[Модератор: Внимание! Текст содержит ненормативную лексику и тяжелые в моральном плане сцены. Если вам еще не исполнилось 13 лет или вы имеете что-то против этого, пожалуйста, воздержитесь от его прочтения. Спасибо, с ув. Авана]
К Свободе...
Глава I. Раскрепощение желаний
We love and die because we must
Blondie
Наш общий знакомый – Дэн - скончался на днях… Не можем сказать, что мы переживали уж так сильно… Сознаём, что даже немного ждали его смерти. Он был помехой для счастья, он лишал его меня и тебя, нас.. . Но скрашивал жизнь своим присутствием. Мы потеряли его, лишились… Звучит эгоистично. Звучит, как будто мы просто его использовали. Но он же сам хотел смерти. Или, скорее, не хотел жизни. Жизнь его была чем-то таким расплывчатым и абстрактным. Он гнался за чем-то, ставил себе какие-то цели, но был чужд всему, что делал сам. Он противоречил самому себе. Те, кто не знали его близко, думали, что он доволен своей жизнью, но это было не так. Он терялся, колебался, бегал по кругу, врал себе и окружающим. Он хотел избежать смерти или хотя бы оттянуть срок и в тоже время постоянно думал о [Слово запрещено роскомнадзором]. Он никогда не пробовал покончить с собой, не писал никаких прощальных записок, не стоял в метро у поезда, решаясь на прыжок. Но он все-таки пришёл к Её Величеству Смерти. «Естественный» путь АКА биологическая смерть. Но эта внешне выраженная антипатия к смерти была его очередным противоречием…
Он хотел смерти…
Его несомненно тонкий юмор, его способность понять, прочувствовать то, что чувствуют другие и умение помочь, не столько помочь, сколько утешить. Мы потеряли не просто человека, а духовное сокровище. Мы обанкротились не в материальном смысле. Но этот сверхчеловек не давал нам сделать это, мы не могли, и терзали…терзали себя соблазном... Наша совесть, любовь к нему, наши убеждения, наши понятия о дружбе, наша жалость и наша благодарность за всё, что он сделал, - не могли позволить нам совершить такой поступок. Предать его, не буквально, а так, внутренне… Дэн нас любил. Иногда, он говорил, что мы для него являемся примером того, что в этом хаосе еще есть для чего жить. Что все потерянное не безвозвратно, что еще есть выход из темного туннеля жизни. Он всё понимал, он хотел нам счастья, умолял нас сделать друг друга окончательно счастливыми, и, мы не могли так жестоко поступить. Но теперь он ушёл, завещая нам «благую смерть»…
***
Лица знакомых испачканы слезами и крупными каплями ливня. Хлещет дождь. Холодный ветер обдувает промокшие тела. А ведь это время года зовётся летом!
Чётное количество цветов падает в реку, и, окунувшись в толщу воды, выныривает обратно. Течение уносит их прочь от нас. В сторону бескрайних вод. У них есть шанс попасть в Финский залив, пропасть без вести в Атлантическом океане. Но все они погибнут. Их судьба определена. Вместо шанса на красивую жизнь, шанс на красивое омертвление. Они цветы смерти. Цветы прощания. Они отдают свои жизни, чтобы мы попрощались, чтобы мы сказали: «спи спокойно, друг», опуская на могилу букет. Частички праха разлетаются. Спешат окунуться в реку.
-Я не верю… Просто не могу поверить, что этот пепел в урне – это Дэн, - прошептал один наш старинный знакомый.
Мы тоже не верили. Мы даже не верили, что то бледное тело в крематории называется именем Дэна.
- Не Дэн – это одна из его оболочек, которую он попросил предать кремации. Настоящий, свободный Дэн останется в нашем сердце. Нам кажется, что души всё-таки бессмертны.
- Души обретают бессмертие на небесах. Я думаю, Дэн в раю. Я уверен, что он там, - говорит он.
- Ошибаешься. Он в нашем сердце. И, может, он есть и в твоём сердце, если ты позволишь ему там поселится.
- Воспоминание остается в нас, а его душа вознеслась…
«Рая нет» - прошептала про себя Клэр, прижимаясь поближе к Тэрри. Он услышал.
Мы не слушали его…
Прах – это символ. Прах означает, что кто-то любимый был стиснут в тисках смерти. И больше ничто. В прахе нет Дэна…
Последние песчинки растворяются в речной воде. Последние физическое присутствие Дэна улетучивается со скоростью ветра.
В такие минуты не знаешь, как себя вести, не находишь себе места. Мы стоим на мосту и смотрим на то, как воды уносят пепел. Мы молчим. Слов нет. Только звуки проезжающих машин и брызги из-под колёс нарушают спокойствие. Но их не слышим. Они тише душевных переживаний. Они -телесная помеха.
Дэн свободен от всех терзаний и противоречий. Мы свободны от Дэна. Теперь мы все обрели свои свободы. И мы знаем, как ими распорядится.
К Свободе (закончен)
-
Tinga&Stukot'OK
- Новичок
- Сообщения: 5
- Зарегистрирован: 22 окт 2004 17:52
К Свободе (закончен)
Последний раз редактировалось Tinga&Stukot'OK 07 ноя 2004 20:02, всего редактировалось 1 раз.
Уходим к свободе...
-
Tinga&Stukot'OK
- Новичок
- Сообщения: 5
- Зарегистрирован: 22 окт 2004 17:52
Глава II. «Прощай»
Farewell and if forever,
Than forever farewell…
R.
Лежали маленькие таблетки на прилавках, таились так же в шкафчиках аптеки. Ждали-ждали заветного применения… Кто-то попадёт просроченным в помойное ведро, а кто-то доберётся до ротовой полости. Самые устремлённые, самые удачливые… Прямо как в недолгой жизни сперматозоидов. Один добьётся слияния с яйцеклеткой, образование зиготы. Но в жизни таблеток всё немного иначе. Достигают цели зачастую не одна таблетка, а больше, чем положено. Их создатели хотят помочь исцелением, но есть и побочные эффекты…
***
Очередной ливень, Клэр забыла взять зонтик. «Странно, так как чаще всего я не забываю его, ведь в Питере без зонтика никуда. Я точно не знаю почему, но в последнее время я стала слишком рассеянной. Уже поздно, темно, но мне все равно. Когда нечего терять, то ничего не боишься. Когда твоя участь уже определена, то незачем бояться того, к чему стремишься…»
Ботинки с оранжевой подошвой хлюпают по лужам.
Мне нечего терять, мне не о чем плакать…
Дождь льет, как будто там, на небесах есть краны, и кому-то захотелось их открыть. Подошел кто-то из ангелов и включил холодную воду. Вот и все. А мы тут мокнем.
Шаг второй, в никуда. «Нет, я знаю куда, но только…»
Только руки цепенеют. Желание жить пропало. Пропало желание нравиться людям, а без этого желания нет смысла. Собственно, смысла и так нет. Почему-то ей захотелось побежать… Под дождем. Сентиментально, банально... А что ей остается? Она без своей сентиментальности никуда. Два квартала. Почему не побежать?
Беги… Оранжевые подошвы продолжают хлюпать по лужам. Один, два, три… И люди вокруг. Спешат. Куда? Никуда. Укрыться от дождя. А тот, кто на небесах, видимо забыл выключить воду. Так она и льет, а мы терпим. Мы ничтожества, и что с того.
Бац. Столкновение…
- Сука! Глаза бы не закрашивала, может, и не врезалась бы в прохожих…
С виду добропорядочная матрона, а на самом деле стерва. Вся ее жизнь - суета и быт. А кто определил ее судьбу? Она сама и только. Никто другой не виноват. Никому нет дела до тебя, пока сам не возьмешься творить свое счастье. А, сотворив - свалишься, так как доходя до вершины один путь обратно - вниз, в пропасть. Тогда зачем подниматься? Чтоб упасть, скажут умные люди. Поэтому лучше не подыматься, так как падать больнее.
«А мне похуй». Она бежит дальше. Ей нравится как дождь бьет в лицо, как брызги вокруг оранжевых подошв расплескиваются и маленькие капельки летят вверх. Как мокрые волосы липнут к лицу, к губам, к глазам… Ей нравится ощущать, что жива, так как она знает, что это не вечно. Она ощущает конец, ощущает его шаги, звук дыхания, голос… И ей нравится ощущать, что этот день - вся ее жизнь. Как у бабочки. Взмах крыльев на один день. Один единственный день, она ценит его больше всего. Хочет насладиться этой жизнью. Этим днем… И она прочувствует каждую секунду этой жизни, проживет…как никогда. Потом что «когда» уже не будет.
Квартал, второй, третий… Она еле дышит, но зато теперь награда.
Он стоит один, возле входа в магазин. Он без зонтика. Они не любят зонтики. Они не дают смотреть в небо. На нем черный костюм, без рубашки, и его волосы совсем промокли. Холодно, но когда они вместе, то этого не чувствуют.
Улыбка. Обреченная, беспомощная.
- Прости, что опоз…
- Я знаю. Все окей.
Мимолетное объятие, поцелуй под дождем. На секунду ей кажется, что она счастлива. В ее глазах светится это. Но ненадолго. Они долго смотрят друг другу в глаза.
- У тебя глаза серые. Совсем серые, под цвет неба.
- Что ж, это цвет моего настроения. Пошли.
Они заходят в магазин. Продавец странно смотрит на них. Ее оранжевые подошвы контрастно выделяются по сравнению с черной одеждой, а глаза, обведенные черным карандашом, странно блестят.
- Сколько пачек?! – с наших лиц усталый взгляд аптекаря стекает вместе с каплями дождя.
- Сколько?! Четыре? – прошептал Терри стоящей рядом девушке.
Аптекарь моргнул, и недовольно прищурил глаза.
- Мне кажется, маловато… Нет? – с сомнением прошептала Клэр.
- Дэн говорил, что четырех достаточно… ему можно доверять!
Продавец странно косится на нас и пытается расслышать наш диалог.
- Дайте 2 пачки, пожалста.
- Можно поинтересоваться, хм, для каких целей вам лекарство надобно? – хриплым голосом спросил он.
- Четыре, ты что! Четыре… не тормози, – забеспокоилась девушка. – Я думаю…
- Бессонница терзает… Просто, понимаете, у нас горе. Лучший друг скончался. Ну…вы понимаете, – приглушённо, по-траурному, произнёс Терри, потупив взор.
- Гм… Простите. Просто, знаете…ведь всякие инциденты происходят. Простите пожалуйста. Вот вам 2 пачки, как просили.
- Да спасибо…
Клэр надуманно достала платок.
Оплатив покупку, они выходят из аптеки. Снова дождь. Он такой крупный, что им можно запить лекарство…
- Ещё 2 пачки купим в другой аптеке, - спокойно произносит Терри.
- Я уже всё поняла, – умилительно улыбнулась Клэр.
Она казалась Терри особенно красивой по дождём, оголённой чувствами. Они обняли друг друга и изрядно промокнув, поспешили к другой аптеки.
***
Клэр бегала по комнате, в поисках диска. Рентгеновский взгляд обследовал каждый уголок. И вот, долгожданная Энигма вставлена в CD-плеер. Наушники напоминают фонендоскоп. Они старые и барахлят, но почему-то музыка из них казалась романтичной, смешиваясь с шумами некачественных микродинамиков.
-Четыре упаковки позвякивающих таблеток, бутылка минералки, плеер…что-то ещё?
- Тс… я звоню тренеру, – раздался из соседней комнаты голос Терри.
- Мне кажется, что-то забыла… - пробубнила Клэр, возможно, самой себе.
Девушка присела на диван и прислушалась к телефонному разговору.
- Алло, Юра? Это Терри. Знаешь, я больше не буду ходить на тренировки.
- Приве-е-ет. А Терри! Эээ… Ч-ч-чего?.. Почему? – проговорил грубый мужской голос.
- Срок действия карты закончился, а на новую пока нет бабла. С деньгами напряг…
- Н-да… Миром правит не сила бодибилдинга, а правят деньги, – философски прозвучал тот же голос, но теперь в нем звучало скрытое сожаление, а не удивление. - Жаль. А забрасывать всё равно нельзя, хоть дома попробуй тренироваться. Беговую дорожку приобрёл?
- Дорожку?.. Ах, ну да…да, я же говорил.
- Будут вопросы – обращайся. Ладно, ну давай… Авось деньги появятся – звони, продолжим занятия. Форму не теряй… И режим питания. Овощи, cereals, ну, как обычно…
- Конечно же, как без этого?! Покедова.
- Пока. Да, и продолжай повышать нагрузку
- Ага, я помню…
- Давай.
- Прощай…
В трубке раздались короткие гудки. Неприятные, слишком громкие и в этот момент ничто не раздражало их сильнее, чем эти звонкие, протяжные гудки.
Это «прощай» ударило по сознанию Клэр. Внезапно ей невыносимо захотелось плакать. В глазах что-от кольнуло. Влага покрыла глазную оболочку, сползла по ней, и отделившись, приобрела форму. И упала…
- Так, теперь кому? – Тэрри посмотрел на Клэр. Она резко отвернулась, нервно теребя в руках записную книжку, которой предпочитала не пользоваться.
- Мой гинеколог. Я была записана на 25-ое…. Кажется, так.
Клэр открыла записную книжку на букве «Г»… Так… Вот она. Раздался звук нажатия кнопок. Номер по цифрам высветился на дисплее. Зелёная кнопка и… длинные гудки.
- Привет, Оль. У меня такие тут накладки со временем. Уезжаем с Тэрри отдыхать в 20-ых числах. Вычеркни меня, окей?
- Хорошо, на какое число переписать?
- Я тебе позвоню, как прилечу. Когда…если определюсь. Окей?
- Уезжаешь? Куда?
«На тот свет», - подумала про себя Клэр, зло усмехнувшись.
- Эээ… в Турцию.
- Эх, здорово там щас… Подруга там моя, с любовником… Загорают! Пляж, море, шведский стол, массаж. Ну что ж, хорошо отдохнуть, хорошего секса!
- Спасибо, постараемся, – Клэр улыбнулась в трубку. – Пока. И тебе того же!
- Меня хороший секс никогда не обходит стороной. Дерзай.
- Прощай…
Это такое обрекающее, такое безнадежное «прощай» ударило по сознанию Терри. Ему так сильно захотелось плакать. Взмах ресниц, и боль. Згусток боли внутри. «Прощай» в первый раз в его жизни приобрело своё настоящее значение.
И снова эти гудки… Гудки, разделяющие людей, обрывающие их узы.
Прощай…
Farewell and if forever,
Than forever farewell…
R.
Лежали маленькие таблетки на прилавках, таились так же в шкафчиках аптеки. Ждали-ждали заветного применения… Кто-то попадёт просроченным в помойное ведро, а кто-то доберётся до ротовой полости. Самые устремлённые, самые удачливые… Прямо как в недолгой жизни сперматозоидов. Один добьётся слияния с яйцеклеткой, образование зиготы. Но в жизни таблеток всё немного иначе. Достигают цели зачастую не одна таблетка, а больше, чем положено. Их создатели хотят помочь исцелением, но есть и побочные эффекты…
***
Очередной ливень, Клэр забыла взять зонтик. «Странно, так как чаще всего я не забываю его, ведь в Питере без зонтика никуда. Я точно не знаю почему, но в последнее время я стала слишком рассеянной. Уже поздно, темно, но мне все равно. Когда нечего терять, то ничего не боишься. Когда твоя участь уже определена, то незачем бояться того, к чему стремишься…»
Ботинки с оранжевой подошвой хлюпают по лужам.
Мне нечего терять, мне не о чем плакать…
Дождь льет, как будто там, на небесах есть краны, и кому-то захотелось их открыть. Подошел кто-то из ангелов и включил холодную воду. Вот и все. А мы тут мокнем.
Шаг второй, в никуда. «Нет, я знаю куда, но только…»
Только руки цепенеют. Желание жить пропало. Пропало желание нравиться людям, а без этого желания нет смысла. Собственно, смысла и так нет. Почему-то ей захотелось побежать… Под дождем. Сентиментально, банально... А что ей остается? Она без своей сентиментальности никуда. Два квартала. Почему не побежать?
Беги… Оранжевые подошвы продолжают хлюпать по лужам. Один, два, три… И люди вокруг. Спешат. Куда? Никуда. Укрыться от дождя. А тот, кто на небесах, видимо забыл выключить воду. Так она и льет, а мы терпим. Мы ничтожества, и что с того.
Бац. Столкновение…
- Сука! Глаза бы не закрашивала, может, и не врезалась бы в прохожих…
С виду добропорядочная матрона, а на самом деле стерва. Вся ее жизнь - суета и быт. А кто определил ее судьбу? Она сама и только. Никто другой не виноват. Никому нет дела до тебя, пока сам не возьмешься творить свое счастье. А, сотворив - свалишься, так как доходя до вершины один путь обратно - вниз, в пропасть. Тогда зачем подниматься? Чтоб упасть, скажут умные люди. Поэтому лучше не подыматься, так как падать больнее.
«А мне похуй». Она бежит дальше. Ей нравится как дождь бьет в лицо, как брызги вокруг оранжевых подошв расплескиваются и маленькие капельки летят вверх. Как мокрые волосы липнут к лицу, к губам, к глазам… Ей нравится ощущать, что жива, так как она знает, что это не вечно. Она ощущает конец, ощущает его шаги, звук дыхания, голос… И ей нравится ощущать, что этот день - вся ее жизнь. Как у бабочки. Взмах крыльев на один день. Один единственный день, она ценит его больше всего. Хочет насладиться этой жизнью. Этим днем… И она прочувствует каждую секунду этой жизни, проживет…как никогда. Потом что «когда» уже не будет.
Квартал, второй, третий… Она еле дышит, но зато теперь награда.
Он стоит один, возле входа в магазин. Он без зонтика. Они не любят зонтики. Они не дают смотреть в небо. На нем черный костюм, без рубашки, и его волосы совсем промокли. Холодно, но когда они вместе, то этого не чувствуют.
Улыбка. Обреченная, беспомощная.
- Прости, что опоз…
- Я знаю. Все окей.
Мимолетное объятие, поцелуй под дождем. На секунду ей кажется, что она счастлива. В ее глазах светится это. Но ненадолго. Они долго смотрят друг другу в глаза.
- У тебя глаза серые. Совсем серые, под цвет неба.
- Что ж, это цвет моего настроения. Пошли.
Они заходят в магазин. Продавец странно смотрит на них. Ее оранжевые подошвы контрастно выделяются по сравнению с черной одеждой, а глаза, обведенные черным карандашом, странно блестят.
- Сколько пачек?! – с наших лиц усталый взгляд аптекаря стекает вместе с каплями дождя.
- Сколько?! Четыре? – прошептал Терри стоящей рядом девушке.
Аптекарь моргнул, и недовольно прищурил глаза.
- Мне кажется, маловато… Нет? – с сомнением прошептала Клэр.
- Дэн говорил, что четырех достаточно… ему можно доверять!
Продавец странно косится на нас и пытается расслышать наш диалог.
- Дайте 2 пачки, пожалста.
- Можно поинтересоваться, хм, для каких целей вам лекарство надобно? – хриплым голосом спросил он.
- Четыре, ты что! Четыре… не тормози, – забеспокоилась девушка. – Я думаю…
- Бессонница терзает… Просто, понимаете, у нас горе. Лучший друг скончался. Ну…вы понимаете, – приглушённо, по-траурному, произнёс Терри, потупив взор.
- Гм… Простите. Просто, знаете…ведь всякие инциденты происходят. Простите пожалуйста. Вот вам 2 пачки, как просили.
- Да спасибо…
Клэр надуманно достала платок.
Оплатив покупку, они выходят из аптеки. Снова дождь. Он такой крупный, что им можно запить лекарство…
- Ещё 2 пачки купим в другой аптеке, - спокойно произносит Терри.
- Я уже всё поняла, – умилительно улыбнулась Клэр.
Она казалась Терри особенно красивой по дождём, оголённой чувствами. Они обняли друг друга и изрядно промокнув, поспешили к другой аптеки.
***
Клэр бегала по комнате, в поисках диска. Рентгеновский взгляд обследовал каждый уголок. И вот, долгожданная Энигма вставлена в CD-плеер. Наушники напоминают фонендоскоп. Они старые и барахлят, но почему-то музыка из них казалась романтичной, смешиваясь с шумами некачественных микродинамиков.
-Четыре упаковки позвякивающих таблеток, бутылка минералки, плеер…что-то ещё?
- Тс… я звоню тренеру, – раздался из соседней комнаты голос Терри.
- Мне кажется, что-то забыла… - пробубнила Клэр, возможно, самой себе.
Девушка присела на диван и прислушалась к телефонному разговору.
- Алло, Юра? Это Терри. Знаешь, я больше не буду ходить на тренировки.
- Приве-е-ет. А Терри! Эээ… Ч-ч-чего?.. Почему? – проговорил грубый мужской голос.
- Срок действия карты закончился, а на новую пока нет бабла. С деньгами напряг…
- Н-да… Миром правит не сила бодибилдинга, а правят деньги, – философски прозвучал тот же голос, но теперь в нем звучало скрытое сожаление, а не удивление. - Жаль. А забрасывать всё равно нельзя, хоть дома попробуй тренироваться. Беговую дорожку приобрёл?
- Дорожку?.. Ах, ну да…да, я же говорил.
- Будут вопросы – обращайся. Ладно, ну давай… Авось деньги появятся – звони, продолжим занятия. Форму не теряй… И режим питания. Овощи, cereals, ну, как обычно…
- Конечно же, как без этого?! Покедова.
- Пока. Да, и продолжай повышать нагрузку
- Ага, я помню…
- Давай.
- Прощай…
В трубке раздались короткие гудки. Неприятные, слишком громкие и в этот момент ничто не раздражало их сильнее, чем эти звонкие, протяжные гудки.
Это «прощай» ударило по сознанию Клэр. Внезапно ей невыносимо захотелось плакать. В глазах что-от кольнуло. Влага покрыла глазную оболочку, сползла по ней, и отделившись, приобрела форму. И упала…
- Так, теперь кому? – Тэрри посмотрел на Клэр. Она резко отвернулась, нервно теребя в руках записную книжку, которой предпочитала не пользоваться.
- Мой гинеколог. Я была записана на 25-ое…. Кажется, так.
Клэр открыла записную книжку на букве «Г»… Так… Вот она. Раздался звук нажатия кнопок. Номер по цифрам высветился на дисплее. Зелёная кнопка и… длинные гудки.
- Привет, Оль. У меня такие тут накладки со временем. Уезжаем с Тэрри отдыхать в 20-ых числах. Вычеркни меня, окей?
- Хорошо, на какое число переписать?
- Я тебе позвоню, как прилечу. Когда…если определюсь. Окей?
- Уезжаешь? Куда?
«На тот свет», - подумала про себя Клэр, зло усмехнувшись.
- Эээ… в Турцию.
- Эх, здорово там щас… Подруга там моя, с любовником… Загорают! Пляж, море, шведский стол, массаж. Ну что ж, хорошо отдохнуть, хорошего секса!
- Спасибо, постараемся, – Клэр улыбнулась в трубку. – Пока. И тебе того же!
- Меня хороший секс никогда не обходит стороной. Дерзай.
- Прощай…
Это такое обрекающее, такое безнадежное «прощай» ударило по сознанию Терри. Ему так сильно захотелось плакать. Взмах ресниц, и боль. Згусток боли внутри. «Прощай» в первый раз в его жизни приобрело своё настоящее значение.
И снова эти гудки… Гудки, разделяющие людей, обрывающие их узы.
Прощай…
Последний раз редактировалось Tinga&Stukot'OK 26 окт 2004 13:47, всего редактировалось 2 раза.
Уходим к свободе...
И снова эти гудки… Гудки, разделяющие людей, обрывающие их узы.
Прощай…
III. Её путь
I can't relate, to a happy state
Feeling the blood run inside…
Chester Bennington
I will not die
Why is everything so fucking hard for me?
Chester Bennington
Белая ткань. На ней красная полоска. Никогда не забуду, как струйка крови стекала по руке и вниз, падала, как в замедленной сьемке, в воду. Там, смешиваясь с водой, она из темно-красной, почти черной, становилась алой, а потом светлее, и еще светлее… Вода приобретала красный оттенок.
Когда говорят, что этот путь – самый легкий, то ошибаются. Это не легко.
У меня дрожала рука. Она действительно дрожала, как будто это была рука больной старухи. Когда к коже прикоснулось лезвие, которое тоже дрожало, рука затряслась еще сильнее. Лезвие было холодное, тонкое и острое. Очень острое. Поэтому, при соприкосновении с кожей, ткань пошла по швам, разошлась. И там, где она разошлась, появилась тоненькая полоска.
Я сглотнула. Меня затрясло. Все тело билось в агонии. Сердце не переставало молить о жизни, отстукивая свой дьявольский ритм. В ушах наушники, один из которых упал в воду, и этот звук поставил точку над моей нерешительностью.
Лезвие прошлось по коже… Раскрыло вену. И черный свет вытек наружу, капля за каплей. Никогда не думала, что кровь такая густая. И такая черная…
Было страшно, но я больше не могла. Это был мой выбор. У каждого человека есть выбор, ведь так? И я шагнула в пропасть. Устала бороться. Хотя, если бы было за что бороться, то я бы так просто не сдавалась. Но нет смысла моему существованию. Зачем я существую? Кому я нужна? Замкнутый круг, по которому я еле иду, никогда не разомкнется, не выпустит меня наружу.
Дерзко и страшно так думать, но иногда мне кажется, что Бог, если он есть, создал меня для того, чтобы подшутить. Создал ничтожество. Ведь я ничего из себя не представляю… Или я…дело рук Люцифера. Ведь кровь у меня черная…
Кончики темных волос промокли и прилипли к груди. А руки в воде, так как я не хочу больше видеть черный цвет.
Оказалось, я лежу в черной воде… Ирония. Так?
С каждой секундой сердце колотится все быстрее и быстрее. Оно хочет бороться. Инстинкт самосохранения. У всех животных есть этот инстинкт. Я от них ничем не отличаюсь. Только разумом, чтобы понять, что мне не стоило рождаться.
Знаете, почему я так думаю? Потому что над нами издеваются. Мы идем к чему-то, ставим над собой какие-то цели, всю жизнь совершенствуемся… и для чего? Чтобы потом нас съели червяки? Зачем тратить столько усилий, чтобы подниматься, если конец тот же… Если бы я была бессмертна… Тогда все, что я говорю, было бы полнейшим бредом. Ведь тогда у меня было бы время. А так, чтобы словить мгновение, трепыхаться и стараться взлететь… Зачем? Один ответ: чтобы упасть. Мне это надо?..
Здесь нет развилки. Говорят, выбор есть всегда. Когда умираешь, выбора нет. Так что это только слова, как и многое другое.
Почему я не выключила свет? Вопрос, помутневшее сознание. Музыка в ушах закончилась. Меня окутывает тишина. Никогда еще не было такой тишины, она завораживает.
Страшно… Закрываю глаза, и перед ними темнота. И никакого света в конце туннеля, как говорят в книгах. Из меня капля за каплей вытекает жизнь, а я не останавливаю ее. Хотя очень страшно узнать, что там, за чертой. Почему? Потому что я уверена, что за чертой ничего нет. Вообще ничего. Я не верю в реинкарнацию, не верю в загробную жизнь, я не стану вампиром… Меня не будет. «А миру хоть бы что…»
Постепенно становится холодно. Сознание отключается. Нет, я не жалею. Не жалею… Не жалею…
Только не вытаскивайте меня снова на свет… Этого я не выдержу.
***
Меня вытащили… На свет. На солнце. Это нечестно, но кто сказал, что есть честность? Тогда пусть повторит это мне. Потому что ни справедливости, ни правды, нет.
Увидев слезы матери, в той белой больнице, где я лежала со шприцами в венах, которые возвращали мне капли жизни, чужой жизни, крови донора, я дала обещание. Обещала ей, что больше никогда так не поступлю.
Тогда мне было 16…
Меня вытащили на свет, который ослепил меня. Врезался в глаза маленькими незаметными стилетами, и оставил шрамы.
Первая попытка.
Error…
Снова.
Continue…
И я продолжила свой путь по замкнутому кругу.
Waiting mode:
целых пять лет.
***
Больной город… И чудовищно больные люди, живущие в нем. Но я его люблю. Мрачная громада, порождающая странные фантазии. Город жизни…и смерти. Город контрастов, черного и белого, город мостов…через вечность. Город белых ночей… Где тьма невидима, так как скрыта светом. Выбор, которого нет. Любовь, которая выдумана. Навевает страх. Город людских пороков и страхов. Мрак, красоту которого осознать дано не каждому.
Любимый город…
Ливень… Хлещет, как из ведра. Лежу и смотрю в потолок, белый потолок, по которому не спеша ползет паук. Это конец.
Режим ожидания закончился. Ничего не изменилось.
Иногда я лежу, и понимаю, что нет сил терпеть. Я одна. У меня нет сил бороться, шрамы в глазах не заживают. Человек не существует один, без социума. Один он не выживет. Особенно, если так уязвим.
Уже пять лет я не чувствую боли. Никаких эмоций. Во мне нет человека. Только зверь, сидящий в клетке. Долго ему осталось? Нет. Сегодня он уйдет безвозвратно.
От меня это не зависит. От меня ничего не зависит в этом мире. Страшно понимать это. Страшно знать, что ты никогда ничего не изменишь. И что после твоей смерти не останется следа. Разве что блеклые фотографии, на которых запечатлены мгновения. Они лежат на полке…
На одной, маленькая девочка с темными волосиками. Ее глаза полны любопытства, она еще не знает, что ее ждет, и каждый день открывает глаза, с наивным детским желанием узнать мир.
На другой фотографии, в ее глазах есть только ожидание. Она уже повзрослела, но пока еще не осознает правды. Просто ждет, чего-то великого, грандиозного, что изменит ее жизнь.
На следующей - ожидание сменяется желанием понять: «почему»? Она не понимает мир, но все силы прилагает, чтобы понять. Этот мир для нее – карта, которую она не умеет читать.
Следующая фотография пуста. В глазах девушки – пустота. Despair… Она уже не стремится что-то понять. Просто существует, без смысла, без желания. Для нее это конец.
Смешно, насколько чужд этот свет для нее. Она закрывает глаза, а он уже оставил там следы. Она щурится, одевает очки с темными стеклами – а лживый свет все равно проникает сквозь стекло. Косые лучи продолжают резать глаза, и есть только один способ остановить эту режущюю боль в глазах. Хотя она и думает, что не умеет ощущать боль.
***
Резко встаю и одеваю черный плащ. Металический браслет на руке давит, но нет времени его снимать. Выхожу из дома и уверенно шагаю. Зонтик… А зачем он мне? Уже незачем. Поднимаю голову и глотаю вкусный дождь. Капли стекают по лицу, попадают в глаза... Волосы превратились в сплошной черный водопад…
Нева… Поглощает все эти капли, и это вся ее жизнь. Она живет, так как не думает.
Наклоняюсь вперед… Через бортик. Один шаг отделяет меня от свободы. Нервно снимаю с руки браслет и бросаю в воду. Оковы, невидимо отделяющие от свободы. Он падает, как в замедленной сьемке ударяется об воду, и вода его поглощает. Ей все равно, что в ней тонет. Ей будет все равно, когда она схватит меня цепкой хваткой… Возврата не будет. Сопротивления нет.
Перегибаюсь через край бортика… Руки опускаются на перила. Черный лак потрескался. Изнутри вырывается сдавленный стон, и слезы, так долго бывшие в заточении воли. Еще чуть-чуть… Скоро…
Теплое дыхание в затылок и мягкий, чуть хриплый голос:
- Там нет счастья. Нет счастья здесь, нет счастья и там. Нигде
Поворачиваюсь…
Возврата нет. Мгновение потеряно.
Я смотрю в эго глаза, и понимаю, что не смогу.
Снова…
Waiting mode: еще на три года.
***
Ночью, лежа рядом с ним, в сердце закрались сомнения. Я разглядывала красивый профиль, глубокие глаза, темные волосы, лежащие на подушке.
- Тэрри?
- Гм?..
- Почему я?
Он уже засыпал, но встрепенулся, когда услышал вопрос.
- Ты чего?
Я сжала губы и повернулась на бок, все еще не отрывая взгляда с него. Откинув волосы с лица, я обдумывала свой ответ.
- На моем месте могла бы быть другая.
- Не могла, - хрипло, и немного резко ответил он. – Ты знаешь. Ты… другая.
- Я ничего не знаю. Мне страшно, - просто ответила я.
Я действительно боялась. Потерять мгновение. Потерять его. Жизнь, это не фотография. И даже не кино.
- Клэр?.. Уже спишь?
- Нет.
- Все будет хорошо, - он сцепил свои пальцы с моими.
- Ты меня просто успокаиваешь.
- Я знаю - хмыкнула, и, прижавшись к нему, заснула.
Прощай…
III. Её путь
I can't relate, to a happy state
Feeling the blood run inside…
Chester Bennington
I will not die
Why is everything so fucking hard for me?
Chester Bennington
Белая ткань. На ней красная полоска. Никогда не забуду, как струйка крови стекала по руке и вниз, падала, как в замедленной сьемке, в воду. Там, смешиваясь с водой, она из темно-красной, почти черной, становилась алой, а потом светлее, и еще светлее… Вода приобретала красный оттенок.
Когда говорят, что этот путь – самый легкий, то ошибаются. Это не легко.
У меня дрожала рука. Она действительно дрожала, как будто это была рука больной старухи. Когда к коже прикоснулось лезвие, которое тоже дрожало, рука затряслась еще сильнее. Лезвие было холодное, тонкое и острое. Очень острое. Поэтому, при соприкосновении с кожей, ткань пошла по швам, разошлась. И там, где она разошлась, появилась тоненькая полоска.
Я сглотнула. Меня затрясло. Все тело билось в агонии. Сердце не переставало молить о жизни, отстукивая свой дьявольский ритм. В ушах наушники, один из которых упал в воду, и этот звук поставил точку над моей нерешительностью.
Лезвие прошлось по коже… Раскрыло вену. И черный свет вытек наружу, капля за каплей. Никогда не думала, что кровь такая густая. И такая черная…
Было страшно, но я больше не могла. Это был мой выбор. У каждого человека есть выбор, ведь так? И я шагнула в пропасть. Устала бороться. Хотя, если бы было за что бороться, то я бы так просто не сдавалась. Но нет смысла моему существованию. Зачем я существую? Кому я нужна? Замкнутый круг, по которому я еле иду, никогда не разомкнется, не выпустит меня наружу.
Дерзко и страшно так думать, но иногда мне кажется, что Бог, если он есть, создал меня для того, чтобы подшутить. Создал ничтожество. Ведь я ничего из себя не представляю… Или я…дело рук Люцифера. Ведь кровь у меня черная…
Кончики темных волос промокли и прилипли к груди. А руки в воде, так как я не хочу больше видеть черный цвет.
Оказалось, я лежу в черной воде… Ирония. Так?
С каждой секундой сердце колотится все быстрее и быстрее. Оно хочет бороться. Инстинкт самосохранения. У всех животных есть этот инстинкт. Я от них ничем не отличаюсь. Только разумом, чтобы понять, что мне не стоило рождаться.
Знаете, почему я так думаю? Потому что над нами издеваются. Мы идем к чему-то, ставим над собой какие-то цели, всю жизнь совершенствуемся… и для чего? Чтобы потом нас съели червяки? Зачем тратить столько усилий, чтобы подниматься, если конец тот же… Если бы я была бессмертна… Тогда все, что я говорю, было бы полнейшим бредом. Ведь тогда у меня было бы время. А так, чтобы словить мгновение, трепыхаться и стараться взлететь… Зачем? Один ответ: чтобы упасть. Мне это надо?..
Здесь нет развилки. Говорят, выбор есть всегда. Когда умираешь, выбора нет. Так что это только слова, как и многое другое.
Почему я не выключила свет? Вопрос, помутневшее сознание. Музыка в ушах закончилась. Меня окутывает тишина. Никогда еще не было такой тишины, она завораживает.
Страшно… Закрываю глаза, и перед ними темнота. И никакого света в конце туннеля, как говорят в книгах. Из меня капля за каплей вытекает жизнь, а я не останавливаю ее. Хотя очень страшно узнать, что там, за чертой. Почему? Потому что я уверена, что за чертой ничего нет. Вообще ничего. Я не верю в реинкарнацию, не верю в загробную жизнь, я не стану вампиром… Меня не будет. «А миру хоть бы что…»
Постепенно становится холодно. Сознание отключается. Нет, я не жалею. Не жалею… Не жалею…
Только не вытаскивайте меня снова на свет… Этого я не выдержу.
***
Меня вытащили… На свет. На солнце. Это нечестно, но кто сказал, что есть честность? Тогда пусть повторит это мне. Потому что ни справедливости, ни правды, нет.
Увидев слезы матери, в той белой больнице, где я лежала со шприцами в венах, которые возвращали мне капли жизни, чужой жизни, крови донора, я дала обещание. Обещала ей, что больше никогда так не поступлю.
Тогда мне было 16…
Меня вытащили на свет, который ослепил меня. Врезался в глаза маленькими незаметными стилетами, и оставил шрамы.
Первая попытка.
Error…
Снова.
Continue…
И я продолжила свой путь по замкнутому кругу.
Waiting mode:
целых пять лет.
***
Больной город… И чудовищно больные люди, живущие в нем. Но я его люблю. Мрачная громада, порождающая странные фантазии. Город жизни…и смерти. Город контрастов, черного и белого, город мостов…через вечность. Город белых ночей… Где тьма невидима, так как скрыта светом. Выбор, которого нет. Любовь, которая выдумана. Навевает страх. Город людских пороков и страхов. Мрак, красоту которого осознать дано не каждому.
Любимый город…
Ливень… Хлещет, как из ведра. Лежу и смотрю в потолок, белый потолок, по которому не спеша ползет паук. Это конец.
Режим ожидания закончился. Ничего не изменилось.
Иногда я лежу, и понимаю, что нет сил терпеть. Я одна. У меня нет сил бороться, шрамы в глазах не заживают. Человек не существует один, без социума. Один он не выживет. Особенно, если так уязвим.
Уже пять лет я не чувствую боли. Никаких эмоций. Во мне нет человека. Только зверь, сидящий в клетке. Долго ему осталось? Нет. Сегодня он уйдет безвозвратно.
От меня это не зависит. От меня ничего не зависит в этом мире. Страшно понимать это. Страшно знать, что ты никогда ничего не изменишь. И что после твоей смерти не останется следа. Разве что блеклые фотографии, на которых запечатлены мгновения. Они лежат на полке…
На одной, маленькая девочка с темными волосиками. Ее глаза полны любопытства, она еще не знает, что ее ждет, и каждый день открывает глаза, с наивным детским желанием узнать мир.
На другой фотографии, в ее глазах есть только ожидание. Она уже повзрослела, но пока еще не осознает правды. Просто ждет, чего-то великого, грандиозного, что изменит ее жизнь.
На следующей - ожидание сменяется желанием понять: «почему»? Она не понимает мир, но все силы прилагает, чтобы понять. Этот мир для нее – карта, которую она не умеет читать.
Следующая фотография пуста. В глазах девушки – пустота. Despair… Она уже не стремится что-то понять. Просто существует, без смысла, без желания. Для нее это конец.
Смешно, насколько чужд этот свет для нее. Она закрывает глаза, а он уже оставил там следы. Она щурится, одевает очки с темными стеклами – а лживый свет все равно проникает сквозь стекло. Косые лучи продолжают резать глаза, и есть только один способ остановить эту режущюю боль в глазах. Хотя она и думает, что не умеет ощущать боль.
***
Резко встаю и одеваю черный плащ. Металический браслет на руке давит, но нет времени его снимать. Выхожу из дома и уверенно шагаю. Зонтик… А зачем он мне? Уже незачем. Поднимаю голову и глотаю вкусный дождь. Капли стекают по лицу, попадают в глаза... Волосы превратились в сплошной черный водопад…
Нева… Поглощает все эти капли, и это вся ее жизнь. Она живет, так как не думает.
Наклоняюсь вперед… Через бортик. Один шаг отделяет меня от свободы. Нервно снимаю с руки браслет и бросаю в воду. Оковы, невидимо отделяющие от свободы. Он падает, как в замедленной сьемке ударяется об воду, и вода его поглощает. Ей все равно, что в ней тонет. Ей будет все равно, когда она схватит меня цепкой хваткой… Возврата не будет. Сопротивления нет.
Перегибаюсь через край бортика… Руки опускаются на перила. Черный лак потрескался. Изнутри вырывается сдавленный стон, и слезы, так долго бывшие в заточении воли. Еще чуть-чуть… Скоро…
Теплое дыхание в затылок и мягкий, чуть хриплый голос:
- Там нет счастья. Нет счастья здесь, нет счастья и там. Нигде
Поворачиваюсь…
Возврата нет. Мгновение потеряно.
Я смотрю в эго глаза, и понимаю, что не смогу.
Снова…
Waiting mode: еще на три года.
***
Ночью, лежа рядом с ним, в сердце закрались сомнения. Я разглядывала красивый профиль, глубокие глаза, темные волосы, лежащие на подушке.
- Тэрри?
- Гм?..
- Почему я?
Он уже засыпал, но встрепенулся, когда услышал вопрос.
- Ты чего?
Я сжала губы и повернулась на бок, все еще не отрывая взгляда с него. Откинув волосы с лица, я обдумывала свой ответ.
- На моем месте могла бы быть другая.
- Не могла, - хрипло, и немного резко ответил он. – Ты знаешь. Ты… другая.
- Я ничего не знаю. Мне страшно, - просто ответила я.
Я действительно боялась. Потерять мгновение. Потерять его. Жизнь, это не фотография. И даже не кино.
- Клэр?.. Уже спишь?
- Нет.
- Все будет хорошо, - он сцепил свои пальцы с моими.
- Ты меня просто успокаиваешь.
- Я знаю - хмыкнула, и, прижавшись к нему, заснула.
-
Stukot'OK
- Новичок
- Сообщения: 10
- Зарегистрирован: 23 окт 2004 12:54
- Откуда: Москва
- Контактная информация:
IV. Его путь.
Мы с тобой 2 капли разные
Одной воды. Слёзы облака.
Разобьёмся об землю стразами
Разлетимся вокруг да около
Бесконечное вниз стремленье,
Награждённое солнца взглядом,
Принесёт с тобою утоление
Нас с тобою положат рядом
Может быть, попадём на лица,
По щекам разотрут руками,
Нас не станет с тобою, сестрица.
Сохнет кожа воды следами.
Или, может быть, в стёкла оконные
Сердцем осени постучимся,
Разбудить нам печали сонные
Тихим стоном души случится
И нас с тобой не отыскать,
Всё, что мы есть, - вода.
Лишь остаётся ждать
Серебро дождя…
Дельфин
Город. Здесь люди убивают своё прошлое. Люди закрывают глаза на настоящее. Люди отвергают своё будущее. Город без будущего. Город со стремительно разрушающимся прошлым.
Былое призрачными ликами пятен дождя вырисовывается на стенах. Лужи на асфальте пытаются донести что-то до людей, но те принципиально видят в них лишь отражения себя и своих ничтожных проблем.
Тлеющие барокко, классицизм, рококо и ампир. Цесаревич модерн, убитый в юности вместе с Алексеем Николаевичем, где-то там… в Ипатьевском доме. Повешенные декабристы, поэты-[Слово запрещено роскомнадзором], дуэлянты, а теперь заурядные, потерянные мы.
Город, переживший блокаду, советские репрессии и бесчисленные наводнения…
Город, чьи старожилы - фантомы и сны.
Белые ночи. Чёрные дни. Серые люди. Город в ч/б.
Северное солнце не пахнет ожогами и загарами. Лишь парами дождя доносится до людского обоняния. Ненавязчивое Солнце, лениво выползает из-за облаков, чтобы отметится на метеостанции. Ослепив серые здания, хлебнув воды из луж, пятится назад и не появляется до следующего дня.
Город дождя, дождя, дождя… бесконечного дождя…
***
Что-то во мне умерло... не только микрофлора...
30 соблазнительных таблеток, водка... я опять не смог. опять не смог... только 5 штук.... Одна по одной... с паузами... нелепыми, почти случайными глотками...
Флирт со смертью, но как мне её добиться...? как до неё достучаться? хочу нелепой случайности... умереть случайно... вернее, в порыве, чтобы уже не пожалеть...не пожалеть, что не смог...ведь пожалеть не смогу, ибо я буду я мёртв.
«Только утро нам мешает спать»…
Проснулся…
***
Я выпил спиртного, натянул кожаную куртку, вышел из дому. Хлестал дождь. Именно эта погода была безупречна для моих коварных замыслов. Хотелось раствориться в ней, по каплям осесть на асфальте. Вода ударялась о листья деревьев, разбивалась по принципу: множество мелких каплель и одна крупная. Брызги разлетались в неизвестных направлениях. Крупная капля стекала с листа, падала ниц, выбивала место в луже и погружалась под толщу таких же капелек.
Поток воды из труб. Клокочущая музыка водного органа. Грязь, жившая на крыше, сливалась по трубам. Аквапарк. Вода ото всюду. Вода везде. Огромная картина, объёмная и реальная. Здесь и шедевры музыки, и неописуемые ароматы, и авангардная живопись, и кулинария (вкус питерского дождя так прекрасен!). Дождь – это нерукотворный шедевр нерукотворного созидания, использующий все способы передачи информации человеку. Этот шедевр врывается в нас потоками через все пять органов чувств.
Не передать словами этот питерский, серый, вдохновенный дождь. Хочется в нём остаться и забыться. Думать, размышлять, а может просто не существовать, живя под этим небесным потоком. Творческий дождь...
Наслаждаясь ливнем, я шёл к своей цели… Нева-река. Сколько миллионов капель она вбирает в себя ежесекундно?! Я тоже хочу уметь так же, но я человек, а люди отказались от этого. Они обросли кожей, непромокаемой одеждой, домами.
Реки-крики. Истощённые реки. Реки одетые в трубы. Реки урезанные каменными набережными. Реки повёрнутые вспять. Как мало осталось свободных рек!
Нева… Она остановилась, она больше на растёт. Почему? Да от того, что через неё шагают [Слово запрещено роскомнадзором] и не перешагивают обратно. Людские приметы действуют и на реки. Вы не знали?
Собирательница хрустальных слёз неба. Я шёл к её вечно живому телу. «Вечность – это вода, а люди себя ограничивают в воде, теряя все шансы на бессмертие», - думал я.
В плеере пела Линда: «Небо льёт…над головой, над головой…»
Впереди виднелся дом, и крыша, с которой я хотел шагнуть в вечность. Раз…и навсегда. В никуда, в небо, во всё и в ничего. Но Нева, только Нева отделяла меня, как бы преграждала мне путь. Мосты? Зачем люди придумали их? Была бы её воля, она не позволила бы мне перешагнуть, но мосты, мосты её заковали в кандалы. Беспомощная река… Лишь дождь даёт ей силы. Зонд для искусственного кормления.
Я остановился. Мысли: «Может, не идти?!». Нева не хотела этого. Так мне казалось. «Либо сейчас, либо никогда». Остаться на ещё один день в этом мире, казалось мне, запереть себя в тюрьме по собственной воле. Я почти не двигался… Мокрый до костей, разглядывал реку – границу жизни и смерти. «Да» - прошептал я и продвинулся на один шаг вперёд.
Маленькая фигура девушки, одетой в чёрное, перегнулась через бортик. Топила мысли в реке. Дрожь прошла по моему телу.
Отчётливо помню, как Клэр стояла на мосту… Дождь стекал по её чёрному плащу, а её взгляд тонул в тихих волнах Невы, таких пленяющих, свободных волнах. Я знал, что она прыгнет, всё равно прыгнет… Но не мог не остановить её. Стараясь скрыть шорох, я подкрался к ней, и, подойдя вплотную, прошептал на ухо.
- Там нет счастья. Нет счастья здесь, нет счастья и там. Нигде…
Она вздрогнула и повернула голову ко мне…. По щекам текли чёрные ручьи слёз. В глазах читалась ненависть. Ненависть ко мне. Я не видел её лица, а только её глаза, глаза, как у ребёнка, первый раз познавшего обман, предательство, насилие.
- Зачем, зачем вы это делаете? Уходите!
Она развернулась, начала решительно от отчаяния забираться на бортик.
- Неужели ты хочешь умереть тем, кем ты сейчас являешься?! – уже не шёпотом, в полный голос сказал я ей.
Я вцепился в её плащ, но пальцы соскальзывали. Я не мог её удержать. Оборонительная ткань. Ее фигура стояла уже на перилах и покачивалась.
- Нет! Это всё вы! Нет…нет… Кто вас просил?.. Я не могу так… Я ненавижу… Ненавижу…
Она разревелась, резким движением убрала с лица длинные чёрные волосы Я помог ей слезть… Прикосновение рук обожгло.
Мы сошли с моста, приблизились к дому, который должен был стать моей лестницей в бездну. Дом, который я миновал живым. Только сейчас я посмотрел на её лицо… Оно было неописуемо красиво… Растёкшаяся тушь, слёзы, капли дождя - нарисовали на ней душевную красоту…
«О боже, она… это же она», - промелькнуло у меня в голове. Я почувствовал себя эгоистом. Мне не стоило её останавливать…. Я не должен был. Я лишил её, свой идеал, свободы. Она издала эклектику стона, крика и нытья. И сказала:
- Я знаю, что тебя зовут… Знаю твоё имя…
Я не был удивлён… Я уже понял, что это была именно она… Та самая, которую я ждал всю никчемную жизнь…
Мы шли по пустым питерским улицам и рассказывали друг другу о себе… Настолько мы были похожи, что понимали друг друга до неприличия. К тому же, мы чувствовали друг друга, когда не хватало слов объяснить что-то, она знала, что я испытываю, что я хочу сказать. Казалось, что нас отличал лишь только тот физиологический факт: она девушка, а я парень.
- Так здорово. Я могу сказать «понимаешь» и ты поймёшь…
Нам было так легко.
Я не был рад этому знакомству, как радовался другим. Когда я встречался с девушками, я считал их своей добычей, гордился собой, испытывал некий драйв. И не то, чтобы я был полон мыслей о возможности переспать, просто я был рад завладеть, поймать в свои силки ту, которая могла бы быть мне женой и близким другом. Я думал: «а вдруг…вдруг это она». Но сейчас я не думал, а знал. Сейчас не был рад, я был счастлив, но не выражал это извне. Это какое-то душевное внутреннее счастье. Это было в порядке вещей. Это должно было произойти, хоть я давно ставил крест, считая это невозможным.
Мы обменялись телефонами. Быть может, это что-то значило, но они оба заканчивались на «13»…
- Запиши, Клэр, пишется C-l-a-r-e, – проговорила она по буквам своё имя, и только сейчас я вспомнил, что не знал её имени. Мы общались целый вечер, а я даже не удосужился узнать.
***
Через некоторое время, мы стали жить вместе… Сплели наши жизни и утреннею рутину воедино, чувствовали друг за друга, были чем-то одним, двуполым сиамским близнецом. Всё, включая физические потребности, мы испытывали почти всегда одновременно. Я знал, когда она хочет есть, ведь тогда я и сам хотел этого. Как однояйцевые близнецы. Именно по этой причине у нас не было пустых разговоров, мы всегда беседовали о том, что нас интересовало. Порою мы не соглашались, но вскоре склонялись к единому мнению.
Как-то раз совместили в фотошопе наши фотографии и тогда поняли, как выглядит наш сиамский близнец. Он не был похож на девушку, не был похож на парня, а так же на нечто среднее. Он был [слово под вопросом РКН 12/2022], ведь [слово под вопросом РКН 12/2022] не подозревает какую-то середину, у [слово под вопросом РКН 12/2022] нет пола, ведь «любовь не имеет пола». Так говорил Дэн. Он всегда говорил очень умные вещи и красивые не только аллегоричностью, но и смыслом. Не знаю, придумывал он их сам, или находил где-то… Теперь его нет. Прощай, Дэн.
У нас не было детей, и никогда не будет, ведь мы не хотим обрекать их… Любя их, как можно это позволить…?? Лучше их душам подарим счастье – счастье никогда не рождаться.
Ежели мы их родим. Вдруг они стали бы стандартными, среднестатистическими подростками с эмоциональной амплитудой, как у бревна, не способными чувствовать то, что можем чувствовать мы. Вдруг их интересами будут только нажраться и потрахаться? Я не вынесу этого. Или закабалят они себя религией, может, другими запретами. Они будут не по собственной воле лишены свободы чувств, свободы действий, свободы в жизни, свободы, вообще. Они будут идти по предписанному кем-то пути. В обоих случаях между нами не будет взаимопонимания.
А что, если они станут нами, похожими на нас? Во-первых, они привяжутся к нам. А наша смерть? Как они её перенесут? Можно говорить, что через это проходят все, но смерть настолько, просто неимоверно, бесчеловечна! Я не принимаю всякие «как все»… Мы будем хотеть, чтобы они умерли после нас, а в реале чтоб не испытать горя, отгораживаясь тем, что желаем им долгой жизни (мы желаем, но и понимаем, каково это - «жить»). Они, в свою очередь, будут хотеть умереть первыми. И мы и они будем понимать, что не будет ведь такого, как в сказках «и умерли они в один день…» Да и это не идеал. Представьте, каков этот день, последний день всего самого святого и дорогого!
Во-вторых, я не хочу, чтобы они страдали также. Маска оптимизма на таких людях не держится вечно. Они поймут, как ужасна и ничтожна человеческая жизнь. Может, наложат руки на себя, либо будут жить, пытаясь избавиться от таких мыслей, откладывая дату [Слово запрещено роскомнадзором] каждый день на послезавтра. Но можно ли назвать это счастливой жизнью или жизнью, вообще?! Бег по кругу. Убегая от смерти. Каждый день, стоя от смерти так близко, можно ли быть уверенным, что ты ещё жив?
У нас не будет детей!
***
Две мрачные фигуры. Боговерная бабка награждает их причитанием.
Мы на кладбище. Надгробные плиты, кресты, склепы - все поодиночке. Деревья осыпают листьями нас. Некрополь устлан тусклым золотом. Мы идём по мёртвой листве, по мёртвым судьбам.
- Где-то здесь начинается вечность…
- Вечность – это что-то спокойное…
Холодно… Плащ не выпускает тепло, не впускает холод. Но даже он, самый любимый плащ, барахлит. Погрешность. Нету безгрешных.
Мимо нас проходит гот. Грациозность в походке. Пафос в одежде. Тоска на лице… Он одинок.
- Я всегда на кладбище чувствую одиночество, - шепнула мне Клэр.
- Здесь все одиноки. Это не уединение. Это одиночество! Люди приходят навещать покойных, но они не чувствуют близость умершего. Его давно нет. И фотография, и памятники только лишний раз напоминают об этом. Люди думают, что это общение, но они подсознательно ощущают всю глупость и абсурдность этих посиделок пред могилой. Они плачут, ведь осознают, что их не слышат, что им не отвечают, но продолжают свой тяжкий, обременяющий монолог.
- Некролог. Смотри. Видишь люди в чёрном. Они ведь так же одиноки.
- По-моему, на кладбище приходят только одинокие люди.
- То есть мы одиноки?
- Войдя сюда, мы стали одиноки.
- Правильнее сказать «сюда приходят одинокими»…
Мы замолчали… Я обнял её… Она прикоснулась холодными руками к моим выбритым вискам. Минута прикосновений.
Клэр заплакала:
-Терри! Мы с тобой так одиноки…
-Мы вместе, Клэр.
-Мы два одиночества, Терри…
***
Ночь. Мы держим друг друга за руки. Тихо. Слышно её дыхание. Шелест волос. Сквозь эти звуки пробивается её голос.
- Тэрри?
- Гм… - выскользнуло что-то недоумевающее
- Почему я? – Клэр задала глупый вопрос. Подобные вопросы были для нас привычным способом общения. Но почему-то именно этот разговор запомнился…
- Ты чего? – сразу же последовал вопрос на вопрос.
- На моем месте могла бы быть другая.
- Не могла, - произнёс я и задумался. Я вспоминал всех своих девушек, вспоминал всё, что со мной происходило. Я размышлял. Она не была для меня привычным пониманием «девушки». Она была идеалом, половиной, мной, порождением моей мнимой шизофрении, другом, родственником, двойником. Это не умещалось в слове девушка. Девушка – это просто человек женского пола, но не она.
– Ты знаешь. Ты… другая.
- Я ничего не знаю. Мне страшно.
Страх переползал на меня. Я боялся того, что она выучила меня наизусть…
- Клэр?.. Уже спишь?
- Нет.
- Все будет хорошо.
Как банально! Но мне эта фраза казалась успокоительной.
- Ты меня просто успокаиваешь.
Я знал это и не отрицал. Но это ведь так важно услышать, что всё будет хорошо. Это фраза сближает. Это совместная борьба со страхом, парабеллум для отрицательных эмоций.
Всё будет хорошо.
- Я знаю.
Капля дождя потоком ветра ворвалась открытую форточку и осела у меня на щеке.
Я закрыл глаза…
Мы с тобой 2 капли разные
Одной воды. Слёзы облака.
Разобьёмся об землю стразами
Разлетимся вокруг да около
Бесконечное вниз стремленье,
Награждённое солнца взглядом,
Принесёт с тобою утоление
Нас с тобою положат рядом
Может быть, попадём на лица,
По щекам разотрут руками,
Нас не станет с тобою, сестрица.
Сохнет кожа воды следами.
Или, может быть, в стёкла оконные
Сердцем осени постучимся,
Разбудить нам печали сонные
Тихим стоном души случится
И нас с тобой не отыскать,
Всё, что мы есть, - вода.
Лишь остаётся ждать
Серебро дождя…
Дельфин
Город. Здесь люди убивают своё прошлое. Люди закрывают глаза на настоящее. Люди отвергают своё будущее. Город без будущего. Город со стремительно разрушающимся прошлым.
Былое призрачными ликами пятен дождя вырисовывается на стенах. Лужи на асфальте пытаются донести что-то до людей, но те принципиально видят в них лишь отражения себя и своих ничтожных проблем.
Тлеющие барокко, классицизм, рококо и ампир. Цесаревич модерн, убитый в юности вместе с Алексеем Николаевичем, где-то там… в Ипатьевском доме. Повешенные декабристы, поэты-[Слово запрещено роскомнадзором], дуэлянты, а теперь заурядные, потерянные мы.
Город, переживший блокаду, советские репрессии и бесчисленные наводнения…
Город, чьи старожилы - фантомы и сны.
Белые ночи. Чёрные дни. Серые люди. Город в ч/б.
Северное солнце не пахнет ожогами и загарами. Лишь парами дождя доносится до людского обоняния. Ненавязчивое Солнце, лениво выползает из-за облаков, чтобы отметится на метеостанции. Ослепив серые здания, хлебнув воды из луж, пятится назад и не появляется до следующего дня.
Город дождя, дождя, дождя… бесконечного дождя…
***
Что-то во мне умерло... не только микрофлора...
30 соблазнительных таблеток, водка... я опять не смог. опять не смог... только 5 штук.... Одна по одной... с паузами... нелепыми, почти случайными глотками...
Флирт со смертью, но как мне её добиться...? как до неё достучаться? хочу нелепой случайности... умереть случайно... вернее, в порыве, чтобы уже не пожалеть...не пожалеть, что не смог...ведь пожалеть не смогу, ибо я буду я мёртв.
«Только утро нам мешает спать»…
Проснулся…
***
Я выпил спиртного, натянул кожаную куртку, вышел из дому. Хлестал дождь. Именно эта погода была безупречна для моих коварных замыслов. Хотелось раствориться в ней, по каплям осесть на асфальте. Вода ударялась о листья деревьев, разбивалась по принципу: множество мелких каплель и одна крупная. Брызги разлетались в неизвестных направлениях. Крупная капля стекала с листа, падала ниц, выбивала место в луже и погружалась под толщу таких же капелек.
Поток воды из труб. Клокочущая музыка водного органа. Грязь, жившая на крыше, сливалась по трубам. Аквапарк. Вода ото всюду. Вода везде. Огромная картина, объёмная и реальная. Здесь и шедевры музыки, и неописуемые ароматы, и авангардная живопись, и кулинария (вкус питерского дождя так прекрасен!). Дождь – это нерукотворный шедевр нерукотворного созидания, использующий все способы передачи информации человеку. Этот шедевр врывается в нас потоками через все пять органов чувств.
Не передать словами этот питерский, серый, вдохновенный дождь. Хочется в нём остаться и забыться. Думать, размышлять, а может просто не существовать, живя под этим небесным потоком. Творческий дождь...
Наслаждаясь ливнем, я шёл к своей цели… Нева-река. Сколько миллионов капель она вбирает в себя ежесекундно?! Я тоже хочу уметь так же, но я человек, а люди отказались от этого. Они обросли кожей, непромокаемой одеждой, домами.
Реки-крики. Истощённые реки. Реки одетые в трубы. Реки урезанные каменными набережными. Реки повёрнутые вспять. Как мало осталось свободных рек!
Нева… Она остановилась, она больше на растёт. Почему? Да от того, что через неё шагают [Слово запрещено роскомнадзором] и не перешагивают обратно. Людские приметы действуют и на реки. Вы не знали?
Собирательница хрустальных слёз неба. Я шёл к её вечно живому телу. «Вечность – это вода, а люди себя ограничивают в воде, теряя все шансы на бессмертие», - думал я.
В плеере пела Линда: «Небо льёт…над головой, над головой…»
Впереди виднелся дом, и крыша, с которой я хотел шагнуть в вечность. Раз…и навсегда. В никуда, в небо, во всё и в ничего. Но Нева, только Нева отделяла меня, как бы преграждала мне путь. Мосты? Зачем люди придумали их? Была бы её воля, она не позволила бы мне перешагнуть, но мосты, мосты её заковали в кандалы. Беспомощная река… Лишь дождь даёт ей силы. Зонд для искусственного кормления.
Я остановился. Мысли: «Может, не идти?!». Нева не хотела этого. Так мне казалось. «Либо сейчас, либо никогда». Остаться на ещё один день в этом мире, казалось мне, запереть себя в тюрьме по собственной воле. Я почти не двигался… Мокрый до костей, разглядывал реку – границу жизни и смерти. «Да» - прошептал я и продвинулся на один шаг вперёд.
Маленькая фигура девушки, одетой в чёрное, перегнулась через бортик. Топила мысли в реке. Дрожь прошла по моему телу.
Отчётливо помню, как Клэр стояла на мосту… Дождь стекал по её чёрному плащу, а её взгляд тонул в тихих волнах Невы, таких пленяющих, свободных волнах. Я знал, что она прыгнет, всё равно прыгнет… Но не мог не остановить её. Стараясь скрыть шорох, я подкрался к ней, и, подойдя вплотную, прошептал на ухо.
- Там нет счастья. Нет счастья здесь, нет счастья и там. Нигде…
Она вздрогнула и повернула голову ко мне…. По щекам текли чёрные ручьи слёз. В глазах читалась ненависть. Ненависть ко мне. Я не видел её лица, а только её глаза, глаза, как у ребёнка, первый раз познавшего обман, предательство, насилие.
- Зачем, зачем вы это делаете? Уходите!
Она развернулась, начала решительно от отчаяния забираться на бортик.
- Неужели ты хочешь умереть тем, кем ты сейчас являешься?! – уже не шёпотом, в полный голос сказал я ей.
Я вцепился в её плащ, но пальцы соскальзывали. Я не мог её удержать. Оборонительная ткань. Ее фигура стояла уже на перилах и покачивалась.
- Нет! Это всё вы! Нет…нет… Кто вас просил?.. Я не могу так… Я ненавижу… Ненавижу…
Она разревелась, резким движением убрала с лица длинные чёрные волосы Я помог ей слезть… Прикосновение рук обожгло.
Мы сошли с моста, приблизились к дому, который должен был стать моей лестницей в бездну. Дом, который я миновал живым. Только сейчас я посмотрел на её лицо… Оно было неописуемо красиво… Растёкшаяся тушь, слёзы, капли дождя - нарисовали на ней душевную красоту…
«О боже, она… это же она», - промелькнуло у меня в голове. Я почувствовал себя эгоистом. Мне не стоило её останавливать…. Я не должен был. Я лишил её, свой идеал, свободы. Она издала эклектику стона, крика и нытья. И сказала:
- Я знаю, что тебя зовут… Знаю твоё имя…
Я не был удивлён… Я уже понял, что это была именно она… Та самая, которую я ждал всю никчемную жизнь…
Мы шли по пустым питерским улицам и рассказывали друг другу о себе… Настолько мы были похожи, что понимали друг друга до неприличия. К тому же, мы чувствовали друг друга, когда не хватало слов объяснить что-то, она знала, что я испытываю, что я хочу сказать. Казалось, что нас отличал лишь только тот физиологический факт: она девушка, а я парень.
- Так здорово. Я могу сказать «понимаешь» и ты поймёшь…
Нам было так легко.
Я не был рад этому знакомству, как радовался другим. Когда я встречался с девушками, я считал их своей добычей, гордился собой, испытывал некий драйв. И не то, чтобы я был полон мыслей о возможности переспать, просто я был рад завладеть, поймать в свои силки ту, которая могла бы быть мне женой и близким другом. Я думал: «а вдруг…вдруг это она». Но сейчас я не думал, а знал. Сейчас не был рад, я был счастлив, но не выражал это извне. Это какое-то душевное внутреннее счастье. Это было в порядке вещей. Это должно было произойти, хоть я давно ставил крест, считая это невозможным.
Мы обменялись телефонами. Быть может, это что-то значило, но они оба заканчивались на «13»…
- Запиши, Клэр, пишется C-l-a-r-e, – проговорила она по буквам своё имя, и только сейчас я вспомнил, что не знал её имени. Мы общались целый вечер, а я даже не удосужился узнать.
***
Через некоторое время, мы стали жить вместе… Сплели наши жизни и утреннею рутину воедино, чувствовали друг за друга, были чем-то одним, двуполым сиамским близнецом. Всё, включая физические потребности, мы испытывали почти всегда одновременно. Я знал, когда она хочет есть, ведь тогда я и сам хотел этого. Как однояйцевые близнецы. Именно по этой причине у нас не было пустых разговоров, мы всегда беседовали о том, что нас интересовало. Порою мы не соглашались, но вскоре склонялись к единому мнению.
Как-то раз совместили в фотошопе наши фотографии и тогда поняли, как выглядит наш сиамский близнец. Он не был похож на девушку, не был похож на парня, а так же на нечто среднее. Он был [слово под вопросом РКН 12/2022], ведь [слово под вопросом РКН 12/2022] не подозревает какую-то середину, у [слово под вопросом РКН 12/2022] нет пола, ведь «любовь не имеет пола». Так говорил Дэн. Он всегда говорил очень умные вещи и красивые не только аллегоричностью, но и смыслом. Не знаю, придумывал он их сам, или находил где-то… Теперь его нет. Прощай, Дэн.
У нас не было детей, и никогда не будет, ведь мы не хотим обрекать их… Любя их, как можно это позволить…?? Лучше их душам подарим счастье – счастье никогда не рождаться.
Ежели мы их родим. Вдруг они стали бы стандартными, среднестатистическими подростками с эмоциональной амплитудой, как у бревна, не способными чувствовать то, что можем чувствовать мы. Вдруг их интересами будут только нажраться и потрахаться? Я не вынесу этого. Или закабалят они себя религией, может, другими запретами. Они будут не по собственной воле лишены свободы чувств, свободы действий, свободы в жизни, свободы, вообще. Они будут идти по предписанному кем-то пути. В обоих случаях между нами не будет взаимопонимания.
А что, если они станут нами, похожими на нас? Во-первых, они привяжутся к нам. А наша смерть? Как они её перенесут? Можно говорить, что через это проходят все, но смерть настолько, просто неимоверно, бесчеловечна! Я не принимаю всякие «как все»… Мы будем хотеть, чтобы они умерли после нас, а в реале чтоб не испытать горя, отгораживаясь тем, что желаем им долгой жизни (мы желаем, но и понимаем, каково это - «жить»). Они, в свою очередь, будут хотеть умереть первыми. И мы и они будем понимать, что не будет ведь такого, как в сказках «и умерли они в один день…» Да и это не идеал. Представьте, каков этот день, последний день всего самого святого и дорогого!
Во-вторых, я не хочу, чтобы они страдали также. Маска оптимизма на таких людях не держится вечно. Они поймут, как ужасна и ничтожна человеческая жизнь. Может, наложат руки на себя, либо будут жить, пытаясь избавиться от таких мыслей, откладывая дату [Слово запрещено роскомнадзором] каждый день на послезавтра. Но можно ли назвать это счастливой жизнью или жизнью, вообще?! Бег по кругу. Убегая от смерти. Каждый день, стоя от смерти так близко, можно ли быть уверенным, что ты ещё жив?
У нас не будет детей!
***
Две мрачные фигуры. Боговерная бабка награждает их причитанием.
Мы на кладбище. Надгробные плиты, кресты, склепы - все поодиночке. Деревья осыпают листьями нас. Некрополь устлан тусклым золотом. Мы идём по мёртвой листве, по мёртвым судьбам.
- Где-то здесь начинается вечность…
- Вечность – это что-то спокойное…
Холодно… Плащ не выпускает тепло, не впускает холод. Но даже он, самый любимый плащ, барахлит. Погрешность. Нету безгрешных.
Мимо нас проходит гот. Грациозность в походке. Пафос в одежде. Тоска на лице… Он одинок.
- Я всегда на кладбище чувствую одиночество, - шепнула мне Клэр.
- Здесь все одиноки. Это не уединение. Это одиночество! Люди приходят навещать покойных, но они не чувствуют близость умершего. Его давно нет. И фотография, и памятники только лишний раз напоминают об этом. Люди думают, что это общение, но они подсознательно ощущают всю глупость и абсурдность этих посиделок пред могилой. Они плачут, ведь осознают, что их не слышат, что им не отвечают, но продолжают свой тяжкий, обременяющий монолог.
- Некролог. Смотри. Видишь люди в чёрном. Они ведь так же одиноки.
- По-моему, на кладбище приходят только одинокие люди.
- То есть мы одиноки?
- Войдя сюда, мы стали одиноки.
- Правильнее сказать «сюда приходят одинокими»…
Мы замолчали… Я обнял её… Она прикоснулась холодными руками к моим выбритым вискам. Минута прикосновений.
Клэр заплакала:
-Терри! Мы с тобой так одиноки…
-Мы вместе, Клэр.
-Мы два одиночества, Терри…
***
Ночь. Мы держим друг друга за руки. Тихо. Слышно её дыхание. Шелест волос. Сквозь эти звуки пробивается её голос.
- Тэрри?
- Гм… - выскользнуло что-то недоумевающее
- Почему я? – Клэр задала глупый вопрос. Подобные вопросы были для нас привычным способом общения. Но почему-то именно этот разговор запомнился…
- Ты чего? – сразу же последовал вопрос на вопрос.
- На моем месте могла бы быть другая.
- Не могла, - произнёс я и задумался. Я вспоминал всех своих девушек, вспоминал всё, что со мной происходило. Я размышлял. Она не была для меня привычным пониманием «девушки». Она была идеалом, половиной, мной, порождением моей мнимой шизофрении, другом, родственником, двойником. Это не умещалось в слове девушка. Девушка – это просто человек женского пола, но не она.
– Ты знаешь. Ты… другая.
- Я ничего не знаю. Мне страшно.
Страх переползал на меня. Я боялся того, что она выучила меня наизусть…
- Клэр?.. Уже спишь?
- Нет.
- Все будет хорошо.
Как банально! Но мне эта фраза казалась успокоительной.
- Ты меня просто успокаиваешь.
Я знал это и не отрицал. Но это ведь так важно услышать, что всё будет хорошо. Это фраза сближает. Это совместная борьба со страхом, парабеллум для отрицательных эмоций.
Всё будет хорошо.
- Я знаю.
Капля дождя потоком ветра ворвалась открытую форточку и осела у меня на щеке.
Я закрыл глаза…
Не ем я боль - я ем любовь, живу тобой,
но для себя...
СТУКОТОК ЕСМЬ!!
но для себя...
СТУКОТОК ЕСМЬ!!
-
Смертя с метлой
- Ученик
- Сообщения: 156
- Зарегистрирован: 10 авг 2004 22:42
- Откуда: Минск!
- Контактная информация:
-
Tinga&Stukot'OK
- Новичок
- Сообщения: 5
- Зарегистрирован: 22 окт 2004 17:52
V. Неразлучники.
Пальцы - наручники.
Неразлучники.
Губы волшебные.
Что-то шептали мне,
Отрывая от земли.
Токио
Они сцепились наручниками, чтобы больше не покидать друг друга.
Они оставили машину в гараже, чтобы её не нашли. Они ехали в душной электрички, соединённые грубо-скованным металлом. Любопытные люди глядели на их запястья. Шрамы Клэр в отличии от наручников действовали не интригующими, а скорее отпугивающими. Люди недоумевали. Некоторые попросту не замечали. Никто к ним не подошёл. Никто не сказал им ни слова. Никто даже не догадывался, что через несколько часов этих загадочных незнакомцев уже не будет в живых.
Электричка остановилась. Они вышли. Они знали эту местность неплохо. Миновав ветхие деревеньки и дачные участки, пройдя через завесу темных лесов, они присели на опушке.
Неподвижные стволы. Листва, нанизанная на лучи солнца. Мелкие цветы, которые можно рассмотреть лишь в режиме макросъёмки.
Объятья. Ещё немного шагов. Под ногами густая трава.
Клэр и Терри стоят на поле. Впереди и по бокам простирается оно, такое неизведанное и такое загадочно любимое поле. Поле - оно как море… Травы волнуются от ветра… Травы тоже волны. Они тоже жидкие и принимают любые формы. Они тоже свободны, как молекулы воды. Они бьются о берег, о кромку дороги, ударяются, разбиваются и текут обратно. По полю летают птицы – полевые чайки. Ищут имитаторов рыбы – жуков. Дорога оборвалась. Парень и девушка погружаются в дикие злаки, в дикие бобовые, в дикие крестоцветные. Растения колют ноги, так же, как колит ледяная морская вода. Они ныряют вглубь, приближаюсь к фазе «открытое море».
- Доставай, – не то попросил, не то приказал Терри.
- Вот они… Я их не вытащила из упаковки.
Нажимая на «кнопки», таблетки вываливаются, прорывая оболочку фольги. Их прозрачные пластиковые домики помяты. Выбив запертые двери, они предаются бегству. Ладони хватают их и удерживают.
- Ха! Клэр, помнишь…когда мы были в Москве, там, на станции Ясенево. Ха-ха-ха! Там стены напоминают упаковки с пилюлями.
- Да, мы ещё долго стебались… а потом поехали в депо. На Бицевском сквере, кажеться…
- Парке, по-моему… Там этот придурок-машинист, проходя через вагон обругал нас.
- А мы так наивно хихикали…
- А он нас как-то обозвал. Детьми малыми или нариками, или и теми и другими.
- Я отчётливо помню, что он держал в руках какую-то… - Клэр не договорила, так как просыпала таблетки наземь. – Чёрт!
- Да ладно. Их и так сверх дозы.
- Хм… А страховка?
- Insurance… Тебе этого мало. Ты ведь веришь Дэну.
- Верила, скорее…
- Нет веришь… Ты же жива.
- А вдруг мало?
- Возьми мои…
- Ты мужчина. Тебе нужна большая доза.
- Клэр, мы не мужчина и женщина, мы одно существо.
- Но желудки у нас разные. Они не срослись в отличии от душ, не стоит отрицать нашу физическую раздельность. Думаю, ты прав. Мне хватит этих… Сейчас ещё навыдавливаю…
Терри улыбнулся.
Клэр улыбнулась.
Трава, заласканная солнцем до состояния соломы. Это трава особенно колючая. Середина августа, а солнце путем интенсивных лобзаний уже окрасило её в светло-коричневый.
- И что дальше?.. – Клэр неуверенно взглянула на парня. Он стоял, и его взгляд был устремлен вниз. Темные волосы растрепались, упали на лоб и легкий ветер теребил их. Он был так спокоен, и она, взглянув на него, тоже успокоилась. Терри протянул руку и притянул ее к себе. Они стояли близко близко, чувствуя дыхание друг друга на лицах. Он аккуратно коснулся губами ее виска. Она положила голову ему на плечо, и наблюдала за лучами солнца, падавшими на кроны деревьев. Застывшие в вечном покое деревья, окружающие лес, казались ей странно усопшими. Мертвые деревья.
- Что ты хочешь услышать? – наконец послышался голос Тэрри.
- Они такие равнодушные… - прошептала Клэр.
- Кто?..
- Деревья. Солнце. Небо. Все, - хриплым от волнения голосом ответила девушка, вцепившись руками в ткань его рубашки. Он осторожно провел рукой по ее волосам, таким длинным и черным, как бесконечность.
Сердце Терри постепенно обретало свободу. Он наконец-то мог чувстовать, что свобода близко. Совсем близко.
Настоящий момент. Он так прекрасен, и они ощущали его. Дышали им, кожей, глазами, волосами, друг другом. Она явственно чувствовала запах его кожи. Запах ночи и одеколона, который сама подарила ему в прошлом году. На двадцатишестилетие…
- Им и не надо понимать. Они никогда не поймут. Мертвым мы безразличны, - прошептал он.
Клэр вздохнула, прижавшись к нему сильнее.
- Тогда, совсем скоро, мы тоже будем…безразличны, равнодушны ко всем.
- Нет. Нас не будет. Нам не нужно будет думать, мы будем свободны.
- Да. Будем. Так… Давай?
Терри немного отстранил ее от себя, настолько, насколько позволяли наручники, и вгляделся в лицо. Ее глаза казались совсем серыми, стальными. А личико было совсем детским, но решительным. Он провел пальцем по ее щеке, стараясь сохранить в своей голове этот момент. Не упустить его.
- Ты думаешь, я действую слишком импульсивно? – тихо спросила Клэр, с доверием глядя на него. Терри улыбнулся.
- Я так рад, что ты со мной, - вдруг прошептал он. Она улыбнулась, нервно, и опасливо. Ей было страшно. Этот путь никогда не был легким. Она все помнила. Помнила свой страх перед неизвестносьтю. Он и сейчас присутствовал, но... Но сейчас Он был рядом. Она была не одна, и металический браслет-неразлучник напоминал об этом.
Таблетка за таблеткой. По кирпичикам собирается смерть. Зигота дробится – создаётся жизнь. Таблетки, как такие же маленькие клетки внутри организма, дробятся – создают смерть. Как они похожи: смерть и рождение. Рождение нас обрекает на смерть. Бессмертие даёт лишь сама смерть. Да, смерть дарует нам бессмертие. Реинкарнация же лишает смерти, страха смерти. Это уже не смерть. В теории реинкарнации она – не смерть, а перерождение. Парадоксально. Чтобы нас не ждало после смерти – смерти не будет больше… Мы будем бессмертны. Но только за гранью. Нас не будет…
- Не делайте того же, люди… найдите в жизни смысл! Найдите свое счастье и прожгите свою жизнь до конца, ни о чём не жалея. Ни разу не припомнив слово «смерть», – нервно смеясь выкрикнул Терри в пустоту, допивая остатки воды.
Вдруг Клэр опрокинула голову назад и истерически засмеялась. Тэрри резко встряхнул ее, но и сам не выдержал и засмеялся. Он прижал ее к себе, и они смотрели в небо, смеясь, с влажными глазами, говорящими прощай. Пути назад не было, но даже если бы был, они бы не отважились. Слишком дорогими были для них эти минуты. Минуты приближения конца.
Силы постепенно иссякали. Они целовались, прижавшись друг к другу… Две фигурки, стоящие в бескрайнем поле, будто слившись воедино. Две одинокие фигурки. Маленькие и безпомощные. Потом ноги уже отказывали, и они лежали на траве, сплетя пальцы, ощущая присутствие друг друга, чувствуя, что еще немного и…
Луг и поле. Дикий и культивированное. Поля – это вспаханные луга, засаженные омерзительными растениями. Засаженные стройными рядами растений-рабов. Луг и поле – всё равно, что свободный человек и порабощенный. Разница велика, но мы привыкли называть луга полями. Какая разница, что значит то или иное слово. Гораздо важнее, какое понятие вкладывает человек в него.
Они уплывают всё дальше и дальше от берега. Море бескрайне. Лес стал тёмно-зелёной лентой на горизонте.
Пальцы - наручники.
Неразлучники.
Губы волшебные.
Что-то шептали мне,
Отрывая от земли.
Токио
Они сцепились наручниками, чтобы больше не покидать друг друга.
Они оставили машину в гараже, чтобы её не нашли. Они ехали в душной электрички, соединённые грубо-скованным металлом. Любопытные люди глядели на их запястья. Шрамы Клэр в отличии от наручников действовали не интригующими, а скорее отпугивающими. Люди недоумевали. Некоторые попросту не замечали. Никто к ним не подошёл. Никто не сказал им ни слова. Никто даже не догадывался, что через несколько часов этих загадочных незнакомцев уже не будет в живых.
Электричка остановилась. Они вышли. Они знали эту местность неплохо. Миновав ветхие деревеньки и дачные участки, пройдя через завесу темных лесов, они присели на опушке.
Неподвижные стволы. Листва, нанизанная на лучи солнца. Мелкие цветы, которые можно рассмотреть лишь в режиме макросъёмки.
Объятья. Ещё немного шагов. Под ногами густая трава.
Клэр и Терри стоят на поле. Впереди и по бокам простирается оно, такое неизведанное и такое загадочно любимое поле. Поле - оно как море… Травы волнуются от ветра… Травы тоже волны. Они тоже жидкие и принимают любые формы. Они тоже свободны, как молекулы воды. Они бьются о берег, о кромку дороги, ударяются, разбиваются и текут обратно. По полю летают птицы – полевые чайки. Ищут имитаторов рыбы – жуков. Дорога оборвалась. Парень и девушка погружаются в дикие злаки, в дикие бобовые, в дикие крестоцветные. Растения колют ноги, так же, как колит ледяная морская вода. Они ныряют вглубь, приближаюсь к фазе «открытое море».
- Доставай, – не то попросил, не то приказал Терри.
- Вот они… Я их не вытащила из упаковки.
Нажимая на «кнопки», таблетки вываливаются, прорывая оболочку фольги. Их прозрачные пластиковые домики помяты. Выбив запертые двери, они предаются бегству. Ладони хватают их и удерживают.
- Ха! Клэр, помнишь…когда мы были в Москве, там, на станции Ясенево. Ха-ха-ха! Там стены напоминают упаковки с пилюлями.
- Да, мы ещё долго стебались… а потом поехали в депо. На Бицевском сквере, кажеться…
- Парке, по-моему… Там этот придурок-машинист, проходя через вагон обругал нас.
- А мы так наивно хихикали…
- А он нас как-то обозвал. Детьми малыми или нариками, или и теми и другими.
- Я отчётливо помню, что он держал в руках какую-то… - Клэр не договорила, так как просыпала таблетки наземь. – Чёрт!
- Да ладно. Их и так сверх дозы.
- Хм… А страховка?
- Insurance… Тебе этого мало. Ты ведь веришь Дэну.
- Верила, скорее…
- Нет веришь… Ты же жива.
- А вдруг мало?
- Возьми мои…
- Ты мужчина. Тебе нужна большая доза.
- Клэр, мы не мужчина и женщина, мы одно существо.
- Но желудки у нас разные. Они не срослись в отличии от душ, не стоит отрицать нашу физическую раздельность. Думаю, ты прав. Мне хватит этих… Сейчас ещё навыдавливаю…
Терри улыбнулся.
Клэр улыбнулась.
Трава, заласканная солнцем до состояния соломы. Это трава особенно колючая. Середина августа, а солнце путем интенсивных лобзаний уже окрасило её в светло-коричневый.
- И что дальше?.. – Клэр неуверенно взглянула на парня. Он стоял, и его взгляд был устремлен вниз. Темные волосы растрепались, упали на лоб и легкий ветер теребил их. Он был так спокоен, и она, взглянув на него, тоже успокоилась. Терри протянул руку и притянул ее к себе. Они стояли близко близко, чувствуя дыхание друг друга на лицах. Он аккуратно коснулся губами ее виска. Она положила голову ему на плечо, и наблюдала за лучами солнца, падавшими на кроны деревьев. Застывшие в вечном покое деревья, окружающие лес, казались ей странно усопшими. Мертвые деревья.
- Что ты хочешь услышать? – наконец послышался голос Тэрри.
- Они такие равнодушные… - прошептала Клэр.
- Кто?..
- Деревья. Солнце. Небо. Все, - хриплым от волнения голосом ответила девушка, вцепившись руками в ткань его рубашки. Он осторожно провел рукой по ее волосам, таким длинным и черным, как бесконечность.
Сердце Терри постепенно обретало свободу. Он наконец-то мог чувстовать, что свобода близко. Совсем близко.
Настоящий момент. Он так прекрасен, и они ощущали его. Дышали им, кожей, глазами, волосами, друг другом. Она явственно чувствовала запах его кожи. Запах ночи и одеколона, который сама подарила ему в прошлом году. На двадцатишестилетие…
- Им и не надо понимать. Они никогда не поймут. Мертвым мы безразличны, - прошептал он.
Клэр вздохнула, прижавшись к нему сильнее.
- Тогда, совсем скоро, мы тоже будем…безразличны, равнодушны ко всем.
- Нет. Нас не будет. Нам не нужно будет думать, мы будем свободны.
- Да. Будем. Так… Давай?
Терри немного отстранил ее от себя, настолько, насколько позволяли наручники, и вгляделся в лицо. Ее глаза казались совсем серыми, стальными. А личико было совсем детским, но решительным. Он провел пальцем по ее щеке, стараясь сохранить в своей голове этот момент. Не упустить его.
- Ты думаешь, я действую слишком импульсивно? – тихо спросила Клэр, с доверием глядя на него. Терри улыбнулся.
- Я так рад, что ты со мной, - вдруг прошептал он. Она улыбнулась, нервно, и опасливо. Ей было страшно. Этот путь никогда не был легким. Она все помнила. Помнила свой страх перед неизвестносьтю. Он и сейчас присутствовал, но... Но сейчас Он был рядом. Она была не одна, и металический браслет-неразлучник напоминал об этом.
Таблетка за таблеткой. По кирпичикам собирается смерть. Зигота дробится – создаётся жизнь. Таблетки, как такие же маленькие клетки внутри организма, дробятся – создают смерть. Как они похожи: смерть и рождение. Рождение нас обрекает на смерть. Бессмертие даёт лишь сама смерть. Да, смерть дарует нам бессмертие. Реинкарнация же лишает смерти, страха смерти. Это уже не смерть. В теории реинкарнации она – не смерть, а перерождение. Парадоксально. Чтобы нас не ждало после смерти – смерти не будет больше… Мы будем бессмертны. Но только за гранью. Нас не будет…
- Не делайте того же, люди… найдите в жизни смысл! Найдите свое счастье и прожгите свою жизнь до конца, ни о чём не жалея. Ни разу не припомнив слово «смерть», – нервно смеясь выкрикнул Терри в пустоту, допивая остатки воды.
Вдруг Клэр опрокинула голову назад и истерически засмеялась. Тэрри резко встряхнул ее, но и сам не выдержал и засмеялся. Он прижал ее к себе, и они смотрели в небо, смеясь, с влажными глазами, говорящими прощай. Пути назад не было, но даже если бы был, они бы не отважились. Слишком дорогими были для них эти минуты. Минуты приближения конца.
Силы постепенно иссякали. Они целовались, прижавшись друг к другу… Две фигурки, стоящие в бескрайнем поле, будто слившись воедино. Две одинокие фигурки. Маленькие и безпомощные. Потом ноги уже отказывали, и они лежали на траве, сплетя пальцы, ощущая присутствие друг друга, чувствуя, что еще немного и…
Луг и поле. Дикий и культивированное. Поля – это вспаханные луга, засаженные омерзительными растениями. Засаженные стройными рядами растений-рабов. Луг и поле – всё равно, что свободный человек и порабощенный. Разница велика, но мы привыкли называть луга полями. Какая разница, что значит то или иное слово. Гораздо важнее, какое понятие вкладывает человек в него.
Они уплывают всё дальше и дальше от берега. Море бескрайне. Лес стал тёмно-зелёной лентой на горизонте.
Уходим к свободе...
Прочел... Удивляюсь, почему раньше меня не затянуло в эту тему. Странно. Хочу сказать откровенно - тему в форварды форума. Ясное дело, для такого, не побоюсь этого слова, гениального произведения структура отвратная... Да кто на эту хренову структуру глянет! Ну, экспрессивные, по мнению ворда словосочетания тоже встречаются. На х*!
Это всё неважно!
А на самом деле... Это просто замечательно. Да ещё с дуэтом авторов. Как приятно осозать, что кто-то, да ещё не один, чувствует и воспинимает мир как я! Это не просто близко. Я жалею, что не начал писать с вами... Я жалею, что сам когда-то именно это не написал. Не из-за славы, нет... Не знаю, почему.
Итак, братья и сёстры. Заношу ваши аськи в избранные...
2Авана: Какие 13 лет??? Дай Бог, в 15 такое поймешь, да ещё мозги и душа для этого должна быть года на три этак старше! Я бы вообще огран по 16 поставил... ИМХО.
И последнее к авторам. У меня сейчас делается необычный (надеюсь!) проект. Буду черезвычайно раз вас видеть по свою сторону. И по плечо. Остальное в аську. Потом поясню, когда сам полностью структуру и начинку проекта сделаю...
И пост последнее: Эпитеты и образы, композиция и обороты - просто не поддаются описанию, настолько замечательны.
Порву любого, кто скажет "Неплохо пишете"...
Это занизка до асфальта!
Best wishes, Dofin Agas.
Это всё неважно!
А на самом деле... Это просто замечательно. Да ещё с дуэтом авторов. Как приятно осозать, что кто-то, да ещё не один, чувствует и воспинимает мир как я! Это не просто близко. Я жалею, что не начал писать с вами... Я жалею, что сам когда-то именно это не написал. Не из-за славы, нет... Не знаю, почему.
Итак, братья и сёстры. Заношу ваши аськи в избранные...
2Авана: Какие 13 лет??? Дай Бог, в 15 такое поймешь, да ещё мозги и душа для этого должна быть года на три этак старше! Я бы вообще огран по 16 поставил... ИМХО.
И последнее к авторам. У меня сейчас делается необычный (надеюсь!) проект. Буду черезвычайно раз вас видеть по свою сторону. И по плечо. Остальное в аську. Потом поясню, когда сам полностью структуру и начинку проекта сделаю...
И пост последнее: Эпитеты и образы, композиция и обороты - просто не поддаются описанию, настолько замечательны.
Порву любого, кто скажет "Неплохо пишете"...
Это занизка до асфальта!
Best wishes, Dofin Agas.
Призрак из своего прошлого...
-
avana
- Заслуженный Волшебник
- Сообщения: 389
- Зарегистрирован: 03 авг 2004 23:07
- Откуда: Санкт-Петербург
- Контактная информация:
при чем тут поймет - не поймет..DofinAgas писал(а):2Авана: Какие 13 лет??? Дай Бог, в 15 такое поймешь, да ещё мозги и душа для этого должна быть года на три этак старше! Я бы вообще огран по 16 поставил... ИМХО.
Ограничение по возврасту ставится из-за мата и кровищи. А дальше - дело ваше - хотите читайте, хотите нет.
-
Совершенно потрясающее продолжение.
Вообще, я считаю, что [Слово запрещено роскомнадзором] - это плохо и неправильно,
но (как вы может быть еще помните) у меня тоже был период, когда я писала подобные вещицы.. так что я вас очень хорошо понимаю и вообще всячески вами восхищаюсь.
Спасибо =)
Дофин, благодарность вам огромная. Бальзам на душу, не представляешь, как приятно. Впрочем, я уже говорила. Думаю, Стук присоеденится к моим словам.
Я читала ваши стихи и выскажусь поподробнее уже там.
Авана, спасибо что читаешь. Мне это очень приятно. Дело не в том, что сиуцид - это отражение сущности каждого человека. Главное, чтобы в этот момент не оказаться одному. Я завидую Клэр, в какой-то мере... Но я не такая сильная.
Я читала ваши стихи и выскажусь поподробнее уже там.
Авана, спасибо что читаешь. Мне это очень приятно. Дело не в том, что сиуцид - это отражение сущности каждого человека. Главное, чтобы в этот момент не оказаться одному. Я завидую Клэр, в какой-то мере... Но я не такая сильная.
- Ты чуда..
- Я знаю..
- Я знаю, что ты знаешь...
- Я знаю))
- Я знаю..
- Я знаю, что ты знаешь...
- Я знаю))
-
avana
- Заслуженный Волшебник
- Сообщения: 389
- Зарегистрирован: 03 авг 2004 23:07
- Откуда: Санкт-Петербург
- Контактная информация:
Тинга,
*можно я разведу тут небольшой оффтоп?*
Знаешь, я просто не очень согласна со всей этой концепцией. Что свободу можно обрести только таким путем. Я не хочу сказать, что это неправильная концепция, просто я с некоторых пор в нее не верю.
Я вообще с лета стала очень по-другому смотреть на вещи.
Хотя это не мешает мне говорить, что ваш рассказ [повесть?] - это хорошая, стоющая литература. На самом деле, среди всех любительских публикаций достойные, - те, где хоть за что-то можно зацепиться, - встречаются крайне редко, а ваша работа ну просто очень сильно мне нравится.
Хотя я не критик, опять же.. я, скорее, представитель искушенной публики =)
*можно я разведу тут небольшой оффтоп?*
Знаешь, я просто не очень согласна со всей этой концепцией. Что свободу можно обрести только таким путем. Я не хочу сказать, что это неправильная концепция, просто я с некоторых пор в нее не верю.
Я вообще с лета стала очень по-другому смотреть на вещи.
Хотя это не мешает мне говорить, что ваш рассказ [повесть?] - это хорошая, стоющая литература. На самом деле, среди всех любительских публикаций достойные, - те, где хоть за что-то можно зацепиться, - встречаются крайне редко, а ваша работа ну просто очень сильно мне нравится.
Хотя я не критик, опять же.. я, скорее, представитель искушенной публики =)
-
Stukot'OK
- Новичок
- Сообщения: 10
- Зарегистрирован: 23 окт 2004 12:54
- Откуда: Москва
- Контактная информация:
2 DofinAgas:
И мне не менее приятно осознавать, что есть всё-таки люди, которые понимают и чувствуют так же… только вот слово приятно не соответствует этому осознанию. Хотя бы уж в вышей степени приятно)))
Заинтриговал!!=))) очень хочеЦЦа с тобой пообщаться и не менее интригует твой проект. Люблю проекты, тем более необычные (в чём не сомневаюсь!)
Ну и наиогромнейший THNX за все хвалебные речи и понимание нас и меня в частности)))
2 Tigger:
пути обретения свободы различны и каждый выбирает свой путь... мы представили один из них... и не в коем случаи не навязываем. просто наш ракурс...
тогда выкладываю проду для убитой в самой себе, прежней [Слово запрещено роскомнадзором] Аваны)))
И я завидаю Терри, он гораздо сильнее, принципиальнее и знает что он хочет...
И мне не менее приятно осознавать, что есть всё-таки люди, которые понимают и чувствуют так же… только вот слово приятно не соответствует этому осознанию. Хотя бы уж в вышей степени приятно)))
Заинтриговал!!=))) очень хочеЦЦа с тобой пообщаться и не менее интригует твой проект. Люблю проекты, тем более необычные (в чём не сомневаюсь!)
Ну и наиогромнейший THNX за все хвалебные речи и понимание нас и меня в частности)))
2 Tigger:
пути обретения свободы различны и каждый выбирает свой путь... мы представили один из них... и не в коем случаи не навязываем. просто наш ракурс...
тогда выкладываю проду для убитой в самой себе, прежней [Слово запрещено роскомнадзором] Аваны)))
И я завидаю Терри, он гораздо сильнее, принципиальнее и знает что он хочет...
Не ем я боль - я ем любовь, живу тобой,
но для себя...
СТУКОТОК ЕСМЬ!!
но для себя...
СТУКОТОК ЕСМЬ!!
-
Tinga&Stukot'OK
- Новичок
- Сообщения: 5
- Зарегистрирован: 22 окт 2004 17:52
VI. Разговор перед…
Мы вместе с тобой флиртовали со смертью
и вот: я дарю её тебе, мой любимый друг…
Ночные Снайперы
Тэрри: Клэр, ты красивее, чем в тот день…под дождём… Ты боишься смерти, которая нас ожидает, которая караулит нас за спиной?
Клэр: А ты не чувствуешь трепет моих рук? Они дрожат. Боюсь. Только боюсь признавать это.
Тэрри: Ты боишься признать, что не боишься. Ты уже мертва
Клэр: Ты прав. Только я не хочу думать об этом. У меня мурашки по коже. Приближение ЕЕ... Мы ведь уже в ее графике. Мы не можем вернуться, так?
Тэрри: Мы можем, вернуться. Мы можем вернуться в город, пойти к врачу. Нас откачают. Ага... Мы будем жить вместе, доживём до старости, мы сможем завести детей. Только хотим ли мы этого?
Клэр: Уже нет. Дэн говорил, что после такой дозы невозможно. Мне страшно, Тэрри. То, что ты говорил... Нет, я не хочу этого. Но страшно. Не могу не думать о том, что будет дальше...
Тэрри: Не думай об этом. Взгляни на солнце. Гляди, там наши отпечатки пальцев!
Клэр: Отпечатки? После смерти их не останется. Их смоет дождь...
Терри: Живи жизнью, а не смертью. Она ещё не пришла.
Клэр: А ты совсем не боишься? Я уже столько раз проходила через это. Но меня возвращали... Теперь возврата не будет.
Тэрри: Мои руки тоже дрожат. Я всегда жил со страхом жизни. Мне кажется, он был сильнее страха смерти. Знаешь, я ни разу не проходил через смерть, но столько грезил об этом, поэтому я не боюсь так, как ты...
Клэр: Боюсь, что вернут...
Когда это солнце исчезнет! Эти лучи так светят в глаза. Будто ничего не происходит. А ведь так будет всегда. Ничего не изменится. Именно это меня убивает. Мы ничего не значили ни для кого, кроме друг друга. И Дэна...
Тэрри: Отрываю лучи, как лепестки. ...любит - не любит - любит. Солнце тухнет... Закат. Представь, мы его не увидим, а все остальные миллиарды будут видеть его каждый день. Знаешь, это страшно, Клэр. Я тоже БОЮСЬ уходить, но мне НЕ СТРАШНО уходить с тобой!
Клэр: И все это будем продолжаться день за днем... Только нас не будет. Не будет. Такое слово...жуткое, да? (пауза) Мы уходим вместе, но...будем ли мы Там понимать это...
Тэрри: Для этого надо знать, что будет с нами, и какими мы будем. Только тогда мы сможем ответить... (пауза) Пару часов....пару часов и всё встанет на свои места... (вздох) Это самые длинные часы...
Клэр: Такое ощущение, что они никогда не закончатся. Как все глупо. Знаешь, что нам надо было сделать? Застрелиться.
Тэрри: Полюбовная дуэль?
Клэр: Что-то вроде этого... ты считаешь, глупо?
Тэрри: А что не глупо? Как может быть допущено неглупое в таком глупом мире. Неглупа только смерть. Не важно каким путём мы к ней придём. Мы уже на пути. Не надо возвращаться, даже мысленно!
Клэр: Только ожидать...когда...и что. самое главное - что...там.
Тэрри: А вдруг там также глупо? Можно ли остаться в процессе смерти навсегда... Абсурд какой-то.... застрять на пути, ведущем из глупо-ничтожного в такое же глупо-ничтожное...
Клэр: Надеюсь, это только твои мысли. Потому что оттуда выхода не будет. Нельзя умереть после смерти.
Тэрри: Я тоже надеюсь на это... Это будет самым ужасным. Представь, весь наш смысл рухнет, рассыпаясь осколками убеждений... (обеспокоено) Скажи...скажи, если что... ты ведь… ведь ты не бросишь меня????
Клэр: Нет. Никогда. Ты единственное, что держит меня вообще...и в жизни. и там. будет. Может быть. Если ТАМ вообще есть.
Тэрри: Спасибо тебе, Клэр… Спасибо тебе за всё...
А ты бы хотела, чтобы «ТАМ» не было??
Клэр: Не знаю. Я не понимаю, что будет...если там ничего нет. Нас не будет. Тьма, без мысли, смысла. Просто…пустота. Быть может...Граница между жизнью и смертью находится где-то дальше...Не здесь, не сейчас. Может, мы должны пройти все круги земной жизни, а потом только…
Тэрри: Живым людям не понять этого. Мы способны только на предположения, теории и гипотезы. Но скоро, так скоро... Слышишь, как скользит время? Медленно, но не сбиваясь, не спотыкаясь стрелками о цифры… Скоро мы будем не людьми. Смерть или не смерть. Не важно. Пусть это будет прихожей смерти, но это ведь уже НЕ территория жизни...
Клэр: ТЕРРИтория…?
Знаешь, а ведь все люди умирают внезапно...иначе и не бывает. И никто не верит, что в любой момент это может случиться с ним. А мы это знаем.
Так хорошо, темнеет. Солнце уходит.
(на самом деле солнце продолжает светить, но в глазах у нее темнеет) Нет, пойми.. Мы уже знаем, что она придет. В нашем сознании уже приняли ее.
Тэрри: Возможно. Просто её нельзя принять до конца, т.к. её не дано вообще понять живым и увидеть целой. Мы видим жалкий её клочок, искажённый призмой нашей молодости. Боже, мы умираем молодыми. Вдруг это глупость, свойственная всем молодым?
Клэр: А ведь мы...люди. Мы самые обыкновенные люди. И то, что я всю жизнь мечтала о неземном...его нет. И...я не знаю, есть ли бог, Люцифер. И я еще не осознала то, что «Нет ничего более удивительного и достойного восхищения, чем звездное небо надо мной, и нравственный закон во мне».
Я еще такая глупая... (смеясь)
Тэрри: Мы оба глупые. Мы делаем глупость, умирая. Но кто сказал, что глупости это плохо?! Напротив... Тем более, наши ошибки достойны снисхождения. Мы молодые и красивые. Всё нам сходит с рук.
Клэр: Вся наша жизнь – без смысла... Странные слова... Мгновения в странном месте. Неосознанная несправедливость... Мы лучше многих. Мы умираем...а они остаются.
Господи, какой бред я несу. Тэрри, почему темно? Неужели уже ночь? Тогда почему мы еще живы?
Тэрри: Я тоже думаю, что наш разговор - это бред. Просто смерть слишком близко. Мы волнуемся. Наш разговор нескладен. А знаешь почему? Это не диалог! С нами третий собеседник по имени Смерть.
Ночь движется... Часы я оставил дома, чтобы хоть раз быть независимым от времени. Времени уже нет. Есть только близость. Причём, как наша близость, между нами, так и наша близость к смерти.
Клэр: Уже не осознаю, где я... Глаза закрываются... Тэрри, неужели это...она?
Тэрри: Если бы… Она только впереди.
К л э р: Мне тяжело...засыпаю... Ты не чувствуешь?
Тэрри:. Не чувствую ничего. Мне так хорошо, Клэр…Будто всё атрофировалось. Все чувства
Клэр: И даже слова еле складываются вместе. Совсем ночь. Тэрри... Как будто мне все это сниться... А вдруг смерть - это сон. И мы видим сны… и мы видим то. Чего всю жизнь боялись, ада например…
Тэрри: Это зависит от того, в каком мы состоянии умерли. Мы не умираем во страхе. Да? Мне не страшно умирать с тобой.
К л э р: Или же, наоборот, то, о чём мы мечтали будучи живыми.
Тэрри: Единение…самое странное в моей жизни. В нашей. Странное так притягательно! Клэр, поле такое уютное...
Клэр: Мне так тепло...я думала, что смерть и холод неразделимы У меня возникло странное ощущение…. Как же это говорят французы?... déjà vu. Уже виденного... Я уже проходила через это... Терри....конец близок
Тэрри: Последняя ступенька. Ноги сами соскальзывают ниже...
Клэр: Этот век «сердца за железной решеткой»...для нас заканчивается. Открываются замки…только для нас. Я так люблю тебя... Мы совсем едины. Неразделимы...
Тэрри: Для нас "мы" это не я и ты. "Мы" – это что-то единое. Одно.
Клэр: Да...только мы уже мертвы. У меня руки...холодеют.
Да...одно единое. Я засыпаю Тэрри... ты со мной?
Тэрри: Ни шагу назад... Лицо смерти...Появляются его очертания.
Рука об руку. А может у нас одна общая рука?
Кл эр: Да общая. Я не могу больше.
Тэрри: Уже не надо ничего. Просто будь со мной
Клэр: Прощай, Терри... прощай... Только обещай, что ненадолго. Мы скоро встретимся…
Тэрри: я обещаю, но не смей мне говорить «прощай». Не обещай вечности. Ни на минуту мы не будем друг без друга. Мы не будем расставаться, Клэр. Подвинься поближе...
Клэр: Люблю... (Тихое дыхание ветра подхватывает последнее слово и уносит…в безызвестность)
Тэрри: Я тоже засыпаю… И нам будет снится…
Мы вместе с тобой флиртовали со смертью
и вот: я дарю её тебе, мой любимый друг…
Ночные Снайперы
Тэрри: Клэр, ты красивее, чем в тот день…под дождём… Ты боишься смерти, которая нас ожидает, которая караулит нас за спиной?
Клэр: А ты не чувствуешь трепет моих рук? Они дрожат. Боюсь. Только боюсь признавать это.
Тэрри: Ты боишься признать, что не боишься. Ты уже мертва
Клэр: Ты прав. Только я не хочу думать об этом. У меня мурашки по коже. Приближение ЕЕ... Мы ведь уже в ее графике. Мы не можем вернуться, так?
Тэрри: Мы можем, вернуться. Мы можем вернуться в город, пойти к врачу. Нас откачают. Ага... Мы будем жить вместе, доживём до старости, мы сможем завести детей. Только хотим ли мы этого?
Клэр: Уже нет. Дэн говорил, что после такой дозы невозможно. Мне страшно, Тэрри. То, что ты говорил... Нет, я не хочу этого. Но страшно. Не могу не думать о том, что будет дальше...
Тэрри: Не думай об этом. Взгляни на солнце. Гляди, там наши отпечатки пальцев!
Клэр: Отпечатки? После смерти их не останется. Их смоет дождь...
Терри: Живи жизнью, а не смертью. Она ещё не пришла.
Клэр: А ты совсем не боишься? Я уже столько раз проходила через это. Но меня возвращали... Теперь возврата не будет.
Тэрри: Мои руки тоже дрожат. Я всегда жил со страхом жизни. Мне кажется, он был сильнее страха смерти. Знаешь, я ни разу не проходил через смерть, но столько грезил об этом, поэтому я не боюсь так, как ты...
Клэр: Боюсь, что вернут...
Когда это солнце исчезнет! Эти лучи так светят в глаза. Будто ничего не происходит. А ведь так будет всегда. Ничего не изменится. Именно это меня убивает. Мы ничего не значили ни для кого, кроме друг друга. И Дэна...
Тэрри: Отрываю лучи, как лепестки. ...любит - не любит - любит. Солнце тухнет... Закат. Представь, мы его не увидим, а все остальные миллиарды будут видеть его каждый день. Знаешь, это страшно, Клэр. Я тоже БОЮСЬ уходить, но мне НЕ СТРАШНО уходить с тобой!
Клэр: И все это будем продолжаться день за днем... Только нас не будет. Не будет. Такое слово...жуткое, да? (пауза) Мы уходим вместе, но...будем ли мы Там понимать это...
Тэрри: Для этого надо знать, что будет с нами, и какими мы будем. Только тогда мы сможем ответить... (пауза) Пару часов....пару часов и всё встанет на свои места... (вздох) Это самые длинные часы...
Клэр: Такое ощущение, что они никогда не закончатся. Как все глупо. Знаешь, что нам надо было сделать? Застрелиться.
Тэрри: Полюбовная дуэль?
Клэр: Что-то вроде этого... ты считаешь, глупо?
Тэрри: А что не глупо? Как может быть допущено неглупое в таком глупом мире. Неглупа только смерть. Не важно каким путём мы к ней придём. Мы уже на пути. Не надо возвращаться, даже мысленно!
Клэр: Только ожидать...когда...и что. самое главное - что...там.
Тэрри: А вдруг там также глупо? Можно ли остаться в процессе смерти навсегда... Абсурд какой-то.... застрять на пути, ведущем из глупо-ничтожного в такое же глупо-ничтожное...
Клэр: Надеюсь, это только твои мысли. Потому что оттуда выхода не будет. Нельзя умереть после смерти.
Тэрри: Я тоже надеюсь на это... Это будет самым ужасным. Представь, весь наш смысл рухнет, рассыпаясь осколками убеждений... (обеспокоено) Скажи...скажи, если что... ты ведь… ведь ты не бросишь меня????
Клэр: Нет. Никогда. Ты единственное, что держит меня вообще...и в жизни. и там. будет. Может быть. Если ТАМ вообще есть.
Тэрри: Спасибо тебе, Клэр… Спасибо тебе за всё...
А ты бы хотела, чтобы «ТАМ» не было??
Клэр: Не знаю. Я не понимаю, что будет...если там ничего нет. Нас не будет. Тьма, без мысли, смысла. Просто…пустота. Быть может...Граница между жизнью и смертью находится где-то дальше...Не здесь, не сейчас. Может, мы должны пройти все круги земной жизни, а потом только…
Тэрри: Живым людям не понять этого. Мы способны только на предположения, теории и гипотезы. Но скоро, так скоро... Слышишь, как скользит время? Медленно, но не сбиваясь, не спотыкаясь стрелками о цифры… Скоро мы будем не людьми. Смерть или не смерть. Не важно. Пусть это будет прихожей смерти, но это ведь уже НЕ территория жизни...
Клэр: ТЕРРИтория…?
Знаешь, а ведь все люди умирают внезапно...иначе и не бывает. И никто не верит, что в любой момент это может случиться с ним. А мы это знаем.
Так хорошо, темнеет. Солнце уходит.
(на самом деле солнце продолжает светить, но в глазах у нее темнеет) Нет, пойми.. Мы уже знаем, что она придет. В нашем сознании уже приняли ее.
Тэрри: Возможно. Просто её нельзя принять до конца, т.к. её не дано вообще понять живым и увидеть целой. Мы видим жалкий её клочок, искажённый призмой нашей молодости. Боже, мы умираем молодыми. Вдруг это глупость, свойственная всем молодым?
Клэр: А ведь мы...люди. Мы самые обыкновенные люди. И то, что я всю жизнь мечтала о неземном...его нет. И...я не знаю, есть ли бог, Люцифер. И я еще не осознала то, что «Нет ничего более удивительного и достойного восхищения, чем звездное небо надо мной, и нравственный закон во мне».
Я еще такая глупая... (смеясь)
Тэрри: Мы оба глупые. Мы делаем глупость, умирая. Но кто сказал, что глупости это плохо?! Напротив... Тем более, наши ошибки достойны снисхождения. Мы молодые и красивые. Всё нам сходит с рук.
Клэр: Вся наша жизнь – без смысла... Странные слова... Мгновения в странном месте. Неосознанная несправедливость... Мы лучше многих. Мы умираем...а они остаются.
Господи, какой бред я несу. Тэрри, почему темно? Неужели уже ночь? Тогда почему мы еще живы?
Тэрри: Я тоже думаю, что наш разговор - это бред. Просто смерть слишком близко. Мы волнуемся. Наш разговор нескладен. А знаешь почему? Это не диалог! С нами третий собеседник по имени Смерть.
Ночь движется... Часы я оставил дома, чтобы хоть раз быть независимым от времени. Времени уже нет. Есть только близость. Причём, как наша близость, между нами, так и наша близость к смерти.
Клэр: Уже не осознаю, где я... Глаза закрываются... Тэрри, неужели это...она?
Тэрри: Если бы… Она только впереди.
К л э р: Мне тяжело...засыпаю... Ты не чувствуешь?
Тэрри:. Не чувствую ничего. Мне так хорошо, Клэр…Будто всё атрофировалось. Все чувства
Клэр: И даже слова еле складываются вместе. Совсем ночь. Тэрри... Как будто мне все это сниться... А вдруг смерть - это сон. И мы видим сны… и мы видим то. Чего всю жизнь боялись, ада например…
Тэрри: Это зависит от того, в каком мы состоянии умерли. Мы не умираем во страхе. Да? Мне не страшно умирать с тобой.
К л э р: Или же, наоборот, то, о чём мы мечтали будучи живыми.
Тэрри: Единение…самое странное в моей жизни. В нашей. Странное так притягательно! Клэр, поле такое уютное...
Клэр: Мне так тепло...я думала, что смерть и холод неразделимы У меня возникло странное ощущение…. Как же это говорят французы?... déjà vu. Уже виденного... Я уже проходила через это... Терри....конец близок
Тэрри: Последняя ступенька. Ноги сами соскальзывают ниже...
Клэр: Этот век «сердца за железной решеткой»...для нас заканчивается. Открываются замки…только для нас. Я так люблю тебя... Мы совсем едины. Неразделимы...
Тэрри: Для нас "мы" это не я и ты. "Мы" – это что-то единое. Одно.
Клэр: Да...только мы уже мертвы. У меня руки...холодеют.
Да...одно единое. Я засыпаю Тэрри... ты со мной?
Тэрри: Ни шагу назад... Лицо смерти...Появляются его очертания.
Рука об руку. А может у нас одна общая рука?
Кл эр: Да общая. Я не могу больше.
Тэрри: Уже не надо ничего. Просто будь со мной
Клэр: Прощай, Терри... прощай... Только обещай, что ненадолго. Мы скоро встретимся…
Тэрри: я обещаю, но не смей мне говорить «прощай». Не обещай вечности. Ни на минуту мы не будем друг без друга. Мы не будем расставаться, Клэр. Подвинься поближе...
Клэр: Люблю... (Тихое дыхание ветра подхватывает последнее слово и уносит…в безызвестность)
Тэрри: Я тоже засыпаю… И нам будет снится…
Уходим к свободе...
-
avana
- Заслуженный Волшебник
- Сообщения: 389
- Зарегистрирован: 03 авг 2004 23:07
- Откуда: Санкт-Петербург
- Контактная информация:
И правильно.
Если бы вы навязывали, я бы как модератор вас закрыла нафиг. Без обид :)
Прямо хоть в подпись себе..)
Если бы вы навязывали, я бы как модератор вас закрыла нафиг. Без обид :)
Ой, как трагично.. просто даже жалко стало своей [Слово запрещено роскомнадзором]))Stukot'OK писал(а): тогда выкладываю проду для убитой в самой себе, прежней [Слово запрещено роскомнадзором] Аваны)))
Фраза дня.Tinga&Stukot'OK писал(а): Нас откачают. Ага...
Прямо хоть в подпись себе..)
-
Stukot'OK
- Новичок
- Сообщения: 10
- Зарегистрирован: 23 окт 2004 12:54
- Откуда: Москва
- Контактная информация:
2 Tigger: забавно... а навязчивых Толстого или Пушкина ("Вы согласитесь, мой читатель...") вы бы тоже "закрыла нафиг. Без обид"?
з.ы.без каких-то претензий на генальность Толстого/Пушкина... или что-то хоть чуть-чуть близкое к ней=)
з.ы.без каких-то претензий на генальность Толстого/Пушкина... или что-то хоть чуть-чуть близкое к ней=)
Не ем я боль - я ем любовь, живу тобой,
но для себя...
СТУКОТОК ЕСМЬ!!
но для себя...
СТУКОТОК ЕСМЬ!!
Хе...аж интересно...
Аван, конечно можно. С удовольствием поговорю на эту тему, и как критика выслушаю)
Стук прав. Это ненавязчивое осознание того, чего ты хочешь. Смиренность с этим. Они...я их считаю сильными, потому что, не знаю как обьяснить. Они к этой пришли...к [Слово запрещено роскомнадзором]. Это не импульс. Импульсами были попытки Терри в юности, импульс - попытка Клэр в 16 лет. Но к концу они пришли вместе.
Я не одобряю [Слово запрещено роскомнадзором], как легкий путь, побег от жизни, боязнь жизни... Но когда это понимание того, что все, тебе ЭТО (жизнь) не надо. Ты знаешь это. Уверен в этом. И + с любимым человеком, то я считаю это естевственным путем лишения жизни.
Аван, конечно можно. С удовольствием поговорю на эту тему, и как критика выслушаю)
Стук прав. Это ненавязчивое осознание того, чего ты хочешь. Смиренность с этим. Они...я их считаю сильными, потому что, не знаю как обьяснить. Они к этой пришли...к [Слово запрещено роскомнадзором]. Это не импульс. Импульсами были попытки Терри в юности, импульс - попытка Клэр в 16 лет. Но к концу они пришли вместе.
Я не одобряю [Слово запрещено роскомнадзором], как легкий путь, побег от жизни, боязнь жизни... Но когда это понимание того, что все, тебе ЭТО (жизнь) не надо. Ты знаешь это. Уверен в этом. И + с любимым человеком, то я считаю это естевственным путем лишения жизни.
- Ты чуда..
- Я знаю..
- Я знаю, что ты знаешь...
- Я знаю))
- Я знаю..
- Я знаю, что ты знаешь...
- Я знаю))
