Первое свидание

[Акабано]

Праздники оказались настоящим испытанием. Количество официальных мероприятий, банкетов и всевозможных акций в этот период было попросту запредельным. Акабано ужасно устал от людских сборищ, от бесконечных разговоров, вспышек камер и необходимости везде появляться с женой, сохраняя на лице вежливую, выверенную улыбку. Ему хотелось простого — домашнего тепла, уюта, тихого чуда, в конце концов. Того самого, которого у него не было даже в детстве.
Почему же его сердце до сих пор в это верило? Или, быть может, оно вновь начало верить — совсем недавно?
На удивление, Акабано страдал не так сильно, как можно было бы ожидать. Его душу что-то согревало. Мысль о том, что где-то есть Трикс, и что как только всё это закончится, они смогут наконец встретиться.
И вот свободный день настал. Все в России как раз разбежались по работам, праздничный свет остался лишь в воспоминаниях и редких огоньках на улицах. Акабано смог наконец выспаться, провести время с сыном, а после сел писать письмо. Ему хотелось, чтобы оно было особенным — ведь для него это был важный день.
Текст получился простым.

Привет, мечтаю тебя увидеть. Жду тебя у своего дома в Лондоне завтра утром. Будь готова хорошо провести время.

Как обычно, Акабано совсем забыл о подписи — впрочем, вряд ли его письмо можно было спутать с чьим-то ещё. Он заколдовал бумагу так, что та покрылась узорами из инея. Ему это показалось удивительно красивым. Когда письмо было отправлено, он мечтательно улыбнулся, предвкушая встречу. В любви он думал не так уж часто, но сейчас его сердце вновь тревожно и сладко замирало.
На следующий день он привёл себя в порядок, оделся потеплее — зима в этом году выдалась особенно снежной — и вышел на улицу. Солнце заливало всё вокруг ярким светом. Впрочем, у него и без того было лучезарное настроение. Снежинки переливались, и казалось, что новогодняя сказка началась только сейчас. Акабано не переставал улыбаться. Он беззаботно прохаживался по дорожке у дома, что-то тихо напевая. Его щёки раскраснелись и от мороза, и от чувств; он даже немного волновался — как школьник перед первым свиданием.

[Бэллатрикс Лайтер]

Бэллатрикс вся была в домашних заботах по сбору вещей и возвращению дому прежнего вида, когда ей пришло письмо. С первого мгновения, по запаху, она поняла от кого оно и внутри все замерло. Кинув пару вещей в коробку и одну в мусорку, девушка села на диван, подогнув ногу под себя, и долгое время сидела, просто вдыхая запах, оставшийся на бумаге. И готова вечно так сидеть, пока от письма не останутся только ароматы бумаги и чернил. Открыв глаза, Трикс все же распечатала письмо. Не без волнения — порой ей казалось, что все произошедшее, начиная с начала осени — сон. Письмо могло, а может и нет, прояснить ситуацию для запутавшегося разума. И прояснило. Всего одно слово развеяло сомнения и подарило чувство нежности. Не какие-то сухие "хочу", "надо". Под всплеск эмоций попала огромная мягкая пантера, оказавшаяся в крепких объятиях вместе с письмом, еще и зацелованная.
В зале висели двое часов. Одни, те, что были тут изначально, показывали местное время. Другие, что Бэллатрикс повесила рядом, а сейчас вспомнила, что их тоже нужно сунуть коробку — время в Лондоне. Хотя такое решение не всегда помогало. Порой все равно приходилось напрягать извилины и считать, то время по полудни или пополуночи? Так и решилась наконец-то, где все-таки новый дом искать, чтобы больше не путаться.
Что ж, значит, как обычно, днем по Кэрнскому времени поспит, а ближе к ночи отправится в Лондон. Там как раз будет утро. Главное — собираясь, не забыть, что сильно разнится не только время, но и погода.
Сладко выспавшись с родным ароматом под носом, Трикс собралась и переместилась в Лондон, неподалеку от дома Акабано. Расхаживающий по дорожке силуэт она приметила издалека и, спрятавшись, наблюдала за траекторией движения, чтобы сюрприз получился.
Когда Акабано повернулся, сзади него раздался хлопок аппарации и появившаяся девушка кинула над ними горсть серебристого конфетти.
— Санта исполнил твою мечту.
Наконец-то увидев его, Лайтер не могла прекратить улыбаться, а самой казалось, что с такой широкой улыбкой она выглядит по-идиотски, от чего пыталась вернуть губам привычное положение, но не получалось. Даже закусить нижнюю губу не помогло. Ну хоть удавалось сдерживать порыв поцеловать мужчину. Трикс даже невольно оглянулась, вдруг кто смотрит на них. Может даже жена или дочь из окна.

[Акабано]

Акабано с нетерпением ждал встречи, снова и снова прокручивая в голове картины того, как здорово они проведут время. С момента их последнего разговора прошло так много дней — слишком много. Он ещё даже не успел толком насладиться этими отношениями: всё только начиналось, всё было впереди, и от этого ожидание становилось почти невыносимо сладким.
Услышав хлопок, он резко обернулся. Серебристые конфетти запутались в его волосах и осели на плечах, а перед ним уже стояла Трикс — счастливая, улыбающаяся, такая настоящая, что на мгновение у него перехватило дыхание. Он тут же крепко обнял её — чувства захлестнули с головой — и, не сдержавшись, немного приподнял над землёй и покружил, прежде чем всё же отстраниться и весело сказать:
— Это лучший подарок из возможных.
Акабано не мог оторвать от неё глаз. Он нежно коснулся её руки, медленно провёл пальцами по тыльной стороне ладони, всматриваясь в её лицо, словно стараясь запомнить каждую черту.
— О, кстати. Сейчас.
Он выставил перед собой руку ладонью вверх и несколько раз взмахнул второй, в которой держал палочку. В тот же миг у него в руках появился цветок: его лепестки были прозрачными, словно вырезанными изо льда. Он осторожно прислонил его к одежде Трикс — и цветок остался на ней, будто изящная брошь.
Не дав девушке толком опомниться, он обеими руками обхватил её ладонь и поднёс к своим губам, на мгновение прикрыв глаза. Внутри было слишком много чувств и желаний — слишком много, чтобы просто стоять на месте. Акабано легко поцеловал её пальцы, а затем прижал её ладонь к своей щеке и так и замер, с мечтательным, почти счастливым выражением лица.

[Бэллатрикс Лайтер]

Не успела девушка больше ничего сказать, как оказалась подхвачена и закружилась практически в танце. В танце радости после долгой разлуки. А никак иначе это и не назовешь. Уголки губ, будто под влиянием центробежной силы, еще сильнее растянулись по сторонам. С непривычки аж скулы начали побаливать. А ведь только встретились. Что в полете, что вернувшись на землю, Трикс почти не сводила глаз с Акабано. Только совсем на немного, на цветок, волшебным образом появившийся и таким же волшебным образом очутившийся на ее полупальто.
— Ты прям кудесник. Постоянно что-то необычайно красивое создаешь и неповторимое.
Свободная рука невесомо коснулась цветка, а глаза снова вернулись к любованию создателем этого шедевра. Эта рука, как и ее захваченная сестра, тоже оказалась у щеки, но по своему желанию, хотя и первая то не противилась. Бэллатрикс провела большим пальцем по губам и щеке, а в глазах сверкали теплота и нежность к тому, кто перед ней. Девушка с трудом сдерживала порывы придвинуться еще ближе, встать на носочки. Только образовывающийся в горле комочек немного мешал — страх того, что вся эта волшебная сказка снова лишь сон. Сложно окончательно поверить, что со всеми "но", она наконец-то обрела счастье.
— А для меня подарок — видеть тебя счастливым. И... Может пойдем уже куда-нибудь? А то тут на виду.. Я, кстати, даже думала на мотоцикле явиться. Но потом вспомнила, что тут погода не самая подходящая.

[Акабано]

Акабано вдруг поймал себя на мысли, что ему уже будто и не нужно было никуда идти. Трикс была рядом — и, казалось, этого было более чем достаточно. Он ещё немного потёрся о её ладонь щекой, словно не до конца желая отпускать это ощущение близости, и только потом рассеянно огляделся по сторонам.
У кого они вообще сейчас на виду? Похоже, улица была совсем пустой. Впрочем, это не имело никакого значения — Трикс хотела пойти гулять. Акабано с усилием стряхнул с себя это эйфорическое, немного притупляющее реальность состояние и весело кивнул, так и не выпуская её руки.
— Тогда идём. Пока не замёрзли, прогуляемся.
Мысль о байке ему явно пришлась по душе — он не сдержался и рассмеялся.
— О, знаю такие, Рами на таком катался. Я тоже очень хотел, обожаю скорость, но все маггловские штуки не для меня. Первый раз попросился за руль, и больше он меня не пускал. Мы проехали через бурелом и свалились в болото.
Сейчас эта история казалась ему ужасно смешной, хотя тогда Рами очень ругался, байк был безнадёжно испорчен, а они сами оказались покрыты синяками и ссадинами — и им ещё очень повезло, что никто ничего себе не сломал.
— Но я отлично катаюсь сзади, даже почти не закрываю водителю глаза.
Акабано весело подмигнул Трикс. Его буквально распирала озорная, счастливая энергия. Они шли куда-то через заснеженный парк, и он то и дело задевал свободной рукой ветки деревьев, стряхивая с них снег, и шагал почти вприпрыжку — наверняка со стороны это выглядело очень забавно и по-детски.

[Бэллатрикс Лайтер]

Пока для одних улица пустая, для Трикс это куча домов с кучей окон, откуда можно незаметно наблюдать за происходящим на этой самой улице. Плюс ко всему, близость к дому самого Акабано. А это и те, кто дома, либо могут прийти по делам без предупреждения, и соседи, которые наверняка не раз его видели, может и не знают лично, но могли наблюдать и узнавать таким образом. А чем дальше от дома — тем меньше шансов встретить хоть кого-то знакомого.
Тем временем, разговор продолжался, и Трикс усмехнулась.
— Ага, я помню. Было видно, когда на лошадях гнали со всей скоростью. Байк, конечно, с лошадью не сравнится, но и лошадь мне держать негде. А рискнешь еще раз попробовать? Может с другим учителем лучше выйдет. И выберем местность без оврагов, болот и прочего. Где-нибудь посреди поля, чтобы ехать прямо и если падать, то на мягкое и без вреда транспорту. Ну и разгоняться, конечно, не будем, пока не освоишься. Ну и то, что почти не закрываешь, обнадеживает, — девушка звонко посмеялась, — есть шанс насладиться скоростью, если рулить буду я.
Лайтер задумалась о том, как забавно выглядела бы их совместная жизнь. Она бы весь дом уставила гаджетами и техникой, а он с ними не просто на "вы", а возможно даже на "ваше величество". Маг, всю жизнь проживший в свободе от маггловских изобретений и та, которая до одиннадцати лет вовсе не знала о магии, до сих пор обожает провести вечер за какой-нибудь игрой на PlayStation, ссорится с голосовым помощником на ноутбуке и сдала на права.
Гулять так, держась за руку, было очень приятно, а парк, до которого они дошли, вселял больше спокойствия. Пусть тут и встречались люди, но им было не до обычной на вид пары — тут таких каждый день сотнями проходит. Еще и деревья с кустами подсознательно внушали девушке спокойствие.
Не отпуская руки, Трикс чуть обогнала своего спутника и шла уже спиной вперед, любуясь на него и взяв вторую руку в свою свободную.
— Ты такой... Так светишься. Можно тебя сфотографировать?

[Акабано]

— Даже не знаю, — Акабано задумался, ненадолго отводя взгляд, словно подбирая правильные слова. — Я уже как-то привык к тому, что никогда не освою технологии маггловского мира. Вот с метлой всё просто: хочешь лететь — летишь, хочешь быстрее — она летит быстрее. Все эти наклоны понятны, интуитивны. Ну и с лошадью примерно так же: главное — почувствовать друг друга.
Он сделал короткую паузу, слегка пожав плечами.
— А тут какие-то педали, рычаги, которые будто никак не связаны с тем, что ты делаешь, и тем более — с тобой самим. Но если вдруг захочешь увидеть меня с максимально глупой стороны, то я всегда готов учиться.
Акабано весело усмехнулся. Кто знает — вдруг любовь и правда способна на чудо и однажды заставит его разобраться даже с этим.
В этот момент девушка обогнала его и теперь шла лицом к нему. Так действительно было удобнее смотреть друг на друга, ловить взгляды и улыбки, вот только идти в таком положении выходило не слишком легко.
— У тебя есть камера? Конечно, давай. А потом давай вместе. И тебя одну тоже. И снег покидаем, чтобы красиво было.
Он загорелся энтузиазмом почти мгновенно, словно искра упала на сухую траву. В голове тут же замелькали образы — сцены с парочками, удачные ракурсы, интересные позы. Акабано прикидывал, как можно креативно использовать пространство вокруг, свет, снег и их общее настроение, явно увлекаясь идеей всё больше с каждой секундой.
Акабано замедлил шаг, потом и вовсе остановился, оглядываясь по сторонам так, будто внезапно оказался на съёмочной площадке. Он сделал несколько шагов вбок, прищурился, потом снова посмотрел на Трикс, явно прикидывая варианты.
— Подожди, а как лучше? — он чуть наклонил голову, смотря в сторону. — Вот тут свет хороший.. или, может, наоборот, в тени? Хотя нет, снег тогда будет не так красиво блестеть.
Он прошёлся ещё немного, махнув рукой в сторону деревьев.
— А если вот там? Ты встанешь ближе, а я.. нет, подожди, тогда фон съедет. Или наоборот — ты дальше, а я..?
Акабано на секунду задумался, а потом оживился ещё сильнее.
— Или давай так: я стою вот здесь, смотрю мечтательно вдаль и.. нет-нет, я вообще не в кадре так буду. Или.. Хотя нет, это уже слишком драматично.
Он рассмеялся и тут же предложил новый вариант, размахивая руками.
— А если сесть в снег? Нет, подожди, ты замёрзнешь.. Или ты идёшь ко мне, а я иду к тебе, и мы почти сталкиваемся. Или я держу тебя за руку и тяну, как будто мы убегаем куда-то.
Он на мгновение замер, явно осенённый очередной идеей.
— О! А давай я подброшу снег, а ты поймаешь момент. Или наоборот. Или мы оба одновременно, и получится полный хаос — но красивый!
Акабано посмотрел на неё с воодушевлением и лёгкой надеждой, улыбаясь так, словно ему было одинаково важно и сделать хороший кадр, и просто видеть, как она смеётся.
— В общем… скажи, как тебе удобнее. Я могу как угодно. Даже если скажешь: «Просто стой и не мешай» — я постараюсь.

[Бэллатрикс Лайтер]

Да уж. Акабано во многом прав. Магия — это чувства, эмоции, желания; маггловская техника — схемы, провода, шестеренки. Только повороты вполне понятны, в остальном нужно либо заучивать, либо разбираться в том, что скрыто под оболочкой, куда, откуда и какой провод или шланг ведет, на что влияет, что приводит в действие. Лайтер почти до двенадцати лет жила среди всех этих изобретений, не зная о магии. Может действительно не стоит толкать парня к таким сложностям? Впрочем, как захочет. Да и все равно не сегодня же. Сегодня приятная прогулка по заснеженному Лондону и никаких планов.
Но такой бурной реакции на маленькую просьбу Трикс никак не ожидала. Но ей нравилось, как сильно загорелись его глаза от идеи. Такое яркое солнце, но не палящее, а нежное, дарящее тепло и улыбку. Она улыбалась все шире и не отрываясь смотрела на большого маскота Энерджайзера, все так же идя задом наперед. Даже забылась и чуть не врезалась в прохожего, успев поймать камеру за шнур. После, на всякий случай, повесила за этот шнур на шею, для безопасности.
— Не люблю постановочные кадры. В них будто нет жизни. Сперва просто иди, как шел. А там уже будем смотреть по обстоятельствам.
Хотя несколько идей все-таки подчеркнула у Акабано.
Настроив камеру, Трикс сделала несколько кадров в те моменты, когда Акабано не ожидал, не пытался позировать, а просто был собой, после чего подошла почти вплотную, взгляд бегал по лицу, чаще всего задерживаясь на зрачке, окруженном зеленью радужки.
— Я то не замерзну. Греет кровь. И эмоции. Но может лучше без меня?
Лайтер до сих пор никак не могла перебороть негативные чувства к своей внешности. Хотя был один аргумент за совместное фото — в часы сомнений смотреть и доказывать себе, что все это правда. Но это будет очень сложно.

[Акабано]

Акабано без колебаний принял предложение Трикс. Без постановки — значит без постановки. Он постарался просто идти так, как она его попросила, не задумываясь о том, как выглядит со стороны. Это оказалось совсем несложно: он и без того смотрел на девушку с мягкой нежностью, пока она ловила удачные кадры.
Иногда он нарочно делал вид, что вовсе не позирует — отворачивался, будто чем-то заинтересовался вокруг, замедлял шаг или рассеянно смотрел по сторонам, — а затем внезапно принимал показную позу, стараясь подловить момент и рассмешить её. Его забавляла сама эта игра, лёгкая и непринуждённая, словно они снова были просто двумя друзьями, которые дурачатся без всякой причины.
Когда девушка закончила, она подошла ближе, внимательно всматриваясь в его лицо. Акабано не возражал — наоборот, выглядел расслабленным и спокойно ждал, что будет дальше, позволяя ей рассматривать себя столько, сколько нужно.
По её словам он догадался, что фотографироваться самой ей не очень хочется. Он мог это понять: ещё совсем недавно и сам чувствовал бы себя неловко перед камерой. Но отношения меняли его — делали легче, свободнее, словно снимали с плеч часть невидимой тяжести. Сейчас он мог на время забыть обо всём, что его тревожило, потому что эмоции брали верх. Трикс же, как он видел, было сложнее; ей не так просто удавалось отпустить мысли и позволить себе просто радоваться моменту.
Акабано задумчиво порылся в карманах и достал небольшой альбом, немного потёртый по краям. Он раскрыл его и показал Трикс. На страницах были фотографии самых близких и дорогих ему людей — тёплые, живые моменты, сохранённые на память. Среди них был и рисунок Трикс, который он когда-то сделал сам.
— Люблю смотреть его. Это помогает и вообще приятно. Я был бы рад, если бы у меня было наше общее фото. Но я понимаю, если ты не хочешь и не буду настаивать.
Он мягко улыбнулся девушке, стараясь дать понять, что её выбор для него важнее любого снимка. Ему хотелось не уговорить её, а показать, насколько она сама для него ценна.
Убрав альбом обратно, Акабано осторожно провёл рукой по её плечу. Эти простые, почти невесомые прикосновения значили для него удивительно много — через них он словно получал новые тёплые эмоции, тихое подтверждение того, что они рядом друг с другом здесь и сейчас.

[Бэллатрикс Лайтер]

Трикс пришлось отвлечься от самого Акабано на альбом, который он достал. Один взгляд и как током прошибло. Это лицо... Как же Лайтер его ненавидела... Но смотрела не отрываясь, пока слушала, вглядывалась внимательно в каждую деталь. Акабано рисовал так, как видел сам, Бэллатрикс же, игнорируя его видение, видела свое, то, что в тот период видела в зеркале — монстра, убийцу, бездомную собачонку, прибившуюся к добрым людям. Пальцы ломило от желания вцепиться в портрет когтями, расцарапать его, смять, разорвать. Но, пересилив себя, девушка вновь подняла взгляд, ласково улыбнувшись. Пересилить пришлось и ком в горле, чтобы нормально ровно заговорить.
— Хорошо, если так хочешь. Еще одно желание будет сегодня исполнено.
Она проследила за движением руки по своему плечу, снова улыбнувшись, на этот раз менее натянуто.