Название Memento
Автор Comma
Бета Altea
Рейтинг G
Герои ??, АД, ГП и пр.
Дисклеймер HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001.
Саммари Иногда непонятно, что лучше: вспомнить или не вспоминать...
Примечания 1. В шапке имя главного героя я не называю, но в принципе это не тот случай, когда "пэйринг-загадка". Мне кажется, все достаточно прозрачно практически с самого начала.
2. В фике использована одна из гениальных придумок Мерри (см. примечания по тексту), за что ей большое спасибо.
3. На всякий случай: к интереснейшему роману мадам зи Шанталья "Les Memoires (Воспоминания)" сие безобразие отношения не имеет. Название свистнуто из известного фильма (кстати, оно пока рабочее: принимаю варианты), а пробуждение в больнице... Что ж, пока есть больницы, будут и пробуждения с видом на белый потолок и неизменным вопросом "Где я и кто я?"
Критика Приветствуется всеми конечностями.
"Memento": макси, драма, gen, G - ??, АД, ГП
"Memento": макси, драма, gen, G - ??, АД, ГП
Последний раз редактировалось Comma 28 окт 2004 14:17, всего редактировалось 2 раза.
Вот... рискну выложить и здесь.
ЧАСТЬ I. Пробуждение
- 1 -
Вспышка.
Темнота.
Тишина.
Потом свет - и белый потолок.
Он несколько раз моргнул. Глаза слезились от яркого света, и он решил их пока закрыть. Несколько минут пролежал неподвижно, прислушиваясь к собственным ощущениям. Было больно. Не в каком-нибудь определенном месте - болело все тело: ныли кости и зудела кожа. И что-то странное было с головой - она была как будто набита ватой. Или песком. Попытался вспомнить, что с ним случилось, не смог и снова приступил к исследованиям. Мягко, тепло, незнакомый, но приятный запах. Он лежал на кровати в каком-то незнакомом месте. На чистой простыне и на подушке, от которой вкусно пахло. Укрытый одеялом - теплым и мягким. В какой-то момент он решил было, что помер и угодил в рай, но быстро сообразил, что в раю у него ничего болеть не должно. Наверное, заболел и попал в больницу - решил он наконец. Попробовал пошевелиться. Получилось, но кости заныли сильнее. Может, его кто-то избил? Избил так сильно, что пришлось везти его в больницу? Нет, когда бьют, болит по-другому. Перевернуться со спины на живот ему не удалось, зато вышло повернуть голову вбок и немного осмотреться. Да, это явно была больница. Рядом кроватью стояла массивная деревянная тумбочка, на ней тикали часы - пузатый синий будильник. Стрелки расплывались перед глазами, и минутную разглядеть никак не удавалось, но часовая застыла где-то между десятью и одиннадцатью. Значит, половина одиннадцатого утра. У стены напротив стояла кушетка, накрытая зеленым пледом. Рядом - стол, пара стульев и умывальник. Не палата. Бокс на одного. Может, он болен чем-то заразным? Заскрипела, открываясь, дверь. Он быстро закрыл глаза и притворился спящим.
В палату вошли двое. Судя по голосам, старик и молодой парень.
- Конечно, тебе необязательно возвращаться туда, - говорил старик, продолжая начатый за дверью разговор. - Кроме того, тебе нужно не меньше двух месяцев, чтобы окончательно поправиться, а к тому времени будет уже конец августа.
Они подошли к кровати и замолчали. Наконец парень спросил:
- Что с ним?
- Кома, - ответил старик. - Мадам Помфри говорит, что возможна потеря памяти...
Помфри. Незнакомое имя. Докторша, наверное, как и этот старикан.
- Акцио! - произнес молодой голос.
А это что за зверь? Болезнь такая?
Заскрипели пододвигаемые стулья. Один, другой... Двое сели.
- Может, для него как раз лучше ничего не помнить? - продолжил молодой.
- Может быть, мой мальчик, может быть...
Ему на лоб легла рука - сухая и теплая. Туман в голове начал потихоньку рассеиваться, а в носу защекотало - как от сельтерской воды. Он не удержался, чихнул и открыл глаза.
- С добрым утром, друг мой! - ласково сказал ему седобородый старик, убирая руку. - Как ты себя чувствуешь?
Медля с ответом, он снова осмотрелся. Старик оказался старше, чем он представлял, а парень - моложе. Вряд ли врач. Медбрат, а то и просто больной. Они смотрели... Нет, не враждебно, но как-то настороженно, как будто не знали, чего от него ждать. Старик улыбался, но улыбался одними губами - голубые глаза смотрели из-под нелепых половинчатых очков серьезно и строго. Темноволосый парень - тоже в очках - не притворялся добреньким, и казался бы более симпатичным, если бы... Что-то внутри твердило, что это не друг. Может, он чем-то перед ними провинился и не помнит? Перед глазами замелькали сюжеты из книжек в бумажных обложках. Может, он что-то украл и спрятал, а они теперь хотят вернуть ему память, чтоб узнать, где оно лежит? Наверное, что-то важное, раз его держат в такой роскошной палате. Он пошевелил губами и понял, как пересохло в горле. С третьего раза ему удалось выговорить:
- Это не я!
- Что-что ты говоришь? - старик наклонился к самым его губам.
- Это... не я...
- Что - не ты? - удивился старик.
Не в силах говорить, он молча помотал головой и попытался сглотнуть. Старик хлопнул себя по лбу, поднялся на мгновение и тут же снова сел на стул, держа в руках стакан с водой и чайную ложечку.
- Пей, малыш!
Ложечка попыталась раздвинуть сухие губы. Мальчик послушно открыл рот. Вода оказалась прохладная, чуть с кислинкой. Без противного железистого привкуса, к которому он привык.
- Пей, не бойся. Это просто вода и немного лимонного сока.
Старик усадил его на кровати, подложив под спину подушки, и поднес к губам стакан. От жадности мальчик сразу сделал большой глоток, поперхнулся и закашлялся. Часть воды выплеснулась на одеяло и его пижаму - белую в тонкую зеленую полоску. Он напрягся, ожидая выговора, но старик снова улыбнулся, достал откуда-то чуть влажное полотенце и вытер ему лицо.
- Так как ты себя чувствуешь?
Он снова пошевелился.
- Болит...
Старик сочувственно покивал.
- Сильно? Если хочешь, тебе дадут обезболивающее.
Таблетки? Или - еще хуже - уколы? Таблетки он не мог глотать - давился. Приходилось разжевывать горькую гадость, и потом во рту полдня оставался мерзкий привкус. А уколов просто боялся - не выносил вида иглы, а самое гадкое - крови. От вида крови его сразу начинало тошнить - даже сейчас к горлу уже подступил комок. Он невольно дернулся и быстро ответил:
- Терпимо!
- Как хочешь, - старик кивнул и снова пристально посмотрел ему в глаза. - Ты что-нибудь помнишь, малыш? Помнишь меня, его? - он кивнул на очкарика.
Мальчик покачал головой.
- Может быть, ты скажешь нам, как тебя зовут?
Он нахмурился. Странно, что раньше не сообразил. Ведь у него же есть имя... Было... Что за чушь, ведь должны же его как-то звать! Он растерянно хихикнул. Он же не псих, чтоб не помнить собственное имя...
- Так что же, мой мальчик? - кивнул старик.
Мальчик, мальчик... Вдруг в голове всплыло слово, которое было совсем не похоже на имя, и все-таки он готов был поклясться, что его так называли. Он помотал головой от неожиданности и неуверенно произнес:
- Пальчик*...
----------------------------------
* Thumb - большой палец.
ЧАСТЬ I. Пробуждение
- 1 -
Вспышка.
Темнота.
Тишина.
Потом свет - и белый потолок.
Он несколько раз моргнул. Глаза слезились от яркого света, и он решил их пока закрыть. Несколько минут пролежал неподвижно, прислушиваясь к собственным ощущениям. Было больно. Не в каком-нибудь определенном месте - болело все тело: ныли кости и зудела кожа. И что-то странное было с головой - она была как будто набита ватой. Или песком. Попытался вспомнить, что с ним случилось, не смог и снова приступил к исследованиям. Мягко, тепло, незнакомый, но приятный запах. Он лежал на кровати в каком-то незнакомом месте. На чистой простыне и на подушке, от которой вкусно пахло. Укрытый одеялом - теплым и мягким. В какой-то момент он решил было, что помер и угодил в рай, но быстро сообразил, что в раю у него ничего болеть не должно. Наверное, заболел и попал в больницу - решил он наконец. Попробовал пошевелиться. Получилось, но кости заныли сильнее. Может, его кто-то избил? Избил так сильно, что пришлось везти его в больницу? Нет, когда бьют, болит по-другому. Перевернуться со спины на живот ему не удалось, зато вышло повернуть голову вбок и немного осмотреться. Да, это явно была больница. Рядом кроватью стояла массивная деревянная тумбочка, на ней тикали часы - пузатый синий будильник. Стрелки расплывались перед глазами, и минутную разглядеть никак не удавалось, но часовая застыла где-то между десятью и одиннадцатью. Значит, половина одиннадцатого утра. У стены напротив стояла кушетка, накрытая зеленым пледом. Рядом - стол, пара стульев и умывальник. Не палата. Бокс на одного. Может, он болен чем-то заразным? Заскрипела, открываясь, дверь. Он быстро закрыл глаза и притворился спящим.
В палату вошли двое. Судя по голосам, старик и молодой парень.
- Конечно, тебе необязательно возвращаться туда, - говорил старик, продолжая начатый за дверью разговор. - Кроме того, тебе нужно не меньше двух месяцев, чтобы окончательно поправиться, а к тому времени будет уже конец августа.
Они подошли к кровати и замолчали. Наконец парень спросил:
- Что с ним?
- Кома, - ответил старик. - Мадам Помфри говорит, что возможна потеря памяти...
Помфри. Незнакомое имя. Докторша, наверное, как и этот старикан.
- Акцио! - произнес молодой голос.
А это что за зверь? Болезнь такая?
Заскрипели пододвигаемые стулья. Один, другой... Двое сели.
- Может, для него как раз лучше ничего не помнить? - продолжил молодой.
- Может быть, мой мальчик, может быть...
Ему на лоб легла рука - сухая и теплая. Туман в голове начал потихоньку рассеиваться, а в носу защекотало - как от сельтерской воды. Он не удержался, чихнул и открыл глаза.
- С добрым утром, друг мой! - ласково сказал ему седобородый старик, убирая руку. - Как ты себя чувствуешь?
Медля с ответом, он снова осмотрелся. Старик оказался старше, чем он представлял, а парень - моложе. Вряд ли врач. Медбрат, а то и просто больной. Они смотрели... Нет, не враждебно, но как-то настороженно, как будто не знали, чего от него ждать. Старик улыбался, но улыбался одними губами - голубые глаза смотрели из-под нелепых половинчатых очков серьезно и строго. Темноволосый парень - тоже в очках - не притворялся добреньким, и казался бы более симпатичным, если бы... Что-то внутри твердило, что это не друг. Может, он чем-то перед ними провинился и не помнит? Перед глазами замелькали сюжеты из книжек в бумажных обложках. Может, он что-то украл и спрятал, а они теперь хотят вернуть ему память, чтоб узнать, где оно лежит? Наверное, что-то важное, раз его держат в такой роскошной палате. Он пошевелил губами и понял, как пересохло в горле. С третьего раза ему удалось выговорить:
- Это не я!
- Что-что ты говоришь? - старик наклонился к самым его губам.
- Это... не я...
- Что - не ты? - удивился старик.
Не в силах говорить, он молча помотал головой и попытался сглотнуть. Старик хлопнул себя по лбу, поднялся на мгновение и тут же снова сел на стул, держа в руках стакан с водой и чайную ложечку.
- Пей, малыш!
Ложечка попыталась раздвинуть сухие губы. Мальчик послушно открыл рот. Вода оказалась прохладная, чуть с кислинкой. Без противного железистого привкуса, к которому он привык.
- Пей, не бойся. Это просто вода и немного лимонного сока.
Старик усадил его на кровати, подложив под спину подушки, и поднес к губам стакан. От жадности мальчик сразу сделал большой глоток, поперхнулся и закашлялся. Часть воды выплеснулась на одеяло и его пижаму - белую в тонкую зеленую полоску. Он напрягся, ожидая выговора, но старик снова улыбнулся, достал откуда-то чуть влажное полотенце и вытер ему лицо.
- Так как ты себя чувствуешь?
Он снова пошевелился.
- Болит...
Старик сочувственно покивал.
- Сильно? Если хочешь, тебе дадут обезболивающее.
Таблетки? Или - еще хуже - уколы? Таблетки он не мог глотать - давился. Приходилось разжевывать горькую гадость, и потом во рту полдня оставался мерзкий привкус. А уколов просто боялся - не выносил вида иглы, а самое гадкое - крови. От вида крови его сразу начинало тошнить - даже сейчас к горлу уже подступил комок. Он невольно дернулся и быстро ответил:
- Терпимо!
- Как хочешь, - старик кивнул и снова пристально посмотрел ему в глаза. - Ты что-нибудь помнишь, малыш? Помнишь меня, его? - он кивнул на очкарика.
Мальчик покачал головой.
- Может быть, ты скажешь нам, как тебя зовут?
Он нахмурился. Странно, что раньше не сообразил. Ведь у него же есть имя... Было... Что за чушь, ведь должны же его как-то звать! Он растерянно хихикнул. Он же не псих, чтоб не помнить собственное имя...
- Так что же, мой мальчик? - кивнул старик.
Мальчик, мальчик... Вдруг в голове всплыло слово, которое было совсем не похоже на имя, и все-таки он готов был поклясться, что его так называли. Он помотал головой от неожиданности и неуверенно произнес:
- Пальчик*...
----------------------------------
* Thumb - большой палец.
. Посмотрим, что будет дальше Смотрите:
- 2 -
"Пальчик" - это было прозвище, вспомнил он позже. Одно из тех, на которые он откликался. Настоящее имя никак не хотело возвращаться к нему, как он ни старался его вспомнить.
Старик приходил каждый день. Иногда с очкариком, которого, как выяснилось, звали Гарри, иногда один. Еще приходила толстая старуха в крахмальной наколке на крашенных хной кудряшках - мадам Помфри. От нее Пальчик узнал, что старик с бородой - вовсе не врач, а профессор. Альбус Дамблдор. Мудреное имя, сразу и не выговоришь. Старуха не смотрела на него так настороженно и не задавала никаких вопросов - только о его самочувствии. Она заставляла его пить какие-то противные микстуры (никаких таблеток и никаких уколов) и все время причитала, какой же он худенький да слабенький.
Силы потихоньку возвращались. Вскоре он смог самостоятельно ворочаться с боку на бок, а через неделю - даже сидеть. Зрение тоже наладилось. Пальчик сказал об этом профессору, и на следующий день к нему заглянул Гарри и принес стопку книг. Жюль Верн, Стивенсон, Дюма, Уэллс... Часть он уже когда-то читал, часть - нет, но это было неважно. Он благоговейно разбирал книжки, с трудом, двумя руками, поднимая пухлые тома. Гарри сидел рядом и, улыбаясь, наблюдал за ним. Трость, с которой он ходил повсюду, стояла прислоненная к спинке кровати.
- А что у тебя с ногой? - спросил Пальчик, неожиданно набравшись смелости. - Сломал?
Гарри настороженно посмотрел на него, и его взгляд на мгновение стал колючим и недоверчивым - как в первый раз. Потом поморщился и нехотя ответил:
- Да нет... Был бы перелом, зажила бы давно. Мне задело ногу... Ну, из одного оружия.
- В тебя стреляли? - переспросил Пальчик.
Гарри пожал плечами.
- Вроде того. Понимаешь, это было такое... такая штука... В общем, от нее человек гниет заживо. У того, кто... стрелял, сбили прицел, так что мне попало только по ноге. Повезло, в общем.
Пальчик слушал, затаив дыхание.
- А сейчас что, война идет? И тебя пустили в армию в очках? Ой, или очки - это тоже...
- Да нет, - Гарри невесело усмехнулся. - Это была не совсем война и не совсем армия. И все уже кончилось, - он провел рукой по лицу. - Ну, или почти все.
Пальчик ждал продолжения, но Гарри снова нахмурился.
- Профессор Дамблдор тебе расскажет, когда ты окрепнешь. А пока что - читай, ешь и поправляйся!
Он взял трость и тяжело поднялся. Пальчик неожиданно подумал, что парню, наверное, нелегко было тащить сюда книжки.
- Болит? - осторожно спросил он.
Гарри удивленно обернулся.
- Да нет, не болит. Плохо слушается - как неживая, - он улыбнулся и махнул рукой. - Не бери в голову, пройдет. Бывало и хуже. Пока, мне пора. Отдыхай!
Дверь за Гарри закрылась. Пальчик вздохнул и раскрыл "Трех мушкетеров".
***
Прошел месяц. Пальчик начал потихоньку вставать с постели и решительно отказался пользоваться уткой - необходимость прибегать к помощи мадам Помфри для этих интимных процедур смущала его до слез. У Гарри поджила нога. Он по-прежнему прихрамывал, но ходил без палки. После того разговора очкарик стал заглядывать чаще и вести себя дружелюбнее: приносил книжки, фрукты, конфеты. Один раз притащил чудные разноцветные драже - каждое со своим вкусом. Пальчик попробовал конфеты со вкусом овсянки и горчицы, готов был уже отчаяться, но третья и четвертая вознаградили его вкусом пикулей и черничного джема.
По-прежнему приходил профессор. Улыбался, расспрашивал о самочувствии, угощал лимонными дольками и осторожно пытался выяснить, не возвращается ли к Пальчику память. Память возвращалась, но коротенькими обрывками - иногда запах или звук, иногда какие-то слова... Однажды в очередной книжке он вычитал непонятное слово "кадавр" и спросил профессора, что оно значит. Тот вздрогнул и долго допытывался, откуда он взял это слово. Когда Пальчик показал место в книжке, старик заметно успокоился. Свое имя Пальчик так и не вспомнил. Гарри и профессор не раз предлагали ему придумать новое, но он считал это капитуляцией и упорно перебирал имена, прислушиваясь: не откликнется ли память на знакомое. Память молчала.
Других людей, кроме Помфри, Гарри и профессора, Пальчик не видел, но догадывался, что в больнице он не один. Точнее, не в больнице, а в лечебнице - к тому времени он уже подверг мадам Помфри допросу с пристрастием и выяснил, что лежит в лечебнице при каком-то интернате, а профессор на самом деле - директор этого самого интерната. Время от времени, если дверь была прикрыта неплотно, из коридора доносились чьи-то голоса, а один раз - уже поздно вечером - он услышал, как в соседней палате тихо плачет женщина. Он не расспрашивал об этих людях ни профессора, ни Гарри, ни даже Помфри. Что-то подсказывало ему, что ответа он не получит.
Когда Пальчик начал увереннее держаться на ногах, Гарри и профессор вывели его на прогулку во двор. Наконец-то он смог разглядеть школу целиком, а не унылый кусок стены, который был виден из окна палаты. Величественный старый замок покорил его с первого взгляда - он просто обзавидовался ребятам, которые учатся в таком месте. Вокруг не было ни души - летние каникулы в самом разгаре. Неожиданно из верхнего окошка вылетела крупная белая птица. Издали Пальчику показалось, что это чайка, но птица подлетела ближе, уселась Гарри на подставленное предплечье и оказалась полярной совой.
- Это Ядвига! - подмигнул парень. - Хочешь погладить?
Пальчик кивнул и осторожно провел рукой по мягким белым перьям.
- В первый раз вижу ручную сову!
- Здесь их много! - улыбнулся Гарри. - Почти у всех. Поправишься - тоже сможешь такую завести.
Пальчик снова кивнул, гладя довольную птицу, и решил не уточнять, где это "здесь".
Когда они шли обратно, Пальчик обратил внимание на соседнюю палату, откуда несколько дней назад доносился плач. Дверь в палату была закрыта.
- Тут кто-то лежит? - спросил он Гарри.
Гарри нахмурился и взглянул на профессора. Тот кивнул.
- Здесь лежит один человек, малыш. Он очень болен, его нельзя беспокоить.
Пальчик еще раз оглянулся на дверь. Запретный плод и все такое. Почему-то ему ужасно захотелось зайти и посмотреть на этого больного.
- 2 -
"Пальчик" - это было прозвище, вспомнил он позже. Одно из тех, на которые он откликался. Настоящее имя никак не хотело возвращаться к нему, как он ни старался его вспомнить.
Старик приходил каждый день. Иногда с очкариком, которого, как выяснилось, звали Гарри, иногда один. Еще приходила толстая старуха в крахмальной наколке на крашенных хной кудряшках - мадам Помфри. От нее Пальчик узнал, что старик с бородой - вовсе не врач, а профессор. Альбус Дамблдор. Мудреное имя, сразу и не выговоришь. Старуха не смотрела на него так настороженно и не задавала никаких вопросов - только о его самочувствии. Она заставляла его пить какие-то противные микстуры (никаких таблеток и никаких уколов) и все время причитала, какой же он худенький да слабенький.
Силы потихоньку возвращались. Вскоре он смог самостоятельно ворочаться с боку на бок, а через неделю - даже сидеть. Зрение тоже наладилось. Пальчик сказал об этом профессору, и на следующий день к нему заглянул Гарри и принес стопку книг. Жюль Верн, Стивенсон, Дюма, Уэллс... Часть он уже когда-то читал, часть - нет, но это было неважно. Он благоговейно разбирал книжки, с трудом, двумя руками, поднимая пухлые тома. Гарри сидел рядом и, улыбаясь, наблюдал за ним. Трость, с которой он ходил повсюду, стояла прислоненная к спинке кровати.
- А что у тебя с ногой? - спросил Пальчик, неожиданно набравшись смелости. - Сломал?
Гарри настороженно посмотрел на него, и его взгляд на мгновение стал колючим и недоверчивым - как в первый раз. Потом поморщился и нехотя ответил:
- Да нет... Был бы перелом, зажила бы давно. Мне задело ногу... Ну, из одного оружия.
- В тебя стреляли? - переспросил Пальчик.
Гарри пожал плечами.
- Вроде того. Понимаешь, это было такое... такая штука... В общем, от нее человек гниет заживо. У того, кто... стрелял, сбили прицел, так что мне попало только по ноге. Повезло, в общем.
Пальчик слушал, затаив дыхание.
- А сейчас что, война идет? И тебя пустили в армию в очках? Ой, или очки - это тоже...
- Да нет, - Гарри невесело усмехнулся. - Это была не совсем война и не совсем армия. И все уже кончилось, - он провел рукой по лицу. - Ну, или почти все.
Пальчик ждал продолжения, но Гарри снова нахмурился.
- Профессор Дамблдор тебе расскажет, когда ты окрепнешь. А пока что - читай, ешь и поправляйся!
Он взял трость и тяжело поднялся. Пальчик неожиданно подумал, что парню, наверное, нелегко было тащить сюда книжки.
- Болит? - осторожно спросил он.
Гарри удивленно обернулся.
- Да нет, не болит. Плохо слушается - как неживая, - он улыбнулся и махнул рукой. - Не бери в голову, пройдет. Бывало и хуже. Пока, мне пора. Отдыхай!
Дверь за Гарри закрылась. Пальчик вздохнул и раскрыл "Трех мушкетеров".
***
Прошел месяц. Пальчик начал потихоньку вставать с постели и решительно отказался пользоваться уткой - необходимость прибегать к помощи мадам Помфри для этих интимных процедур смущала его до слез. У Гарри поджила нога. Он по-прежнему прихрамывал, но ходил без палки. После того разговора очкарик стал заглядывать чаще и вести себя дружелюбнее: приносил книжки, фрукты, конфеты. Один раз притащил чудные разноцветные драже - каждое со своим вкусом. Пальчик попробовал конфеты со вкусом овсянки и горчицы, готов был уже отчаяться, но третья и четвертая вознаградили его вкусом пикулей и черничного джема.
По-прежнему приходил профессор. Улыбался, расспрашивал о самочувствии, угощал лимонными дольками и осторожно пытался выяснить, не возвращается ли к Пальчику память. Память возвращалась, но коротенькими обрывками - иногда запах или звук, иногда какие-то слова... Однажды в очередной книжке он вычитал непонятное слово "кадавр" и спросил профессора, что оно значит. Тот вздрогнул и долго допытывался, откуда он взял это слово. Когда Пальчик показал место в книжке, старик заметно успокоился. Свое имя Пальчик так и не вспомнил. Гарри и профессор не раз предлагали ему придумать новое, но он считал это капитуляцией и упорно перебирал имена, прислушиваясь: не откликнется ли память на знакомое. Память молчала.
Других людей, кроме Помфри, Гарри и профессора, Пальчик не видел, но догадывался, что в больнице он не один. Точнее, не в больнице, а в лечебнице - к тому времени он уже подверг мадам Помфри допросу с пристрастием и выяснил, что лежит в лечебнице при каком-то интернате, а профессор на самом деле - директор этого самого интерната. Время от времени, если дверь была прикрыта неплотно, из коридора доносились чьи-то голоса, а один раз - уже поздно вечером - он услышал, как в соседней палате тихо плачет женщина. Он не расспрашивал об этих людях ни профессора, ни Гарри, ни даже Помфри. Что-то подсказывало ему, что ответа он не получит.
Когда Пальчик начал увереннее держаться на ногах, Гарри и профессор вывели его на прогулку во двор. Наконец-то он смог разглядеть школу целиком, а не унылый кусок стены, который был виден из окна палаты. Величественный старый замок покорил его с первого взгляда - он просто обзавидовался ребятам, которые учатся в таком месте. Вокруг не было ни души - летние каникулы в самом разгаре. Неожиданно из верхнего окошка вылетела крупная белая птица. Издали Пальчику показалось, что это чайка, но птица подлетела ближе, уселась Гарри на подставленное предплечье и оказалась полярной совой.
- Это Ядвига! - подмигнул парень. - Хочешь погладить?
Пальчик кивнул и осторожно провел рукой по мягким белым перьям.
- В первый раз вижу ручную сову!
- Здесь их много! - улыбнулся Гарри. - Почти у всех. Поправишься - тоже сможешь такую завести.
Пальчик снова кивнул, гладя довольную птицу, и решил не уточнять, где это "здесь".
Когда они шли обратно, Пальчик обратил внимание на соседнюю палату, откуда несколько дней назад доносился плач. Дверь в палату была закрыта.
- Тут кто-то лежит? - спросил он Гарри.
Гарри нахмурился и взглянул на профессора. Тот кивнул.
- Здесь лежит один человек, малыш. Он очень болен, его нельзя беспокоить.
Пальчик еще раз оглянулся на дверь. Запретный плод и все такое. Почему-то ему ужасно захотелось зайти и посмотреть на этого больного.
Истчу роботу каректара.
.-
Ора зи Шанталья
- Новичок
- Сообщения: 75
- Зарегистрирован: 06 авг 2004 17:16
- Откуда: Украина
- 3 -
В этот раз профессор пришел не с Гарри. За ним в палату вошел... карлик. Сморщенный старичок ростом не выше трех футов.
- Познакомься, малыш, это профессор Флитвик. Он сейчас осмотрит тебя и проверит кое-что.
- Здравствуй, дружок! - пропищал карлик, забираясь на высокий стул. - Не волнуйся, больно не будет, просто ляг на кушетку и закрой глаза.
- Вы доктор? - спросил Пальчик.
- Не совсем, - хихикнул Флитвик. - Не совсем, юноша. Но ты можешь считать меня врачом, если хочешь.
Пальчик привык к вечным секретам и недомолвкам, а потому молча последовал указаниям крошки профессора.
- Говорят, тебя зовут Пальчик? - маленькие ручки прижались к его вискам, и от них по всему телу распространилось уже знакомое покалывание.
Он кивнул.
- Мальчик-пальчик. Мальчик-с-Пальчик... - голос Флитвика доносился как будто издалека. - Когда я учился в школе, меня тоже так называли - угадай почему?
- Филиус! - голос директора звучал громко и тревожно.
Пальчик зажмурился крепче. Мальчик-с-Пальчик*. Томми - Большой Палец. Вот как его звали, Том! Крошка Том, Том-тит-тот... Их было много, этих прозвищ, были и совсем уж неприятные... Впрочем, неважно. Важно было, что он вспомнил свое имя. Том.
- С тобой все в порядке, малыш? - обеспокоенно спросил директор.
Том кивнул.
- Меня зовут Том, - сказал он. - Представляете, про Сойера читал - и ничего, а тут мистер Флитвик сказал про Мальчика-с-Пальчик - и я вспомнил, - он посмотрел на встревоженное лицо директора и чуть виноватое - Флитвика. - Ой, я сам должен был вспомнить, без подсказки, да?
- Это не так важно, - успокоил его директор. - Вспомнил - и ладно. А больше ты ничего не вспомнил, м... Том?
Он сокрушенно покачал головой.
- Ну хорошо... - директор повернулся к карлику. - Что вы скажете, Филиус?
Тот развел руками.
- Сложно сказать что-то наверняка, Альбус, когда наложилось столько... м-м... факторов... Но я, как и вы, не вижу в мальчике... э-э... заряда.
- Отрицательного?
- Вообще никакого.
- Сквиб? - директор снял очки и начал тщательно их протирать.
Том постарался запомнить новое непонятное слово.
- Не совсем, Альбус. Не все так просто. Скорее, латент. Если можно так выразиться, tabula rasa. Нашему молодому человеку, если я не ошибаюсь, лет десять? Он еще вполне может... э-э... себя проявить.
***
Ночь Том провел без сна. Сегодняшний день побил все рекорды по тайнам и новым впечатлениям. Но самым главным было то, что у него появилось имя. Том. Не Малыш, не Пальчик, а Том! Он ведь уже начал всерьез задумываться о новом имени. В голову почему-то лезла какая-то пакость - вроде "Мортимера", только не "Мортимер". Что-то в этом странном сочетании звуков было маняще-притягательное - и одновременно гадкое - как в липких, грязных, засиженных мухами леденцах - неожиданно всплыло в памяти сравнение. Такие леденцы продавались на рынке у станции по пенни за пару. У какой станции? Где? Он не помнил. Помнил только, что видел такие. И что зовут его Том, а вовсе не Мортимер или как там еще.
Вдруг за стеной снова послышались всхлипы. Чуть позже там скрипнула дверь, и по коридору застучали каблуки. Том соскользнул с кровати и приник к замочной скважине. Мимо медленно прошла пожилая дама в черном платье.
Он дождался, пока дама уйдет, надел тапочки - босые ноги зябли на каменном полу - и вышел в коридор. Дверь соседней палаты была открыта.
--------------------------------------
* Мальчик-с-Пальчик по-английски - Tom Thumb, "Томми - Большой Палец". Собственно, на мой взгляд, иметь в Англии имя Том - это все равно что быть Иваном в России: сразу прицепляются все фольклорные прозвища.
В этот раз профессор пришел не с Гарри. За ним в палату вошел... карлик. Сморщенный старичок ростом не выше трех футов.
- Познакомься, малыш, это профессор Флитвик. Он сейчас осмотрит тебя и проверит кое-что.
- Здравствуй, дружок! - пропищал карлик, забираясь на высокий стул. - Не волнуйся, больно не будет, просто ляг на кушетку и закрой глаза.
- Вы доктор? - спросил Пальчик.
- Не совсем, - хихикнул Флитвик. - Не совсем, юноша. Но ты можешь считать меня врачом, если хочешь.
Пальчик привык к вечным секретам и недомолвкам, а потому молча последовал указаниям крошки профессора.
- Говорят, тебя зовут Пальчик? - маленькие ручки прижались к его вискам, и от них по всему телу распространилось уже знакомое покалывание.
Он кивнул.
- Мальчик-пальчик. Мальчик-с-Пальчик... - голос Флитвика доносился как будто издалека. - Когда я учился в школе, меня тоже так называли - угадай почему?
- Филиус! - голос директора звучал громко и тревожно.
Пальчик зажмурился крепче. Мальчик-с-Пальчик*. Томми - Большой Палец. Вот как его звали, Том! Крошка Том, Том-тит-тот... Их было много, этих прозвищ, были и совсем уж неприятные... Впрочем, неважно. Важно было, что он вспомнил свое имя. Том.
- С тобой все в порядке, малыш? - обеспокоенно спросил директор.
Том кивнул.
- Меня зовут Том, - сказал он. - Представляете, про Сойера читал - и ничего, а тут мистер Флитвик сказал про Мальчика-с-Пальчик - и я вспомнил, - он посмотрел на встревоженное лицо директора и чуть виноватое - Флитвика. - Ой, я сам должен был вспомнить, без подсказки, да?
- Это не так важно, - успокоил его директор. - Вспомнил - и ладно. А больше ты ничего не вспомнил, м... Том?
Он сокрушенно покачал головой.
- Ну хорошо... - директор повернулся к карлику. - Что вы скажете, Филиус?
Тот развел руками.
- Сложно сказать что-то наверняка, Альбус, когда наложилось столько... м-м... факторов... Но я, как и вы, не вижу в мальчике... э-э... заряда.
- Отрицательного?
- Вообще никакого.
- Сквиб? - директор снял очки и начал тщательно их протирать.
Том постарался запомнить новое непонятное слово.
- Не совсем, Альбус. Не все так просто. Скорее, латент. Если можно так выразиться, tabula rasa. Нашему молодому человеку, если я не ошибаюсь, лет десять? Он еще вполне может... э-э... себя проявить.
***
Ночь Том провел без сна. Сегодняшний день побил все рекорды по тайнам и новым впечатлениям. Но самым главным было то, что у него появилось имя. Том. Не Малыш, не Пальчик, а Том! Он ведь уже начал всерьез задумываться о новом имени. В голову почему-то лезла какая-то пакость - вроде "Мортимера", только не "Мортимер". Что-то в этом странном сочетании звуков было маняще-притягательное - и одновременно гадкое - как в липких, грязных, засиженных мухами леденцах - неожиданно всплыло в памяти сравнение. Такие леденцы продавались на рынке у станции по пенни за пару. У какой станции? Где? Он не помнил. Помнил только, что видел такие. И что зовут его Том, а вовсе не Мортимер или как там еще.
Вдруг за стеной снова послышались всхлипы. Чуть позже там скрипнула дверь, и по коридору застучали каблуки. Том соскользнул с кровати и приник к замочной скважине. Мимо медленно прошла пожилая дама в черном платье.
Он дождался, пока дама уйдет, надел тапочки - босые ноги зябли на каменном полу - и вышел в коридор. Дверь соседней палаты была открыта.
--------------------------------------
* Мальчик-с-Пальчик по-английски - Tom Thumb, "Томми - Большой Палец". Собственно, на мой взгляд, иметь в Англии имя Том - это все равно что быть Иваном в России: сразу прицепляются все фольклорные прозвища.
Истчу роботу каректара.
Зажимаю рот обеими руками и молча выкладываю продолжение...
- 4 -
Том осторожно заглянул внутрь. Такой же бокс, как у него, только шторы задернуты, а на столе горит ночник. В неярком свете лампы с зеленым абажуром лицо человека, лежащего на кровати, казалось совсем мертвым. Том подошел ближе. Незнакомцу было лет сорок, а то и больше - определять возраст на глазок Том пока не умел. Больной не шевелился, и даже, казалось, не дышал. Тощие руки бессильно лежали поверх одеяла.
Тома затошнило. Что-то в незнакомце внушало страх и отвращение, но одновременно притягивало, завораживало, манило коснуться. Медленно, как во сне, он протянул руку и провел пальцами по костлявому предплечью, приподнимая рукав пижамы. Неожиданно пальцы что-то обожгло, Том отдернул руку - и в ужасе отскочил от кровати.
На бледной коже отчетливо проступил зловещий рисунок: ухмыляющийся череп, изо рта которого выползает змея. Татуировка? Том раньше видел татуировки, но те никогда не светились в темноте багровым светом. В картинке было что-то знакомое и... гадкое. Как в том фальшивом имени, похожем на "Мортимера". Он, как завороженный, вглядывался в багровое клеймо - и вдруг понял: это оно убивает незнакомца. И убило бы давно, если бы здешние доктора как-то не боролись за его жизнь. Дрянь, дрянь, мерзость... Повинуясь непонятному импульсу, он плюнул в извивающуюся гадину на картинке. Клеймо замерцало, разгораясь все ярче, и вдруг... лопнуло. В лицо Тому брызнула кровь, перемешанная с какой-то непонятной вонючей дрянью. Незнакомец дернулся и забился в судорогах. Тома оглушил чей-то истошный крик. Он успел понять, что кричит сам, - и потерял сознание.
***
Пробуждение было похоже на первое, только без того чувства беспомощности. Над ним склонился директор.
- Как ты, малыш?
Том пошевелился и сел. В глазах резко потемнело, и голова начала кружиться, но он старался не обращать на это внимания.
- Что это было? - угрюмо спросил он. Хватит с него секретов.
Директор вздохнул.
- Прости меня, мой мальчик. Я все откладывал наш разговор, надеялся, что твой дар проявит себя и ты сам все поймешь... А вышло так, что объяснять придется больше, чем я рассчитывал.
- Ничего, я потерплю! - съязвил Том.
- Видишь ли... - директор задумался и стал похож на двоечника, который тянет время у доски. - Видишь ли, ты сейчас находишься в не совсем обычной школе...
***
- ... и остановить этого злого волшебника смог только один человек - маленький мальчик.
- И что же, это я, что ли? - хмыкнул Том. Он уже злился, что поверил всей этой белиберде... Не желая признаваться самому себе, что ужасно хочет, чтобы белиберда оказалась правдой.
Директор покачал головой.
- Нет, Том, не ты. Этим мальчиком был Гарри. Ему тогда был всего год. Волшебник убил его родителей, а Гарри убить не смог и развоплотился сам. Десять долгих лет никто о нем не слышал, но потом он вернулся, обрел утраченное могущество - и началась Вторая война.
- Это там Гарри ранили? - спросил Том.
- Гарри ранили в последней битве. Темный Лорд мог бы использовать убивающее заклятье, от которого нет защиты, но он слишком хорошо помнил, как заклятье было отражено маленьким Гарри и развоплотило его самого... Да, Том, у Лорда всегда была великолепная память...
- Дальше-то что было?! - плевать, сказка или правда, он хотел выслушать историю до конца.
- Дальше? - директор поправил очки. - Лорд использовал другое заклятье - заклятье, заставляющее человеческую плоть гнить заживо. Ужасное заклинание, Том. Страшное заклинание... Гарри умер бы, если бы один из слуг Лорда не спас его ценой собственной жизни.
- А почему он его спас?
- Когда-то его жизнь была в руках Гарри - и тот его пощадил. Долг крови, Том, - это не пустые слова в мире волшебников. Любое наше дело - злое или доброе - рано или поздно отзовется в нашей судьбе. Поступок Питера Петтигрю спас Гарри жизнь и дал возможность нанести ответный удар.
- И Гарри убил этого Лорда?
Директор замолчал, внимательно глядя на собеседника. Затем - медленно, аккуратно выбирая слова, продолжил:
- Темного Лорда не стало. И вот тогда произошло то, чего никто не предвидел. Видишь ли, все слуги Лорда - а у него не было друзей и союзников, одни лишь слуги - носили его клеймо. Знак Смерти. Изображение черепа со змеей вместо языка.
Том вздрогнул.
- Этот Знак давал им силы творить темные заклинания, через этот Знак Лорд призывал их к себе... И когда власть Лорда развеялась, Знаки Смерти убили своих носителей. Темный Лорд был недоверчив и мстителен, он не желал, чтобы кто-то из его свиты пережил его самого.
- Так тот... тот человек, он был слугой Лорда? Но почему он был здесь, а не в тюрьме? И почему он не умер, как остальные?
Дамблдор грустно улыбнулся и разгладил бороду.
- Тот человек получил Знак в молодости, но потом раскаялся. Он был нашим разведчиком в стане врага. И когда мы поняли, что происходит, то сделали все, что было в наших силах, чтобы сохранить ему жизнь. Увы, Том, этого оказалось недостаточно. Знак убивал его - медленно и неумолимо.
- Он... умер? - Том почувствовал, как внутри что-то холодеет.
- Он жив, - снова улыбнулся директор. - Его спасло чудо. Его спас ты, Том.
- Я?! - он растерялся. - Я ведь даже не волшебник!
- Уверен? - подмигнул ему старик.
- Тот карлик...
- Профессор Флитвик! - директор погрозил ему пальцем. - Профессор невелик ростом, но это выдающийся ученый, уважаемый преподаватель и могущественный маг.
- Он говорил, что я какой-то... - он нахмурился, припоминая, - сквид*.
Дамблдор рассмеялся.
- Сквиб, Том. В озере рядом со школой живет один гигантский кальмар. Уверяю тебя, у вас нет с ним ничего общего.
- А что такое "сквиб"?
- Для начала должен тебя разочаровать: никакой ты не сквиб. Сквиб - это человек, рожденный в семье магов, но лишенный магических способностей. А ты у нас - латент. Точнее, был латентом до вчерашнего вечера.
- А что такое "латент"?
- Когда маг появляется на свет, он какое-то время ведет себя как самый обыкновенный малыш: плачет, спит, сосет соску и пачкает пеленки. Но рано или поздно его дар прорывается наружу. А поскольку ребенок еще не умеет управлять своей магией, то последствия таких выбросов могут быть самые разные. До тех пор пока магия не проявит себя вовне, такой маг называется латентом.
- А когда она... проявляется?
- О, по-разному. У кого-то в два года, у кого-то - в десять. Иногда человек доживает до глубокой старости, даже не подозревая, что он маг. Но обычно все же дар раскрывается до одиннадцати лет. И у тебя он раскрылся вчера. И вот с этого момента - директор поднял указательный палец, - мне хотелось бы послушать тебя. Расскажи мне, что вчера произошло особенного, что ты решил меня ослушаться.
Том вздохнул. Вот так всегда. Сказки сказками, а стоит хоть раз не послушаться - начинается...
- Да ничего такого... Ну, я пару раз слышал, как там женщина плачет. Старушка такая в черном.
- Миссис Снейп, - кивнул директор. - Это его мать. Действительно, ничего такого, если не считать, что ваши палаты звуконепроницаемы. Продолжай, пожалуйста.
- Не знаю... - Том почесал затылок. Он действительно не мог понять. - Меня как... как тянуло туда.
- Тянуло, говоришь? - Дамблдор прищурился. - И что потом?
- Потом я увидел этот... Знак, - он поежился, припоминая ночные события.
- И что ты почувствовал?
Том задумался. Ненависть? Злость? Нет, не то...
- Мне стало страшно и как-то... гадко, - попытался объяснить он. - Как будто... как будто живую змею увидел.
- Ты не любишь змей? - приподнял бровь директор.
- Угу. И потом... Я, ну... захотел, чтобы этой дряни не стало, - он опустил глаза. - Кажется, я в нее плюнул. А она...
- Загорелась и исчезла. Ты закричал и потерял сознание.
Оба надолго замолчали. Наконец Том спросил:
- Значит... Выходит, Знак послушался меня? А почему?
- Не знаю, - вздохнул директор. - Видимо, признал в тебе хозяина...
Том так и не понял, что он имел в виду.
-----------------------------------------
* Squid - кальмар. Squib - сквиб.
- 4 -
Том осторожно заглянул внутрь. Такой же бокс, как у него, только шторы задернуты, а на столе горит ночник. В неярком свете лампы с зеленым абажуром лицо человека, лежащего на кровати, казалось совсем мертвым. Том подошел ближе. Незнакомцу было лет сорок, а то и больше - определять возраст на глазок Том пока не умел. Больной не шевелился, и даже, казалось, не дышал. Тощие руки бессильно лежали поверх одеяла.
Тома затошнило. Что-то в незнакомце внушало страх и отвращение, но одновременно притягивало, завораживало, манило коснуться. Медленно, как во сне, он протянул руку и провел пальцами по костлявому предплечью, приподнимая рукав пижамы. Неожиданно пальцы что-то обожгло, Том отдернул руку - и в ужасе отскочил от кровати.
На бледной коже отчетливо проступил зловещий рисунок: ухмыляющийся череп, изо рта которого выползает змея. Татуировка? Том раньше видел татуировки, но те никогда не светились в темноте багровым светом. В картинке было что-то знакомое и... гадкое. Как в том фальшивом имени, похожем на "Мортимера". Он, как завороженный, вглядывался в багровое клеймо - и вдруг понял: это оно убивает незнакомца. И убило бы давно, если бы здешние доктора как-то не боролись за его жизнь. Дрянь, дрянь, мерзость... Повинуясь непонятному импульсу, он плюнул в извивающуюся гадину на картинке. Клеймо замерцало, разгораясь все ярче, и вдруг... лопнуло. В лицо Тому брызнула кровь, перемешанная с какой-то непонятной вонючей дрянью. Незнакомец дернулся и забился в судорогах. Тома оглушил чей-то истошный крик. Он успел понять, что кричит сам, - и потерял сознание.
***
Пробуждение было похоже на первое, только без того чувства беспомощности. Над ним склонился директор.
- Как ты, малыш?
Том пошевелился и сел. В глазах резко потемнело, и голова начала кружиться, но он старался не обращать на это внимания.
- Что это было? - угрюмо спросил он. Хватит с него секретов.
Директор вздохнул.
- Прости меня, мой мальчик. Я все откладывал наш разговор, надеялся, что твой дар проявит себя и ты сам все поймешь... А вышло так, что объяснять придется больше, чем я рассчитывал.
- Ничего, я потерплю! - съязвил Том.
- Видишь ли... - директор задумался и стал похож на двоечника, который тянет время у доски. - Видишь ли, ты сейчас находишься в не совсем обычной школе...
***
- ... и остановить этого злого волшебника смог только один человек - маленький мальчик.
- И что же, это я, что ли? - хмыкнул Том. Он уже злился, что поверил всей этой белиберде... Не желая признаваться самому себе, что ужасно хочет, чтобы белиберда оказалась правдой.
Директор покачал головой.
- Нет, Том, не ты. Этим мальчиком был Гарри. Ему тогда был всего год. Волшебник убил его родителей, а Гарри убить не смог и развоплотился сам. Десять долгих лет никто о нем не слышал, но потом он вернулся, обрел утраченное могущество - и началась Вторая война.
- Это там Гарри ранили? - спросил Том.
- Гарри ранили в последней битве. Темный Лорд мог бы использовать убивающее заклятье, от которого нет защиты, но он слишком хорошо помнил, как заклятье было отражено маленьким Гарри и развоплотило его самого... Да, Том, у Лорда всегда была великолепная память...
- Дальше-то что было?! - плевать, сказка или правда, он хотел выслушать историю до конца.
- Дальше? - директор поправил очки. - Лорд использовал другое заклятье - заклятье, заставляющее человеческую плоть гнить заживо. Ужасное заклинание, Том. Страшное заклинание... Гарри умер бы, если бы один из слуг Лорда не спас его ценой собственной жизни.
- А почему он его спас?
- Когда-то его жизнь была в руках Гарри - и тот его пощадил. Долг крови, Том, - это не пустые слова в мире волшебников. Любое наше дело - злое или доброе - рано или поздно отзовется в нашей судьбе. Поступок Питера Петтигрю спас Гарри жизнь и дал возможность нанести ответный удар.
- И Гарри убил этого Лорда?
Директор замолчал, внимательно глядя на собеседника. Затем - медленно, аккуратно выбирая слова, продолжил:
- Темного Лорда не стало. И вот тогда произошло то, чего никто не предвидел. Видишь ли, все слуги Лорда - а у него не было друзей и союзников, одни лишь слуги - носили его клеймо. Знак Смерти. Изображение черепа со змеей вместо языка.
Том вздрогнул.
- Этот Знак давал им силы творить темные заклинания, через этот Знак Лорд призывал их к себе... И когда власть Лорда развеялась, Знаки Смерти убили своих носителей. Темный Лорд был недоверчив и мстителен, он не желал, чтобы кто-то из его свиты пережил его самого.
- Так тот... тот человек, он был слугой Лорда? Но почему он был здесь, а не в тюрьме? И почему он не умер, как остальные?
Дамблдор грустно улыбнулся и разгладил бороду.
- Тот человек получил Знак в молодости, но потом раскаялся. Он был нашим разведчиком в стане врага. И когда мы поняли, что происходит, то сделали все, что было в наших силах, чтобы сохранить ему жизнь. Увы, Том, этого оказалось недостаточно. Знак убивал его - медленно и неумолимо.
- Он... умер? - Том почувствовал, как внутри что-то холодеет.
- Он жив, - снова улыбнулся директор. - Его спасло чудо. Его спас ты, Том.
- Я?! - он растерялся. - Я ведь даже не волшебник!
- Уверен? - подмигнул ему старик.
- Тот карлик...
- Профессор Флитвик! - директор погрозил ему пальцем. - Профессор невелик ростом, но это выдающийся ученый, уважаемый преподаватель и могущественный маг.
- Он говорил, что я какой-то... - он нахмурился, припоминая, - сквид*.
Дамблдор рассмеялся.
- Сквиб, Том. В озере рядом со школой живет один гигантский кальмар. Уверяю тебя, у вас нет с ним ничего общего.
- А что такое "сквиб"?
- Для начала должен тебя разочаровать: никакой ты не сквиб. Сквиб - это человек, рожденный в семье магов, но лишенный магических способностей. А ты у нас - латент. Точнее, был латентом до вчерашнего вечера.
- А что такое "латент"?
- Когда маг появляется на свет, он какое-то время ведет себя как самый обыкновенный малыш: плачет, спит, сосет соску и пачкает пеленки. Но рано или поздно его дар прорывается наружу. А поскольку ребенок еще не умеет управлять своей магией, то последствия таких выбросов могут быть самые разные. До тех пор пока магия не проявит себя вовне, такой маг называется латентом.
- А когда она... проявляется?
- О, по-разному. У кого-то в два года, у кого-то - в десять. Иногда человек доживает до глубокой старости, даже не подозревая, что он маг. Но обычно все же дар раскрывается до одиннадцати лет. И у тебя он раскрылся вчера. И вот с этого момента - директор поднял указательный палец, - мне хотелось бы послушать тебя. Расскажи мне, что вчера произошло особенного, что ты решил меня ослушаться.
Том вздохнул. Вот так всегда. Сказки сказками, а стоит хоть раз не послушаться - начинается...
- Да ничего такого... Ну, я пару раз слышал, как там женщина плачет. Старушка такая в черном.
- Миссис Снейп, - кивнул директор. - Это его мать. Действительно, ничего такого, если не считать, что ваши палаты звуконепроницаемы. Продолжай, пожалуйста.
- Не знаю... - Том почесал затылок. Он действительно не мог понять. - Меня как... как тянуло туда.
- Тянуло, говоришь? - Дамблдор прищурился. - И что потом?
- Потом я увидел этот... Знак, - он поежился, припоминая ночные события.
- И что ты почувствовал?
Том задумался. Ненависть? Злость? Нет, не то...
- Мне стало страшно и как-то... гадко, - попытался объяснить он. - Как будто... как будто живую змею увидел.
- Ты не любишь змей? - приподнял бровь директор.
- Угу. И потом... Я, ну... захотел, чтобы этой дряни не стало, - он опустил глаза. - Кажется, я в нее плюнул. А она...
- Загорелась и исчезла. Ты закричал и потерял сознание.
Оба надолго замолчали. Наконец Том спросил:
- Значит... Выходит, Знак послушался меня? А почему?
- Не знаю, - вздохнул директор. - Видимо, признал в тебе хозяина...
Том так и не понял, что он имел в виду.
-----------------------------------------
* Squid - кальмар. Squib - сквиб.
Истчу роботу каректара.
- 5 -
- Ребята тебе спасибо не скажут! - хмыкнул Гарри и сунул в рот очередную конфетину "на все вкусы". - Снейп - тот еще подонок, по большому счету.
- Директор говорил, он был за нас, - несмело возразил Том.
На слове "нас" Гарри как-то странно на него покосился.
- Он был против Лорда, да. Только это не мешает ему оставаться подонком. Злой, завистливый, грязный тип, - он поджал губы. - Любил на слабых отыгрываться. Спросит тебя на уроке, придерется к какой-нибудь мелочи - и давай выставлять напоказ перед всем классом. Найдет больное место - и рад по нему колотить... Если бы не он... - Гарри запнулся.
- То что?
- Ничего. Глупость сказал, извини. Не люблю я его, вот и все.
Том промолчал, снова вспомнив некрасивое бледное лицо и худую руку со страшным клеймом.
***
- Здравствуй, мой мальчик, рад, что ты снова с нами, - Дамблдор подтолкнул вперед Тома, который застрял на пороге палаты. - Это Том, Северус. Тот самый малыш, о котором я тебе говорил.
Том нахмурился. Ему было неловко, что его называют малышом, и неуютно под ледяным взглядом Северуса Снейпа.
Снейп медленно приподнялся на постели.
- Думаю, мне следует поблагодарить вас, мистер...
- Просто Том, - быстро вставил директор.
Снейп кивнул, не спуская с Тома глаз, и откинулся на подушки.
- Альбус, если вы не возражаете, мне хотелось бы сказать несколько слов, - он усмехнулся, - своему спасителю.
- Конечно! - Дамблдор подмигнул Тому и вышел.
- Подойди! - Снейп говорил негромко, но тон не оставлял возможности для неподчинения. Туго перевязанная левая рука поднялась над одеялом и небрежно указала на стул: - Сядь.
Он молча сел, не зная, куда девать руки.
- Кто ты? - резко спросил Снейп.
Том пожал плечами.
- Не помню. Том... Просто Том.
- Так вот, мистер "просто Том" - Снейп сжал губы, морщась, сел и уставился ему прямо в глаза. - Я не знаю, зачем вам понадобилась моя жизнь, но, сохранив ее, вы сделали большую ошибку. Я не верю тебе, ты понял? Ни на грош. А теперь - убирайся! - он рухнул на постель, тяжело дыша.
Том встал, чувствуя, как внутри закипает обида.
- Я не знал, что я делал с этой дрянью у вас на руке. А если бы знал... - он упрямо тряхнул головой, - Все равно бы сделал то же самое. И знаете почему? Не из-за вас, нет. А чтоб ваша мать не плакала!
Он развернулся и вышел, постаравшись посильнее хлопнуть дверью.
- Ребята тебе спасибо не скажут! - хмыкнул Гарри и сунул в рот очередную конфетину "на все вкусы". - Снейп - тот еще подонок, по большому счету.
- Директор говорил, он был за нас, - несмело возразил Том.
На слове "нас" Гарри как-то странно на него покосился.
- Он был против Лорда, да. Только это не мешает ему оставаться подонком. Злой, завистливый, грязный тип, - он поджал губы. - Любил на слабых отыгрываться. Спросит тебя на уроке, придерется к какой-нибудь мелочи - и давай выставлять напоказ перед всем классом. Найдет больное место - и рад по нему колотить... Если бы не он... - Гарри запнулся.
- То что?
- Ничего. Глупость сказал, извини. Не люблю я его, вот и все.
Том промолчал, снова вспомнив некрасивое бледное лицо и худую руку со страшным клеймом.
***
- Здравствуй, мой мальчик, рад, что ты снова с нами, - Дамблдор подтолкнул вперед Тома, который застрял на пороге палаты. - Это Том, Северус. Тот самый малыш, о котором я тебе говорил.
Том нахмурился. Ему было неловко, что его называют малышом, и неуютно под ледяным взглядом Северуса Снейпа.
Снейп медленно приподнялся на постели.
- Думаю, мне следует поблагодарить вас, мистер...
- Просто Том, - быстро вставил директор.
Снейп кивнул, не спуская с Тома глаз, и откинулся на подушки.
- Альбус, если вы не возражаете, мне хотелось бы сказать несколько слов, - он усмехнулся, - своему спасителю.
- Конечно! - Дамблдор подмигнул Тому и вышел.
- Подойди! - Снейп говорил негромко, но тон не оставлял возможности для неподчинения. Туго перевязанная левая рука поднялась над одеялом и небрежно указала на стул: - Сядь.
Он молча сел, не зная, куда девать руки.
- Кто ты? - резко спросил Снейп.
Том пожал плечами.
- Не помню. Том... Просто Том.
- Так вот, мистер "просто Том" - Снейп сжал губы, морщась, сел и уставился ему прямо в глаза. - Я не знаю, зачем вам понадобилась моя жизнь, но, сохранив ее, вы сделали большую ошибку. Я не верю тебе, ты понял? Ни на грош. А теперь - убирайся! - он рухнул на постель, тяжело дыша.
Том встал, чувствуя, как внутри закипает обида.
- Я не знал, что я делал с этой дрянью у вас на руке. А если бы знал... - он упрямо тряхнул головой, - Все равно бы сделал то же самое. И знаете почему? Не из-за вас, нет. А чтоб ваша мать не плакала!
Он развернулся и вышел, постаравшись посильнее хлопнуть дверью.
Истчу роботу каректара.
Что ж, отсутствие отзывов говорит само за себя. )
Я на всякий случай повешу кусок продолжения, но навязываться не буду. )
Ogin, Ора зи Шанталья, Diash, спасибо, что зашли.
===================
- 6 -
- А если меня не возьмут в школу? - Том рассматривал свое отражение, теребя пуговицу на новой рубашке.
- Возьмут! - заверил его Гарри. - Дамблдор же директор, да еще герой войны, а ты у нас - жертва Темного Лорда. Пусть попробуют не взять.
- А я жертва? - Том уже и не чаял узнать что-то о собственной персоне. - Он что, держал меня в плену?
Гарри снова посмотрел на него тем странным взглядом и кивнул.
- Вроде того. Ты был ему очень нужен, он из тебя почти все силы высосал... Идем? - он протянул руку.
По дороге в Хогсмид и во время прогулок по местным лавочкам Тому было не до расспросов, но, усевшись за столиком в "Трех метлах" и уполовинив вторую кружку сливочного пива, он снова задумался.
- А где я буду жить на каникулах? У меня остался какой-нибудь дом?
Гарри покачал головой.
- Не думаю. Нужно спросить у Дамблдора - он может захотеть, чтобы ты оставался в школе весь год. Тут неплохо, сам видишь, скучновато только.
Том пожал плечами. Он не понимал, как может быть скучно в замке с волшебниками, привидениями и говорящими картинами.
- А если он разрешит, ты мог бы жить со мной, - неожиданно добавил Гарри.
- С тобой?
Гарри допил свой сок, кивнул женщине за стойкой, и на столе сам собой появился счет.
- У меня никогда не было младшего брата, - задумчиво протянул он, отсчитывая монеты и бросая их в глиняную копилку. - Но мы с тобой здорово похожи. Больше, чем я думал. Мы могли бы ужиться вместе, как ты считаешь?
Том задумался. Замок с привидениями - это классно, но настоящая семья, пусть даже из одного старшего брата... Почему-то он был твердо уверен, что ничего подобного в прошлом у него не было.
- Гарри, - спросил он, когда они вышли из ресторанчика. - Ты правда хочешь, чтоб я жил с тобой?
Парень кивнул.
- А зачем? Чтоб удобней было следить?
- С чего ты взял? - Гарри даже остановился.
- Ну... - Том начал рисовать на земле человечка носком ботинка. - Вы все на меня всё время смотрите как на бомбу. Будто я вот-вот взорвусь - убью кого-нибудь или сам из окошка прыгну...
Гарри подошел ближе и обвел человечка в круг.
- Знаешь, почему Темный Лорд не смог меня убить, когда я был совсем маленький?
Том кивнул.
- Директор рассказывал. Тебя защитила любовь матери.
- А знаешь, что произошло во второй раз?
- Тебя закрыл кто-то из его слуг, а потом ты пульнул в него заклинанием.
- Я не об этом, - покачал головой Гарри. - Понимаешь, я всю жизнь его ненавидел. Он убил моих родителей, он много раз пытался убить меня, он чуть не свел с ума сестру моего друга, из-за него погибли сотни людей, из-за него мой крестный провел двенадцать лет в тюрьме за преступление, которого не совершал, а потом и его тоже убили... Год назад я бы ему глотку перегрыз, если б дотянулся.
- А потом?
- А потом я понял, что как раз этого он от меня и ждет - ненависти. Потому что на ненависти строится самая черная магия. Мне одна сумасшедшая ведьма, из слуг Лорда, как-то сказала, что праведный гнев не может причинять боль надолго, что для того, чтобы пыточное заклятье имело силу, нужно наслаждаться чужой болью. Я тогда мало что соображал, но слова ее запомнил. А потом до меня дошло: если я возненавижу Лорда настолько, что смогу убить его, то стану таким же, как он, - Гарри вздохнул. - А я этого не хотел.
- И что ты сделал? - Том поежился. Не то сумерки принесли с собой холод, не то странный разговор заставлял его чувствовать себя не в своей тарелке.
- И я решил его простить.
- Простить?! "Любите врагов ваших" и все такое? Как в Евангелии?
- А Евангелие, между прочим, пока никто не отменял, - хмыкнул Гарри. - Понимаешь, Лорда никто никогда не любил. И он тоже никого никогда не любил. Может, поэтому на него любовь так и подействовала.
- Ты-то откуда знаешь, кто его любил? - недоверчиво спросил Том. - Ты там был, что ли?
- Я теперь про него все знаю, - ответил Гарри. - Могу целую книгу написать: "Молодые годы Темного Лорда". Я был в приюте, где он рос, нашел кое-кого из воспитанников тех лет... Из воспитателей-то почти никого в живых не осталось - шестьдесят лет прошло... Потом наших преподавателей расспросил, кто постарше. Он, в общем, был неплохим парнишкой в детстве. Просто никому до него дела не было.
- И ты его полюбил?
- Ну, может, и не полюбил, но простил и пожалел. И потом мы по нему ударили... таким заклинанием, вроде телепатии. Слышал про телепатию?
- Ага, - кивнул Том. - А кто это - "мы"?
- Снейп и я. Один бы я не справился.
Том снова кивнул.
- Ага, который "тот еще подонок". Помню-помню.
Гарри покраснел.
- Память у тебя... На то, чего не надо...
- И что, ты его пристукнул своей любовью и он коньки отбросил?
- Ну, что-то такое. Дамблдор бы тебе красивее объяснил, а у меня на словах как-то глупо получается, - парень совсем смутился. - В "Ежедневном пророке" тебе бы за такое интервью уйму денег отвалили - персональные откровения великого героя. Эти писаки весь июнь Хогвартс осаждали, так Дамблдор положил в клинику святого Мунго моего двойника, сказал, что я очень болен и посетителей ко мне пускать нельзя. Каждый день шлет им сводки о состоянии моего здоровья... Так я о чем, - он снова посерьезнел. - В тебе, может, и впрямь бомба - мы точно не знаем. Снейп от этого и вызверился на тебя так. Но мне в любом случае на тебя не плевать, понял? Эта победа, она меня научила кое-чему.
Том переваривал полученную информацию всю дорогу до Хогвартса. Когда впереди уже показались ворота, он спросил:
- А как звали Темного Лорда? Ведь было у него какое-то имя, не Лорд же?
Гарри помедлил.
- Он сам называл себя "Лорд Волдеморт" - Полет Смерти.
Волдеморт, вот оно как... Не Мортимер, не Вольдемар, а...
- Том, ты чего? Ты в порядке?
- Нормально, - он растянул губы в улыбке. - Ты лучше скажи, раз ты такой добрый, чего ты на Снейпа ворчишь?
- Будто ты сам на него не ворчишь!
- Я нормальный, мне можно! Это ты у нас герой - штаны с дырой.
Гарри хотел было что-то возразить, но передумал и рассмеялся.
- Знаешь, ты прав. Буду на него весь год смотреть влюбленными глазами. Может, его хоть удар хватит от удивления.
Я на всякий случай повешу кусок продолжения, но навязываться не буду. )
Ogin, Ора зи Шанталья, Diash, спасибо, что зашли.
===================
- 6 -
- А если меня не возьмут в школу? - Том рассматривал свое отражение, теребя пуговицу на новой рубашке.
- Возьмут! - заверил его Гарри. - Дамблдор же директор, да еще герой войны, а ты у нас - жертва Темного Лорда. Пусть попробуют не взять.
- А я жертва? - Том уже и не чаял узнать что-то о собственной персоне. - Он что, держал меня в плену?
Гарри снова посмотрел на него тем странным взглядом и кивнул.
- Вроде того. Ты был ему очень нужен, он из тебя почти все силы высосал... Идем? - он протянул руку.
По дороге в Хогсмид и во время прогулок по местным лавочкам Тому было не до расспросов, но, усевшись за столиком в "Трех метлах" и уполовинив вторую кружку сливочного пива, он снова задумался.
- А где я буду жить на каникулах? У меня остался какой-нибудь дом?
Гарри покачал головой.
- Не думаю. Нужно спросить у Дамблдора - он может захотеть, чтобы ты оставался в школе весь год. Тут неплохо, сам видишь, скучновато только.
Том пожал плечами. Он не понимал, как может быть скучно в замке с волшебниками, привидениями и говорящими картинами.
- А если он разрешит, ты мог бы жить со мной, - неожиданно добавил Гарри.
- С тобой?
Гарри допил свой сок, кивнул женщине за стойкой, и на столе сам собой появился счет.
- У меня никогда не было младшего брата, - задумчиво протянул он, отсчитывая монеты и бросая их в глиняную копилку. - Но мы с тобой здорово похожи. Больше, чем я думал. Мы могли бы ужиться вместе, как ты считаешь?
Том задумался. Замок с привидениями - это классно, но настоящая семья, пусть даже из одного старшего брата... Почему-то он был твердо уверен, что ничего подобного в прошлом у него не было.
- Гарри, - спросил он, когда они вышли из ресторанчика. - Ты правда хочешь, чтоб я жил с тобой?
Парень кивнул.
- А зачем? Чтоб удобней было следить?
- С чего ты взял? - Гарри даже остановился.
- Ну... - Том начал рисовать на земле человечка носком ботинка. - Вы все на меня всё время смотрите как на бомбу. Будто я вот-вот взорвусь - убью кого-нибудь или сам из окошка прыгну...
Гарри подошел ближе и обвел человечка в круг.
- Знаешь, почему Темный Лорд не смог меня убить, когда я был совсем маленький?
Том кивнул.
- Директор рассказывал. Тебя защитила любовь матери.
- А знаешь, что произошло во второй раз?
- Тебя закрыл кто-то из его слуг, а потом ты пульнул в него заклинанием.
- Я не об этом, - покачал головой Гарри. - Понимаешь, я всю жизнь его ненавидел. Он убил моих родителей, он много раз пытался убить меня, он чуть не свел с ума сестру моего друга, из-за него погибли сотни людей, из-за него мой крестный провел двенадцать лет в тюрьме за преступление, которого не совершал, а потом и его тоже убили... Год назад я бы ему глотку перегрыз, если б дотянулся.
- А потом?
- А потом я понял, что как раз этого он от меня и ждет - ненависти. Потому что на ненависти строится самая черная магия. Мне одна сумасшедшая ведьма, из слуг Лорда, как-то сказала, что праведный гнев не может причинять боль надолго, что для того, чтобы пыточное заклятье имело силу, нужно наслаждаться чужой болью. Я тогда мало что соображал, но слова ее запомнил. А потом до меня дошло: если я возненавижу Лорда настолько, что смогу убить его, то стану таким же, как он, - Гарри вздохнул. - А я этого не хотел.
- И что ты сделал? - Том поежился. Не то сумерки принесли с собой холод, не то странный разговор заставлял его чувствовать себя не в своей тарелке.
- И я решил его простить.
- Простить?! "Любите врагов ваших" и все такое? Как в Евангелии?
- А Евангелие, между прочим, пока никто не отменял, - хмыкнул Гарри. - Понимаешь, Лорда никто никогда не любил. И он тоже никого никогда не любил. Может, поэтому на него любовь так и подействовала.
- Ты-то откуда знаешь, кто его любил? - недоверчиво спросил Том. - Ты там был, что ли?
- Я теперь про него все знаю, - ответил Гарри. - Могу целую книгу написать: "Молодые годы Темного Лорда". Я был в приюте, где он рос, нашел кое-кого из воспитанников тех лет... Из воспитателей-то почти никого в живых не осталось - шестьдесят лет прошло... Потом наших преподавателей расспросил, кто постарше. Он, в общем, был неплохим парнишкой в детстве. Просто никому до него дела не было.
- И ты его полюбил?
- Ну, может, и не полюбил, но простил и пожалел. И потом мы по нему ударили... таким заклинанием, вроде телепатии. Слышал про телепатию?
- Ага, - кивнул Том. - А кто это - "мы"?
- Снейп и я. Один бы я не справился.
Том снова кивнул.
- Ага, который "тот еще подонок". Помню-помню.
Гарри покраснел.
- Память у тебя... На то, чего не надо...
- И что, ты его пристукнул своей любовью и он коньки отбросил?
- Ну, что-то такое. Дамблдор бы тебе красивее объяснил, а у меня на словах как-то глупо получается, - парень совсем смутился. - В "Ежедневном пророке" тебе бы за такое интервью уйму денег отвалили - персональные откровения великого героя. Эти писаки весь июнь Хогвартс осаждали, так Дамблдор положил в клинику святого Мунго моего двойника, сказал, что я очень болен и посетителей ко мне пускать нельзя. Каждый день шлет им сводки о состоянии моего здоровья... Так я о чем, - он снова посерьезнел. - В тебе, может, и впрямь бомба - мы точно не знаем. Снейп от этого и вызверился на тебя так. Но мне в любом случае на тебя не плевать, понял? Эта победа, она меня научила кое-чему.
Том переваривал полученную информацию всю дорогу до Хогвартса. Когда впереди уже показались ворота, он спросил:
- А как звали Темного Лорда? Ведь было у него какое-то имя, не Лорд же?
Гарри помедлил.
- Он сам называл себя "Лорд Волдеморт" - Полет Смерти.
Волдеморт, вот оно как... Не Мортимер, не Вольдемар, а...
- Том, ты чего? Ты в порядке?
- Нормально, - он растянул губы в улыбке. - Ты лучше скажи, раз ты такой добрый, чего ты на Снейпа ворчишь?
- Будто ты сам на него не ворчишь!
- Я нормальный, мне можно! Это ты у нас герой - штаны с дырой.
Гарри хотел было что-то возразить, но передумал и рассмеялся.
- Знаешь, ты прав. Буду на него весь год смотреть влюбленными глазами. Может, его хоть удар хватит от удивления.
Истчу роботу каректара.
- 7 -
Волдеморт. Вол-де-морт... Гарри сказал, "Полет Смерти". Это по-каковски? По-французски, что ли? Не имя, нет. Фальшивка. Дурацкая фальшивка. Маска карнавальная... Неожиданно перед глазами всплыла картинка: белая маска под черным капюшоном. Он вскрикнул и вцепился зубами в подушку.
Дверь открылась, и послышались знакомые шаги. Он не пошевелился. На плечо легла рука. Он дернулся и сбросил ее.
- Малыш...
- Никакой я не малыш, - глухо проговорил он. - Малыша вы б так не боялись.
- Послушай...
- Как его звали? - он сел, упираясь руками в край кровати. - Волдеморт - это же не настоящее имя. Его звали Том, да? Том?
Дамблдор кивнул.
- Да. Том Ролво Реддл*.
Реддл... Визгливый окрик воспитательницы: "Реддл, немедленно ко мне!" Да, это звучало знакомо...
- Ролво - дурацкое имя!
- Думаю, мать хотела назвать его - тебя - Рольфом. В честь деда: она была немецкой иммигранткой. Но малограмотная акушерка записала так, как услышала. Когда в приюте стали оформлять метрику, то решили ничего не исправлять. Жизнь и имя - это все, что успела тебе дать твоя мама, Том.
- Вы ее знали?
- Нет... - директор покачал головой. - Меня тогда не было в Англии.
Том обхватил себя за плечи.
- Я не хочу быть Волдемортом. Я... боюсь вспоминать, что он - это я. Почему вы меня не убили? Кто я вообще такой? Гарри говорил, шестьдесят лет прошло, значит, Волдеморт был совсем старый, а я...
- А ты не Волдеморт, - уверенно сказал директор. - И именно поэтому мы тебя не убили.
- Ну да... - он шмыгнул носом и вдруг понял, что плачет. - А Знак признал меня как хозяина, вы сами сказали.
- И что ты сделал с этим Знаком?
- Сами знаете. Он исчез... Он ведь исчез?
- Исчез. У Северуса не осталось даже шрама на руке, - Дамблдор пересел на кровать и осторожно положил ему руку на плечо. - А ведь ты мог спасти ему жизнь, оставив клеймо раба. Достаточно было приказать Знаку остановиться. Но ты захотел, чтобы Знак исчез. Ты освободил Северуса, Том, это очень важно!
- Я же не знал, что делаю...
- Ты не принимал осознанных решений, это верно. Но ты чувствовал правильно и действовал правильно. Я верю, что ты не станешь Волдемортом, малыш.
- Но откуда я вообще взялся?
- Видишь ли, Том, мне бы самому хотелось это знать, - вздохнул старый волшебник. - Когда Гарри и профессор Снейп сотворили последнее заклинание, Волдеморт вскрикнул и упал. Неожиданно слуги Лорда начали падать замертво, мы бросились к Северусу, а когда суматоха улеглась, увидели, что на месте тела Волдеморта лежит мальчик.
- Я?
- Ты. Мне кажется, Том, что магия любви, которую использовал Гарри, поразила темную сущность Волдеморта. Если хочешь, она убила Темного Лорда, но оставила в живых Тома Реддла - того мальчика, которым Том когда-то был. Я рискну даже предположить, что его отбросило к тому моменту, когда он стал волшебником. Впервые применив магию, ты употребил ее во благо, Том. И с этого момента ты не Волдеморт. У тебя своя судьба - нелегкая, со страшным наследством, которое, не скрою, может еще проснуться в тебе, но - своя. И то, кем ты станешь, зависит от тебя одного.
Дамблдор подмигнул ему и продолжил уже другим тоном:
- И раз уж речь у нас зашла о столь возвышенных материях, сделай, пожалуйста, еще одно доброе дело, - он демонстративно зевнул. - Отпусти старого человека спать.
-------------------------------------------
* Реверанс в сторону Мерри с ее придумкой.
Волдеморт. Вол-де-морт... Гарри сказал, "Полет Смерти". Это по-каковски? По-французски, что ли? Не имя, нет. Фальшивка. Дурацкая фальшивка. Маска карнавальная... Неожиданно перед глазами всплыла картинка: белая маска под черным капюшоном. Он вскрикнул и вцепился зубами в подушку.
Дверь открылась, и послышались знакомые шаги. Он не пошевелился. На плечо легла рука. Он дернулся и сбросил ее.
- Малыш...
- Никакой я не малыш, - глухо проговорил он. - Малыша вы б так не боялись.
- Послушай...
- Как его звали? - он сел, упираясь руками в край кровати. - Волдеморт - это же не настоящее имя. Его звали Том, да? Том?
Дамблдор кивнул.
- Да. Том Ролво Реддл*.
Реддл... Визгливый окрик воспитательницы: "Реддл, немедленно ко мне!" Да, это звучало знакомо...
- Ролво - дурацкое имя!
- Думаю, мать хотела назвать его - тебя - Рольфом. В честь деда: она была немецкой иммигранткой. Но малограмотная акушерка записала так, как услышала. Когда в приюте стали оформлять метрику, то решили ничего не исправлять. Жизнь и имя - это все, что успела тебе дать твоя мама, Том.
- Вы ее знали?
- Нет... - директор покачал головой. - Меня тогда не было в Англии.
Том обхватил себя за плечи.
- Я не хочу быть Волдемортом. Я... боюсь вспоминать, что он - это я. Почему вы меня не убили? Кто я вообще такой? Гарри говорил, шестьдесят лет прошло, значит, Волдеморт был совсем старый, а я...
- А ты не Волдеморт, - уверенно сказал директор. - И именно поэтому мы тебя не убили.
- Ну да... - он шмыгнул носом и вдруг понял, что плачет. - А Знак признал меня как хозяина, вы сами сказали.
- И что ты сделал с этим Знаком?
- Сами знаете. Он исчез... Он ведь исчез?
- Исчез. У Северуса не осталось даже шрама на руке, - Дамблдор пересел на кровать и осторожно положил ему руку на плечо. - А ведь ты мог спасти ему жизнь, оставив клеймо раба. Достаточно было приказать Знаку остановиться. Но ты захотел, чтобы Знак исчез. Ты освободил Северуса, Том, это очень важно!
- Я же не знал, что делаю...
- Ты не принимал осознанных решений, это верно. Но ты чувствовал правильно и действовал правильно. Я верю, что ты не станешь Волдемортом, малыш.
- Но откуда я вообще взялся?
- Видишь ли, Том, мне бы самому хотелось это знать, - вздохнул старый волшебник. - Когда Гарри и профессор Снейп сотворили последнее заклинание, Волдеморт вскрикнул и упал. Неожиданно слуги Лорда начали падать замертво, мы бросились к Северусу, а когда суматоха улеглась, увидели, что на месте тела Волдеморта лежит мальчик.
- Я?
- Ты. Мне кажется, Том, что магия любви, которую использовал Гарри, поразила темную сущность Волдеморта. Если хочешь, она убила Темного Лорда, но оставила в живых Тома Реддла - того мальчика, которым Том когда-то был. Я рискну даже предположить, что его отбросило к тому моменту, когда он стал волшебником. Впервые применив магию, ты употребил ее во благо, Том. И с этого момента ты не Волдеморт. У тебя своя судьба - нелегкая, со страшным наследством, которое, не скрою, может еще проснуться в тебе, но - своя. И то, кем ты станешь, зависит от тебя одного.
Дамблдор подмигнул ему и продолжил уже другим тоном:
- И раз уж речь у нас зашла о столь возвышенных материях, сделай, пожалуйста, еще одно доброе дело, - он демонстративно зевнул. - Отпусти старого человека спать.
-------------------------------------------
* Реверанс в сторону Мерри с ее придумкой.
Истчу роботу каректара.
-
Stephan_S
- Заслуженный Волшебник
- Сообщения: 2826
- Зарегистрирован: 03 авг 2004 12:30
- Псевдоним: модер на пенсии
- Пол: мужской
- Откуда: Нижний Новгород
Меня терзают только два вопроса...
1) В начале сказано, что "возможна потеря памяти". А ЧТО Том должен был помнить? Я себе с трудом представляю...
2) А Реддл в юном возрасте, получается, добрым? Но маловероятно, чтобы он стал потом Вольдемортом. Или новый Том - это Tabula Rasa на все 100%? И в нём ничего от Вольдеморта? Но у него же откуда-то ЕСТЬ характер...
1) В начале сказано, что "возможна потеря памяти". А ЧТО Том должен был помнить? Я себе с трудом представляю...
2) А Реддл в юном возрасте, получается, добрым? Но маловероятно, чтобы он стал потом Вольдемортом. Или новый Том - это Tabula Rasa на все 100%? И в нём ничего от Вольдеморта? Но у него же откуда-то ЕСТЬ характер...
Punktofino
-
Ора зи Шанталья
- Новичок
- Сообщения: 75
- Зарегистрирован: 06 авг 2004 17:16
- Откуда: Украина
