позитивной ноте мы отходим от общего описания. Теперь речь пойдёт конкретно о двух дочерях Кристиана Ламберта, в центре историй которых образуется цепь событий, что нарушит привычный уклад жизни и приведёт к невообразимым последствиям.

Комната Летиции Ламберт располагается на первом этаже, но не на самом нижнем. Покои девушки считаются одними из самых больших в доме. И выделены они были отцом специально для неё, для любимой дочери. Больше всего Лете нравился мягкий ковёр, по которому она с удовольствием ходила босиком. Тут почти всегда был затоплен камин, поскольку прохлада и сырость здесь были главными гостями. Хозяйка комнаты относилась к обстановке довольно безразлично, ни к чему она не была привязана. Разве что ей нравилась ваза на журнальном столике, в которую каждое утро она ставила свежие полевые цветы. И, конечно, большое пространство благоприятно действовало на её мысли и настроение.

Все игрушки Лета выбросила четыре года назад. Лишь книги и альбомы для рисования теперь являлись её собеседниками в этой комнате. Конечно, иногда в гости заглядывали братья, иногда сестры, но по большей части Лета предпочитала уединение. Как и её младшая сестра…

На втором этаже ближе к углу дома располагается комната Камиллы. Когда входишь в неё, сразу бросается в глаза, что комната не вполне похожа на обиталище девочки. Почти всегда в комнате образцовый порядок, но не потому, что живёт тут чистюля. Просто вещей тут совсем мало. Солнце светит в окна комнаты только летом, и то за несколько часов до заката. Поэтому здесь немного прохладно. Выложенный каменными плитками пол приятно холодит с утра ноги. Раньше в этой комнате жила одна из бабушек, здесь прошли последние месяцы её долгой и насыщенной жизни. С тех пор как девочка заняла эту комнату, тут почти ничего не изменилось. Японские антикварные вазы в изголовье кровати так и стоят тут. В книжном шкафу, который, входя в комнату, можно увидеть сразу по правую руку, поменялась экспозиция книг. Тут мало художественной литературы. В-основном учебники, среди которых Астрономия, Травология, Зельеварение и Трансфигурация соседствуют с основами эстетики, справочником этикета, искусствоведением и большим фолиантом «Высшее магическое общество».
Слева от входа небольшая дверь – вход в ванную комнату, маленькую и чистую, похожую на гостевую.

На пути к окну, выходящему во внутренний двор, мы проходим мимо огромной кровати, на которой маленькая девочка попросту теряется в куче одеял и бархатных подушек. Полог она никогда не задёргивала, но Камилле нравится, что он просто есть. Справа от окна располагается небольшой открытый шкаф. На верхних полках аккуратно рассажены куклы. Все они винтажные, в ажурных нарядах, слегка потрёпанные временем. Каждая из них любима, имеет не только одёжку, но и имя, и свою собственную историю, которую никто никогда не слышал. Нижние полки шкафа заняты нотами.

Слева от окна стоит большой старинный немецкий рояль Bosendorfer из тёмного красного дерева. Камилла не любила эхо в комнате, поэтому когда садилась играть, она открывала дверь на лоджию, которая располагалась совсем рядом. Ей нравилось, играя, смотреть на деревья в саду, плавно колыхающуюся прозрачную занавеску, ощущать прикосновение тёплого ветра . Разумеется, это было летнее развлечение… Зимой Камилла любила играть после захода солнца, когда в сумерках ещё можно было разглядеть очертания сада за окном. Она ставила большой подсвечник поближе. Слушателей она не любила, гостей в её комнате почти никогда не бывало. Поэтому здесь было всего одно кресло, несуразно большое для девочки, но в нём так удобно свернуться калачиком и закутаться в плед, глядя, как по оконному стеклу ползут капли серого осеннего дождя.

Лоджия была длинная, но совсем узкая – небольшой выступ козырька нижнего этажа. Пол из светлого камня, кованные довольно низкие перила. У порога тёмный прямоугольный отпечаток – когда-то тут регулярно стелили коврик для ног. Бабушка при жизни выходила сюда подышать. Теперь об этом напоминает только пустая пепельница, прикрученная в углу к перилам. Раньше Камилла насыпала в неё зёрна для птиц. Но обитатели дома жаловались на грязь, и с этим пришлось завязать. У окна стоял небольшой комод для постельных принадлежностей.

Рядом с выходом в коридор была ещё одна дверь, справа, после книжного шкафа на смежной стене. Это гардеробная. Одежды там не так много, не смотря на старания матери. Тут лежит большой и удобный тёмно-красный пуфик-мешок. Когда дела плохи, Камилла запирается тут, в мягкой ватной тишине, прислушивается к еле доносящимся сюда звукам дома. Это всегда успокаивает. Нередко девочке случалось здесь заснуть, что непременно приводило в бешенство домочадцев, ведь никто не мог девочку найти. На стенах не было ни картин, ни фотографий. Камилла много рисовала, но свои рисунки держала в альбомах на книжных полках.

Напротив кровать стоял простой тёмного дерева письменный стол и стул с прямой спинкой. Для занятий. На нём только прибор для письма с пером и чернилами, стопка бумаги и подсвечник с оплывшими свечами. Над столом прикреплена к каменной стене красивая винтажная карта мира, выполненная в бежевых тонах. Камилла очень её любит, часто отвлекается от выполнения заданий, рассматривая незнакомые города и страны, думая о людях, живущих там, словно о гостях из другого мира.

И, конечно, нельзя обойти стороной покои других обитателей дома. Говорят, что комната многое может сказать о человеке, о его характере и привычках. И это абсолютная правда.

Комнаты

Показать

Кристиан Ламберт

Лилиана Ламберт

Этель

Флинт

Эдвард

Джейме

Роберта

Макс

Дакота и Хлоя

Комната для гостей

Несмотря на суровый климат, садовнику, работающему на мистера Ламберта, удалось вырастить множество красиво цветущих растений и цветов. В сравнении с роскошью дома сад выглядит, тем не менее, относительно скромно.
Сад и прилегающий к нему парк достаточно велики, чтобы можно было пойти туда и какое-то время ни на кого не наткнуться на соседней дорожке, даже в такой большой семье, как клан Ламбертов.
У парадного входа ограничились только ровно постриженными кустами. Вся красота цветёт и радует глаз обитателей во внутреннем дворе, ограждённая от сурового морского ветра самим домом.

Сад внутреннего двора представляет собой свободное переплетение тропинок, окружённых кустами, цветами и деревьями самых разных пород. Среди них в укромных уголках можно увидеть аккуратную скамейку или каменные вазоны.

Центром всей свободной садовой композиции служит грот из натурального песчаника.

Скамейки рядом нет. Зато есть много ровных камней, на которых можно посидеть, наблюдая за весёлым плеском воды, напоминающей маленькие водопады. В жару можно протянуть руку и умыться прохладной водой, которая поступает сюда прямо из родника, берущего своё начало в дальней части парка. Пройдя по одной из главных каменных дорожек, мы видим арку, за которой сад постепенно переходит в парк.

В этом парке не встретить деревьев, посаженных в ряд, квадратных кустов или идеальную прополку. Это дикий сад с естественным рельефом и множеством ручейков, впадающих в море. Через один самый большой ручей переброшен каменный мост, под которым Камилла очень любит проводить время, спасаясь от полуденного солнца.

В той части парка, где деревья растут гуще, ещё больше ручьёв, можно даже иногда встретить диких животных. В этой части парка стоит старая беседка. Камень её отполирован сотнями ливней и гроз, но это не умаляет её очарования.

С другой стороны дома раскинулись суровые скалы, утопающие в синеве океана бушующих волн. А если повернуть голову налево от них, то перед вашим взглядом предстанет дикий пляж, по которому так любит гулять Лета, а её брат Джейме – красоваться верхом на белом коне. Однако, это не только место для сказки, но ещё и обитель уединения, где происходит таинственное слияние души с природой и…сердца с сердцем.

На этом мы закончим наше описание, оно уже получилось слишком большое. Места обитания садовников, поваров, прислуги освещать не будем. Достаточно знать, что они просто есть. А все остальные интересные комнаты и интерьеры мы продемонстрируем в ходе самой истории, которая обещает быть захватывающей и необычной.

Предупреждение!!! Рейтинг NC-17! Возможно упоминание эротических сцен. Возможно упоминание некоторых ситуаций, выходящих за рамки психологической общепринятой нормы.

[Летиция Ламберт]

Чёрные туфли валялись на берегу, и ветер уже загнал в них довольно много песка. От них по направлению к скалам, утопающим в океане, тянулась дорожка следов, которая обрывалась аккурат возле воды, и продолжалась на камнях мокрым следом, переходящим в кровавый, по мере ранения ног об острую, шершавую поверхность. На самом дальнем камне сидела девушка с привязанным к ноге булыжником и плакала. Совсем бесшумно. А если и вырывались невольные всхлипы, то они утопали в песне морского прибоя. Её чёрное шифоновое платье, которое она купила специально для мамы, уже давно промокло, неприятно прилипая к коже и фактически сливаясь с ней. Русые волосы беспорядочно разметались по плечам, с некоторых прядей стекали солёные капли на без того покрасневшее и опухшее лицо, уже залитое солью слёз. Взгляд голубых глаз то застывал на одной точке, то резко оживал, отражая страх и панику. Тонкие пальцы теребили грубую верёвку, привязанную к ноге, то ли, чтобы привязать её ещё крепче, то ли кожа на ноге уже начала раздражаться и болеть. Лета прикрыла дрожащие веки, и с длинных ресниц в море упало несколько слезинок. Как же, должно быть, глупо она выглядит! Сидит здесь уже целый час и не может решиться хоть на что-то. Но ведь она всего лишь подросток, и пережила сильный стресс. Ей только 16 лет. Хотя, нет. Совсем скоро она станет совершеннолетней. Лета посмотрела на своё отражение в воде. Совсем уже оформившаяся, прекрасная девушка. И далеко не ребёнок. Если детская беспечность в ней и оставалась, то умерла она сегодня. Сейчас.

До этого момента Джейме был только на одних похоронах. Своей бабушки. И то, он тогда под стол пешком ходил. Эти воспоминания казались такими незначительными, словно он прочитал об этом в какой-то книге, но забыл её название. А сейчас всё было реально. Лилиана в белых одеждах лежит на столе, и он знает, что его мать больше никогда не откроет глаза. Вокруг собралась вся семья, и какие-то незнакомые люди, должно быть, с работы отца, или соседи. Сейчас это было неважно. С матерью они никогда не были близки. И тем не менее, его раздражали представители духовенства, что сейчас ходили вокруг тела Лианы в коричневых балахонах и окуривали её приторными благовониями, при этом что-то приговаривая. Его мать заслужила тишины. Хотя бы сейчас. Ведь последние дни болезни она так страдала. Чтобы отвлечься, Джейме стал разглядывать своих братьев и сестёр. На отца просто боялся смотреть. Казалось, Кристиан и сам сейчас отправится вслед за женой, настолько он плохо выглядел. Старшая сестра Этель нацепила своё самое чопорное платье из всех, которые смогла раздобыть. И как бы она не пыталась подражать в бледности отцу, у неё изображать скорбь получалось плохо. Джейме лишь надеялся, что её, наконец, выдадут замуж, раз уж ей достался кругленький капитал матери. Точнее, было бы уместно сказать, что её возьмут замуж. Выдавать то пытались, но пока безуспешно. Старший брат Флинт был явно не в себе. Он смотрел в одну точку и практически не шевелился. Джейме даже стало жаль брата, хотя к Флинту он особой теплоты никогда не питал. Эдвард стоял рядом с отцом, положив ему руку на плечо. Как всегда строго одетый и серьёзный. На этот раз он решил оставить младших на произвол судьбы. Что ж, тогда этим займётся сам Джейме. Хлоя сидела на руках у няни и дёргала её за волосы, коварно улыбаясь, однако не нарушала тишины, понимая, что тогда за это её отправят домой, а там будет мучить некого. Разве что Макса, который пропускал похороны из-за простуды, да и слишком остро он отреагировал на смерть мамы. Слишком сильно был к неё привязан, а плакать на людях всегда стеснялся. Наверное, даже лучше, что он не пришёл. Хотя, ещё один мужчина тут бы не помешал, поскольку Дакота рыдала в голос, периодически забрызгивая слюнями, соплями, слезами рядом стоящую Камиллу, которая в свою очередь держалась очень достойно. Но почему-то Джейме она показалась наиболее несчастной, и он намеревался к ней подойти. Возможно, даже взять за руку. Но сначала… Джейме обернулся туда, где раньше стояла Лета, но не обнаружил её. Он не заметил, как его сердце забилось чуть быстрее, хотя и понимал, что скорей всего сестра просто удалилась вытереть слёзы, если таковые были, или отдохнуть от шума и толпы. Джейме подошёл к Роберте, которая в это время активно болтала со своей подружкой.
- Как ты? – для начала из вежливости поинтересовался он.
Роберта скривила безразличную гримасу.
- Мамаша ненавидела меня, так что…
Джейме прервал её жестом.
- Ты что орёшь? – прошипел он – С ума сошла?
Роберта прижухла и опустила глаза. Мало кто её мог так заткнуть. Пожалуй, слушалась она только Джейме.
- Ты не видела, куда пошла Лета? Вы рядом стояли.
Роберта сердито сверкнула на него зелёными глазами. Она так и знала, что о старшей сестре кто-нибудь спросит. Странно, что отец не начал её ещё донимать по этому поводу. Неужели знаменитая Летиция Ламберт осталась незамеченной? Вот только Джейме всё испортил. Роберта ехидно улыбнулась и пожала плечами.
- Понятия не имею. Если она не дура, то давно уже пустилась в бега, или отправилась к Аиду.
- О чём ты?
- Нууу, мамы больше нет. Защищать её некому. Папаня её заживо сожрёт. Или отдаст замуж за какого-нибудь старого извращенца с толстым кошельком и брюхом.
Теперь Джейме понял, почему беспокойство настолько сильно овладело им. Он ничего не ответил Роберте. Пытаться её вразумить, пресечь её зависть, сделать добрее – бесполезно. Да и явно не ему об этом волноваться. Но сейчас, хоть и в такой грубой форме, она сказала абсолютную правду. Лета себя могла здорово накрутить и наделать глупостей. О том, куда она могла направиться, Джейме думал не долго. Он всегда знал, где её найти.
- Как ты далеко забралась.
Лета обернулась на голос брата. А наверное не стоило, потому что его глаза удивлённо расширились. Всего лишь один раз он видел, как сестра плакала. И это было в детстве. Когда она упала с дерева. А сейчас… Ей было не больно. Она боялась, он знал этот её взгляд. Ведь только он видел его, только ему она открывала свои страхи.
- Лета, вернись на берег. Нет смысла там сидеть. Ты вся промокнешь.
Он уже это заметил. Её платье просвечивало, а она сама дрожала и покрылась мурашками. И тут его взгляд случайно скользнул вниз. Лодыжка Леты была чем-то изрезана. Верёвкой. А к верёвке привязан огромный булыжник. Как только она смогла поднять его? – невпопад подумал Джейме, уже снимая пиджак.
- Сиди смирно, я помогу тебе.
Лета перестала плакать, неожиданно забыв, что она здесь делает. Девушка завороженно наблюдала, как брат перебирается с камня на камень, не отводя от неё беспокойный взгляд. Лета была абсолютно уверена, что сейчас он скажет: «Ты что творишь?», и скорей всего эта резкая фраза приведёт её в чувства. Однако, Джейме просто сел рядом и стал осторожно отвязывать с ноги верёвку.
- Сейчас мы это уберём – ласково проговорил Джейме, и вот тут Лета не выдержала.
Девушка зарыдала в голос, падая в объятия брата.
- Я не знаю, что мне делать – плача проговорила она, утыкаясь в ворот рубашки Джейме – Я боюсь его. И ладно, если он выдаст меня замуж за какого-нибудь старикана, но вдруг он…
Джейме сильнее прижал её к себе. Он понимал, о чём она говорит. Но никогда не думал, что всё так серьёзно.
- Он никогда этого не сделает. И ты это знаешь. А если ты и права… Я не позволю ему. Слышишь?
Лета усилием воли подавила рыдания и подняла глаза на брата. В её взгляде было столько веры, и Джейме готов был поклясться, что не видел ничего более прекрасного.
- Я не дам тебя в обиду – прошептал он и поцеловал сестру в макушку.
- Я бы всё равно не смогла – призналась Лета после нескольких минут молчания.
- Я знаю. Но ноги ты себе покалечила, пробираясь сюда.
- Ты себе тоже – в её голосе промелькнула тень улыбки.
- Я то мужчина, мне можно.
С этими словами он аккуратно взял сестру на руки и понёс обратно к берегу. Она уткнулась ему в плечо и почти задремала, но тут ощутила под ногами песок и приятное наваждение закончилось. Видимо, она слишком сильно устала.
- Я отнесу тебя домой. Но тебе стоит прикрыться.
Он озадаченно посмотрел на её мокрое платье, прилипшее к груди и повторявшее её контур. Укутав сестру в свой пиджак, он снова взял её на руки.
- Я бы и сама могла дойти.
- Да, но я уже тебе не доверяю. Мало ли, сбежишь ещё – усмехнулся Джейме и направился к дому.

[Камиллиан Ламберт]

Сон. Это просто сон. Но почему тогда никак не выходит проснуться?
Она лежала совершенно неподвижно. Казалось, что вот сейчас она должна шевельнуться. Цветы на её груди должны уже прямо сейчас чуть колыхнуться от её дыхания, потом снова, и снова...
Но нет. В этой Её неподвижности, казалось, заключена сама суть Вечности. И чем дольше она лежала вот так, недвижимая, тем больше в душе Камиллы разверзалась непроглядной чернотой пропасть безысходности.
Её больше нет.

Возможно, время излечит и это. Но понять, поверить – да, но не сказать вслух. Сказать об этом, произнести эти страшные слова значило окончательно и бесповоротно признать случившееся.
Слёз не было. Пустота и необратимость смерти обрушились сокрушительной волной на психику девочки, не оставляя шанса на прежнюю жизнь.

Здесь, в толпе близких и родных, Камилла неподвижно стояла, глядя отрешённо на Её лицо.
Непозволительно громкий возглас вывел девочку из оцепенения. Она в недоумении оглянулась. Высокий с большим выдающимся вперёд животом человек беседовал с низенькой сутулой женщиной в строгом чёрном маггловском костюме – коллеги отца.
Неожиданно для самой Камиллы в её душе всколыхнулись горечь, ненависть и презрение. Вот они стоят сейчас здесь, провожают с натужно грустными лицами и утрированно скорбным тоном человека, которого не знали никогда. Боль всех здесь собравшихся родных и близких, казалось, способна была поглотить города. Но эти двое, казалось, не замечали этого. Вот она, человеческая природа – отгородить своё собственное Я от переживаний. Даже от рвущего душу сострадания.
Присутствие здесь чужих казалось Камилле непростительной грубостью по отношению к маме. Они не знала их и не любила. Им лучше уйти. Но этикет, обычаи, церемония и много ещё дурацких слов, лишенных даже слабого подобия чувств, не позволяли им уйти. Хотя девочка была уверена, что и они также сильно хотят уйти отсюда, как и Камилла хотела не видеть их здесь. Пусть лучше переходят к той части, где они вернулись в город и сидят в кафе с чашкой кофе и непременно ложкой коньяка в нём. Ещё бы, такое потрясение… И бесцельно убитый выходной.
Мерзко… МЕРЗКО!
Хотелось подбежать к этим двоим, закричать на них, ударить, лишь бы они почувствовали хоть малую часть той боли, что свалилась на всех сегодня, чтоб закрыли наконец рты и перестали судачить о всякой тупой ерунде…
На плечо опустилась большая тёплая ладонь.
Камилла растерянно перевела взгляд вверх и увидела бледное лицо Эдварда. Даже в такую минуту его глаза не утратили теплоты. Выражение лица его заставило Камиллу вернуться к церемонии и забыть ненавистных политиканов.
Убедившись, что сестрёнка перестала взглядом уничтожать коллег отца, он убрал руку с плеча и снова обратил взор на разворачивающуюся перед ним картину, которую, он был уверен, ему не суждено было стереть из памяти.
До уголков сознания долетали монотонные речи священников, изредка голоса гостей. Кто-то прошёл мимо, задев подол её чёрного бархатного платья. Для Камиллы сейчас всё это снова стало отзвуком другой реальности. Реальности, в которой происходило что-то помимо пустоты и безысходности.
Голоса, шорохи одежды в зале… Кто-то, видать, толкает речь.
Рука мамы держала букет на груди. На пальцах всё ещё были слегка заметны следы масляной краски – небольшие потемнения, которые у художников не смывались.
Все стали перемещаться куда-то к двери… Слышался топот ног и ещё более громкие голоса. Сестрёнка рядом уже не плакала, а просто молча стояла с выпученными глазами, бледная, с щеками мокрыми от слёз, растёртым покрасневшим носом. Дакота часто всхлипывала и дышала так, будто прямо сейчас бежала марафон. Вскоре и она направилась куда-то к двери.
Что-то будто толкнуло Камиллу вперёд и она подошла ближе к телу матери. В этот самый момент облака разошлись и в окно пролился солнечный свет, ясным лучом обозначившись в лёгкой дымке благовоний. Белые цветы в Её руках осветились. Они стали будто частью того мира, куда совсем скоро отправится мама.
Камилла взглянула в её лицо. Сейчас на нём было успокоение. Как будто, освободившись от страданий и мучений лихорадки, Лилиана наконец расслабилась. Казалось даже, что на её лице лёгкая улыбка. Всё выглядело так, будто это обман, будто мама выздоровела, будто она сейчас встанет, расправит плечи, затекшие от долгой неподвижности…
Мама… Мамочка…
Где же ты, предел этой боли. А он всё не наступал. До боли в груди хотелось услышать снова мамин голос, почувствовать запах масляной краски от её волос, когда она нагибается к тебе… То, что она редко подходила, невкусно готовила, казалось теперь проблемами другого мира. Казалось преступно нелепым, что это могло иметь когда-то хоть какое-то значение.

Прошло не менее часа. Гроб Лилианы Ламберт понесли хоронить. Впереди всех на плече Кристиан нёс гроб своей любимой жены. С ним гроб несли Эдвард, Флинт и кто-то ещё в костюме, лица этого человека Камилла не разглядела.
Вот и то самое место. Неужели прямо здесь… Можно ли вообразить, что вот мама рисует у окна, вот поправляет цветы в вазе в прихожей, вот увлечённо беседует о чём-то с садовником, а теперь… Теперь она в холодной земляной яме, в деревянном ящике, в полной темноте и невыносимом холоде. Одна. Совершенно одна. В гробу. В Гробовом молчании. В Гробовой тишине.
Если заплакать, должно стать легче, но нет слёз…
Дыхание участилось. Ледяные руки сжались в кулаки так, что побелели пальцы.
Реальность словно издевалась над ними. Как, как может всё ещё светить это самое солнце?! Сейчас его свет казался безжалостным в своём постоянстве. Всё это словно бы должно умолкнуть, уйти вместе с Ней! Навсегда! Должны погаснуть и звёзды, умолкнуть птицы и шум прибоя, который она так любила и который не смеет, НЕ СМЕЕТ звучать без Неё!!!
Последний желающий сошёл с кафедры, договорив свою ненужную речь.
Какая-то странная слабость в пояснице.
Работники ритуальных услуг подошли к гробу Лилианы. Осторожно взявшись за крышку, они стали опускать её, чтоб навсегда укрыть Её от света…
Рука Лилианы сползла в сторону, уронив букет в недра гроба…
- ОНА ЖИВА! Стойте… МАМА! МАМОЧКА! …
Дакота кричала не своим голосом, бросилась к телу матери…
Камилла тоже видела это движение, но крика сестры она уже не слышала. Все звуки вокруг смолкли. Свет вдруг плавно сузился в одну точку и померк.
Эдвард поднял бесчувственное тело Камиллы с холодной земли. Осторожно подняв бедную сестрёнку на руки, он невидящим взглядом смотрел в её лицо, пока какие-то люди мельтешили вокруг и шлёпали её по щекам, силясь привести в чувство.
Если и можно было вообразить худший конец для такой церемонии, то это несомненно был он.

Яркое закатное небо провожало толпу людей, бредущих по зелёному холму в полном молчании. Дакота шла молча, её за руку вела та самая сутулая женщина. Пузатый мужчина же, в конец смущённый и растерянный, шёл следом. Этель шла с отцом под руку, что-то ему говорила, сочувственно гладя по руке. Кристиан Ламберт, казалось, просто сосредоточенно смотрел под ноги. Однако Максимиллиан, увидев выражение его глаз, по-настоящему испугался. Эдвард всё ещё нёс Камиллу на руках, так и не пришедшую до конца в чувство.

[Летиция Ламберт]

Джейме спустился в гостиную около восьми часов, как и было положено. Его волосы, всё ещё влажные после душа, красиво падали на лицо, да и выглядел он гораздо лучше, чем утром, вызывая некоторый резонанс своей самодовольной физиономией. Остальные дети Кристиана Ламберта уже собрались на вечерний обряд «общения». Видимо, даже смерть жены не смогла заставить Кристиана отменить ритуал. Пришли все, кроме Флинта. Для него закон не писан. Возможно, он единственный адекватный человек во всём этом бедламе. Джейме лёгким кивком головы поздоровался с присутствующими, не нарушая тишину. Многие до сих пор были в траурных нарядах. На Лете же было светлое длинное платье из мягкой ткани, в котором отец хотел её видеть. И под платьем ничего лишнего. И этого тоже хотел отец. Девушка сидела в дальнем углу, опустив голову. Светлые волосы были распущены, лишь две косы с боков подхватывали волнистые локоны. Босые ноги то и дело ёрзали на полу, и Джейме знал, что царапины сестры ноют, но отец не должен был о них узнать.
- О чём задумался, Джейме? – звонко спросила Роберта, заметив долгий взгляд брата на Лету.
Но мужчина ей не ответил. Меньше всего сейчас он хотел затевать ехидную перепалку. Джейме подошёл к Камилле и опустился рядом с ней на колени. Он осторожно вложил её маленькие ладони в свои и внимательно посмотрел на бледное лицо девочки.
- Слышал, ты потеряла сознание сегодня. Как себя чувствуешь сейчас?
- На самом деле сегодня много что произошло – вмешался Эдвард – Где ты был?
Джейме бросил короткий взгляд на Лету, которая ответила ему тем же.
- Я плохо себя чувствовала – ответила вместо него Лета, прежде чем он успел что-то придумать – Джейме проводил меня до дома.
- Сейчас всё в порядке? – сухо поинтересовалась Этель.
- Да, вполне – и Лета снова опустила глаза.
Она так боялась того, что сегодня может сказать отец. Но больше всего боялась, что он может что-то сделать. И только мимолётные взгляды Джейме и его незаметная подбадривающая улыбка помогала ей справиться со своими страхами.

[Камиллиан Ламберт]

Шум в голове, все звуки словно через вату. В носу до сих пор едкий запах нашатырного спирта. Гувернантка не брезговала некоторыми маггловскими средствами, она была женщиной мудрой. И достаточно мудрой, чтобы не спрашивать Камиллу ни о чём. Она просто вошла в комнату девочки, помогла ей подняться с постели. Отряхнув платье девочки, которое всё ещё было в травинках, она привела в порядок её волосы.
Камилла не хотела выходить из своей комнаты. Однако пришлось.
Сейчас она сидела на пуфике, руки по привычке на коленях. Устремив отсутствующий взгляд на босые ноги Леты, она вслушивалась в треск поленьев в камине.
Никаких мыслей, только тишина. Сейчас почему-то это было как-то странно приятно.
Девочка очнулась от забытья, когда почувствовала, что её взяли за руки.
Перед глазами возникло красивое лицо брата.
Девочка неосознанно чуть крепче ухватилась за пальцы брата. Вроде и хотелось ответить на вопрос Джейме, но тут вмешался Эдвард. С какой-то отрешённостью Камилла поняла, что даже если бы Эдвард не вмешался, она бы не смогла произнести ни слова. Камилла вдруг поняла, каких усилий ей стоило бы что-либо сейчас сказать, и потому отсутствие необходимости что-либо говорить вторило тому странному успокоению, которое посетило её после обморока.
Камилла не чувствовала себя неуютно оттого, кто упала в обморок. Она вообще ничего не чувствовала. Где-то на задворках сознания возникла мысль, почему же Лета пришла босиком.
Роберта всё не унималась.
- Плохо себя чувствовала... А мы просто прохлаждались по-твоему?! Её высочество пожелали...
Она осеклась под ледяным уничтожающим взглядом отца.
Ощущая слабость во всем теле, Камилла просто ждала, когда это всё кончится. Больше всего она хотела сейчас остаться одна. Что-то глубоко-глубоко внутри неё рвало и жалило, требовало встать, треснуть Робертину по лицу и молча выйти из комнаты, запереться в гардеробной. Но сил на это не было, и это Что-то удивлённо примолкло.

[Летиция Ламберт]

Лета сидела тихо, слишком тихо. В другой день она обязательно что-нибудь ответила Роберте, но не сегодня. И хотя мать не особо благоволила к Лете, девушка посчитала, что должна проявить уважение к её памяти молчанием.
- Подойди ко мне.
Ему не нужно было повторять дважды. Мягкая интонация отца явно предназначалась для неё. Девушка медленно встала, сопровождаемая взволнованным взглядом Джейме и насмешливой ухмылкой Роберты.
На её лице не было и тени страха. Такой удивительный контраст с той девушкой, что несколько часов назад рыдала на плече брата. Джейме внутренне усмехнулся. Только он знает, что Лета за человек. Остальные видят в ней высокомерную стерву. И в какой-то степени они правы.
Лета встала точно перед отцом, гордо вздёрнув подбородок. И Джейме был уверен, что сейчас это не умело сыгранная роль, сейчас она действительно не боится. Бояться она будет потом. Самообладание Леты было настолько велико, что она смотрела прямо в глаза отца, выпрямив спину. Кристиан задумчиво, смакуя каждое движение, провёл рукой по её волосам, спускаясь на плечо. Тело девушки напряглось, но лицо было по-прежнему бесстрастным. Отец скользнул тыльной стороной ладони по её плечу, слегка прикрытому платьем, затем вниз по ребрам к пояснице.
- Ты прекрасна.
Он любовался ей словно произведением искусства.
- Моя любимая дочь. Моя седьмая симфония.
Роберта презрительно фыркнула. Джейме положил руку на рукоять меча, с которым он теперь не расставался. Хотя и понимал, что в данной ситуации такая предосторожность никчему. А следующие слова отца его немного успокоили.
- Я выдам тебя замуж за самого богатого и уважаемого человека. Ты достойна короля. И прославишь нашу семью.
- Отец, - осторожно вмешался Эдвард - Может, стоит сначала заняться Этель? Ей уже двадцать три.
- Нашёл-нашёл ей жениха. Никуда она не денется.
Хоть это и было произнесено пренебрежительным тоном, Этель согласно закивала, внимая отцу.
- У тебя тело взрослой женщины - прошептал Кристиан - Как ты себя чувствуешь?
- Всё хорошо, отец, - спокойный и размеренный голос. Сейчас как-никогда не хватало мамы - Но я очень устала. Мы слишком много пережили сегодня.
Роберта снова хмыкнула. Она была уверена, что Лета пользуется своим положением любимой дочери и манипулирует отцом.
- Да, конечно. Иди отдыхай - отец поцеловал её в лоб - Эдвард, зайдём ко мне в кабинет. Нужна твоя помощь в оформлении кое-какой документации. Пока я не забыл.
Когда они удалились, никто не двинулся с места. Все знали, что отец скоро вернётся и "посиделки" ещё не закончены. Лета же хотела направиться наверх, но Роберта преградила ей путь.
- Как же тебе повезло, сестрица - злобно прошипела Роберта, скривив рот в ехидной ухмылке - Тебя скоро выдадут замуж за толстого старикана с северных холмов, который будет тебя так сильно любить, что тебе покажется, будто поезд по тебе проехался. А если вдруг папаша за тебя возьмётся... Не знаю, что и хуже.
- Смотри, не окажись на моём месте, сестра - Лета даже не собиралась скрывать своё презрение. Ни в интонации, ни во взгляде - Уж очень ты на маму похожа.
Роберта была готова вцепиться сестре в волосы, но Лета уже удалилась, а Джейме схватил её за плечо.
- Вот что ты постоянно к ней цепляешься? Заняться что ли нечем?
- Она сама себя так поставила. А что ты её постоянно защищаешься?
- Что-то твой подростковый возраст совсем тяжело проходит - и Джейме развернулся к малышам, давая Роберте понять, что ругани ей сегодня не добиться.
Джейме сел рядом с Камиллой, накрывая её ладонь своей. Она казалась ему такой бледной, потерянной, и никто не выказал ей сочувствия, потому что у каждого своё горе. И никто не хочет быть сильным.
- Всё будет хорошо. Со временем всё наладится.
- Ничего не наладится! - зарыдала рядом сидящая Дакота.
Но когда вошёл отец, её пришлось успокоиться.
- Этель!
Девушка подошла к отцу, опустив глаза и сложив руки на животе, словно школьница.
- Комнату мамы убрали. Всю посуду с поминок вымыли. Новые садовники придут завтра. Вчера был шторм, и на пляж выбросило много мусора. Я направила двух слуг убрать там всё. На чердаке отваливается штукатурка, а на кухне протекает кран. Но Макс обещал починить.
- Ему всего девять лет - нахмурился отец.
- Я умею - с энтузиазмом ответил брат так, чтобы никто не сомневался в его словах.
- Хорошо. Эдвард - жестом пригласил Кристиан.
- На работе тоже завал. По большей части бумажная работа, много расчётов.
- Скажи Флинту, чтоб занялся этим. Джейме.
- Я разрубил тыкву на две части - лениво протянул красивый брат, как его окрестили в семье.
- Прекрати ерничать. Тебя не было на работе уже неделю - однако, отец не гневался, судя по голосу и выражению лица.
- Я сидел с мамой - коротко возмутился Джейме.
- Да ты просто бездельник - выпалила Этель.
- Зато я обаятельный бездельник.
- Хватит! - взмолился отец - Роберта!
- Я присмотрю за младшими. И планирую сшить платье.
- Сшей и мне что-нибудь.
С этими словами Кристиан перевёл уставший взгляд на Камиллу, ожидая от неё традиционного отчёта.

[Камиллиан Ламберт]

Семья Ламбертов - это как весы. На одной чаше стоит большая гирька, из золота высочайшей пробы, безукоризненно правильной формы и абсолютно прекрасная. На другой чаше столпились гирьки из ржавой меди, все они кривые, скособоченные. Какие-то из них явно были вынуты из формы ещё до полного остывания металла...
Однако весы пребывали в равновесии. До того момента, как костлявая рука в чёрном рукаве не сбросила золотую гирьку с чаши. Хрупкое равновесие нарушено. Фигурки рассыпались, сталкиваясь, раскатываясь в стороны. Полный хаос.
Именно этот хаос сейчас происходил. Мама словно связывала их друг с другом в самом слабом и уязвимом месте. И эта связь порвалась, оставив на её месте незаживающую рану. Эта рана причиняет нестерпимую боль, заставляет рычать и рвать когтями любого, кто протянет к ней руку.

Из небытия Камиллу вырвал голос отца. Он был настолько несоответствующим ситуации, что девочка подняла голову и устремила взор на главу семейства.
Как всё странно. Красиво и одновременной странно. Только вот красота совсем иная... Как красота смертельно ядовитой спелой ягоды. Слова отца должны были быть восприняты как утешение? Нет. Камилла отчётливо осознала, что в них есть нечто большее, чем просто желание высказать намерение. Но что?
Летиция стояла возле отца, и в свете камина её волосы приобрели рыжеватый оттенок. Насколько же взрослой стала её сестра... Казалось, что это не Летиция стоит сейчас рядом с отцом, а что это мама вернулась.
Волна тепла и расположения к Летиции неожиданно наполнили сердце девочки. Вспомнилось, как стащила мамин волос с расчёски и вплела его в косу куклы Лисси. Живот свело от страха, и Камилла поспешила отогнать от себя эти мысли.
Взгляд Джейме явно давал понять, что аллегория про ядовитую ягоду ещё как верна. И зачем он взял с собой меч?...
Глаза Камиллы потемнели. Она никогда не хмурилась, но выражение её глаз с лихвой компенсировало отсутствие такого явного признака неприятия происходящего.
И, конечно же, Роберта не могла смолчать. Так всё не кончится. Она сама роет себе яму, как это глупо...
Когда отец и Эдвард вышли, у неё больше не было причин молчать.
По лицам присутствующих и более осведомлённых в любовных делах она поняла, что Роберта в своих оскорблениях зашла далеко. И уж как может папа взяться за Лету ещё сильнее...Камилла не поняла крамольной сути сказанного. Одни догадки... Но возможно ли такое в реальности? А вообще, стоит ли относиться серьёзно к словам сестры? Это ведь Роберта, опомнись, чёрт возьми! Но выбросить из головы догадки, настолько расширившие границы возможной реальности, было не просто.

Джейме мягко ушёл от конфликта. Если бы ему более близко общаться с Эдвардом, вместе они могли бы горы свернуть... Но казалось, что сворачивание гор почему-то не входит в планы Джейме, не смотря на все его возможности и приличный потенциал.
Брат сел рядом. Стало чуточку теплее. От камина и толпы тут было довольно душно, но речь ведь идёт о холоде другого порядка.
В ответ на слова Джейме Камилла лишь чуть кивнула. Просто потому, что не могла сейчас себе представить, как можно было бы починить тут всё, что между ними сломанно.
И правда, как может что-то наладиться... Да вообще, что это с ними всеми?! Как вообще они могут думать о чём-то кроме того, что произошло сегодня?! Чувство стыда огнём обожгло щёки, когда Камилла осознала, что и сама на какое-то время погрузилась мыслями в семейные распри, забыв о маме.
Уголком сознания Камилла заметила, что Хлоя за день не произнесла ни слова. Если Дакота безуспешно боролась с такой истерикой, то что же Хлоя... Всё явно плохо.
Мать не уделяла достаточно времени младшим детям, к коим относилась и Камилла. Учить их проявлению заботы и любви систематически было попросту некому.

Вошёл отец. Начался уже набивший всем оскомину допрос.
Снова живот свело судорогой. Она ведь ничего не сделала. Совсем. За целый день.
Отец допрашивал старших отпрысков не достаточно долго, чтобы придумать оправдание. И в голову не могло придти, что обморок на похоронах матери - хороший повод бездельничать... О, какая самоирония.
И тут отец воззрился на Камиллу.
Девочка огромными глазами смотрела на отца, безотчётно стиснув до боли руку Джейме.
Пауза затянулась.
- Камилла?
Девочка всё молчала. Да и что тут скажешь...
Было видно, что подвергать терпение отца такой жесткой проверке дальше не стоит. Но слова всё не приходили.
- Камилла, каковы результаты прожитого тобой дня? - Кристиан проговорил всё это отчётливо, будто разговаривал с умственно отсталым. Глаза его были холодны.
- Она была в саду.
В наступившей тишине все обернулись к двери. В проёме, прислонившись к дверному косяку и сложив руки на груди, стоял Флинт.
Все были настолько поражены его появлением, что молчание затянулось. Первым нашёлся отец семейства.
- Флинт. Вот и ты решил почтить наши скромные персоны своим дражайшим присутствием. Добро пожаловать.
Он кивнул сыну. В этом кивке чувствовался сарказм, но не больше пары унций на пуд.
Кристиан повернулся к Камилле.
- Итак. Что же ты делала в саду?
От волнения спазм в животе не проходил. Ледяной рукой девочка всё ещё бессознательно сжимала ладонь Джейме.
- Вот и мне хотелось бы знать, что она делала в саду утром, ещё до похорон...
- Ну хватит уже разводить эту трагикомедию, - Роберта не выдержала.
К удивлению всех, Эдвард вступил в беседу.
- Действительно, Флинт. Этот день был невероятно трудным для всех нас. Поэтому если тебе есть, что сказать, скажи нам, и мы мирно разойдёмся по своим покоям...
- Да ну вас! - Роберта потеряла терпение, - Просто наша красотка Кэм пол дня бездельничала, вторую половину провалялась в отключке. Вот ей и нечего сказать.
- Думаю, все могут идти в свои комнаты. И немедля ложитесь спать. - Кристиан был выпотрошен настолько, что не было сил разбираться. По крайней мере сегодня.
Старшие дети зашевелились к выходу. Джейме деликатно высвободил ладонь из побледневшей руки Камиллы и шепнул ей на ухо, вставая:
- Не бери в голову. Сейчас непростое время, все ещё долго будут с большим приветом.
Он лукаво улыбнулся, подмигнул и вышел из комнаты.
Дакота сиплым голосом сообщала отцу сегодняшние новости, рядом стоял уже отчитавшийся Макс и Хлоя с каким-то болезненно отрешённым выражением лица.
Камилла порывисто встала и хотела уже направиться в свою комнату, как вдруг почувствовала лёгкое головокружение. Она схватилась рукой за кресло, на котором сидела. Чуть постояв, девочка почувствовала себя лучше. Когда она наконец покинула "комнату допроса", головокружение почти совсем не давало о себе знать.
Сразу за поворотом к лестнице на верхний этаж Камилла встретила Флинта. Он, неестественно бледный, смерил её неопределённым взглядом, заложил руки за спину и направился в свои покои.
Камилла поспешила в свою комнату.
Было по-настоящему страшно.

[Летиция Ламберт]

- Последний раз ты так забиралась ко мне лет в 13, помнишь? У тебя сильно болел живот, и ты боялась, что можешь умереть. Но никому об этом не говорила.
- Помню. Я тогда просто не могла находиться одна в пустой комнате. Наедине со своими страхами.
- Тебе всегда мерещились монстры под кроватями.
- В темноте многое чудится.
- Но об этом не знали ни мать, ни отец.
- Только ты.
- Почему?
- Потому что они не были достойны видеть меня слабой. Я могу доверять лишь тебе.

Джейме крепче обнял сестру и закрыл глаза. В детстве Лета забиралась к нему в комнату чуть ли не каждую ночь. Джейме не был против предстать защитником от возможных невидимых чудищ. По мере взросления, физическая защита своим телом переросла в эмоциональную. Хотя страхи у Леты не поменялись. Она всё также боялась темноты и демонов. И сегодня, когда она постучала в дверь его комнаты, облачённая в белое ночное платье, он не смог ей отказать. Не страшно, если они как всегда проболтают всю ночь, и он не выспится перед работой.
- Не хочу, чтобы ты уезжал – прошептала девушка, утыкаясь носом в плечо брата.
- Долг службы. Я еду всего лишь на день. Буду бесцельно стоять в почётном карауле, пока папаша не перехвалит меня окончательно перед своими друзьями.
- Почему ты пошёл в военное ведомство, а не в политику?
- Я терпеть не могу все эти интриги и борьбу за власть. Мне вообще плевать, кто король, а кто пешка. Под любой режим можно подстроиться.
- По идее, отец должен был рассердиться на тебя за такое. Он всегда мечтал видеть тебя продолжателем своего дела. Однако, он нашёл больше поводов гордиться тобой. Мол, Джейме единственный, кто проявил самостоятельность и не ждал от него поблажек. Мне кажется, что наш отец просто слишком субъективен. Ему либо нравится кто-то, либо нет. И как бы ты не старался, ты не заслужишь его уважения, если с первого взгляда ему не приглянулся. А тебя он готов оправдывать целую вечность.
- Именно. И к тебе он тоже просто субъективен.
Лета нервно затаила дыхание. Джейме опустился на подушке чуть ниже, чтобы видеть глаза сестры.
- Не накручивай себя. Он на такое не способен.
- Я не знаю, на что он способен.
- Поэтому ты сбежала ко мне на ночь? Боялась, что…
- Это уже не важно – прервала его Лета и положила голову на грудь Джейме.
- Да, не важно. Поэтому спи спокойно.

Но заснуть ей не удалось. Она беспокойно зашевелилась и открыла глаза.
- Как прошло собрание? – шёпотом спросила девушка, не боясь разбудить брата. Чувствовала, что он тоже в тяжелых мыслях так быстро не уснёт.
- Как обычно. Напоминание для всех нас, что мы в гадюшнике.
- Роберту было не заткнуть?
Джейме тихо рассмеялся.
- Я даже не знаю, что способно её заткнуть. Только хорошая трёпка. Но уже поздно, она уже неисправима. Ааа, ты не поверишь. Флинт пришёл.
- Что? Серьёзно? Что он там забыл?
- «Спалил» опасную преступницу Камиллу за прогулкой в саду и решил нам об этом поведать.
Лета засмеялась, откидываясь на спину, чтобы видеть улыбку брата.
- Да она там постоянно торчит. Если бы он чаще бывал дома и отвлекался на семью, он бы знал это. Ставлю сотню, что сейчас он попытается выяснить обстоятельства смерти мамы.
- Согласен. В его духе абсолютно. Да и мать – единственный человек, которого он любил.
- Не думаю, что он умеет это делать.
- Умеет. Просто весьма специфически.
- Специфически? Как отец?
- Нуу, ты же не будешь спорить, что в нашей семье все довольно специфические.
Лета грустно улыбнулась и кивнула. За окном раздался свист северного ветра, и девушка снова прильнула к брату. Через какое-то время она заснула.

Она открыла глаза рано утром, когда солнце ещё не взошло. Было так тихо, что захотелось снова окунуться в мир дрёмы и грёз, но Джейме должен был скоро проснуться и собираться на работу, а она не хотела более мешать ему. Лета осторожно выбралась из объятий брата и покинула его комнату.
У себя она тут же снова легла спать. Теперь ей было спокойно и легко. Тепло, сохранившееся на теле от рук брата, дарило чувство безопасности и понимание того, что она не одна. Совместный завтрак с семьёй она удачно проспала.

[Камиллиан Ламберт]

Тихо открылась дверь, и Камилла проскользнула в свои покои. Однако покоя не видать...
Гувернантка, как видно, тоже была в трауре, и потому забыла натопить в комнате, чтобы было теплее. Помимо прочего тут было совершенно темно.
Темноты Камилла не боялась. Она вошла внутрь, плотно прикрыла за собой дверь. Надо было что-то делать. Как-то убедиться, что всё в порядке, иначе не уснуть.
Но почему она чувствует себя как преступница? Она не преступница. Флинт не может ничего знать. И даже если знает, он не докажет. Ничего не докажет.
Камилла прижалась к двери спиной и напряжённо думала. Гладкая поверхность двери приятно холодила разгорячённое от волнения тело.
Девочка нетерпеливым движением отбросила назад волосы. Оттолкнувшись от двери, она стремительно направилась к столу, зажгла свечи. Ещё пару свечей она зажгла на тумбочке у окна. Пусть думают, что я в комнате.
Подойдя к гардеробной, Камилла открыла дверь и вошла внутрь. Скинув туфли, она мигом стянула с себя колготки. Если ноги поцарапать, это можно спрятать под колготками. А вот рваные грязные колготки - вполне себе улика. Выбрав обувь удобнее, она схватила первую попавшуюся куртку и вышла.
Дыхание сбивалось. Руки тряслись. До того страшно, что хотелось плакать.
Бесшумно отворив дверь в холл, Камилла выглянула и прислушалась. Снизу доносились голоса. Отец ещё не спал, о чём-то беседовал со слугами.
Нет, сейчас идти нельзя.
Камилла чуть не плакала. Придётся ждать, когда все уснут.
Девочка прикрыла дверь. Медленно подойдя к постели, она опустилась на неё и прилегла. Глаза её были широко открыты.

Спустя несколько бесконечно долгих часов звуки в доме наконец стихли. Камилла и не надеялась, что сможет уснуть. Она тихо встала, подошла к двери, снова открыла её и прислушалась.
Тишина. Только кое-где слышались привычные звуки большого дома вроде бульканья в трубах и потрескивания половицы. Сюда долетал еле уловимый отголосок шума прибрежных волн, разбивающихся о камни.
Камилла вернулась в комнату, задула все свечи и вышла в коридор.
Беззвучно закрыв дверь, она стала спускаться вниз. Пол почти везде был каменный, поэтому идя в мягких туфельках, Камилла не производила ни звука.
Лучше выйти через заднюю дверь, её можно открыть без характерного щелчка.
Добравшись до первого этажа, Камилла свернула к малой гостиной, дверь из которой вела в сад.

Комнату заливал лунный свет, отчего она была наполнена страшными чёрными силуэтами.
Камилла стала красться по ковру. Проходя мимо дивана, девочка чуть не потеряла сознания от испуга: на диване кто-то был. Человек полусидел, и было абсолютно ясно, что он спит. Да это же садовник!
Отойдя от шока, Камилла чуть приблизилась. В нос ударил запах вина. Отлично. Значит, разбудить его не просто.
Девочка подошла к двери, повернула ручку и тихонько отодвинула засов. Он чуть скрипнул, отчего электрический заряд страха прошёл по всему телу. Она резко оглянулась на садовника.
Спит. Фух... пронесло.
Бесшумно открыв дверь и впустив ночную прохладу, Камилла вышла во двор.
Прикрыв за собой дверь, Камилла убедилась, что сможет открыть её, когда вернётся. Вроде всё в порядке.
Обернувшись в сторону сада, Камилла поняла, что затея начала казаться невыполнимой. Лунный свет освещал только качающиеся на ночном ветру верхушки деревьев. Под ними была непроглядная темнота. Всё казалось нескончаемым ночным кошмаром. Однако причина этой ночной прогулки была страшнее. Сейчас это казалось спорным вопросом. Но потом будет поздно сожалеть, что не пошла, что не проверила.

Стиснув кулаки, Камилла начал свой ужасный путь в кромешной темноте по саду. Конец этого пути был неблизок. Оставалось надеяться, что удастся не свернуть себе шею в овраге или не упасть в ручей.
Нескоро глаза привыкли к темноте под деревьями. Было ветрено, деревья и кусты шелестели вокруг, создавая ощущение непрерывного движения, будто вокруг кто-то всё время снуёт туда-сюда и следит за ней.
До сих пор не веря, что делает это, Камилла дошла до арки, отделяющей сад от дикого парка за ним. Всё как во сне.



В ужасе от происходящего, Камилла направилась дальше. Вот вроде вдалеке показалась беседка. Да, точно она. Оставалось пройти уже не так далеко. Идя по тропинке, она вроде не испытывала никаких трудностей. Но дойдя до определённого места, она поняла, что придётся углубиться в лес, а идти бесшумно там попросту не получится. И почему мысль взять с собой палочку пришла столько сейчас?! Выдавать себя светом она не собиралась, но с ней было бы спокойнее. осознав, что придётся ещё и идти назад, Камилла пришла в ещё больший ужас, ведь придётся идти спиной к лесу...

Вот и нужная поляна со склонённым к земле кряжистым засохшим деревом. Сейчас она освещалась лунным светом, отчего впечатление производила поистине жуткое.
Камилла пошла в центр поляны к дереву. Обойдя его с другой стороны, она присела и стала ощупывать землю перед собой.
Да! Вот и её метка. Не тронута. Вдавленный в землю неприметный крестик из прутиков явно прощупывался пальцами в холодной земле.
Испытав колоссальное облегчение, Камилла нежно провела рукой по земле возле креста. Мысленно она кричала "Прости, прости меня, Пожалуйста!". Слёзы душили её. Ведь это всё случайность, правда? Правда?! Кто теперь ответит на этот вопрос? Неужели придётся всю жизнь прожить с этим сомнением...
Да, это было страшнее, чем идти одной по ночному лесу.

Ветер донёс чьё-то эхо.
Камилла в ужасе замерла. Вот оно. Снова.
Вой. Кто-то выл вдалеке.
Девочка, чувствуя, что ещё немного, и начнётся истерика, вскочила, вытерла слёзы, которые мешали обзору. Прислушиваясь, она пыталась снова уловить этот звук, чтобы понять, откуда он исходит.
Снова вой. Где-то со стороны холмов послышался слабый треск.
Да это же совсем недалеко! Кто-то негромко подвывал, подбираясь всё ближе.
Это всё сон. Это сон. Это не может быть наяву, нет. Нет!
Камилла повернулась и быстрым шагом на подгибающихся от ужаса ногах пошла в сторону прохода в сад.
Слышен только шум ветра в кронах деревьев и шорох листвы под её быстрыми шагами. Но всё равно изредка из глубины леса доносилось подвывание. Кем бы ни было существо, оно приближалось.
Вот и тропинка. К счастью, камни тропинки слегка были освещены луной. Камилла побежала. Сразу стало ясно, что это лишь многократно усилило подступающую панику. В горле стоял ком.
В конце дорожки уже чуть белела в свете луны каменная арка, ведущая в сад. Камилла ускорилась, но так, чтобы не споткнуться и не упасть.
Сзади чуть левее тропинки послышался новый треск, громче предыдущего.
Сердце ухнуло вниз. Паника окончательно застелила разум.
Камилла бросилась вперёд на пределе возможности. Бегом преодолев сад, она подбежала к двери и изо всех сил дёрнула её.
Закрыто.

Камилла с широко раскрытыми глазами чуть отступила от двери, вся дрожа, в ужасе зажав ладонями рот. Она медленно обернулась в сторону сада.
Откуда-то из глубины донеслось приглушённое подвывание. Уже где-то около арки, не дальше.
Этого просто не могло быть. Камилла и раньше гуляла по парку, в том числе выходила ночью в сад, но никогда никого не встречала и не слышала.
Всё это не могло быть реальностью.
Ветер понемногу стихал. Отчётливо донесся шорох кустов и тихое рычание.
Мгновенно сорвавшись с места, Камилла побежала вокруг дома к парадным дверям.
Мамочка, помоги... Хоть бы было открыто...

Огибая дом, Камилла бросила взгляд на грот. Она могла поклясться, что видела, как что-то громадное стояло там, в тени камней.
Вот и парадный вход. Ещё десять метров. Пять.
Тут дверь открылась и на пороге показался Эдвард.
Камилла со всего маху налетела на него и упала ничком назад.
- ЧЁРТ! Камилла?! Что ты здесь делаешь? С ума сошла...
Он поспешил помочь сестре подняться.
Оказавшись на ногах, Камилла молча затолкала брата в дом и захлопнула зверь, повернув засов. Тяжело дыша, она привалилась спиной к двери, закрыла глаза и съехала по ней вниз, сев на пол.
- Господи, Камиллиан, что произошло?! Сейчас половина четвёртого утра, какого чёрта ты делала на улице?! - Эдвард говорил приглушённым голосом, но было видно, что он крайне рассержен и испуган. Он присел рядом с ней на корточки.
Камилла настолько выбилась из сил, что не открывая глаза, она тихо произнесла:
- Мне не спалось.
Эдвард рассерженно отвёл глаза в сторону. Затем он взял под руки сестру, помог ей подняться.
- И что, это повод носиться как сумасшедшая по улице среди ночи?! Ты в конец ума лишилась. Идём, я отведу тебя в твою комнату.
Камилла послушно последовала за братом.
- Там кто-то был...
- Не говори глупостей. Никого там не могло быть. Мы все сегодня устали, тебе просто почудилось и всё.
Но что-то в его словах было... не то.
Камилла слишком выбилась из сил, чтобы об этом думать.

Он шёл твёрдо, в его походке чувствовалось, что он рассержен и сильно нервничает. Мало им бед, ещё и сестёр по улице ночью ловить...
Он твёрдой рукой открыл дверь комнаты и остановился у проёма, пропуская внутрь Камиллу. Девочка послушно вошла в комнату и обернулась к брату.
- Камиллиан. Чтобы больше этого не было. В противном случае ты вынудишь меня запирать тебя ночью на ключ. Не заставляй меня нервничать ещё и из-за тебя, прошу.
- Прости, - тихо ответила девочка.
- Немедленно в постель. Завтра всех нас поднимут как обычно, ты будешь с ног валиться. Отцу это не понравится.
- Хорошо.
- Доброй ночи.
Эдвард уже собирался закрыть дверь комнаты, но Камилла придержала её рукой.
- Ну что ещё... - Эдвард устало посмотрел на сестру, ожидая объяснений.
- Хлоя. Она ведь день молчала...
Камилла затихла. И так было понятно,что к чему. Эдвард смягчился.
- Хорошо. Завтра я загляну к Дакоте и Хлое и поговорю с ними. А теперь марш в постель.
Он закрыл дверь. Послышались его удаляющиеся шаги.

Оставшись одна, Камилла, не зажигая свет, медленно прошла в комнату и подошла к окну. Выглянув на улицу, она увидела сад, залитый лунным светом. Возле грота никого не было. Девочка перевела взгляд на чёрный лес поодаль. Где-то там скрывалось неведомое чудовище...
Девочка была настолько измотана, что уже не чувствовала ничего кроме ломоты в ногах.
Приняв наскоро душ, она смыла с себя следы ночного путешествия. После этого сразу же отправилась спать.
Усталость свинцом придавила девочку к постели.
Осознав, что только что произнесла что-то вслух впервые со дня смерти матери, она провалилась в тяжёлый сон.

[Летиция Ламберт]

- Миледи Ламберт, может, вы попробуете сосредоточиться на музыке?
Лета как обычно считала ворон. Через несколько недель она должна была стать совершеннолетней, и ей уже поскорей хотелось закончить все эти частные уроки хорошего тона, магии и прочего. Зачем ей это всё, если она выйдет замуж и будет сидеть дома? Напротив занимались Роберта, Дакота и Хлоя. Они что-то вырезали из бумаги. За соседней партой расположился Макс, разводя грязь из клея, картона и каких-то непонятных вонючих ингредиентов, о которых лучше было не знать. Лета медленно опустила руки на клавиши и заиграла Полишинель Рахманинова. У неё получалось так, словно она тренировалась несколько месяцев. Хотя на деле она села за инструмент только час назад, и слушала, что говорил преподаватель, весьма рассеяно.
- Потрясающе. И как у вас это получается? Мне казалось, вы совсем потеряли концентрацию.
Лета безразлично пожала плечами. А Роберта издала громкое «фи».
- А вы не знали? Наша Лета способная девочка. «Бриллиант семьи» - и столько презрения было в её словах, что Лета не выдержала.
- Заткнись.
Это должно было дать хороший повод, чтоб Роберта начала ссору, но их прервал Флинт.
- Лета, выйди на минуту.
Не утруждая себя извинениями перед преподавателем, Лета вышла из кабинета, шурша вельветовыми брюками. В эту секунду у Макса развалилась его башня из непонятного дерьма и он громко выругался, не стесняясь в выражениях. Из-за двери послышался девичий смех, но Лета уже не слушала, что там происходит.
- Ты не на работе, Флинт?
- Я поеду попозже. Хотел задать тебе один вопрос.
- Я не знаю, почему заболела мама – выпалила девушка, смело глядя брату в глаза.
Она догадалась, что Флинт собирается спросить. И очень надеялась, что он не рассердится за такие поспешные выводы.
- Если ты помнишь, в тот день я пошла в город на ярмарку.
- Да, действительно – Флинт опустил взгляд, досадуя, что сестра так быстро догадалась о его намерениях – Извини, что отвлёк.
Лета кивнула и уже собиралась вернуться в кабинет, но Флинт окликнул её.
- Мне жаль, что тебя так быстро выдают замуж. Твой ум не должен был пропасть.
- И твой тоже – тихо ответила девушка.
Лета ушла, а Флинт потом долго гадал, что же она имела ввиду.

После обеда Лета вышла на берег. День выдался тёплым, солнце нагрело песок и море, и девушка не могла отказать себе в удовольствии прогуляться по пляжу. Она сняла туфли и подвернула брюки, чтобы не намочить их. Скинула рубашку, оставшись в одной майке, и распустила волосы. По песку было разбросано множество ракушек. Видимо, боги оказались благосклонны. Давно они не кушали мидий и устриц. Лета повесила сумку через плечо и стала собирать деликатесы. Брюки она всё-таки намочила, потому что иногда приходилось заходить в воду. Она так увлеклась своим занятием, что совсем потеряла счёт времени. И когда позади послышалось лошадиное ржание, Лета вздрогнула.
- Спокойно, не дёргайся – умолял Макс красивого белого коня с густой гривой и благородной осанкой.
Лета подошла к брату и улыбнулась.
- Я всё скажу Джейме.
- Он разрешил! – поспешил оправдаться Макс, пытаясь справиться с недовольным животным, потягивая за тугие поводья.
- Погоди – Лета убрала руку брата и погладила коня по гриве, тот сразу же успокоился – Ты слишком сильно тянешь, ему было больно.
- Я хотел покататься, но никак не мог забраться в седло. А когда повис на поводьях, конь взбесился.
Лета звонко рассмеялась. У Макса всегда шли дела подобным образом. Отец называл его позором семьи. И многие с этим соглашались. Но Лета любила его за весёлый нрав и нестандартное мышление. Что бы не чудил Макс, сам по себе он был парнем не глупым.
- Прогуливаешь французский? – поинтересовался Макс, опасливо дотрагиваясь до хвоста животного.
- Не вздумай дёрнуть – предупредила Лета и ловко вскочила в седло – Я и так знаю французский. Не вижу смысла повторять пройденое.
- А ну слезай! Я хотел покататься – обиделся Макс.
- Кажется, кто-то ищет себе неприятности – позади раздался приятный мужской голос.
Эдвард шёл по песку босиком, в растёгнутом пиджаке, развязывая шейный платок на ходу.
- Ты должен быть на работе – весело пропела Лета, заставляя коня бить передним копытом.
- Посмотри на горизонт, сестра.
Действительно, солнце уже клонилось к закату.
- Я сегодня ушёл пораньше. Мы с Флинтом решили разделить время.
Эдвард подошёл к сестре и протянул ей руку.
- Слезай с игрушки Джейме, пока он не увидел. Ты же знаешь, в вопросах собственности он непреклонен.
Лета приняла руку и легко спрыгнула на землю.
- Считай, я спасла Макса.
Эдвард наигранно строго посмотрел на брата, тот в свою очередь надул губы.
- Он мне разрешил – врал и не краснел младший Ламберт.
- А теперь поставь его туда, откуда взял – теперь голос Эдварда был действительно серьёзным.
В семье Ламбертов было не принято спорить со старшими (кроме единичных случаев и наказания по имени Роберта), поэтому Макс поспешил выполнить требование «разумного брата», как прозвали его остальные.
Лета протянула сумку, набитую морскими деликатесами, Эдварду.
- Отнесёшь на кухню?
- А ты молодец. Много собрала. Хотя Этель снова скажет, что ты бездельничала.
- Мне скучно на этих занятиях, Эдвард. Мне достаточно часа, чтобы почитать книгу и усвоить информацию. Не понимаю, почему я должна сидеть целыми днями в душном кабинете.
- Поверь, все знают, что ты способная. Но твоя быстрая обучаемость многих пугает. Это невполне нормально. Я хочу сказать, что лучше не выделяться, если не хочешь проблем.
Лета надела рубашку и взяла брата под руку. Они направились к дому, о чём-то весело переговариваясь. Лете всегда было комфортно в обществе Эдварда. Он был внимательным, галантным, заботливым, а главное лояльным и понимающим. Лета могла на него положиться. Как и все остальные.
У самой двери Эдвард остановился и посмотрел сестре в глаза.
- Джейме сегодня вернётся поздно, а на Роберту и надеяться не стоит. Присмотришь за младшими?
- Конечно – девушка поцеловала брата в щёку и поспешила наверх.

У Камиллы уже должны были закончиться занятия, но преподаватель всё ещё сидел с ней, и Лета тихонечко встала у окна, чтобы не мешать им. С учителем сестры она и словом не обмолвилась. Просто не посчитала нужным любезничать с прислугой. Доля заносчивости была ей присуща, хоть и возникала она не со зла. Когда преподаватель ушёл, Лета села напротив сестры, пытаясь быстро сообразить, как начать разговор. Она редко общалась с сестрами, по этой части просвещённым был в большей степени Джейме. Лета же была уверена, что сестры её ненавидят.
- Привет – бодро начала Лета, мягко глядя сестре в глаза – Как ты себя чувствуешь? Как твои успехи?
Её голос звучал неуверенно. Роль заботливой сестры ей никогда не удавалась, да и не хотела она её играть. Но просьба Эдварда – закон. К тому же, Лете действительно было жаль девочку. Из всех них Камилле было хуже всех.
- У тебя очень милый преподаватель. Чем вы сегодня занимались?
Лета взяла в руки одну из книг, лежавших на столе, чтобы изобразить заинтересованность, и хоть чем-то занять руки. Джейме бы наверняка полез тискать малышей, но Лета не чувствовала в себе сил к этому. К ней самой никогда не проявляли нежность. Разве что отец. Но его отношение она с удовольствием променяла бы на ненависть.

[Камиллиан Ламберт]

Лес. Снова этот бесконечный лес и непроглядная тьма кругом. Бежать... Бежать отсюда!
Камилла снова оказалась в лесу. Ужас объял её. Где-то здесь прятался монстр. Он уже видит её, ему остаётся только прыгнуть вперёд и вонзить когти в хрупкую плоть. Но он выжидает. Играется.
Камилла бежала, что есть мочи, не разбирая дороги. Вдруг она очутилась на поляне. Склонённое вниз дерево в лунном свете, теперь чёрно-белое, как и все её сны. Девочка всё бежала к тому месту, где её метка. Крестик из веточек, вдавленный в землю. Но зверь нагнал её. Камилла услышала, как гулкие шаги громадных лап смолкли у самого края поляны. Бежать она больше не могла. Она обречённо обернулась.
- Пожалуйста... пожалуйста, не надо...
Слёзы текли по обеим щекам девочки.
Зверь шёл теперь к ней на задних лапах. По мере приближения его силуэт искажался, постепенно обретая человеческие черты. И вот уже к Камилле приблизился человек в капюшоне. Он медленно подходи всё ближе и ближе.
- Уходи... УХОДИ! - Камилла кричала в голос. Но человек не реагировал.
Он подошёл к ней, схватил её рукой за ворот того самого чёрного похоронного платья и притянул к себе.
- Флинт?! Нет, это же не ты...
Под капюшоном безошибочно узнавались глаза брата. Он без всякого выражения смотрел ей в лицо, а затем закричал:
- ПОСМОТРИ, ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА! - и дёрнув за ворот платья, отбросил ей назад.
Камилла упала в ворох жухлой листвы. Подняв голову, она увидела в дюйме от своей головы камень.
Надгробие матери.
- Нет, НЕТ! Это не я! НЕ Я, МАМА!...

Камилла резко села в постели.
Сон. Всего лишь сон.
Девочка закашлялась. Она что, кричала в голос?
Ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать.
Стук в дверь.
- Камиллиан!
Гувернантка, которую звали Гертруда, приоткрыла дверь и заглянула в комнату. Убедившись, что Камилла в постели, она вошла.
- Вы кричали. Я подумала, что-то случилось...
Камилла потёрла ладонями лицо, прогоняя остатки сна.
- Мне приснился кошмар. Всё в порядке.
Гертруда подозрительно посмотрела на девочку.
- Может, принести воды?
- Нет-нет. Благодарю, всё хорошо, - сиплым голосом ответила Камилла.
Гертруда собралась выходить, но выглянула из-за двери:
- Ещё очень рано, попробуйте поспать. Утром у вас занятия, отец нашёл вам преподавателя английского на замену миссис Грир.
О нет... Занятия...
- Благодарю вас, Гертруда.
Гувернантка закрыла дверь.
Камилла откинулась на подушки и закрыла глаза.
Так ужасно она себя ещё никогда не чувствовала. Болело всё тело, как будто накануне её били палками. А уж про эмоциональное состояние и говорить не стоило.
Сон всё не приходил, и девочка встала с постели.
На часах половина седьмого. Завтракать позовут только в восемь. Да и какая разница, всё равно есть не хотелось.
Девочка умылась, оделась и села расчёсывать волосы.



Уже в начале восьмого Камилла вышла из комнаты и направилась в столовую в надежде позавтракать чуть раньше.
Девочка вошла в кухню. В это время тут царила деятельная атмосфера. Повара во всю трудились над завтраками для каждого члена семьи. Ведь почти каждый предпочитал завтракать чем-то на свой вкус. Прачки носили в подвальное помещение корзины с бельём в стирку. Платья для химчистки висели на вешалках в специальных мешках на стойке, которую вёз вниз один из работников дома.
Все были сконцентрированы на работе, и потому девочку заметили далеко не сразу.
- Джаред, господин Ламберт просил тебя ещё вчера подровнять кусты возле парадного входа! - Гертруда была не только гувернанткой, но и управляющей.
- Герти, ну дай хоть глаза-то продрать...
- Меня не волнует, что ты вчера перебрал! Ты получаешь жалование исправно, так будь любезен исправно работать!
Она требовательно указала на коридор в сторону парадного входа, а в пол голоса добавила:
- ... чтоб было потом, что пропить.
Джаред направился к выходу и как раз заметил девочку.
- А, юная леди Камиллиан, доброе утро! - и пошёл дальше по свои делам. Он, как и все прочие, привыкли к молчаливости девочки и чаще даже не ждали ответа.
Гертруда не могла игнорировать присутствие дочери хозяина дома, и потому подошла к девочке.
- Камилла, дорогая, завтрак ещё не готов. Но если вы голодны, я велю повару поторопиться... Если хотите, готова рисовая молочная каша...
Гертруда вопросительно посмотрела на девочку. Камилла заметила синяки вокруг её усталых глаз и почувствовала сожаление.
- Благодарю вас, с удовольствием.
Гувернантка улыбнулась.
- Вот и прекрасно. Проходите в столовую, я сейчас всё принесу.

Позавтракав, Камилла сразу направилась в сад. Никого видеть она не хотела, поэтому пошла сразу в парк к мостику. Она любила сидеть под мостом, скрытая от чужих глаз.
Она уже взялась за ручку задней двери, которая так подвела её минувшей ночью, как услышала голос Гертруды:
- Камилла, не уходите далеко. В девять придёт учитель английского.
Чёрт. Прогулку придётся отложить. Лучше всего тогда скрыться в своей комнате.

Девочка поднялась к себе. В комнате было прохладно. Девочка открыла окно и дверь на ложию, чтобы впустить побольше свежего воздуха. Подойдя к полке с куклами, она взяла куклу Агнес и села с ней в кресло.



Девочка держала её на руках, тонкими пальцами проводила по лентам и кружеву, чуть поправила бант, хоть он в этом и не нуждался. Она проводила так довольно много времени. И в это время мысли её были далеко.

Стук в дверь вырвал девочку из небытия. Это была Гертруда.
- Камиллиан, учитель английского ждёт тебя в зале.


Сначала английский, два академических часа. Потом естествознание, два часа. Время тянулось вечность. Оба преподавателя оказались Камиллой не довольны, девочка никак не могла сосредоточиться, а все слова давались ей с трудом.
Настроение было где-то в районе абсолютного нуля, когда учитель естествознания выходил из комнаты.
Дальше после перерыва на обед по плану был урок истории искусств.
Есть не хотелось. Камилла осталась в зале одна. Невыносимо было слушать нотации о сосредоточенности, внимательности. дело было не в ней. Но не объяснять же им, что она спала чуть больше часа... Угрюмо склонившись над листом бумаги перед ней, Камилла нарисовала их беседку в парке. Вскоре под влиянием настроения к ней добавились трещины, сколы, обломки камней.

Руины их беседки уже обвивали карандашные лианы, цветущие причудливыми цветами, когда дверь класса открылась.
Уверенной деловой походкой в зал вошёл Джейк Коулман, учитель Камиллы по истории искусств и классическому танцу. Она одна в семье брала уроки классики, поэтому ей наняли отдельного педагога, который по совместительству оказался отличным специалистом по истории искусств.



- Добрый день, Камилла.
Девочка встала и кивком головы поприветствовала педагога. затем опустилась обратно на стул и сложила на столе руки.
Он поставил сумку на соседний стул и сел напротив девочки.
- Готова начинать?
Она неопределённо пожала плечами, глядя на свои руки.
Мистер Коулман был человеком внимательным и безусловно заметил плачевное состояние своей подопечной. Но акцентировать на этом внимание было бы неразумно. Гораздо лучше её отвлечь.
- Хорошо. Сегодня я не буду нагружать тебя большим объёмом нового материала, мы просто пробежимся по предыдущей теме.
Он чуть улыбнулся Камилле.
Девочка открыла тетрадь, в которой вела записи и приготовилась выжать из себя всё то, что возможно.
Мистер Коулман продолжал.
- Как ты, должно быть, помнишь, мы с тобой начали изучать такое направление изобразительного искусства, как Маньеризм. Кого можно назвать яркими представителями направления?
После довольно продолжительной паузы Камилла тихо заговорила:
- Понтормо...
- Замечательно. Ещё? Смелее.
- Пармиджанино, Джулио Романо...
- Совершенно верно...
Задав ещё пару вопросов, мистер Коулман продолжил рассказ об этом течении европейского искусства. Обычно мистеру Коулману удавалось безукоризненно скрывать свои эмоции во время занятий. Но облик девочки, потерявшей совсем недавно самого родного человека в мире, не давал ему абстрагироваться. Он вспомнил, как страдала его дочь Эмили, когда болела его жена, и потому вообразить масштаб этой трагедии для него было вполне возможно.

Занятие подошло к концу.
- Итак, резюмируем. Ярче всего Маньеризм проявился в Италии. Для итальянского маньеризма 1520-х годов характерны драматическая острота образов, трагизм мировосприятия, усложненность и преувеличенная экспрессия поз и мотивов движения, удлиненность пропорций фигур, колористические и светотеневые диссонансы. В последнее время Маньеризм стал использоваться искусствоведами для обозначения явлений в современном искусстве, связанных с трансформацией исторических стилей. Записала?
- Да. - Камилла дописала последнее слово и отложила перо.
В этот момент как раз зашла Летиция.
Собирая материалы и папки с копиями работ в сумку, мистер Коулман ответил:
- Хорошо. К следующему разу буду ждать от тебя эссе о творческом пути одного из представителей Маньеризма, на твой выбор. Не забудь сделать разбор одной из его работ. Какой - выберешь сама. Идёт?
Камилла кивнула.
Она вдруг почувствовала запах го духов. Такой странный... Что же в нём такого странного? вроде всё как обычно...
Опомнившись, Камилла ответила:
- Да, конечно.
Она поспешила встать.
- Значит, увидимся в среду. У нас два часа классика, дальше час история.
Девочка кивнула. Очень не хотелось, чтоб учитель уходил. Он не делал умышленно траурного выражения лица, не жалел её, и именно с ним ей удалось на целых сорок пять минут отвлечься от случившегося.
Мельком взглянув на Летицию, Джейк Коулман сказал:
- До свидания, Камилла.
- Всего доброго, сэр.
Он улыбнулся и поспешил удалиться, несколько шумно закрыв за собой дверь.
Всё ещё чувствовался запах его таких странных духов.

Девочка почему-то пребывала в каком-то странном трансе после ухода преподавателя.
Тем временем Летиция подошла и села рядом.
- Привет! Как ты себя чувствуешь? Как твои успехи?
- Привет... - Камилла неопределённо пожала плечами, - Нормально вроде...
Сестры не часто общались с ней. Чаще всего она слышала подколы Роберты, но в остальном она почти всё время была предоставлена самой себе. Наверно, приход сестры был мотивирован общей трагедией. И правда, надо сплотиться, держаться вместе. Тогда, должно быть, легче будет это пережить.
- У тебя очень милый преподаватель. Чем вы сегодня занимались? - что-то в интонации Леты дало Камилле понять, что разговор даётся ей с трудом.
При упоминании преподавателя Камилла почувствовала, как что-то внутри почему-то болезненно сжалось.
- Ну... Это мой учитель по искусствоведению, мистер Коулман. Мы разбирали старую тему, Маньеризм. На новую я пока сегодня не гожусь...
Она угрюмо отвела глаза. Однако в её интонации не было ничего такого, что могло заставить закончить беседу.
- А ты... ты обедала сегодня со всеми? Как прошло?
Наваждение постепенно спадало. Камилла вспомнила, что никого из семьи сегодня ещё не видела, только учителей и прислугу.

[Летиция Ламберт]

В какой-то степени Лета была рада, что Камилла ответила на её вопросы не односложно. Значит, сестре действительно нужно было внимание и общение. И значит, она хотела реабилитироваться после того, что случилось. А желание - верный путь к выздоровлению. С другой стороны, Лета и понятия не имела, о чём говорить с сестрой. Об искусстве? Но ведь она ещё ребёнок, чтобы говорить с ней серьёзно. Хотя, Джейме считал, что это ключ к успеху. Когда дети видят, что вы воспринимаете их как равных, они открываются вам. Раз так...
- Должно быть, он очень интересно объясняет. И как тебе направление? Мне лично всегда казалось, что это некий старт для барокко.
Лета положила книгу на место. Стало немного комфортней.
- Если честно, я сегодня тоже была рассеяна на занятиях. Французский вообще прогуляла. Вместо этого пыталась убедить Макса не мучить несчастную лошадку.
Девушка коротко улыбнулась и чуть прибавила тон. До этого она говорила слишком тихо, словно боялась спугнуть сестру.
- Если хочешь, я могу упросить Джейме покатать тебя. Или ты даже можешь покататься одна.
Никогда бы Джейме этого не позволил. Если бы об этом попросила сама Камилла, или кто-то другой. Но Лета была уверена, что ей он не откажет.
- Обед я тоже прогуляла. Но зато наловила устриц и мидий, так что сегодня ужин обещает быть вкусным. Надеюсь, отец не рассердится на нас за то, что мы не соблюдаем некоторых правил. В конце-концов, ты училась. А вот мне, возможно, влетит. Я же бездельничала.
Лета усмехнулась, вытягивая затёкшие ноги. Она совсем забыла раскрутить брюки обратно. И внимательному глазу были бы заметны царапины на ступнях и порез в месте, где была привязана верёвка. Сама Лета о них забыла.

[Камиллиан Ламберт]

Камилла слегка смутилась.
- Мне эти картины смотреть не очень приятно...
Девочка догадалась, что лучше пояснить.
- Люди на этих картинах... по большей части голые. И их тела цветом и формой почему-то мне напоминают... мёртвых младенцев.
Камилла чуть покраснела. Это была чистая правда. Однако мистеру Коулману это знать не полагалось. Она не знала, как сестра отнесётся к такой аллегории.
Услышав, что не одна она сегодня не блистала, Камилла чуть успокоилась. Но чувство было мимолётным, ведь стоит стремиться к идеалу, а не тешить себя тем, что облажалась не одна.
Перспектива кататься на лошади несколько не обрадовала Камиллу.
- Думаю, не стоит... Джейме не любит, когда берут то, что принадлежит ему.
После короткой паузы она сказала:
- Я боюсь лошадей. Они такие громадины... - Камилла расширила глаза, иллюстрируя сказанное. От этого на мгновение напомнила дикого зверька. В голосе слышалось недоверие к объекту разговора.
Девочка с интересом смотрела на сестру. Насколько люди разные. Одни предпочитали нарушать правила, за что потом им влетало и приходилось оправдываться, защищаться... Зато делали что хотели. Камилла же всю жизнь делала, что велено. Так как она крайне мало общалась со всеми, свободного времени у неё было хоть отбавляй. Однако учиться она не любила. И сегодня утром, получив новость о том, что английский в девять, она даже не подумала не явиться.
Камилла ощутила укол зависти. Это было непривычно и как-то странно. Надо бы разузнать, как вообще это делается.
- Слушай, а как же учителя? Они ведь ждали, когда ты придёшь. За урок деньги уплачены... Ты не боишься, что отец рассердится?

[Летиция Ламберт]

Лета была поражена. И то, это слово в полной мере не охватывало масштабов её удивления. Да, она не знала свою сестру. И сейчас будто познакомилась с новым человеком. И надеялась, что знакомство это будет приятным.
- Я согласна с тобой. Хотя, меня не столько обнажённые тела пугают, сколько их форма и движение. А также нелепое взаимодействие друг с другом. Всё-таки обнажённое тело это красиво, и задача художника обратить внимание на это, сделать образ исключительным.
Сейчас девушка и правда позабыла, что перед ней сидит ребёнок. Давно она не общалась с кем-то без скрытого подтекста. Разве только с Джейме. На мнение девочки о лошадях, Лета позволила себе улыбнуться.
- А вот Макс не боится, хоть он и ниже тебя.
Макс в принципе ничего не боится. У него просто отсутствует инстинкт самосохранения - мысленно добавила Лета.
- Лошади очень умные и добрые. Поэтому, если ты когда-нибудь созреешь, только скажи.
Лета не любила навязывать хобби. Она просто предпочитала предлагать, предоставлять новые возможности. Но по большему счёту была безразлична к тому, что выбирал человек. Вопрос Камиллы несколько рассмешил Лету. Она никоим образом не хотела учить сестру плохому. Но раз та спрашивала... Почему бы не по секретничать.
- Ты права, так делать не хорошо. Но я ведь не всегда бездельничаю. Просто учителя мне нужны для того, чтобы другие не говорили, что я не такая как все. Люди не любят, когда кто-то от них отличается. А сами занятия мне пользы не приносят. В свободное время я читаю книги, и там всё узнаю. А отец вряд ли будет сердиться. Он никогда на меня не сердился.
Последнее предложение Лета проговорила шёпотом, чуть опустив глаза. Но тут же вернулась к реальности.
- Если тебе нужно будет отдохнуть от каких-нибудь занятий, я могу попросить отца, чтоб он дал тебе выходной.
Она знала, что ей дорого обойдётся такая просьба. Придётся спускаться в его кабинет, вести диалог. А больше одной минуты его прикосновений она не выдержит. Но может попытаться.

[Камиллиан Ламберт]

Оказывается, можно говорить что думаешь и не ждать насмешек... Впервые нашёлся человек схожих с Камиллой взглядов на счёт понятия красоты. Это было настолько странно теперь.
Учитывая отношение Камиллы к своему телу, заявление о том, что человеческое тело - это красиво, вызвало у неё недоумение. Ведь не каждое тело красиво...
- Наверно, но если тело человека бледное и жирное, зачем же его рисовать...
Это бы смотрелось неплохой шуткой, но Камилла говорила совершенно серьёзно.
Мысль о том, что фигура учителя танцев достойна того, чтобы быть увековеченной в живописи, бросила Камиллу в жар. Что за бред! Вытрясти бы это из головы... Как теперь смотреть в глаза учителю?!
На бледном лице неожиданно порозовевшие щёки смотрелись несколько болезненно.
Камилла поспешила отвлечься... на лошадей. Пока было трудно представить доверие к животному, которое одним движением способно тебя убить. Но предложение поддержки возможных интересов было неожиданно приятно.
- Спасибо...
Удивительно, что после всего Лета нашла в себе силы её поддержать.
Девочка поняла, что выразила мысль неполно. Если и доводилось нарушать правила, то она делала это тайно, и попадалась крайне редко. Поэтому причин беспокоиться о её поведении у родителей не возникало...
Воспоминания перенесли Камиллу в тот злополучный день. Та девочка смеялась над её платьем...
Камилла встряхнула головой. Она сама во всём виновата.
- Почему некоторые люди любят нарушать правила, если они точно знают, что их всё равно накажут за это?
Камилла ненавидела традиции, законы, нормы и всё то, что ограничивало свободу мышления. И она всегда мечтала найти в себе силы это побороть. Но как пойти на это, если потом тебя втопчут в грязь?

[Летиция Ламберт]

Бледное и жирное? Серьёзно? Вот она логика ребёнка. На всё найдутся исключения. Лета мягко улыбнулась.
- Конечно, если тело некрасивое, то не стоит. Но нас бы обязательно захотели нарисовать. Ламберты всегда отличались особенной красотой.
Тут Лета лукавила. Многие дети Кристиана были довольно обычными по внешности. Пожалуй, из всех выделялся только Джейме. Ну и себя она не считала уродиной. Младших в расчёт не брала, поскольку детская красота - совершенно иное понятие. Впрочем, Камилла уже начинала оформляться, в её фигуре потихоньку вырисовывалась девушка. Красивая девушка. У Леты возникла неожиданная мысль на почве этого наблюдения. Что если мама не успела рассказать Камилле, что да как? Вдруг, девочка не знает, какие перемены её ждут совсем скоро? Тогда это было бы настоящим ударом для неё. Лета знала это по собственному опыту. А учитывая, что Камилла человек глубокого мышления... В этом она убедилась только что.
- Какие интересные у тебя вопросы - задумчиво улыбнулась Лета - Но не думаю, что на этот есть однозначный ответ. Некоторым просто всё равно на наказание, ведь совершив проступок они могут получить гораздо больше, чем у них отнимут потом, призвав к ответственности. Другие считают, что правила устанавливаются теми же людьми, а значит субъективны. Многие философы писали, что правила - это всего лишь границы, обозначенные самим человеком, а человек может ошибаться. Третьи уверены, что, чтобы достигнуть вершины самопознания, нужно разрушить всё, что препятствует этому, то есть все правила. Всё зависит от ситуации. Есть и те, кто желает быть наказанным, и именно с этой целью нарушает правила, но это уже патология.
Лета выдержала недолгую паузу, внимательно наблюдая за выражением лица сестры.
- А иногда... Мы нарушаем правила, потому что не можем поступить иначе. В жизни бывают разные ситуации. Мы не машины, не роботы. Мы умеем чувствовать, любить, сопереживать. И когда правила встают на пути у наших чувств, что идут от самого сердца, нам становится плевать на все последствия. В тот момент мы просто забываем о правилах и теряем голову. Мы полностью погружаемся в омут того, что чувствуем. А разум...может подождать.

[Камиллиан Ламберт]

Камилла с нечитаемым выражением лица слушала Лету. Даже не шевельнулась. Казалось противоестественным, что ребёнок её возраста может сидеть неподвижно так долго. Вдобавок она очень редко моргала. За внешне неподвижной позой скрывалась буря.
Что у меня могут отнять, если я нарисую учителя?...
Ничего.
Что-то сломалось внутри. По ощущениям это сравнимо с рекой, сбросившей оковы плотины и потопляющей города. Она Радуется. И отнятые жизни этому не помеха. Они сами виноваты - упрятали её от Жизни... Так пусть теперь ею и расплачиваются.
Сама не понимая, почему, Камилла тихо произнесла, не меняя выражения лица:
- Спасибо тебе.
Интонация была не читаемая.
Действительно, почему так? Почему человек умудряется впустить запреты внутрь своей головы? зачем ставить оковы на собственное сознание? В мыслях может происходить что угодно...
Что же касается действий... Ведь всё так просто. Нарушать ли правила - легко понять, сопоставив цели и средства.
Как это было притягательно просто!
В глазах появился какой-то едва уловимый тёмный огонёк. Внешне ничего не изменилось, но перед Летой теперь сидел совсем другой человек.
Подумать только, какое сильное впечатление может произвести ответ на вопрос... Надо бы чаще спрашивать.
- Лета, а отец тоже так считает?

[Летиция Ламберт]

Лета не совсем понимала, за что её благодарит сестра. Было так странно слышать слова благодарности от человека, которого она знала тринадцать лет, а будто и не знала вовсе.
- За что ты говоришь спасибо?
Девушка отстранёно улыбнулась, понимая, что хотя сейчас у них и произошёл довольно душевный и открытый разговор, но тем не менее это их несколько не связало. По крайней мере для Леты так оно и было. Камилла оставалась младшей сестрой, которой просто нужно было отвлечься от давящих мыслей. Тем не менее, не только Лета сейчас влияла на сестру, но и Камилла умудрилась расшевелить в душе девушки противоречивые чувства. Особенно вопросом об отце. А ведь именно о нём она старалась не думать.
- Наш отец... - медленно начала Лета - несколько по-другому смотрит на жизнь. Ты знаешь, как формируется взгляд на жизнь? Когда определённые события заставляют нас задуматься и сделать выводы. А события у всех разные. Отец смотрит на жизнь с высоты своего опыта. Это не значит, что он не прав, или что прав. Это значит, что для вот его конкретного случая должно быть так. Но иногда родители забывают, что дети - отдельные личности. Они хотят уберечь их от ошибок, которые совершали сами. Отсюда берутся правила. Но ведь у нас свои ситуации, свои жизни и свой опыт. И правила, применимые для отца, в наших случаях могут оказаться недейственными, или даже вредными для нас.
Лета быстро сообразила, что ушла не в те дебри. Что тринадцатилетней девочке эта метафизика ни к чему. Нужен чёткий, конкретный ответ.
- Наш отец считает правила основой. Он не любит, когда что-то идёт не по его. Раньше мама смягчала его нрав. Но сейчас всё будет немного иначе. И нам придётся к этому привыкнуть. Как думаешь, ты с этим справишься?
Камилла всегда была послушной девочкой. И сейчас Лета не сомневалась в положительном ответе сестры. А вот что касается её самой. Впрочем, не суть.
- Кстати, о маме. Я хотела тебя спросить кое о чём важном. Она говорила с тобой на тему взросления?
Лета очень надеялась, что и на этот вопрос ответ окажется положительным. Ей было бы запредельно неловко обсуждать с практически взрослой сестрой такое. Хотя и знала, что справится с этим гораздо лучше Роберты.

[Камиллиан Ламберт]

За что спасибо... И как это сформулировать? За то, что произошло в моей голове? Бред сумасшедшего... И что это дурацкое спасибо вырвалось, надо было оставить его при себе и благодарности выразить на деле. Но ответ был на поверхности.
- Это за то, что тебе не всё равно, что ответить.
И это чистая правда. Сразу вспоминается, как несколько лет назад маленький Макс спросил, почему дети должны ложиться спать в рождество, а Роберта ответила: "Потому что ребёнок не должен видеть Санта Клауса. Если его увидеть, то олени Санты превращаются в больших чёрных волков и раздирают тех, кто не спит!"
Можно сказать, что тогда шутка удалась... Только Макс не спал и в истерике ждал, когда его раздерут волки. С тех пор мальчик недолюбливает Рождество.
А действительно, как формируется взгляд на жизнь у простого человека?
Камилла отрицательно покачала головой. Она этого не знала. По крайней мере не могла для себя сформулировать.
Все мыслят субьективно. Камилла догадывалась об этом. Однако взрослые в число субьективно мыслящих до сегодняшнего дня не входили... А ведь Хлоя похожа на отца, только его черты в ней пока гипертрофированны. Ведь она ещё ребёнок. А если разобраться, так и каждый человек субъективен. Там, где заканчивается свобода одного человека, начинается свобода другого. Плюс к этому все люди в той или иной степени эгоистичны, инстинкт самосохранения заставляет их превозносить свои цели и мотивы над всеми другими. Это нормальная человеческая природа. И, к слову, нормальная причина людей не любить.
Почему-то где-то глубоко в сознании незнакомый голос сказал, что мама не была такой. И Летиция не такая. И Камилла. И мистер Коулман... УМОЛКНИ!
А вот тут девочка запуталась. Правила теперь как-то усложнятся? Или их станет больше? Или наказания будут более жестокими? Лучше уточнить. Чтобы знать, к чему готовиться, чего ожидать. Отец не принимал ровным счётом никакого участия в воспитании Камиллы, да они и не общались, кроме как на вечерней летучке... Получается, совсем не ясно, что он за человек. Ничего удивительного...
- А немного иначе - это как?
Всё тот же инстинкт самосохранения не дал смолчать или просто ответить положительно.
Упоминание о маме загнало нож под сердце. И правда, они с мамой никогда не вели личных разговоров. Никаких кроме обсуждения нового учителя или покупки платья. Роберта своим "сложным" поведением перетягивала всё внимание на себя... Никогда раньше не было такой злобы на сестру. Она столько лет отнимала драгоценное внимание матери, которое теперь никто не в состоянии вернуть! Обида и боль не дали сказать правду.
- Конечно, говорила. Только однажды, но говорила точно.
Всё ещё была надежда, что непроницаемое выражение лица поможет скрыть досадную правду.

[Летиция Ламберт]

А было ли ей не всё равно? Лета точно не знала ответ на этот вопрос. Она могла с уверенностью сказать, что ей не всё равно на их разговоры с Джейме. Иногда Эдвард заставляет её задуматься, затрагивая тонкие струны души. Хотя он и делал это только с одной целью - воспитать. А вот с Джейме всё же были разговоры куда интересней, глубже. Наверное, да. Ей не всё равно на Камиллу. Но всё же степень этой минутной близости казалась такой неоформленной, такой незначительной. И вероятнее всего Лета забудет про этот разговор уже через час. Единственное, что останется, это осадок от упоминания об отце. Любые мысли о нём наводили на девушку страх. И снова она побежит к Джейме, потому что уверена, что по ночам ей лучше не оставаться одной. У себя в комнате.
- Немного иначе... - Лета задумчиво закусила губу - Думаю, некоторые традиции станут более строгими. И более старомодными. Отец хочет, чтобы всё было идеально, как он запланировал. Не уверена, что он будет считаться хоть с чьим-нибудь мнением.
- Чего ты ребёнка пугаешь? - разошёлся по комнате знакомый голос брата.
Джейме стоял в дверях. И сколько он услышал? - подумала Лета. Хотя и не сколько не смутилась. Она порывисто подошла к брату и обняла его. Подобное проявление нежности было редкостью в семье Ламбертов. Но только не между этими двумя.
- Привет - мягко прошептал Джейме в висок сестры.
- Я не пугаю никого. Просто у нас тут свои разговоры - заявила Лета, отстраняясь от брата.
Джейме подошёл к Камилле и оценивающе оглядел её, отметив, что девочка совсем бледная и уставшая.
- И кто у нас тут хандрит? Небось и не обедала совсем?
Джейме с лёгкостью подхватил Камиллу на руки и усадил на плечо. Лета лишний раз подивилась, какой он сильный. От неё не ускользнул тот факт, что брат ещё не переоделся с работы. Видимо, сразу же направился сюда. Было приятно такое внимание. И почему-то слегка коробило, что приходится его делить с Камиллой.
- Идём ужинать. К столу, говорят, морские твари. Обожаю смотреть, как Роберта с кислой миной пытается проглотить устрицу.
Джейме усмехнулся и направился вниз, поддерживая Камиллу на плече. Лета проследовала за ними.

[Камиллиан Ламберт]

Вот уж как раз ужесточение правил - лучше средство, чтобы сделать атмосферу в доме ещё более далёкой от идеала. Хотя куда уж дальше-то...
Выражение лица в эту минуту в полной мере иллюстрировало эту мысль.
Камилла обернулась на голос и еле заметно улыбнулась Джейме. Он всегда был с ней нежен, за что она ему в глубине души была признательна.
В подтверждение слов Леты Камилла чуть кивнула. Никто никого не пугал... пока.
Лета обняла Джейме, и впервые в душе появилось дикое желание также кого-нибудь обнять. Это стало полнейшим сюрпризом.
Наша самая добрая сестра проиллюстрировала бы это словами "гормоны бесятся"... Она всегда так говорила друзьям, которые приходили к ней иногда на большие мероприятия, организуемые отцом семейства. Она обнимала их за шею, сгибала колени, отрывая ноги от пола и вынуждая ребят принять её вес, благо не большой, на себя. Потом смеялась и говорила это. Непонятно почему, но эта милая шутка подбешивала.
Брат подошёл к Камилле.
- И кто у нас тут хандрит? Небось и не обедала совсем?
- Я не... Ай! - но ответить она не успела, так как была бесцеремонно схвачена и посажена на плечо.
Девочка чуть улыбалась. Но на её лице улыбка была столь редким явлением, что казалась нервным спазмом. И правда было страшно сидеть на живом человеке. Поэтому хоть Камилла и улыбалась, но при этом вся напряглась, как деревяшка, и стиснула руку брата так крепко, что побелели пальцы.
Камилла любила морепродукты. Особенно если они приготовлены лёгкими, без соуса на жирных сливках или сыра.
Перспектива "доехать" к ужину не своим ходом рассмешила бы девочку, если бы после всего у неё ещё осталась способность смеяться.
Сверху было всё видно немного иначе. Даже забавно.Впереди Хлоя и Дакота уже спускались по лестнице в сторону общей столовой. Здесь чувствовался запах уже ожидающей всех вкусной еды. Судя по нему, морских гадов приготовили-таки в сливках.
Спускаться "верхом на брате" по лестнице оказалось довольно страшно. Камилла ещё крепче ухватилась за Джейме и тихонько запищала от испуга. Братец же лишь усмехнулся.
- Что, трусиха? - и ускорил шаг.
Девочка даже не хотела думать о том, что будет, если брат споткнётся.
Слава Мерлину, благополучно добрались до столовой.
Камилла была отпущена на пол. Руки затекли ужасно. Оказавшись на свободе, Камилла стала растирать их, чтобы вернуть пальцам чувствительность. Повернувшись в сторону, она увидела в отражении большого чайника, что её волосы сильно растрепались от всех этих шалостей. Девочка поспешила пригладить их. Не хватало ещё огорчить отца.

Камилла села на своё привычное место. Напротив неё и чуть правее было свободное место. Флинт ещё не приехал.
Мысль о Флинте всколыхнуло в душе ночной страх. Аппетит сразу пропал. Но есть надо.
Вспомнилось, как получив очередной стресс, Камилла не могла есть довольно долго. Она сильно похудела, и на уроке мистера Коулмана попросту упала в обморок. Не хотелось пугать любимого учителя.
Воспоминания о том случае ещё жили в памяти, хоть прошло уже два, или даже три года.
Камилла падает на пол. Поле зрения всё размыто, только силуэты и световые пятна. Мистер Коулман, как в замедленной съёмке подбегает, опускается перед ней на колени...
Да что это сегодня такое!
Камилла чуть встряхнула плечами, отгоняя навязчивые мысли. Чувство стыда, смущения и растерянности наполняло её всё больше. Состояние было совершенно непонятным, сильно досаждало и тревожило.

Рядом села Хлоя.
- Приветствую всех, кто в синем.
Такое вот деловое приветствие маленькой сестрёнки.
- Привет, - несколько потерянно ответила Камилла, рассеянно поправив своё платье.
Хлоя сделала вид, что ничего не слышала. Она с деловым видом развернула салфетку и театрально постелила её себе на колени.
Запоздалым поездом приехала мысль, что Хлоя тоже в синем платье, только велюровое с лентой и совсем другого кроя.

[Летиция Ламберт]

- Лета, переоденься.
Это были первые слова, что она услышала, как только вошла в столовую. Говорил Эдвард, критически осматривая её пыльный брючный наряд, в котором она сегодня облазила чуть ли не всё побережье. И как она могла забыть? Отец явно будет недоволен этим мальчишеским замашкам.
- Да, конечно. Сейчас.
- А Джейме её на руках до комнаты понесёт - язвительно вставила Роберта, недвусмысленно косясь на присевшую за стол Камиллу.
И тут случилось нечто совсем неожиданное. Этель залепила крепкий подзатыльник младшей сестре.
- Замолчи - прошипела она - Ты уже достала всех своими комментариями. Ещё одно слово, и я отправлю тебя к тёте в Шотландию. Уж она из тебя всю дурь выбьет.
Роберта от испуга и боли согнулась пополам, будто бы её ударили в живот, и всхлипнула.
- Я отцу расскажу - сдавленно пропищала она.
- Беги, рассказывай, мне плевать. А я расскажу, чем ты в свободное время занимаешься. Он тебе тогда сам всыпет.
И почему-то Этель расплакалась. Она вышла из столовой, гневно хлопнув дверью и чуть не сбив с ног кухарку. Воцарилось недолгое молчание, которое нарушил Флинт.
- Очередной жених отверг - извиняющимся тоном констатировал он и продолжил есть салат.

Тем временем Лета уже переоделась и вошла в столовую в своём домашнем платье "для отца".

Платье

Показать

Джейме тоже переоделся. На нём были светлые брюки и кожаная бежевая рубашка с бордовой отделкой на вороте. В этом доме все одевались так, словно сбежали из раннего средневековья. А Джейме всегда любил повыпендриваться. Лета села на своё место, по правую руку от стула, на котором обычно располагался отец.
- Можешь садиться, куда захочешь. Он не придёт на ужин - невозмутимо сообщил Флинт.
Лета сердито поджала губы.
- А ты не мог мне об этом раньше сообщить? Зачем я переодевалась?
- Ну, ты как минимум могла бы не надевать платье на голое тело - издевательским тоном заявила Роберта, которая уже окончательно отошла от полученного подзатыльника.
Лета опустила взгляд на свою грудь и, наверное, должна была почувствовать себя запредельно неловко, однако, её это нисколько не смутило.
- Не бери в голову - отозвался Макс, который уже в столь юном возрасте что-то да понимал - Роберта просто завидует. У неё слишком маленькие сис... Ай!
Теперь и Максу досталось. Только уже от Роберты.
- Да вы издеваетесь! - не выдержал Эдвард - Вы хоть осознаёте, насколько всё это глупо и бессмысленно? Мы должны держаться вместе. А вы развели здесь гадюшник. И чего вы добиваетесь? Мы и так слишком много пережили, и вместо того, чтобы поддерживать друг друга, вы устраиваете цирк, оскорбляете, унижаете. Задумайтесь на минуту и решите, нужно ли это нам. Особенно сейчас.
- Ты как всегда красноречив, Эдвард - медленно проговорил Флинт - Ты предлагаешь нам забыть то, что случилось, и идти дальше, не требуя возмездия?
- Возмездия за что? - резко развернулся Эдвард к брату.
- Ты не думал, что мама не просто так умерла? Не приходило ли в твою мудрую голову, что от лихорадки уже несколько веков как не умирают?
- Совсем рассудка лишились? - неожиданно выпалила Лета, резко вставая из-за стола - Здоровые лбы, вам уже двадцатник, а несёте какую-то чушь. Хотите выяснить отношения, выйдете за дверь! Мы здесь пытаемся поужинать.
- Да, ребят, не при детях - добавил Джейме, который всё это время прикрывал уши ладонями особо чувствительной Дакоте.
Как ни странно, гнев Леты возымел успех. Старшие братья молча вышли из столовой. Но Лета понимала, что ссоры им уже не избежать. Они продолжили ужинать в молчаливой, напряженной обстановке. Пока Макс не опрокинул на себя тарелку, а в попытке почистить брюки задел локтем бокал сока. На что улыбнулась даже суровая Хлоя.

[Камиллиан Ламберт]

Если бы Камилла не просидела весь день, не видя родственников, её бы тоже отправили переодеваться. Сейчас она радовалась, что никого не встретила за день, иначе пришлось бы тащиться наводить марафет. Это так бесило. Камилла никогда не задумывалась над тем, как она выглядела. Платья для неё подбирала мама, а с её художественным вкусом получались всегда простые, сдержанные девичьи винтажные образы, всегда подчёркивающие особенности внутреннего мира. А внутри Камилла была как раз такой. Мать умудрялась чувствовать внутренний мир дочери, даже не общаясь с ней. Но Камилле не суждено было этого узнать.
Язвительное замечание Роберты вернуло Камиллу к действительности. Она перевела на сестру неприязненный взгляд, но ничего не сказала. И как раз в этот момент Этель ударила сестру.

Это случилось впервые на её глазах.
Камилла потеряла чувство реальности. При ней никто никогда никого не бил. Этот акт насилия, пусть и в воспитательных целях, всколыхнул в душе давно забытые образы.
Как необычно ровно меняется цвет лица человека, когда он задыхается... А каким он будет через пять секунд? А через десять?
А Роберта? У неё останется синяк?
Роберта должна научиться молчать. Для её же блага. Должна. Замолчать.

Тут послышался голос Флинта.
Камиллу разве что не подбросило. Она в толпе братьев и сестёр не заметила старшего брата. Просто он сел не на обычное своё место. После его слов на летучке лучше было как можно меньше попадаться ему на глаза.
- Можешь садиться, куда захочешь. Он не придёт на ужин.
- А ты не мог мне об этом раньше сообщить? Зачем я переодевалась?
- Ну, ты как минимум могла бы не надевать платье на голое тело...
Значит, папа не придёт к ужину. Неизвестно, какое у него настроение... Что-то будет на вечернем собрании...
- Не бери в голову. Роберта просто завидует. У неё слишком маленькие сис... Ай!
Теперь и Роберта ударила брата. Цепочка. Прямо звено к звену. Насилие - снова насилие. И кого теперь ударит Макс? А ведь он должен. Потому что если цепь прервётся, это будет уже не честная игра. Кто-то должен в ней проиграть...
Цепочка замыкается вокруг шеи... последним звеном за то, с которого начиналась.
Роберта начала эту цепочку. Она должна проиграть. Не Макс, он не виноват.
Эдвард решил наконец прервать этот балаган.
- Да вы издеваетесь! Вы хоть осознаёте, насколько всё это глупо и бессмысленно? Мы должны ...
Тут вмешалась совсем иная мысль. У Роберты маленькая грудь. Чем это плохо? Какая вообще разница, что и какого размера? Камилла мысленно попыталась оценить свои пропорции... У Леты совсем другая фигура. Отец считает её красивой. И Роберта. И все... Может ли Камилла нравиться мужчинам? Отогнала навязчивый образ мистера Коулмана...
- Ты как всегда красноречив, Эдвард... Ты предлагаешь нам забыть то, что случилось, и идти дальше, не требуя возмездия?
Камилла едва не поперхнулась. Мысли разом вылетели из головы.
- Возмездия за что?
- Ты не думал, что мама не просто так умерла? Не приходило ли в твою мудрую голову, что...
Девочка не слушала. Он знает. Камилла уткнулась взглядом в свою тарелку. Она заметно побледнела.
Если они узнают хоть что-то, зацепятся за это и ... И что? Будут мстить? Или сразу...
Роберту ударили только за то, что раскрывает рот...
Они не узнают. Никто не узнает этого. Она же обо всём позаботилась... Всё надёжно спрятано, укрыто. Они ничего не докажут. Да и вообще неясно, кто на самом деле виноват...

Когда братья вышли из столовой, стало легче. Камилла всё ещё смотрела в свою тарелку, в которой оставалось чуть меньше половины. Поняла, что есть больше не может. Вокруг была какая-то возня, но Камилла этого не слышала.
Она осторожно положила приборы.
- Куда это ты собралась? Ужин ещё не окончен. - Роберта была озадачена.
- Я не голодна.
Камилла встала и собиралась уже уходить.

[Летиция Ламберт]

- Эдвард прав, здесь гадюшник - задумчиво протянул Джейме, вытирая рот салфеткой - Я тоже, пожалуй, пойду.
Роберта демонстративно встала из-за стола и сложила руки под грудью.
- Да. У нас гадюшник. А почему? Всё из-за неё! - Роберта указала пальцем на Лету - Думаете, отцу есть дело хоть до кого-то из нас, кроме неё? Нет. Она вносит разлад в нашу семью с самого начала. Не такая, как все, принесёт нам успех, Лета-красавица, Лета-умница, а не деле жестокая интриганка, которая вертит папашей и так и сяк. В конце-концов дойдёт до того, что он перепишет завещание только на неё за то, что она разрешит ему себя немного полапать.
Никогда он не слышал ничего подобного. Мало того, что речь шла о его сестре, так ещё всё это было сказано при детях. Джейме спокойно подошёл к Роберте, и та уже растянула рот в улыбке, чтобы выслушать какой-нибудь комментарий, а потом ловко его отпарировать. Но Джейме поступил иначе. Он схватил сестру за волосы и с невозмутимым выражением лица потянул её к выходу. Роберта пыталась вырваться, пищала и сыпала ругательствами. Затем её крики смолкли за дверью, что выходила в сад. Лета стояла белая, как мел.
- Значит так - на правах самого старшего Джейме задержал всех в столовой - Через пол часа приедет отец. Чтоб ни слова о том, что сейчас произошло. С Робертой я разберусь сам. Камилла, сядь и поешь немного. Хотя бы возьми яблоко, иначе у отца появится повод вызвать тебе врача. Макс, убери всю грязь, что развёл и сходи переоденься. Дакота, покорми сестру и ступайте в гостиную на общий сбор.
Джейме подошёл к Лете и мягко усадил её обратно.
- Поешь что-нибудь.
- Я её убью - прошептала девушка, отводя взгляд в сторону, и взгляд этот был полон решимости и жестокости.
Джейме часто видел эту искорку в глазах сестры. Но не остальные. Многие её считали по-настоящему мягким человеком.
- Я сам её убью. Но сначала поешь.
Лета кивнула и взяла яблоко.

До прихода отца на общем сборе никто и словом не обмолвился. Флинт и Эдвард были бледнее обычного, а Роберта расчёсывала спутанные волосы и тихо плакала. Хлоя плела венок из каких-то синих цветов, которые ей насобирала гувернантка. Джейме о чём-то говорил с Дакотой, и она время от времени улыбалась его словам. Когда пришёл отец, все встали. И опустились на свои места по жесту его руки. Начал он, как обычно, с Леты.
- Какое у тебя красивое платье.
Девушка медленно подошла к нему. На этот раз она боялась, но умело изображала спокойствие и благодарность за комплименты.
- Скоро твой день рождения, и я кое-что принёс тебе.
Он улыбался. Его улыбка показалась Лете настолько омерзительной, что она готова была выхватить у Джейме меч и перерезать папаше глотку. Девушка до боли впилась ногтями в ладони. Отец вытащил белую большую коробку и поставил её на стол. Лета опасливо покосилась на подарок, но после недолгого колебания открыла крышку. В коробке было светлое платье, и Лета уже заранее знала, что отец заставит его надеть на церемонию. Роберта без особого интереса заглянула в коробку, на её языке так и вертелась фраза "а она не будет выглядеть как шлюха?", но строгий взгляд Эдварда попридержал её аппетиты.
- Оно очень красивое - наконец произнесла Лета - Спасибо, отец.
Ей пришлось. Она нагнулась к папе и поцеловала его в щёку. Так было нужно.
- Ты такая бледная - у него даже голос был слишком...заботливым.
- Я плохо спала.
- Иди отдохни, дитя. К церемонии ты должна набраться сил. Придёт много гостей. Они желают взглянуть на тебя.
Лета кивнула и поспешила убраться из гостиной, прихватив коробку. Когда она поднималась по лестнице, на её глазах навернулись слёзы.

- Итак, продолжим.
Этель как всегда сообщила о домашних делах, не упомянув о том, что её в очередной раз отвергли. Флинт и Эдвард говорили о работе. Причём их доклад был весьма слаженным. Казалось, от прежней ссоры не осталось и следа. Хлоя показывала папочке, что она сегодня нарисовала и какой венок у неё получается. Кажется, ей единственной нравились эти вечерние посиделки. Дакота была слегка напугана, и её рассказ был сбивчивым. Но от отца она получила похвалу за хорошую учёбу и старательность. Макс принёс свою "поделку" из какого-то вонючего дерьма, и, как ни странно, рассмешил многих, хотя отец скривился и ещё раз намекнул на то, что Максу лучше не выходить за пределы дома, чтобы не опозорить семью. Роберта была немногословна. Она сразу же нажаловалась отцу на Джейме. Про Этель почему-то промолчала.
- И как это понимать, Джейме? Ты бьёшь сестёр? - вопросительно изогнул одну бровь возмущённый Кристиан.
- Я не бил её - теперь его голос был слегка эмоциональным - Я просто вышвырнул её за дверь.
Он говорил таким самодовольным тоном, что Дакота хихикнула.
- Она говорила всякие пошлости при детях - как ни в чём не бывало продолжал Джейме.
- Какие такие пошлости? - отец перевёл сердитый взгляд на Роберту.
Та в свою очередь опустила глаза. Ну не признается же она в том, что тогда сказала! А Джейме решил окончательно добить сестру.
- Про своих многочисленных ухажеров. Хотела похвастаться тем, что она первая красавица в городе, и все хотят её внимания.
- Что??? - Роберта не выдержала - Ах ты, ненавижу!!!
- Всё ясно - подвёл итог отец - Роберта, домашний арест на неделю. Займёшься хозяйством.
- Что? Нет! Папа, пожалуйста!
- Нужно почистить конюшню, сестрёнка - засмеялся Джейме.
- Я отомщу тебе - сощурилась Роберта и выбежала из гостиной.
Кристиан откинулся на спинку кресла. Как же он устал от всего этого. Пожалуй, он даже не будет разбираться во всех этих конфликтах. По крайней мере не сегодня.
- Если у кого-то есть, что добавить, я слушаю. Если нет, можете идти спать.
Даже если все промолчат, то без последствий всё равно не обойдётся. Он знал, что рано или поздно ему придётся вмешаться. И как можно сильнее старался оттянуть этот неприятный момент.

[Камиллиан Ламберт]

Камилла наневидела врачей. Она вообще не любила, когда к ней кто-то прикасается, кроме, разве что, Джейме. А тут незнакомый человек... Бррр!
Она послушно села и продолжила трапезу. Вообще она всегда беспрекословно выполняла всё, что скажут. Но разговор с Летой бесследно не прошёл. Просто в настоящий момент просьба Джейме отвечала её интересам. Да и вообще Джейме относился к ней так, что было бы неправильно его ослушаться. Как и Эдварда в частности. С сожалением Камилла поняла сегодня, что Эдвард стал меняться.
Камилла быстро и бездумно ела, что было в тарелке. Ужин был выше всяких похвал, без сомнения. Камилла просто никогда не отличалась аппетитом или повышенным интересом к еде. В разговор она особо не вслушивалась, но...
- Я её убью - прошептала Лета.
Камилла замерла и прислушалась.
- Я сам её убью. Но сначала поешь.
Роберта... Что же ты делаешь. Придётся преподать тебе урок. Иначе это всё плохо кончится.

Покончив наскоро с ужином, Камилла вышла из-за стола и тихо направилась к выходу из столовой.
В дверях она встретила Гертруду.
- Большое спасибо за ужин. Было вкусно.
Гертруда, как видно, была погружена в свои мысли, потому не сразу сообразила, что обращаются к ней.
- А... Камилла, всегда пожалуйста. Мы все старались. Я передам твой комплимент поварам... - она тепло улыбнулась девочке и направилась дальше убирать со стола.

Лестница... Длинный коридор... За поворотом ещё одна лестница... Верхний этаж. В конце коридора запертая дверь.
Повернула ручку, которая заскрипела от редкого пользования. Камилла шагнула в полумрак.
Снова лестница... Вот и чердак.
Крышу недавно заделали по указанию Этель. Джаред, садовник, сделал это, что называется, на скорую руку, не заметив одной фатальной детали...
Птичье гнездо.
В прошлый раз Камилла поднималась сюда ещё до болезни мамы. Она и нашла этих птиц. Две взрослых синицы и три уже полностью сформировавшихся птенца, отличающиеся от родителей только размером и более яркой желтизной пёрышек на брюшках.
Бедняжки не смогли выбраться и погибли тут от голода.
Камилла прошла к углу крыши, где и было их гнездо. Да, они всё ещё тут. Почти никто не бывает тут, в душной и пыльной пустоте. Если и бывают, то только в той части крыши, где высота потолка чуть больше. Там в деревянных ящиках сложены старые вещи, часть даже от предыдущих владельцев. Как-то, перебирая эти вещи, Камилла случайно нашла здесь двух кукол середины двадцатого века. Теперь они стали частью её скромной коллекции.
Девочка не могла оторвать глаз от печальной картины. Взрослые синички накрыли своими телами малышей, и все вместе так и погибли здесь, долгой, мучительной смертью.
Как скоро они потеряли веру в спасение? Как вообще это происходит... А люди? Что с ними делается, когда пропадает вера?
Камилла вспомнила, как сама осознала, что мамы больше нет... Девочка спешно отогнала эти воспоминания.
Безумно жаль малышек...
Девочка медленно протянула руку и осторожно взяла одну из мёртвых птиц.
Какая мягкая...
Камилла держала её в руке как живую, боясь причинить боль. Поднеся синицу к глазам, она рассматривала миниатюрный клювик, крохотные коготки на каждой лапке. До чего же прелестное создание... И какой-то человек просто так позволил вам тут умереть. Так не должно быть!
Камилла осторожно вернула птичку на место. Нагнувшись через доски, Камилла аккуратно вытащила всё гнездо.
Милые малышки... Вы, должно быть, так красиво пели в саду! Теперь вы навсегда умолкли.
Вы погибли не напрасно. Мы с вами проучим одного человека, который не знает, как это - Молчать.

Снова собрание дворца молодёжи с Монархом во главе. Тишина. Все молчат. Должно быть, все понимают, что как только заговорит один, сразу начнётся галдёж, потому что всем есть что сказать. И никто по-видимому не хотел становиться таким пусковым механизмом.
Пришёл отец. Послушные дети начали отчитываться о проделанной работе. И чем больше они говорили, тем сильнее Камиллу заполнял страх. Ведь сегодня оба преподавателя не были ей довольны! Мистер Коулман (имя почему-то отдалось странной болью где-то за грудной клеткой) не стал давать новую тему... Но на вопросы свои ответ получил, так что должно быть всё в порядке.
Но тут начали говорить про Роберту. Даже как-то жалко её... Она ведь просто не умеет вовремя остановиться. А теперь её ждёт наказание за это. Что ж, тогда наш урок подождёт.
Неожиданно все стали расходиться... Камиллу будто подхватил ветерок. Она поняла, что это её шанс избежать гнева отца. Ненавидя себя за то, что сбегает, как трусливая белка, Она поднялась с кресла и только собиралась смешаться с толпой у выхода, как...
- Отец, у нас есть один человек, который не отчитался.
Камилла сделала вид, что к ней это не относится, но Флинт был неумолим. Вот что он привязался?!
- Камилла.
Девочка остановилась. Она медленно повернулась к брату, стоящему рядом с отцом.
Кристиан выглядел вконец измотанным. Он потёр глаза и безразлично произнёс.
- Камилла, детка. Поведай же нам о своих успехах сегодня.
Девочка молчала. За спиной Эдвар, уже собравшийся покинуть комнату, остановился в дверях, намереваясь послушать.
Флинт, медленно выходя в центр комнаты, сказал:
- Молчим. Как и всегда... Очень удобная позиция, да? Играть в девочку-молчунью, а самой крутить всякие тёмные делишки... Да, Кэм?
Девочка смотрела в глаза брата. Она не часто это делала, но тут что-то подсказывало ей, что именно так и нужно было поступить.
Глаза её потемнели.
- Флинт. Осади. - отец не намерен был досматривать театрелизованное представление, которое он перед ним разыгрывал. Нужно было заканчивать с этим.
- Хорошо, Камилла, я тебе помогу. Как прошли сегодняшние уроки?
- Нормально.
- Нормально? Мистер Эверетт тобой доволен?
Чёрт бы побрал...
- Нет.
- Почему?
Камилла замялась.
- Я не намерен ждать здесь всю ночь.
- Потому что я в перерыве между занятиями не занималась повторением пройденного...
- ... И?
- ... и не могла сосредоточиться на объяснении...
- Что ж, прекрасно. Что с другими уроками?
Флинт всё же встрял.
- С другими аналогично, отец. Учитель естествознания беседовал с Гертрудой, сказал, что Камилла сегодня была необычайно рассе...
Отец перебил:
- То есть ты вчера ничего не делала. И сегодня на занятиях ты показала низкие результаты... - он встал с кресла, презрительно глядя на дочь, - Ты считаешь себя особенной? Не такой, как твои сестры и братья, да, Камилла? Мы все сегодня ударно поработали. И твой отец, невзирая на то, что произошло, сегодня исправно зарабатывал деньги на ТВОИ платья и ТВОИХ учителей, в то время как ты предавалась скорбным мыслям...

Всё кончилось очень не скоро.
В комнате девочки было прохладнее обычного. За окном уже сгустились сумерки, однако она не спешила закрыть окно.
Камилла чувствовала себя раздавленной. Мало того, что она сама была огорчена, что не справилась на уроках, как положено, ещё и отец сровнял её с землёй! И Флинт чего-то прицепился, как будто других дел нет... Всё сыпал своими намёками, упрёками! Хорошо ещё дали испытательный срок... Главное теперь завтра не облажаться.
мистер Коулман вёл себя с ней так, как будто понимал, что происходит. Неужели и он сообщил Гертруде, что Камилла на занятиях не работала как следует? Не хотелось в это верить.
Но в голову всё равно лезли непрошенные мысли. Ей не терпелось осуществить свой план. Её не поймают... Не теперь.
Надо только дождаться ночи.

Камилла сидела на кровати спиной к окну. В руках её было малюсенькое жёлтое пёрышко синицы.