НАЗВАНИЕ: The Bat-Bogeys Cometh
АВТОР: Anise (anise_leinen@yahoo.com)
ПЕРЕВОДЧИК: Selena (serena@brunetka.ru)
БЕТА: Fidelia (Fidelia2@yandex.ru)
ОРИГИНАЛ: http://www.schnoogle.com/authorLinks/An ... eys_Cometh
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: Получено
ЖАНР: Angst/Romance
РЕЙТИНГ: R
ПЕЙРИНГ: ДМ/ДУ
СПОЙЛЕРЫ: 5 книга
САММАРИ: AU. На пятом курсе Драко начал двигаться к темной судьбе… и медленно, безжалостно он начал втягивать Джинни. Узнайте, что *на самом деле* случилось между этими двумя во время событий Ордена Феникса. Гарри и половины не знал об этом…
Приквел к Man in Black.
ДИСКЛАЙМЕР: Переводчику, а тем более автору ничего не надо. Все права у Дж. Роулинг.
The Bat-Bogeys Cometh ДМ/ДУ angst-romance R (прода - 5.04!)
-
[Autumn]
- Новичок
- Сообщения: 39
- Зарегистрирован: 27 окт 2004 19:06
- Откуда: Москва
- Контактная информация:
The Bat-Bogeys Cometh ДМ/ДУ angst-romance R (прода - 5.04!)
Последний раз редактировалось [Autumn] 05 апр 2005 16:01, всего редактировалось 8 раз.
-
[Autumn]
- Новичок
- Сообщения: 39
- Зарегистрирован: 27 окт 2004 19:06
- Откуда: Москва
- Контактная информация:
~~~~~~~~~~~~
Малфой спрятал палочку Гарри во внутренний карман мантии, и вышел из кабинета с ухмылочкой.
-- Сцена в кабинете Умбридж, когда Драко посылают за Снейпом. Орден Феникса. (В русском переводе 32 глава стр. 702)
Но кто действительно отличился – это Джинни. Наслала на Малфоя летучих тварей, большие такие крылатые – всего его облепили.
-- Немного позже в лесу, то, что о Джинни говорят Гарри в “Ордене Феникса”. (В русском переводе 33 глава стр. 718)
У Джинни на щеке красовалось несколько длинных царапин.
-- Та же глава, немного выше. (В русском переводе 33 глава стр. 718)
~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Глава 1: Квиддичное поле
Начни, потому что тебе захочется продолжить, – Молли Уизли всегда так говорила.
У мамы Джинни было множество домашних высказываний – семь раз отмерь, один раз отрежь, научись ходить, а уж потом бегай, меньше слов, больше дела. Но это было ее любимым.
– Начни, потому что тебе захочется продолжить, – сказала она своей одиннадцатилетней дочери, когда та стояла на платформе 9 и ch190; первого сентября четыре года назад, ее узкое маленькое личико сияло, сердце колотилось от волнения – ведь она первый раз едет в школу. Мантия на ней была из секонд-хенда, залатанная и заштопанная, подогнутая снизу, на далеко не новой коже ботинок сквозь Анти-износное заклинание, наложенное на них, грозили проступить царапины и потёртости.
– У тебя всё получится, – добавила ее мать оживленно. – Возьмись за дело серьёзно, и всегда помни, что ты – Уизли. Такая же, как все, даже гораздо лучше.
Ее мать знала, что произошло несколько дней назад, когда Джинни стояла у входа во ‘Флориш и Блоттс’ в обнимку со своим грязным подержанным котлом и сильно выделяющимися своей новизной учебниками, ожидая Гарри Поттера. Молли не было там, когда Драко Малфой глумился над ее дочерью и оскорблял Гарри, или когда Люциус начал безобразную драку с Артуром Уизли, но она слышала об этом. Вся семья Джинни незаметно, неуловимо сплотилась вокруг неё, показывая тем самым, что они с ней и поддерживают её. Малфой подверг её тяжёлым испытаниям, а заодно и её родителей, и братьев. Но что-то изменилось, и, когда она через несколько лет проигрывала ту, первую встречу в голове, то всё больше и больше убеждалась в этом.
Драко Малфой остановился перед книжным магазином, просто прирос к месту и смотрел на нее за мгновение до того, как появился Гарри. Этот взгляд был такой странный, что она даже не знала, что он означал. Ей не с чем было сравнить – к этому времени в её памяти ещё не сохранилось ничего подобного. Он был ребенком, и она тоже, и только когда Джинни было четырнадцать с половиной, и она целовалась с Майклом Корнером в пустом классе Заклинаний, она поняла, что мог означать тот взгляд. Хотя в том взгляде было ещё кое-что, что ей ещё предстояло понять той зимой во время ее четвертого курса в Хогвартсе. Но воспоминание о происшествии у ‘Флориш и Блоттс’ несомненно наложило свой отпечаток на всё, что случилось потом.
Начни, потому что тебе захочется продолжить. Малфои – отец и сын – оба следовали этому правилу. В отношениях с ней.
Но тогда, в декабре, во время ее четвертого года в Хогвартсе, всё стало сильно и странно преображаться, и когда Джинни пыталась распутать спутанные нити – с чего все это началось, клубок всегда заканчивался в одном и том же месте. На Квиддичном поле тем ясным зимним утром.
Много позже, уже после того, как она ушла далеко вперёд по темному опасному пути, оставив позади школьные будни, она задумывалась, а что, если она сказала, или сделала, или не сделала что-то такое, что впоследствии могло всё изменить. Но она в этом сомневалась.
Это было настолько ранее утро, что первые тусклые лимонно-желтые лучи солнца только начинали просвечивать сквозь горизонт. Будет очередной яркий, ветреный, холодной день, могла бы сказать Джинни. Зевота угрожала расколоть ее лицо пополам. Мерлин, должно быть она сошла с ума – подняться в такую рань в субботу утром. Но это было единственное время, когда она могла быть уверена, что Квиддичное поле будет свободным.
И отбор игроков должен был начаться меньше, чем через неделю.
Когда она направила метлу вверх, чтобы полетать на высоте, сердце сильно забилось в груди от необычного ощущения и нервозности и, как следствие, злости на саму себя. Они собирались посмеяться над ней – все – Анжелина, Алисия, Кэти и… кто бы там ещё ни пришел. Слизеринцы. До сих пор они были на каждой тренировке, это был их триумф, в конце концов. Триумф Малфоя. Все знали, что именно Малфой заварил всю эту кашу, которая в итоге привела к новому отбору игроков. Началось всё с «Уизли – Наш Король», а закончилось необъяснимым происшествием во время игры Слизерина с Гриффиндором, в результате чего Гарри, Фрэда и Джорджа вышвырнули из команды и запретили играть в Квиддич. Джинни так и не поняла, что именно произошло, но она знала об этом достаточно.
Сначала она не сообразила, что за человек летал на метле над полем. Он был на слишком большой высоте по сравнению с ней, рассмотреть черты лица было невозможно, только размытые очертания фигуры и солнечные блики на светлых волосах. Он держал что-то… может, пергамент? Да, он что-то небрежно царапал серебряным пером, на нем тоже играли солнечные блики. Сначала она подумала, что это может быть Захария Смит. Ее захлестнуло раздражение. Джинни никогда особо не любила его, и первая игра после переформирования команды будет против Хаффлапаффа. Кто их ловец?.. Саммерсби, точно! Но Смит, возможно, объявился, чтобы просто заставить её понервничать и подсмотреть, как она летает. Она не даст ему застать себя врасплох! Девушка с мрачной решимостью отрабатывала манёвры – стремительно набирала высоту и летала из стороны в сторону, закладывая крутые виражи на каждом повороте и чуть сжимая ногами метлу для управления ею, немножко красовалась, когда видела, что он всё ещё неподвижно зависает над полем. Она предоставила ему кое-что для шпионажа, если он шпионил. Ему следовало бы приходить сюда смотреть на меня почаще. Обычно я не так хорошо летаю. Потом, все еще не меняя позы, тот спустился гораздо ниже, став человеческого роста.
К тому времени, когда она поняла, что это был вообще не Захария Смит, было слишком поздно отказываться от последней мысли.
Джинни почувствовала острый укол боли, укол настоящей физической боли, когда узнала Драко Малфоя. Боль смешалась с ненавистью и гневом, горячая волна распространилась по всему телу, покалывая пальцы рук и ног. Она мгновенно потеряла контроль над метлой и почти упала, вертясь волчком.
– Ты! – прошипела она.
Он оглядел ее сверху вниз:
– Уизли, пытаешься получить местечко в команде, верно? – спросил он почти доброжелательно.
– Не смей разговаривать со мной! – Джинни подлетела ближе, чуть ли не тыча пальцем ему в лицо, чтобы сделать свои слова убедительнее. Комета нервно вибрировала под ней, и девушка снова приложила усилие, чтобы не упасть.
– Жаль, – сказал Малфой, растягивая слова. – Ты неплохо летаешь. Для Уизли, разумеется.
Она не решилась добавить что-нибудь еще. Его смех преследовал ее всю дорогу от Квиддичного поля.
Потом Джинни была очень зла на себя. Она позволила этому ублюдку испугать себя и испортить ей тренировку, впредь такому не бывать. На следующей неделе она тренировалась гораздо упорнее, чем обычно, а всё из-за того случая. Она почти надеялась, что он явится на отбор. Но он не пришел. Никто из Слизеринцев не пришел. Джинни все еще чувствовала отголоски того гнева, который захлестнул её там, на поле, казалось, он придал скорости всем ее движениям. Она видела, как расширились глаза Анжелины, когда Джинни поймала Снич раньше всех. Девушка уже заранее всё знала, даже до того, как объявили результаты: она добилась того, о чем едва смела мечтать. Она попала в команду.
– Если бы Фред и Джордж были с нами, – решительно заявила Анжелина своим жизнерадостным «сделай-или-умри» тоном на следующее утро во время завтрака, – то мы были бы «командой Уизли», не так ли? – Джинни скосила глаза на их пустые места, и не она одна, но никто не сказал ни слова. Они редко спускались на завтрак в эти дни.
Малфой спрятал палочку Гарри во внутренний карман мантии, и вышел из кабинета с ухмылочкой.
-- Сцена в кабинете Умбридж, когда Драко посылают за Снейпом. Орден Феникса. (В русском переводе 32 глава стр. 702)
Но кто действительно отличился – это Джинни. Наслала на Малфоя летучих тварей, большие такие крылатые – всего его облепили.
-- Немного позже в лесу, то, что о Джинни говорят Гарри в “Ордене Феникса”. (В русском переводе 33 глава стр. 718)
У Джинни на щеке красовалось несколько длинных царапин.
-- Та же глава, немного выше. (В русском переводе 33 глава стр. 718)
~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Глава 1: Квиддичное поле
Начни, потому что тебе захочется продолжить, – Молли Уизли всегда так говорила.
У мамы Джинни было множество домашних высказываний – семь раз отмерь, один раз отрежь, научись ходить, а уж потом бегай, меньше слов, больше дела. Но это было ее любимым.
– Начни, потому что тебе захочется продолжить, – сказала она своей одиннадцатилетней дочери, когда та стояла на платформе 9 и ch190; первого сентября четыре года назад, ее узкое маленькое личико сияло, сердце колотилось от волнения – ведь она первый раз едет в школу. Мантия на ней была из секонд-хенда, залатанная и заштопанная, подогнутая снизу, на далеко не новой коже ботинок сквозь Анти-износное заклинание, наложенное на них, грозили проступить царапины и потёртости.
– У тебя всё получится, – добавила ее мать оживленно. – Возьмись за дело серьёзно, и всегда помни, что ты – Уизли. Такая же, как все, даже гораздо лучше.
Ее мать знала, что произошло несколько дней назад, когда Джинни стояла у входа во ‘Флориш и Блоттс’ в обнимку со своим грязным подержанным котлом и сильно выделяющимися своей новизной учебниками, ожидая Гарри Поттера. Молли не было там, когда Драко Малфой глумился над ее дочерью и оскорблял Гарри, или когда Люциус начал безобразную драку с Артуром Уизли, но она слышала об этом. Вся семья Джинни незаметно, неуловимо сплотилась вокруг неё, показывая тем самым, что они с ней и поддерживают её. Малфой подверг её тяжёлым испытаниям, а заодно и её родителей, и братьев. Но что-то изменилось, и, когда она через несколько лет проигрывала ту, первую встречу в голове, то всё больше и больше убеждалась в этом.
Драко Малфой остановился перед книжным магазином, просто прирос к месту и смотрел на нее за мгновение до того, как появился Гарри. Этот взгляд был такой странный, что она даже не знала, что он означал. Ей не с чем было сравнить – к этому времени в её памяти ещё не сохранилось ничего подобного. Он был ребенком, и она тоже, и только когда Джинни было четырнадцать с половиной, и она целовалась с Майклом Корнером в пустом классе Заклинаний, она поняла, что мог означать тот взгляд. Хотя в том взгляде было ещё кое-что, что ей ещё предстояло понять той зимой во время ее четвертого курса в Хогвартсе. Но воспоминание о происшествии у ‘Флориш и Блоттс’ несомненно наложило свой отпечаток на всё, что случилось потом.
Начни, потому что тебе захочется продолжить. Малфои – отец и сын – оба следовали этому правилу. В отношениях с ней.
Но тогда, в декабре, во время ее четвертого года в Хогвартсе, всё стало сильно и странно преображаться, и когда Джинни пыталась распутать спутанные нити – с чего все это началось, клубок всегда заканчивался в одном и том же месте. На Квиддичном поле тем ясным зимним утром.
Много позже, уже после того, как она ушла далеко вперёд по темному опасному пути, оставив позади школьные будни, она задумывалась, а что, если она сказала, или сделала, или не сделала что-то такое, что впоследствии могло всё изменить. Но она в этом сомневалась.
Это было настолько ранее утро, что первые тусклые лимонно-желтые лучи солнца только начинали просвечивать сквозь горизонт. Будет очередной яркий, ветреный, холодной день, могла бы сказать Джинни. Зевота угрожала расколоть ее лицо пополам. Мерлин, должно быть она сошла с ума – подняться в такую рань в субботу утром. Но это было единственное время, когда она могла быть уверена, что Квиддичное поле будет свободным.
И отбор игроков должен был начаться меньше, чем через неделю.
Когда она направила метлу вверх, чтобы полетать на высоте, сердце сильно забилось в груди от необычного ощущения и нервозности и, как следствие, злости на саму себя. Они собирались посмеяться над ней – все – Анжелина, Алисия, Кэти и… кто бы там ещё ни пришел. Слизеринцы. До сих пор они были на каждой тренировке, это был их триумф, в конце концов. Триумф Малфоя. Все знали, что именно Малфой заварил всю эту кашу, которая в итоге привела к новому отбору игроков. Началось всё с «Уизли – Наш Король», а закончилось необъяснимым происшествием во время игры Слизерина с Гриффиндором, в результате чего Гарри, Фрэда и Джорджа вышвырнули из команды и запретили играть в Квиддич. Джинни так и не поняла, что именно произошло, но она знала об этом достаточно.
Сначала она не сообразила, что за человек летал на метле над полем. Он был на слишком большой высоте по сравнению с ней, рассмотреть черты лица было невозможно, только размытые очертания фигуры и солнечные блики на светлых волосах. Он держал что-то… может, пергамент? Да, он что-то небрежно царапал серебряным пером, на нем тоже играли солнечные блики. Сначала она подумала, что это может быть Захария Смит. Ее захлестнуло раздражение. Джинни никогда особо не любила его, и первая игра после переформирования команды будет против Хаффлапаффа. Кто их ловец?.. Саммерсби, точно! Но Смит, возможно, объявился, чтобы просто заставить её понервничать и подсмотреть, как она летает. Она не даст ему застать себя врасплох! Девушка с мрачной решимостью отрабатывала манёвры – стремительно набирала высоту и летала из стороны в сторону, закладывая крутые виражи на каждом повороте и чуть сжимая ногами метлу для управления ею, немножко красовалась, когда видела, что он всё ещё неподвижно зависает над полем. Она предоставила ему кое-что для шпионажа, если он шпионил. Ему следовало бы приходить сюда смотреть на меня почаще. Обычно я не так хорошо летаю. Потом, все еще не меняя позы, тот спустился гораздо ниже, став человеческого роста.
К тому времени, когда она поняла, что это был вообще не Захария Смит, было слишком поздно отказываться от последней мысли.
Джинни почувствовала острый укол боли, укол настоящей физической боли, когда узнала Драко Малфоя. Боль смешалась с ненавистью и гневом, горячая волна распространилась по всему телу, покалывая пальцы рук и ног. Она мгновенно потеряла контроль над метлой и почти упала, вертясь волчком.
– Ты! – прошипела она.
Он оглядел ее сверху вниз:
– Уизли, пытаешься получить местечко в команде, верно? – спросил он почти доброжелательно.
– Не смей разговаривать со мной! – Джинни подлетела ближе, чуть ли не тыча пальцем ему в лицо, чтобы сделать свои слова убедительнее. Комета нервно вибрировала под ней, и девушка снова приложила усилие, чтобы не упасть.
– Жаль, – сказал Малфой, растягивая слова. – Ты неплохо летаешь. Для Уизли, разумеется.
Она не решилась добавить что-нибудь еще. Его смех преследовал ее всю дорогу от Квиддичного поля.
Потом Джинни была очень зла на себя. Она позволила этому ублюдку испугать себя и испортить ей тренировку, впредь такому не бывать. На следующей неделе она тренировалась гораздо упорнее, чем обычно, а всё из-за того случая. Она почти надеялась, что он явится на отбор. Но он не пришел. Никто из Слизеринцев не пришел. Джинни все еще чувствовала отголоски того гнева, который захлестнул её там, на поле, казалось, он придал скорости всем ее движениям. Она видела, как расширились глаза Анжелины, когда Джинни поймала Снич раньше всех. Девушка уже заранее всё знала, даже до того, как объявили результаты: она добилась того, о чем едва смела мечтать. Она попала в команду.
– Если бы Фред и Джордж были с нами, – решительно заявила Анжелина своим жизнерадостным «сделай-или-умри» тоном на следующее утро во время завтрака, – то мы были бы «командой Уизли», не так ли? – Джинни скосила глаза на их пустые места, и не она одна, но никто не сказал ни слова. Они редко спускались на завтрак в эти дни.
-
[Autumn]
- Новичок
- Сообщения: 39
- Зарегистрирован: 27 окт 2004 19:06
- Откуда: Москва
- Контактная информация:
– Если бы Фред и Джордж были с нами, – решительно заявила Анжелина своим жизнерадостным «сделай-или-умри» тоном на следующее утро во время завтрака, – то мы были бы «командой Уизли», не так ли? – Джинни скосила глаза на их пустые места, и не она одна, но никто не сказал ни слова. Они редко спускались на завтрак в эти дни.
— Ага, а если бы у моей бабушки были колеса, она бы была Ночным Рыцарем, и мы могли бы ездить на ней, да? — Рон с мрачным видом задал риторический вопрос омлету.
— Ты просто вообще не хочешь, чтобы твоя маленькая сестренка была в команде, ведь так? — язвительно поинтересовалась Джинни. С самого отбора она чувствовала себя на взводе. Нет, если по правде, то перепады ее настроения началось раньше. Она не хотела думать, когда точно.
— Ты знаешь, это не так, — Рон откусил кусочек тоста и положил его на стол, как будто жевание и глотание требовали от него сейчас слишком больших усилий.
— Тогда — что? — спросила Джинни, злобно вгрызаясь в порезанное дольками яблоко.
— Я не знаю. Но происходит что-то странное, — Рон повернулся и посмотрел на неё в упор. — Я никогда не видел, чтобы ты так летала, Джинни.
— Прежде ты вообще никогда не обращал на это внимание, верно?
— Допустим, — вздохнул Рон, проводя рукой по лицу. — Гермиона рассказала мне, что для тренировки ты брала наши метлы, украв их из чулана у нас дома… Но всё не так просто. Было в тебе во время отбора что-то такое, чего я не видел в тебе прежде. Своего рода вызов … почти гнев. Вот, что помогло тебе попасть в команду. И мне интересно, Джинни… Откуда в тебе это взялось?
Джинни быстро наклонила голову на тот случай, если внутренний жар, который она чувствовала, проступил румянцем на щеках.
— Ерунда!
Джинни знала, что она не прирождённый ловец, как Гарри. Она в самом деле, не обладала необходимыми ловкостью и координацией. Девушка понимала, что была бы гораздо лучшим Вратарем. Иногда ей казалось, что больше всего в Квиддиче ей нравились немудрящие правила игры. Они были такими простыми, такими ясными, такими элементарными. В отличие от жизни.
В ней было гораздо больше от Перси, чем она предполагала, вздрогнув, подумала Джинни, когда одна шла к полю для квиддича однажды рано утром. Девушка хотела дополнительно потренироваться сама. Но не долго она оставалась в одиночестве, прежде чем увидела его снова.
Я не собираюсь доставлять ему удовольствие видеть, как я упаду с метлы, — подумала Джинни. И она не упала. Гриффиндорка собралась и взяла себя в руки, она летала лучше, чем когда бы то ни было до этого. Джинни ожидала, что в любую минуту он внезапно снизится и подлетит к ней ближе, она услышит противный голос, растягивающий слова и выплевывающий оскорбления, увидит его бледное острое лицо, неожиданно обращённое к ней. Но он был достаточно далеко, позволяя лишь рассмотреть, кто это был и не подлетая ближе. Драко постоянно что-то писал на пергаменте, и это возбуждало ее любопытство больше всего.
Джинни заколдовала резиновый мячик так, чтобы он походил на игрушечный Снитч; и когда она ныряла или падала камнем вниз в погоне за ним, то всё время думала, что же он мог писать. Возможно, он описывал стиль ее полета, потому что Гриффиндор в заключительном матче скорее всего будет играть против Слизерина. Если ее команда выиграет у Хаффлепаффа, а тот в свою очередь проиграет Слизерину, то, в конце концов, так и получится. Но, в таком случае, почему Малфой больше ни разу не показался на тренировке Гриффиндора?
Джинни не осознавала, что уставилась на Малфоя, пока не стало слишком поздно — он поднял голову, посмотрел на неё и ухмыльнулся. Затем вскинул руку и помахал ей, медленно, почти лениво. Может быть, он был занят чем-нибудь ещё более мерзким? Например, писал новые стихи Уизли – Наш Король, но уже для нее. При этой мысли Джинни готова была взорваться от злости. К сожалению, в это самое время она припала к древку своей Кометы, протягивая руку к Снитчу. Девушка потеряла равновесие, в панике хватаясь одной рукой за древко и с трудом удерживаясь на метле, выравнивая её и спасая себя от неминуемого падения только после того, как уже потеряла высоту. Сейчас он действительно подлетел к ней с кошачьей грацией, расслабленный, Джинни знала, что никогда не будет ему ровней.
— У всех Уизли одна и та же слабость, да? – спросил он, как только подлетел к ней на расстояние слышимости.
Она уставилась на него, все еще пытаясь отдышаться.
— Вспыльчивость, — продолжал он. — Позволь намекнуть, малютка Уизли. Когда ты выходишь из себя, то вкладываешь в руки противника оружие.
Ее лицо побелело, она развернулась и умчалась прочь, не ответив. Снова его смех преследовал её гораздо дольше, чем на самом деле должен был.
Но далеко за полночь, когда она смотрела на бордовый полог над своей кроватью в Гриффиндорской спальне, не в силах уснуть, она поняла, что он был прав.
-—Ты хороша, — насмешливо, сказал Саммерсби, когда она встретилась с ним перед самым концом игры с Хаффлепаффом. — Для девчонки.
Девушка не ответила ему. Она следила за Саммерсби всю первую половину игры, потому что Анжелина решила, что это могло быть хорошей стратегией — позволить ему найти Снитч. Джинни была быстрее него, и этот Снитч был не очень быстрым. Ловец Хаффлепаффа также не преуспел в том, чтобы найти крылатый мячик, так что она переключилась на поиски Снитча сама. Соммерсби начал следить за Джинни, летая так близко, что не раз она была уверена, что один из них точно упадет на землю.
— Обычно я не жду многого от девчонок, — продолжил он, бросив на неё плотоядный взгляд. — Но, пожалуй, в твоем случае я сделаю исключение.
“Хаффлепаффцы могут быть такими же отвратительными, как Слизеринцы, ” — подумала Джинни. Но они не были такими же изобретательными.
— Заткнись, — бросила она. Хаффлепафф вел в счёте с разницей в 50 очков, поэтому пока она не собиралась ловить Снитч, даже если бы заметила его. Эта игра обещала быть раздражающе долгой.
Он подлетел ближе:
— О, Уизли, расслабься немного. Помнишь, что сказала Сортировочная шляпа? Разве не пришло время сотрудничества между факультетами? Не прикидывайся, что понятия не имеешь, о чём я говорю. Ты ведь давным-давно трахаешься с парнем из Рейвенкло, так почему бы и другому не дать? Я уверен, ты не такая застенчивая с Корнером… — он потянулся к ней. Девушка размахнулась и ударила его.
— …И подождите-ка, кажется, кое-что интересное происходит на той стороне поля, — объявил Ли Джордан. – Напоминает очень личное нарушение со стороны Уизли… нет, подождите, со стороны Саммерсби… трудно сказать, не так ли? Посмотрите, один сводит на нет усилия другого.
И когда Саммерсби издал сдавленный крик, почти свалившись с метлы, Джинни наклонилась вперед, ее глаза яростно сверкали.
— Только попробуй! — сказала она. — Только попробуй ещё раз! – но в этот момент она увидела золотую вспышку, зависшую около его лодыжки. [/I]Снитч.[/I] Не раздумывая, она осторожно оторвала руку от метлы и, развернувшись, схватила и от злости так сильно сжала маленький мячик, что его крылья отчаянно затрепетали в ее ладони.
— Джинни Уизли поймала Снитч! Это было хорошее зрелище, Уизли! Конечно… — неловко продолжал Ли, — Хаффлепафф ведёт в счёте с разницей в 50 очков, и они выигрывают матч, не так ли?
О, Мерлин. Джинни даже не видела злорадное лицо Саммерсби, медленно спускаясь на землю и все еще сжимая Снитч в руке. Стадион взорвался сбивающим с толку шумом приветствий и насмешек, смешанный с на удивление еле слышным пением той ужасной песенки. Она подумала, что эта ситуация идеально подходит для того, чтобы петь дразнилку с удовольствием.
Подсознательно девушка отыскала глазами великолепного блондина, устало ковыляя мимо Слизеринских трибун. Он сидел очень низко, поэтому Джинни могла видеть выражение его лица. Она ожидала, что на его лице будет написано злорадство, но оно совершенно ничего не выражало. Выражение его лица совершенно не изменилось, когда Драко увидел ее. Она чувствовала себя наказанной. Малфой сказал несколько дней назад, что я делала неправильно, — подумала она. — Странно, его слова должны были помочь мне… или должны были бы, если бы не… если бы я не потеряла самообладание из-за этого идиота Саммерсби.
— Хотя знаете, что действительно странно? — спросил Джек Слоупер, когда команда шла к раздевалке.
— Что? — устало, спросила Анжелина. — То, что ты умудрился заехать мне битой по зубам?
— Ммм, нет. Я имел в виду то, как Слизеринцы все еще поют Уизли – Наш Король, но, кажется, они уже не вкладывают в это всю душу, как прежде. И Малфой не написал песню о Джинни.
— Это действительно странно, — сказала Кэти, нахмурившись. — Думаете, что он так сделал бы? Или, по крайней мере, придумал бы новые стихи для нее. Интересно, почему он этого не сделал?
Все посмотрели на Рона, он выглядел почти таким же, как после каждой игры или тренировки – так, будто вызывал в воображение грозовое облако, нависшее именно над его головой, и сопровождающее его, куда бы он ни пошел.
— Кто-то что-то спросил? — пробормотал он.
— Нет, — поспешно отозвалась Алисия.
— Мы просто задумались, почему Малфой не руководил хором Слизеринцев, поющих новую песню о Джинни, — сказал Эндрю Кирк. — Может быть, что-нибудь вроде: «Двоих вышвырнули, но есть пара новых, семейка Уизли — сбросила оковы? Рыжие коровы? Играть готова?»
— Эндрю, — сказала Анжелина. — Ты задумывался о своей будущей профессии? Я очень надеюсь, что ты не планируешь идти в департамент дипломатических отношений. Как насчет того, чтобы тренировать троллей-охранников?
— Неважно, — ответил Рон уныло. — Малфой полагает, что это пустая трата времени — писать что-то новое, я думаю. Зачем пинать дохлого гиппогриффа?
— Нет, это правда странно, — сказала Кэти задумчиво. — А что ты думаешь?
Она смотрела на Джинни, когда задавала вопрос. Джинни что-то пробормотала и пошла дальше.
Всякий раз, когда Джинни тренировалась одна по утрам после этого, она поджидала Малфоя. Я не позволю снова ему подкрасться ко мне незаметно, — думала она. Но больше он не приходил. Фактически, все Слизеринцы вообще прекратили приходить на Гриффиндорские тренировки, даже Панси Паркинсон, которая держалась до самого конца. «Да зачем им это?» — спрашивал Рон, смирившимся тоном, который заставил бы даже самого счастливого человека дойти до ближайшего моста и найти самое удобное место, чтобы спрыгнуть. У Джинни отлегло от сердца. Она проводила много времени, прикидывая шансы на победу Гриффиндора в игре со Слизерином в финальном матче этого года.
— Ага, а если бы у моей бабушки были колеса, она бы была Ночным Рыцарем, и мы могли бы ездить на ней, да? — Рон с мрачным видом задал риторический вопрос омлету.
— Ты просто вообще не хочешь, чтобы твоя маленькая сестренка была в команде, ведь так? — язвительно поинтересовалась Джинни. С самого отбора она чувствовала себя на взводе. Нет, если по правде, то перепады ее настроения началось раньше. Она не хотела думать, когда точно.
— Ты знаешь, это не так, — Рон откусил кусочек тоста и положил его на стол, как будто жевание и глотание требовали от него сейчас слишком больших усилий.
— Тогда — что? — спросила Джинни, злобно вгрызаясь в порезанное дольками яблоко.
— Я не знаю. Но происходит что-то странное, — Рон повернулся и посмотрел на неё в упор. — Я никогда не видел, чтобы ты так летала, Джинни.
— Прежде ты вообще никогда не обращал на это внимание, верно?
— Допустим, — вздохнул Рон, проводя рукой по лицу. — Гермиона рассказала мне, что для тренировки ты брала наши метлы, украв их из чулана у нас дома… Но всё не так просто. Было в тебе во время отбора что-то такое, чего я не видел в тебе прежде. Своего рода вызов … почти гнев. Вот, что помогло тебе попасть в команду. И мне интересно, Джинни… Откуда в тебе это взялось?
Джинни быстро наклонила голову на тот случай, если внутренний жар, который она чувствовала, проступил румянцем на щеках.
— Ерунда!
Джинни знала, что она не прирождённый ловец, как Гарри. Она в самом деле, не обладала необходимыми ловкостью и координацией. Девушка понимала, что была бы гораздо лучшим Вратарем. Иногда ей казалось, что больше всего в Квиддиче ей нравились немудрящие правила игры. Они были такими простыми, такими ясными, такими элементарными. В отличие от жизни.
В ней было гораздо больше от Перси, чем она предполагала, вздрогнув, подумала Джинни, когда одна шла к полю для квиддича однажды рано утром. Девушка хотела дополнительно потренироваться сама. Но не долго она оставалась в одиночестве, прежде чем увидела его снова.
Я не собираюсь доставлять ему удовольствие видеть, как я упаду с метлы, — подумала Джинни. И она не упала. Гриффиндорка собралась и взяла себя в руки, она летала лучше, чем когда бы то ни было до этого. Джинни ожидала, что в любую минуту он внезапно снизится и подлетит к ней ближе, она услышит противный голос, растягивающий слова и выплевывающий оскорбления, увидит его бледное острое лицо, неожиданно обращённое к ней. Но он был достаточно далеко, позволяя лишь рассмотреть, кто это был и не подлетая ближе. Драко постоянно что-то писал на пергаменте, и это возбуждало ее любопытство больше всего.
Джинни заколдовала резиновый мячик так, чтобы он походил на игрушечный Снитч; и когда она ныряла или падала камнем вниз в погоне за ним, то всё время думала, что же он мог писать. Возможно, он описывал стиль ее полета, потому что Гриффиндор в заключительном матче скорее всего будет играть против Слизерина. Если ее команда выиграет у Хаффлепаффа, а тот в свою очередь проиграет Слизерину, то, в конце концов, так и получится. Но, в таком случае, почему Малфой больше ни разу не показался на тренировке Гриффиндора?
Джинни не осознавала, что уставилась на Малфоя, пока не стало слишком поздно — он поднял голову, посмотрел на неё и ухмыльнулся. Затем вскинул руку и помахал ей, медленно, почти лениво. Может быть, он был занят чем-нибудь ещё более мерзким? Например, писал новые стихи Уизли – Наш Король, но уже для нее. При этой мысли Джинни готова была взорваться от злости. К сожалению, в это самое время она припала к древку своей Кометы, протягивая руку к Снитчу. Девушка потеряла равновесие, в панике хватаясь одной рукой за древко и с трудом удерживаясь на метле, выравнивая её и спасая себя от неминуемого падения только после того, как уже потеряла высоту. Сейчас он действительно подлетел к ней с кошачьей грацией, расслабленный, Джинни знала, что никогда не будет ему ровней.
— У всех Уизли одна и та же слабость, да? – спросил он, как только подлетел к ней на расстояние слышимости.
Она уставилась на него, все еще пытаясь отдышаться.
— Вспыльчивость, — продолжал он. — Позволь намекнуть, малютка Уизли. Когда ты выходишь из себя, то вкладываешь в руки противника оружие.
Ее лицо побелело, она развернулась и умчалась прочь, не ответив. Снова его смех преследовал её гораздо дольше, чем на самом деле должен был.
Но далеко за полночь, когда она смотрела на бордовый полог над своей кроватью в Гриффиндорской спальне, не в силах уснуть, она поняла, что он был прав.
-—Ты хороша, — насмешливо, сказал Саммерсби, когда она встретилась с ним перед самым концом игры с Хаффлепаффом. — Для девчонки.
Девушка не ответила ему. Она следила за Саммерсби всю первую половину игры, потому что Анжелина решила, что это могло быть хорошей стратегией — позволить ему найти Снитч. Джинни была быстрее него, и этот Снитч был не очень быстрым. Ловец Хаффлепаффа также не преуспел в том, чтобы найти крылатый мячик, так что она переключилась на поиски Снитча сама. Соммерсби начал следить за Джинни, летая так близко, что не раз она была уверена, что один из них точно упадет на землю.
— Обычно я не жду многого от девчонок, — продолжил он, бросив на неё плотоядный взгляд. — Но, пожалуй, в твоем случае я сделаю исключение.
“Хаффлепаффцы могут быть такими же отвратительными, как Слизеринцы, ” — подумала Джинни. Но они не были такими же изобретательными.
— Заткнись, — бросила она. Хаффлепафф вел в счёте с разницей в 50 очков, поэтому пока она не собиралась ловить Снитч, даже если бы заметила его. Эта игра обещала быть раздражающе долгой.
Он подлетел ближе:
— О, Уизли, расслабься немного. Помнишь, что сказала Сортировочная шляпа? Разве не пришло время сотрудничества между факультетами? Не прикидывайся, что понятия не имеешь, о чём я говорю. Ты ведь давным-давно трахаешься с парнем из Рейвенкло, так почему бы и другому не дать? Я уверен, ты не такая застенчивая с Корнером… — он потянулся к ней. Девушка размахнулась и ударила его.
— …И подождите-ка, кажется, кое-что интересное происходит на той стороне поля, — объявил Ли Джордан. – Напоминает очень личное нарушение со стороны Уизли… нет, подождите, со стороны Саммерсби… трудно сказать, не так ли? Посмотрите, один сводит на нет усилия другого.
И когда Саммерсби издал сдавленный крик, почти свалившись с метлы, Джинни наклонилась вперед, ее глаза яростно сверкали.
— Только попробуй! — сказала она. — Только попробуй ещё раз! – но в этот момент она увидела золотую вспышку, зависшую около его лодыжки. [/I]Снитч.[/I] Не раздумывая, она осторожно оторвала руку от метлы и, развернувшись, схватила и от злости так сильно сжала маленький мячик, что его крылья отчаянно затрепетали в ее ладони.
— Джинни Уизли поймала Снитч! Это было хорошее зрелище, Уизли! Конечно… — неловко продолжал Ли, — Хаффлепафф ведёт в счёте с разницей в 50 очков, и они выигрывают матч, не так ли?
О, Мерлин. Джинни даже не видела злорадное лицо Саммерсби, медленно спускаясь на землю и все еще сжимая Снитч в руке. Стадион взорвался сбивающим с толку шумом приветствий и насмешек, смешанный с на удивление еле слышным пением той ужасной песенки. Она подумала, что эта ситуация идеально подходит для того, чтобы петь дразнилку с удовольствием.
Подсознательно девушка отыскала глазами великолепного блондина, устало ковыляя мимо Слизеринских трибун. Он сидел очень низко, поэтому Джинни могла видеть выражение его лица. Она ожидала, что на его лице будет написано злорадство, но оно совершенно ничего не выражало. Выражение его лица совершенно не изменилось, когда Драко увидел ее. Она чувствовала себя наказанной. Малфой сказал несколько дней назад, что я делала неправильно, — подумала она. — Странно, его слова должны были помочь мне… или должны были бы, если бы не… если бы я не потеряла самообладание из-за этого идиота Саммерсби.
— Хотя знаете, что действительно странно? — спросил Джек Слоупер, когда команда шла к раздевалке.
— Что? — устало, спросила Анжелина. — То, что ты умудрился заехать мне битой по зубам?
— Ммм, нет. Я имел в виду то, как Слизеринцы все еще поют Уизли – Наш Король, но, кажется, они уже не вкладывают в это всю душу, как прежде. И Малфой не написал песню о Джинни.
— Это действительно странно, — сказала Кэти, нахмурившись. — Думаете, что он так сделал бы? Или, по крайней мере, придумал бы новые стихи для нее. Интересно, почему он этого не сделал?
Все посмотрели на Рона, он выглядел почти таким же, как после каждой игры или тренировки – так, будто вызывал в воображение грозовое облако, нависшее именно над его головой, и сопровождающее его, куда бы он ни пошел.
— Кто-то что-то спросил? — пробормотал он.
— Нет, — поспешно отозвалась Алисия.
— Мы просто задумались, почему Малфой не руководил хором Слизеринцев, поющих новую песню о Джинни, — сказал Эндрю Кирк. — Может быть, что-нибудь вроде: «Двоих вышвырнули, но есть пара новых, семейка Уизли — сбросила оковы? Рыжие коровы? Играть готова?»
— Эндрю, — сказала Анжелина. — Ты задумывался о своей будущей профессии? Я очень надеюсь, что ты не планируешь идти в департамент дипломатических отношений. Как насчет того, чтобы тренировать троллей-охранников?
— Неважно, — ответил Рон уныло. — Малфой полагает, что это пустая трата времени — писать что-то новое, я думаю. Зачем пинать дохлого гиппогриффа?
— Нет, это правда странно, — сказала Кэти задумчиво. — А что ты думаешь?
Она смотрела на Джинни, когда задавала вопрос. Джинни что-то пробормотала и пошла дальше.
Всякий раз, когда Джинни тренировалась одна по утрам после этого, она поджидала Малфоя. Я не позволю снова ему подкрасться ко мне незаметно, — думала она. Но больше он не приходил. Фактически, все Слизеринцы вообще прекратили приходить на Гриффиндорские тренировки, даже Панси Паркинсон, которая держалась до самого конца. «Да зачем им это?» — спрашивал Рон, смирившимся тоном, который заставил бы даже самого счастливого человека дойти до ближайшего моста и найти самое удобное место, чтобы спрыгнуть. У Джинни отлегло от сердца. Она проводила много времени, прикидывая шансы на победу Гриффиндора в игре со Слизерином в финальном матче этого года.
[Autumn] , дело еще и в том, что я не сильно люблю фики Д/Д. Есть пейринги, которые мне симпатизируют, есть те, которые терплю, есть, которые терпеть не могу. Д/Д я почти всегда терплю, если у фика хороший сюжет и логичное содержание. Насчет "The Bat-Bogeys Cometh" я не уверена. Извини за дискуссию. Прочитаю.
The thing about us, is that we can be so morbidly depressed without even trying...
...But...after all, as they say, when you're sixteen, everything is a tragedy. As if there's any peace in that...
...But...after all, as they say, when you're sixteen, everything is a tragedy. As if there's any peace in that...
Бе, нет, конечно.[Autumn] писал(а):Насчет пейринга - понимаю. У каждого свой вкус. Переубеждать не буду.Д/Д я почти всегда терплю, если у фика хороший сюжет и логичное содержание
Под хорошим сюжетом надеюсь ты (не против?) не имела виду сопли в сахари
Короче, прочитала я все.
Насколько я знаю, это первый Deleted-Scenes фик на Форуме. Сама идея уже оригинальна, ИМХО. Сюжет довольно хороший. Я искренне не понимаю, почему никто не хочет высказаться насчет него. Думаю, он действительно заслуживает пристального внимания.
Я немножко покопалась в оригинале и твоем (можно на «ты»?) переводе. Не знаю, нужно это тебе, или нет, но я могу выложить слова и предложения, в которых я нашла ошибки. Еще, мне просто любопытно, насколько высок твой уровень знания английского?
The thing about us, is that we can be so morbidly depressed without even trying...
...But...after all, as they say, when you're sixteen, everything is a tragedy. As if there's any peace in that...
...But...after all, as they say, when you're sixteen, everything is a tragedy. As if there's any peace in that...
-
[Autumn]
- Новичок
- Сообщения: 39
- Зарегистрирован: 27 окт 2004 19:06
- Откуда: Москва
- Контактная информация:
Так банально не будет. Обещаю.все не скатится в бесконечные рефлексии и рассуждения на тему "любит-не любит".
Заходите еще.
Мне было бы интересно.Не знаю, нужно это тебе, или нет, но я могу выложить слова и предложения, в которых я нашла ошибки.
....В этом и состоит свобода. Когда теряешь всякую надежду.
О'Кей, выкладываю. Прошу меня не ругать, если где ошиблась, не уверена, что знаю английский достаточно хорошо... 
Оригинал :It's because of me Malfoy's stuck back in Umbridge's office with giant flying bogeys attacking him.
--Ginny to Harry in the forest, a little later in OotP.
Твой перевод :Но кто действительно отличился – это Джинни. Наслала на Малфоя летучих тварей, большие такие крылатые – всего его облепили.
-- Немного позже в лесу, то, что о Джинни говорят Гарри в “Ордене Феникса”. (В русском переводе 33 глава стр. 718)
Дословно : Это из-за меня на Малфоя, торчащего сейчас в кабинете Амбридж, нападают гигантские летучие твари.
--Джинни говорит Гарри в лесу, немного позже, Орден Феникса.
Здесь ты пользовалась переводом Росмэна, да?
Begin as you mean to go on
Начни, если собираешься двигаться дальше
homely sayings
есть мысль, что это переводится не как «домашние высказывания», а как «личные поговорки» – home- внутренний
clean-scrubbed
лицо сияло от чистоты?
But something about it had been different, for her, and when she replayed that first meeting in her head, as she sometimes did in the years that followed, she was more and more sure of it.
Но для нее это было по другому, и,когда она переиграла ту, первую встречу в голове, как иногда делала годами позже, все больше убеждалась в этом.
It was a look so strange that she'd had no frame of reference in which to place it, at the time. He'd been a child and so was she, and it wasn't until Ginny was fourteen and a half years old and being kissed by Michael Corner in a deserted Charms classroom that she understood what that look might have meant.
Этот взгляд был таким странным, что тогда она и не догадывалась, как его можно растолковать. Он был ребенком, она тоже, и, до тех пор, пока Джинни, когда ей было четырнадцать с половиной, не поцеловалась с Майклом Корнером в пустом классе Заклинаний, она не понимала, что этот взгляд мог означать.
---после того, как она целовалась, а не во время поцелуя…
But of course the memory of that day in front of Flourish and Blotts had been colored by everything that came after it.
Но, несомненно, воспоминания того дня перед «Флоришем и Блоттсом» были окрашены последующими событиями.---у тебя все наоборот, это последующие события отложили отпечаток на ее восприятии того дня, тех воспоминаний, они (последствия) помогли по-другому понять тот случай у «Флориша».
They were going to laugh
Будут смеяться
Keeper
Вратарь,это насчет Саммерсби, здесь почему-то сказано вратарь, а он ведь ловец?
"Keeping your seat all right, Weasley?"
Что-то вроде «Удержаться на метле можешь, Уизли?»
mocking laughter
издевательский смех
he continued with a leer
покосившись на нее, продолжил он
Она, в самом деле, не обладала необходимой ловкостью и координацией
(запятая)
В общем, советую просто засунуть текст в Word и исправить все граматические и орфографические ошибки…
В любом случае, даже если я где-то не права, буду рада с твоей помощью пополнить свои знания английского... 
Оригинал :It's because of me Malfoy's stuck back in Umbridge's office with giant flying bogeys attacking him.
--Ginny to Harry in the forest, a little later in OotP.
Твой перевод :Но кто действительно отличился – это Джинни. Наслала на Малфоя летучих тварей, большие такие крылатые – всего его облепили.
-- Немного позже в лесу, то, что о Джинни говорят Гарри в “Ордене Феникса”. (В русском переводе 33 глава стр. 718)
Дословно : Это из-за меня на Малфоя, торчащего сейчас в кабинете Амбридж, нападают гигантские летучие твари.
--Джинни говорит Гарри в лесу, немного позже, Орден Феникса.
Здесь ты пользовалась переводом Росмэна, да?
Begin as you mean to go on
Начни, если собираешься двигаться дальше
homely sayings
есть мысль, что это переводится не как «домашние высказывания», а как «личные поговорки» – home- внутренний
clean-scrubbed
лицо сияло от чистоты?
But something about it had been different, for her, and when she replayed that first meeting in her head, as she sometimes did in the years that followed, she was more and more sure of it.
Но для нее это было по другому, и,когда она переиграла ту, первую встречу в голове, как иногда делала годами позже, все больше убеждалась в этом.
It was a look so strange that she'd had no frame of reference in which to place it, at the time. He'd been a child and so was she, and it wasn't until Ginny was fourteen and a half years old and being kissed by Michael Corner in a deserted Charms classroom that she understood what that look might have meant.
Этот взгляд был таким странным, что тогда она и не догадывалась, как его можно растолковать. Он был ребенком, она тоже, и, до тех пор, пока Джинни, когда ей было четырнадцать с половиной, не поцеловалась с Майклом Корнером в пустом классе Заклинаний, она не понимала, что этот взгляд мог означать.
---после того, как она целовалась, а не во время поцелуя…
But of course the memory of that day in front of Flourish and Blotts had been colored by everything that came after it.
Но, несомненно, воспоминания того дня перед «Флоришем и Блоттсом» были окрашены последующими событиями.---у тебя все наоборот, это последующие события отложили отпечаток на ее восприятии того дня, тех воспоминаний, они (последствия) помогли по-другому понять тот случай у «Флориша».
They were going to laugh
Будут смеяться
Keeper
Вратарь,это насчет Саммерсби, здесь почему-то сказано вратарь, а он ведь ловец?
"Keeping your seat all right, Weasley?"
Что-то вроде «Удержаться на метле можешь, Уизли?»
mocking laughter
издевательский смех
he continued with a leer
покосившись на нее, продолжил он
Она, в самом деле, не обладала необходимой ловкостью и координацией
(запятая)
В общем, советую просто засунуть текст в Word и исправить все граматические и орфографические ошибки…
В любом случае, даже если я где-то не права, буду рада с твоей помощью пополнить свои знания английского...
The thing about us, is that we can be so morbidly depressed without even trying...
...But...after all, as they say, when you're sixteen, everything is a tragedy. As if there's any peace in that...
...But...after all, as they say, when you're sixteen, everything is a tragedy. As if there's any peace in that...
-
[Autumn]
- Новичок
- Сообщения: 39
- Зарегистрирован: 27 окт 2004 19:06
- Откуда: Москва
- Контактная информация:
Каюсь, пользовалась РосМэновским.Оригинал :It's because of me Malfoy's stuck back in Umbridge's office with giant flying bogeys attacking him.
--Ginny to Harry in the forest, a little later in OotP.
Твой перевод :Но кто действительно отличился – это Джинни. Наслала на Малфоя летучих тварей, большие такие крылатые – всего его облепили.
-- Немного позже в лесу, то, что о Джинни говорят Гарри в “Ордене Феникса”. (В русском переводе 33 глава стр. 718)
Дословно : Это из-за меня на Малфоя, торчащего сейчас в кабинете Амбридж, нападают гигантские летучие твари.
--Джинни говорит Гарри в лесу, немного позже, Орден Феникса.
Здесь ты пользовалась переводом Росмэна, да?
Мне показалось, что Начни, потому что тебе захочется продолжить подойдет больше, потому что Джинни отправляется в первый раз в школу.Begin as you mean to go on
Начни, если собираешься двигаться дальше
Согласна, "личные" подходит больше.homely sayings
есть мысль, что это переводится не как «домашние высказывания», а как «личные поговорки» – home- внутренний
Может тогда "домашние поговорики", как думаешь?
не подходит, на мой взгляд. Когда переводила, думала, что она была очень счастлива, что, наконец, идет в школу.clean-scrubbed
лицо сияло от чистоты?
Не вижу большой разницыIt was a look so strange that she'd had no frame of reference in which to place it, at the time. He'd been a child and so was she, and it wasn't until Ginny was fourteen and a half years old and being kissed by Michael Corner in a deserted Charms classroom that she understood what that look might have meant.
Этот взгляд был таким странным, что тогда она и не догадывалась, как его можно растолковать. Он был ребенком, она тоже, и, до тех пор, пока Джинни, когда ей было четырнадцать с половиной, не поцеловалась с Майклом Корнером в пустом классе Заклинаний, она не понимала, что этот взгляд мог означать.
---после того, как она целовалась, а не во время поцелуя…
....В этом и состоит свобода. Когда теряешь всякую надежду.
А остальное?)) Насчет "Начни" сама не уверена.Поговорики)))). Насчет последнего замечания - ладно, ты права. Удачи!
The thing about us, is that we can be so morbidly depressed without even trying...
...But...after all, as they say, when you're sixteen, everything is a tragedy. As if there's any peace in that...
...But...after all, as they say, when you're sixteen, everything is a tragedy. As if there's any peace in that...
-
Mary-Kate
- Новичок
- Сообщения: 41
- Зарегистрирован: 10 авг 2004 13:35
- Откуда: Запретный Лес
- Контактная информация:
Мне понравилось по нескольким причинам:
1) незатасканно
2) люблю Уизли)
3) впринципе не имею ничего против Малфоя)
4) сейчас перечитываю 5ую книгу)
1) незатасканно
2) люблю Уизли)
3) впринципе не имею ничего против Малфоя)
4) сейчас перечитываю 5ую книгу)
Очень нуждаюсь в помощи человека, хотя бы немного владеющего немецким. Это не займёт у Вас много времени. Если Вы готовы мне помочь, пожалуйста, напишите в ЛС. Буду очень благодарна.
-
[Autumn]
- Новичок
- Сообщения: 39
- Зарегистрирован: 27 окт 2004 19:06
- Откуда: Москва
- Контактная информация:
Blaise
Перевожу я в Word'е.
Ну, одна запятая это не криминал.
Sima
Будет. Завтра.
Это ошибка автора, не моя.Keeper
Вратарь,это насчет Саммерсби, здесь почему-то сказано вратарь, а он ведь ловец?
Но смысл ведь понятен."Keeping your seat all right, Weasley?"
Что-то вроде «Удержаться на метле можешь, Уизли?»
Перевожу я в Word'е.
Ну, одна запятая это не криминал.
Sima
Будет. Завтра.
....В этом и состоит свобода. Когда теряешь всякую надежду.
-
[Autumn]
- Новичок
- Сообщения: 39
- Зарегистрирован: 27 окт 2004 19:06
- Откуда: Москва
- Контактная информация:
К тому же у нее состоялся длинный разговор с Гермионой, во время которого подруга убеждала Джинни не говорить брату о том, что сделал Саммерсби.
– Не то, чтобы он не заслуживал проблем, – сказала Гермиона. – Но Рон будет преследовать его, а ты знаешь каково наше положение с Амбридж. Она только и ищет повод, чтобы исключить его, даже если это не его вина. – Она закусила губу:
– Мне жаль, что ты не можешь сообщить об этом школьной администрации. Мне ненавистна сама мысль о том, что это случилось с тобой, но… если Рон узнает об этом….
– Амбридж не придётся выдумывать оправдание, – сказала Джинни сердито. – Рон убил бы Саммерсби голыми руками, и его приговорили бы к пожизненному заключению в Азкабане, вот об этом мы должны подумать.
– Ты права, – вздохнула Гермиона.
– А мы не могли бы сами что-нибудь сделать? Что-нибудь такое, чтобы на нас не подумали? Возможно, что-то, для чего не требуются палочки или даже волшебство?
Глаза второй девушки злорадно сузились, она оглядела комнату отдыха, чтобы убедиться, что они одни:
– Ну, – сказала она тихо, – я слышала, что магглы получают хорошие результаты, подкладывая селитру в еду.
На следующий день обе девушки с удивлением обнаружили, как легко оказалось подсыпать селитру в тыквенный сок Саммерсби. По сплетням, подслушанным у девочек из Хаффлепаффа, их попытки были весьма, весьма успешны.
– Давай никогда не расскажем мальчикам об этом, – задыхаясь, с трудом проговорила Гермиона, когда в тот день они несколько минут катались по кровати Джинни от смеха.
– Никогда, – согласилась Джинни, протянув руку к своей кровати, чтобы взять подушку и приглушить хихиканье с её помощью.
Гермиона взялась рукой за ножку кровати, чтобы подтянуться и сесть. Она подперла голову одной рукой и внимательно взглянула на Джинни:
– Я рада видеть тебя такой счастливой, – сказала она.
– Я всегда счастливая, – сказала Джинни, немного отвернувшись.
Гермиона покачала головой:
– Нет, не всегда. О, Джинни, ты не можешь одурачить меня! Гарри и Рона – ну, я и сама не знаю, кто из них более эмоционально незрелый. Рон в частности… он видит только то, что хочет видеть, в этом то всё и дело.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – Джинни сделала вид, что собирается встать. Гермиона схватила ее за запястье.
– Они думают, что ты счастлива, потому что ты не говоришь о том, что с тобой случилось. Ты делаешь вид, Джинни, и притворяешься уже довольно давно.
– А какое тебе до этого дело?..
– Потому что я твоя подруга, – твердо сказала Гермиона.
– Я прекрасно со всем справляюсь, – сердито ответила Джинни. – Ты полагала, что я все время буду хандрить по этому поводу?
– Нет, конечно, нет. Но… – Гермиона заколебалась. – Последние несколько месяцев ты была другая. Фактически, это началось как раз перед тем, как ты вступила в команду.
Джинни сглотнула:
– В каком смысле – другая?
– Я не знаю. Нет, не несчастнее, в любом случае. Но беспокойнее. Раздражительнее, но в тоже время… ну, более живая. Иногда создаётся такое впечатление, как будто у тебя есть цель, которой не было прежде… и мне интересно, Джинни, какова она.
Джинни ослабила пальцы подруги на своем запястье и встала, надеясь, что на её лице не отразилось всё то, что она сейчас чувствовала.
– Я, правда, не понимаю, о чем ты говоришь, Гермиона.
Позже в ту же ночь она и Майкл Корнер лежали рядом на его кровати в спальне Рейвенкло в один из тех редких моментов, когда они могли рассчитывать на то, что соседи по комнате ушли, а она могла выскользнуть из Гриффиндора. Он потёрся носом о её шею, и она позволяла ему делать это, глядя в потолок, но он вдруг резко отстранился.
– Кажется, ты сегодня где то витаешь, Джинни, – сказал он. – Что случилось?
Она села:
– Что ты болтаешь всем о том, что мы делаем?
– О чем ты говоришь? Я никому ничего не рассказывал.
– Правда? Это не то, что заявил Саммерсби. По его словам, ты всем хвастаешься, что мы тут трахаемся до потери сознания.
– Я вообще ничего не говорил Саммерсби! Зачем мне вообще говорить с ним? Но в любом случае… – он немного отвернулся от нее, – рассказывать то как будто нечего. – В его голосе послышалось раздражение.
– Верно, – огрызнулась она, отталкивая его ещё дальше от себя. Она сама не понимала, откуда взялось это раздражение на Майкла, но казалось, что она черпает злость из бездонного колодца.
– Ничто не создаёт девчонке подходящее настроение так хорошо, как знание того, что эти идиоты, твои соседи по комнате, могут ввалиться в любую секунду.
– Дело не в этом, Джинни! – резко высказал он. – Ты не позволяешь мне заходить с тобой хоть куда нибудь, почему нет? Я, в самом деле, ни разу не дотронулся до тебя, не видел тебя голой или еще что! Когда мы начали встречаться, ты казалась такой… ну, совсем другой, не такой, как сейчас. Ты была намного больше заинтересована мной.
Джинни вспомнила письма, которыми они обменивались все лето, и страстные встречи в укромных уголках и коридорах той осенью, когда они только возвратились в школу. Она знала, что он прав.
– Может, пока я ни с кем не хочу заходить так далеко, – сказала она, избегая его пристального взгляда. – Я только на четвертом курсе, да и ты тоже, неужели я действительно должна…
– Множество четверокурсников уже начали спать вместе, – повторил он с упорством. – Сейчас нам по пятнадцать. Мы могли бы.
– За исключением того, что я не хочу! – выпалила Джинни.
Повисла напряжённая тишина.
– Так вот, в чем дело, – сказал Майкл.
– Я не это имела в виду.
– Нет. Именно это. – Он стал на ощупь искать носки.
– Пожалуйста, не злись.
Он вздохнул:
– Я не злюсь.
Майкл проводил ее назад, к портретному входу ее гостиной и поцеловал перед тем, как отпустить. По тому ощущению, которое дарили его губы, она знала, что между ними еще не все было кончено, но закончится уже скоро. Она пыталась чувствовать сожаление от осознания этого, но не смогла.
Затем Слизерин проиграл Хаффлепаффу, и Анжелина заметно успокоилась.
– Не так хорошо конечно, как если бы они перестали петь эту ужасную песню, – доверилась она Джинни, – но… это будет не так уж плохо, как думаешь? – Джинни просто кивнула. Согласны ли вы или не согласны с Анжелиной, лучше было просто кивнуть. Она знала, что никогда снова не увидит Малфоя одного. Какая бы странная причина ни имелась у него для того, чтобы приходить на поле для Квиддича так рано утром, сейчас и она исчезла.
Что бы странное ни происходило между ними, это также закончилось, так ни к чему и не приведя.
Насколько бы странным ни было то, что зародилось между ними, оно умерло, так и не сделав первый вдох.
Но она была не права.
Одним ранним утром, когда рассвет только окрасил небо, Джинни тренировалась для финального матча против Рейвенкло и снова увидела Малфоя. Он завис над ней, не так близко, но в то же время и не так далеко, как в первый раз, также царапая что то на пергаменте серебряным пером. Она долгое время наблюдала за ним молча. Те же, прежние эмоции охватили её – ненависть, гнев и мрачная решимость показать ему, что она может на метле. Но новое чувство одержало верх над всеми остальными. Любопытство.
Джинни чувствовала себя скорее смущенной, чем охваченной каким либо другим чувством, потому что она поняла, что у нее больше нет никаких мыслей по поводу того, почему он приходил наблюдать за ней. Не было смысла изучать гриффиндорскую стратегию, у Слизерина не осталось шанса обыграть их в этом году. Он не писал новые куплеты песни Уизли – Наш Король, потому что Слизеринцы не пели их. Тогда почему он здесь? Она поднялась на его высоту и поравнялась с ним.
– Малфой, – коротко бросила она.
Он коснулся двумя пальцами лба, будто приветствуя.
– Уизли, – сказал он. Его голос был низким, тягучим, почти интимным. Ее волосы на затылке встали дыбом от этого звука. Неважно, что он планирует, это ему с рук не сойдёт.
– Что, черт возьми, ты тут делаешь? – спросила она без предисловий.
Он покачал головой, всё ещё слабо улыбаясь.
– Манеры, Уизли, манеры. Ты пропускаешь завтрак для этих твоих тренировок, да? Печенье? – он протянул ей жестянку, достав её из кармана мантии. Это был Волшебное печенье Мамочки Мейбл – вкус лимона, апельсина, цитрона, ирисок, патоки и шоколада в каждом кусочке! Ее любимое. Она покачала головой, смотря на него.
– Жаль. Оно очень хорошее. – Малфой взял одно печенье, и восхитительный запах достиг ее ноздрей, когда он откусил кусочек. Его зубы были очень белыми и острыми. – Готова к матчу? – спросил он будничным голосом.
Он был вежлив. Она даже представить себе не могла, что он был способен на это. Это повлияло на ее бдительность больше, чем что-либо еще.
– Да, – сказала она.
– Нет, ты не готова.
Джинни впилась в него взглядом.
– Так ты пришел, чтобы оскорблять меня. Я так и знала. Ты, наверное, и печенье отравил. А теперь будь любезен, убирайся…
Малфой сунул еще кусочек в рот.
– Да, ты права, Уизли. Именно поэтому я ем его. Я собираюсь убить себя на поле для Квиддича из-за неразделенной любви. Я восхищался тобой издалека в течение долгого времени, видишь ли, и…
Джинни слышала достаточно. Она развернулась и резким движением сорвалась с места. Он догнал ее без особых усилий.
– … знаешь ли, как Уизли ты бесконечно и неизмеримо ниже меня, и мне жаль говорить об этом, но наша любовь всегда будет оставаться запретной, потому что, к сожалению, ты принадлежишь к той ветви семьи, которая лишь недавно начали носить ботинки…
Джинни так резко остановилась, что была уверена в том, что он в нее врежется, но этого не произошло.
– Ты знаешь об этом? – потрясенно спросила она. – Что мы родственники? – Она узнала об этом тем летом на Гриммуальд Плейс, потому что Сириус Блэк как то раз показал ей гобелен с семейным древом, но она и не мечтала, что Малфой будет знать об этом.
– Конечно, я знаю, моя маленькая однажды удаленная троюродная кузина. Но вернемся к делу. В последнее время мои чувства к тебе стали более зрелыми, если можно так сказать – стали цвета квиддичной формы твоего брата, он хоть когда-нибудь стирает ее? Он, может быть, не в курсе, что это сделают домовые эльфы, если оставить ее в куче белья, приготовленного для прачечной. Смею предположить, это всё из за того, что у вас в доме никогда не было домашних эльфов. Во всяком случае, моя утончённая чувствительность, к счастью, была унаследована от другой ветви, лучшей, более чистой, и переросла в… осмелюсь назвать это…
Джинни резко оттолкнула его. Он отлетел назад на несколько футов, но без труда восстановил равновесие. Ее швырнуло на него по инерции, и девушка была спасена от падения с пятидесятифутовой высоты на землю только потому, что он поддержал ее. Его мышцы под чёрной мантией были плотными и упругими, сама мантия, которую он носил, была более мягкой, чем стандартная школьная, Джинни была в этом уверена. Она чувствовала, как напрягаются и сокращаются его мышцы под мантией, когда он поддержал её.
- Отпусти меня, - сказала она, как только снова смогла говорить.
Малфой поднял бровь:
- Никаких слов благодарности за спасение твоей жизни?
- Во-первых, я не упала бы, если бы ты меня не разозлил!
Он посмотрел на нее и когда снова заговорил, насмешки в голосе как ни бывало.
- Именно поэтому ты не готова к матчу, Уизли.
Когда он ушел, она ещё долго зависала в воздухе, смотря ему вслед.
Конец первой главы
– Не то, чтобы он не заслуживал проблем, – сказала Гермиона. – Но Рон будет преследовать его, а ты знаешь каково наше положение с Амбридж. Она только и ищет повод, чтобы исключить его, даже если это не его вина. – Она закусила губу:
– Мне жаль, что ты не можешь сообщить об этом школьной администрации. Мне ненавистна сама мысль о том, что это случилось с тобой, но… если Рон узнает об этом….
– Амбридж не придётся выдумывать оправдание, – сказала Джинни сердито. – Рон убил бы Саммерсби голыми руками, и его приговорили бы к пожизненному заключению в Азкабане, вот об этом мы должны подумать.
– Ты права, – вздохнула Гермиона.
– А мы не могли бы сами что-нибудь сделать? Что-нибудь такое, чтобы на нас не подумали? Возможно, что-то, для чего не требуются палочки или даже волшебство?
Глаза второй девушки злорадно сузились, она оглядела комнату отдыха, чтобы убедиться, что они одни:
– Ну, – сказала она тихо, – я слышала, что магглы получают хорошие результаты, подкладывая селитру в еду.
На следующий день обе девушки с удивлением обнаружили, как легко оказалось подсыпать селитру в тыквенный сок Саммерсби. По сплетням, подслушанным у девочек из Хаффлепаффа, их попытки были весьма, весьма успешны.
– Давай никогда не расскажем мальчикам об этом, – задыхаясь, с трудом проговорила Гермиона, когда в тот день они несколько минут катались по кровати Джинни от смеха.
– Никогда, – согласилась Джинни, протянув руку к своей кровати, чтобы взять подушку и приглушить хихиканье с её помощью.
Гермиона взялась рукой за ножку кровати, чтобы подтянуться и сесть. Она подперла голову одной рукой и внимательно взглянула на Джинни:
– Я рада видеть тебя такой счастливой, – сказала она.
– Я всегда счастливая, – сказала Джинни, немного отвернувшись.
Гермиона покачала головой:
– Нет, не всегда. О, Джинни, ты не можешь одурачить меня! Гарри и Рона – ну, я и сама не знаю, кто из них более эмоционально незрелый. Рон в частности… он видит только то, что хочет видеть, в этом то всё и дело.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – Джинни сделала вид, что собирается встать. Гермиона схватила ее за запястье.
– Они думают, что ты счастлива, потому что ты не говоришь о том, что с тобой случилось. Ты делаешь вид, Джинни, и притворяешься уже довольно давно.
– А какое тебе до этого дело?..
– Потому что я твоя подруга, – твердо сказала Гермиона.
– Я прекрасно со всем справляюсь, – сердито ответила Джинни. – Ты полагала, что я все время буду хандрить по этому поводу?
– Нет, конечно, нет. Но… – Гермиона заколебалась. – Последние несколько месяцев ты была другая. Фактически, это началось как раз перед тем, как ты вступила в команду.
Джинни сглотнула:
– В каком смысле – другая?
– Я не знаю. Нет, не несчастнее, в любом случае. Но беспокойнее. Раздражительнее, но в тоже время… ну, более живая. Иногда создаётся такое впечатление, как будто у тебя есть цель, которой не было прежде… и мне интересно, Джинни, какова она.
Джинни ослабила пальцы подруги на своем запястье и встала, надеясь, что на её лице не отразилось всё то, что она сейчас чувствовала.
– Я, правда, не понимаю, о чем ты говоришь, Гермиона.
Позже в ту же ночь она и Майкл Корнер лежали рядом на его кровати в спальне Рейвенкло в один из тех редких моментов, когда они могли рассчитывать на то, что соседи по комнате ушли, а она могла выскользнуть из Гриффиндора. Он потёрся носом о её шею, и она позволяла ему делать это, глядя в потолок, но он вдруг резко отстранился.
– Кажется, ты сегодня где то витаешь, Джинни, – сказал он. – Что случилось?
Она села:
– Что ты болтаешь всем о том, что мы делаем?
– О чем ты говоришь? Я никому ничего не рассказывал.
– Правда? Это не то, что заявил Саммерсби. По его словам, ты всем хвастаешься, что мы тут трахаемся до потери сознания.
– Я вообще ничего не говорил Саммерсби! Зачем мне вообще говорить с ним? Но в любом случае… – он немного отвернулся от нее, – рассказывать то как будто нечего. – В его голосе послышалось раздражение.
– Верно, – огрызнулась она, отталкивая его ещё дальше от себя. Она сама не понимала, откуда взялось это раздражение на Майкла, но казалось, что она черпает злость из бездонного колодца.
– Ничто не создаёт девчонке подходящее настроение так хорошо, как знание того, что эти идиоты, твои соседи по комнате, могут ввалиться в любую секунду.
– Дело не в этом, Джинни! – резко высказал он. – Ты не позволяешь мне заходить с тобой хоть куда нибудь, почему нет? Я, в самом деле, ни разу не дотронулся до тебя, не видел тебя голой или еще что! Когда мы начали встречаться, ты казалась такой… ну, совсем другой, не такой, как сейчас. Ты была намного больше заинтересована мной.
Джинни вспомнила письма, которыми они обменивались все лето, и страстные встречи в укромных уголках и коридорах той осенью, когда они только возвратились в школу. Она знала, что он прав.
– Может, пока я ни с кем не хочу заходить так далеко, – сказала она, избегая его пристального взгляда. – Я только на четвертом курсе, да и ты тоже, неужели я действительно должна…
– Множество четверокурсников уже начали спать вместе, – повторил он с упорством. – Сейчас нам по пятнадцать. Мы могли бы.
– За исключением того, что я не хочу! – выпалила Джинни.
Повисла напряжённая тишина.
– Так вот, в чем дело, – сказал Майкл.
– Я не это имела в виду.
– Нет. Именно это. – Он стал на ощупь искать носки.
– Пожалуйста, не злись.
Он вздохнул:
– Я не злюсь.
Майкл проводил ее назад, к портретному входу ее гостиной и поцеловал перед тем, как отпустить. По тому ощущению, которое дарили его губы, она знала, что между ними еще не все было кончено, но закончится уже скоро. Она пыталась чувствовать сожаление от осознания этого, но не смогла.
Затем Слизерин проиграл Хаффлепаффу, и Анжелина заметно успокоилась.
– Не так хорошо конечно, как если бы они перестали петь эту ужасную песню, – доверилась она Джинни, – но… это будет не так уж плохо, как думаешь? – Джинни просто кивнула. Согласны ли вы или не согласны с Анжелиной, лучше было просто кивнуть. Она знала, что никогда снова не увидит Малфоя одного. Какая бы странная причина ни имелась у него для того, чтобы приходить на поле для Квиддича так рано утром, сейчас и она исчезла.
Что бы странное ни происходило между ними, это также закончилось, так ни к чему и не приведя.
Насколько бы странным ни было то, что зародилось между ними, оно умерло, так и не сделав первый вдох.
Но она была не права.
Одним ранним утром, когда рассвет только окрасил небо, Джинни тренировалась для финального матча против Рейвенкло и снова увидела Малфоя. Он завис над ней, не так близко, но в то же время и не так далеко, как в первый раз, также царапая что то на пергаменте серебряным пером. Она долгое время наблюдала за ним молча. Те же, прежние эмоции охватили её – ненависть, гнев и мрачная решимость показать ему, что она может на метле. Но новое чувство одержало верх над всеми остальными. Любопытство.
Джинни чувствовала себя скорее смущенной, чем охваченной каким либо другим чувством, потому что она поняла, что у нее больше нет никаких мыслей по поводу того, почему он приходил наблюдать за ней. Не было смысла изучать гриффиндорскую стратегию, у Слизерина не осталось шанса обыграть их в этом году. Он не писал новые куплеты песни Уизли – Наш Король, потому что Слизеринцы не пели их. Тогда почему он здесь? Она поднялась на его высоту и поравнялась с ним.
– Малфой, – коротко бросила она.
Он коснулся двумя пальцами лба, будто приветствуя.
– Уизли, – сказал он. Его голос был низким, тягучим, почти интимным. Ее волосы на затылке встали дыбом от этого звука. Неважно, что он планирует, это ему с рук не сойдёт.
– Что, черт возьми, ты тут делаешь? – спросила она без предисловий.
Он покачал головой, всё ещё слабо улыбаясь.
– Манеры, Уизли, манеры. Ты пропускаешь завтрак для этих твоих тренировок, да? Печенье? – он протянул ей жестянку, достав её из кармана мантии. Это был Волшебное печенье Мамочки Мейбл – вкус лимона, апельсина, цитрона, ирисок, патоки и шоколада в каждом кусочке! Ее любимое. Она покачала головой, смотря на него.
– Жаль. Оно очень хорошее. – Малфой взял одно печенье, и восхитительный запах достиг ее ноздрей, когда он откусил кусочек. Его зубы были очень белыми и острыми. – Готова к матчу? – спросил он будничным голосом.
Он был вежлив. Она даже представить себе не могла, что он был способен на это. Это повлияло на ее бдительность больше, чем что-либо еще.
– Да, – сказала она.
– Нет, ты не готова.
Джинни впилась в него взглядом.
– Так ты пришел, чтобы оскорблять меня. Я так и знала. Ты, наверное, и печенье отравил. А теперь будь любезен, убирайся…
Малфой сунул еще кусочек в рот.
– Да, ты права, Уизли. Именно поэтому я ем его. Я собираюсь убить себя на поле для Квиддича из-за неразделенной любви. Я восхищался тобой издалека в течение долгого времени, видишь ли, и…
Джинни слышала достаточно. Она развернулась и резким движением сорвалась с места. Он догнал ее без особых усилий.
– … знаешь ли, как Уизли ты бесконечно и неизмеримо ниже меня, и мне жаль говорить об этом, но наша любовь всегда будет оставаться запретной, потому что, к сожалению, ты принадлежишь к той ветви семьи, которая лишь недавно начали носить ботинки…
Джинни так резко остановилась, что была уверена в том, что он в нее врежется, но этого не произошло.
– Ты знаешь об этом? – потрясенно спросила она. – Что мы родственники? – Она узнала об этом тем летом на Гриммуальд Плейс, потому что Сириус Блэк как то раз показал ей гобелен с семейным древом, но она и не мечтала, что Малфой будет знать об этом.
– Конечно, я знаю, моя маленькая однажды удаленная троюродная кузина. Но вернемся к делу. В последнее время мои чувства к тебе стали более зрелыми, если можно так сказать – стали цвета квиддичной формы твоего брата, он хоть когда-нибудь стирает ее? Он, может быть, не в курсе, что это сделают домовые эльфы, если оставить ее в куче белья, приготовленного для прачечной. Смею предположить, это всё из за того, что у вас в доме никогда не было домашних эльфов. Во всяком случае, моя утончённая чувствительность, к счастью, была унаследована от другой ветви, лучшей, более чистой, и переросла в… осмелюсь назвать это…
Джинни резко оттолкнула его. Он отлетел назад на несколько футов, но без труда восстановил равновесие. Ее швырнуло на него по инерции, и девушка была спасена от падения с пятидесятифутовой высоты на землю только потому, что он поддержал ее. Его мышцы под чёрной мантией были плотными и упругими, сама мантия, которую он носил, была более мягкой, чем стандартная школьная, Джинни была в этом уверена. Она чувствовала, как напрягаются и сокращаются его мышцы под мантией, когда он поддержал её.
- Отпусти меня, - сказала она, как только снова смогла говорить.
Малфой поднял бровь:
- Никаких слов благодарности за спасение твоей жизни?
- Во-первых, я не упала бы, если бы ты меня не разозлил!
Он посмотрел на нее и когда снова заговорил, насмешки в голосе как ни бывало.
- Именно поэтому ты не готова к матчу, Уизли.
Когда он ушел, она ещё долго зависала в воздухе, смотря ему вслед.
Конец первой главы
....В этом и состоит свобода. Когда теряешь всякую надежду.
