Глава 3: Повторение битвы
Утром ситуация ничем не нарушала обычное действие, происходящее в доме номер четыре. Когда Гарри спустился позавтаркать, дядя Вернон проигнорировал его, тётя Петуния скользнула по нему взглядом, а Дадли забился в дальний угол. Гарри посмотрел на свех троих, потом молча взял ложку и стал есть. Если честно, то такое отношение к нему не было чем-то из ряда вон выходящим по этому дню, но если считать по этому году, то то, как к нему относились тётя и двоюродный брат (дядя Вернон не обпращал на него внимания во время всех его прибытий из «этого сумасшедшего дома»), изменилось. Если тётя раньше делала вид, что удивляется, куда исчезает еда с его тарелки — как будто она его и не видела — то сейчас она иногда пристально посматривала на него. Что и говорить, Гарри ожидал от неё такого поведения после прошлого лета. Тогда выяснилось, что она, сестра его мамы, всё же знает детали о волшебном мире, хотя и притворялась, что этого мира не существует. Она знала о тюрьме Азкабан, знала про её страшных охранников — дементоров, и она знала о том, какую угрозу представляет Лорд Волдеморт не только для «этих ненормальных», но и для таких как она. Всё это она услышала от отца Гарри и против своей воли удержала в памяти.
Кузен Гарри очень сильно ударил лицом в грязь этим летом. Его шайка один раз поймала Гарри, когда тот раскачивался на старых качелях в парке на соседней улице, на единственных, которые эта шайка ещё не сломала. Раньше Гарри был любимой боксёрской грушей Дадли, но теперь толстяк его боялся. И он, разумеется, не сумел заставить себя побить Поттера, чем очень сильно уронил свой авторитет в глазах всех своих прихвостней. Нельзя не сказать, что Гарри несказанно этому обрдовался: хоть чем-то он отомстил Дадли за всё, что тот ему сделал в детстве. Теперь Дадли при виде Гарри в основном вжимался в угол комнаты и старался, чтобы юный волшебник не заметил его. Однако при его огромной и невероятно толстой туше это был верх маскировочного искусства.
По телевизору тем временем шла та же дребедень, что Гарри иногда слышал:
— Ещё раз напоминаем, что убийца, называющий себя Волдемортом, вооружён самым высокотехническим оружием. Если вы распологаете какой-либо информацией о нём или о его приспешниках, именующих себя «Пожирателями Смерти», просьба немедленно сообщить по данному телефону.
На экране высветился номер. Ну вот. Теперь они упомянули и Пожирателей Смерти. Что ж, по крайней мере, магглы теперь знают, насколько опасен Волдеморт. «Высокотехническое оружие»... Никакого оружия ему не надо, кроме маленькой и тоненькой деревянной палочки — волшебной палочки. Но не говорить же об этом магглам. Международный Статус Секретности соблюдать надо. В прошлом году Гарри чуть не выгнали из школы только за то, что он спас жизнь себе и Дадли, но был обязан использовать для этого магию.
Неожиданно Гарри поперхнулся: со скоростью молнии в открытое окно влетела сова-сипуха, и, обронив ему на голову письмо, тут же улетела туда, откуда пришла. Гарри поймал письмо, и мельком глянул на дядю. Казалось, тот еле-еле сдерживается, чтобы не заорать на всю Привет Драйв: «СОВЫ!!! ЧТОБ Я БОЛЬШЕ НЕ ВИДЕЛ В СВОЁМ ДОМЕ СОВ, ТЫ ПОНЯЛ, ПАРЕНЬ?!!».
Гарри распечатал письмо – эта была короткая записка, нацарапанная рукой Люп... нет, Римуса, поправил сам себя Гарри, ведь тот сам его просил называть себя на ты.
Гарри,
Сегодня в четыре часа жди меня на крыльце своего дома с собранными вещами. Дамблдор отдал распоряжение немедленно доставить тебя в Штаб. Рон и Гермиона завтра пребудут туда, ты уже, возможно знаешь об этом. Но запомни: ни в коем случае не выходи из дома до четырёх.
Римус.
— Ну что там? — спросил дядя Вернон с деланым спокойстием.
— Небось опять где-то сделал сам-знаешь-что, — откликнулась тётя Петуния, метнув на Гарри злобный взгляд. — И это извещение ему прислали об исключении из его дурдома.
Гарри почувствовал мощный прилив гнева, но тут же подавил его.
— К вашему сведению, — заявил он тем же ужасающе-спокойным голосом, которым дядя Вернон спросил его о содержании письма. — Со следующего августа я становлюсь официально совершеннолетним. И мы с вами повеселимся... Целый месяц.
Он пригрозил остолбеневшим Дарслям волшебной палочкой и пошёл в свою комнату, едва сдерживая смех, который распирал его от вида их лиц.
Но Гарри сейчас вовсе не собирался не только колдовать (ещё бы, ему же хуже), но и вообще злить Дарслей. Он решил без промедления выполнить просьбу Римуса. Достал из-под вынимающейся половицы под кроватью всё, что туда упрятал — в основном это были книжки, в том числе и подарок Гермионы — и как можно быстрее и при этом аккуратнее сложил их в сундук. Гарри снова поборол искушение прибегнуть к магии, чтобы собрать вещи. Через секунду он подумал, что у него, скорее всего, получилось бы тоже самое, что и у Тонкс. У неё всегда получался не собранный чемодан, а кавардак. Гарри сложил в чемодан все школьные пренадлежности: учебники, перья пергамент, чернильницы и ингредиенты для зелий, потом положил туда свои самые важные сокровища — карту Мародёров, мантию-невидимку и «Файрболт» (от автора — название «Молния» мне как-то не звучит) — самую быструю метлу в мире. Каждая из этих вещей вызывала у него воспоминания. Карта Мародёров, при произнесённом заклинании, показывала весь Хогвартс, при этом на ней двигались крохотные точки с подписями, показывая, где находится тот или иной человек. Создали эту Карту четверо Мародёров: отец Гарри, Джеймс Поттер, Сириус, Римус и Питер Петтигрю по кличке Хвост, который впоследствии переметнулся на сторону Волдемотра и выдал месторасположние родителей Гарри своему новому хозяину. Именно Хвост и помог Тёмному Лорду обрести новое тело и возродиться.
Мантия-невидимка когда-то принадлежала его отцу. Когда он учился на первом курсе, Дамблдор передал ему эту мантию как подарок на Рождество. А метла «Файрболт» была два с половиной года назад аналогичным подарком от Сириуса.
С трудом захлопнув и закрыв сундук, Гарри глянул на часы. Пять минут четвёртого. Ого, долго же он собирался. Ведь казалось, что только что было утро. Гарри спустил сундук вниз, в коридор, и стал ждать. На этот раз ждать пришлось долго, потому что теперь время не только не текло быстре, но как раз наоборот — Гарри казалось, что прошло десять минут, а на самом деле проходило только три. За это долгое время, его тётя успела несколько раз пройти мимо него, снуя туда-сюда между кухней и её с дядей Верноном спальней. Она ни разу не обратила на Гарри внимания (Гарри даже думал, что она с недоумением посмотрит под ноги, если наткнётся на него), но честно говоря, он был ей за это благодарен, ведь всё равно по-доброму она смотреть на него попросту не умела. Когда Дадли пошёл, как всегда, гулять со свей шайкой, он обошёл Гарри, сидящего на сундуке, идя боком и по стене, как будто, если бы он приблизился к своему кузену, то подхватил бы вирус самой опасной балезни в мире. Нельзя сказать, что Гарри не желал ему этого.
Когда Гарри в очередной раз глянул на часы, они показывали без пяти четыре. Гарри зашёл в кухню: дядя Вернон сидел и читал газету, а тётя Петуния мыла посуду. Гарри прокашлялся, и не дожидаясь их реакции, сообщил:
— За мной приехали мои друзья. Я уезжаю. До свидания.
Он повернулся и ушёл, так и не решаясь проверить их реакцию это простое заявление. Он схватил свой сундук, потащил его за собой, и точно в тот момент, когда и минутная, и секундная стрелки оказались на цифре 12, толкнул дверь и вышел на улицу.
Его уже ждали.
Там были двое: Римус, опирающийся спиной на старую обшарпанную синюю машину и Кингсли Шэклболт, чернокожий аврор, член Ордена Феникса. Оба дружелюбно улыбнулись Гарри, а он улыбнулся в ответ, правда с трудом, мышцы лица плохо его слушались.
— Привет, Гарри! — поздоровался Римус.
— Привет.
— Как провёл лето?
— Как всегда, — Гарри ухмыльнулся. — Паршивее некуда.
— Выглядит, как будто ты ненавидишь своих родственников, Гарри, — сказал Кингсли своим глубоким низким голосом.
— Так и есть, — отозвался мальчик, а Римус улыбнулся своей тёплой улыбкой.
— Ну, что, поехали? — спросил он. — Гарри, давай сюда сундук... так... Локомотор сундук! — скомандовал он.
Чемодан с вещами Гарри приподнялся на несколько дюймов над землёй и плавно заскользил по воздуху, аккуратно опустившись в багажник. Гарри заметил, что его дядя, заметивший это из окна, имеет лицо, выражающее одновременно испуг и отвращение. Чего было больше, Гарри понять не мог. Но если честно, и выяснять он не собирался.
— Залезай, Гарри, — велел Римус, и Гарри послушно влез в машину, заняв одну половину двойного сидения рядом с водительским, на которое сел Люпин. Вторую половину, слева от Гарри, занял Кингсли Шэклболт.
Машина была куда более больше, чем казалось снаружи. Очевидно, вина колдовства: Гарри уже видел у семейства Уизли старенький летающий фордик «Англия», который вмещал в себя до десяти человек. Эта машина, разумеется, была не единственной такой, тем более, что фордик давно одичал и сейчас бродит где-то на окраине Запретного леса на территории Хогвартса. Строго говоря (и это как раз было по части отца Рона), автомобили считались маггловским изобретениям и были занесены в реестр вещей, недопустимых для магического воздействия. Гарри подозревал, что машина взята у Мандангаса Флетчера — члена Ордена и по совместительству мелкого жулика. Гарри точно помнил, что уже ездил на такой машине в Больницу святого Мунго, но не помнил, та ли это именно машина.
Все пристегнули ремни и тронулись с места. На Гарри накотил мощный прилив радости, который тут же сменился унынием. Он наконец-то опять уезжает подальше от опостылевшего ему дома номер четыре, подальше от ненавистных Дарслей. Остался всего месяц, и он наконец-то вернётся в любимый замок Хогвартс, сходит в Хогсмид — единственную в Британии деревню, в которой живут только волшебники — поговорит с Хагридом, а может быть, даже вновь вернётся в команду по квиддичу — из которой его в прошлом году выгнали по совершенно несправедливой причине.
Но вместе с этим он понял, что ему придётся провести этот месяц в доме родителей Сириуса, что означало почти непрерывные мысли о крёстном. Гарри не желал даже думать о Сириусе, потому что каждый раз, когда он о нём думал, внутри появлялась безысходная и очень неприятная пустота. Чтобы хоть как-то отвлечься, он обратился к Римусу с первым вопросом, который пришёл ему в голову:
— А Министерство уже перестало мешать Ордену?
Люпин мельком глянул на Гарри.
— Ну, на наше счастье, собственным глазам Фадж доверяет, — сказал он. — Он сам видел Волдеморта, так что теперь он оказывает Ордену помощь. Хотя и слабую, в основном всеми делами заправляет Дамблдор.
— Я получил письмо от Дамблдора, — вспомнил Гарри. — Он сказал, что намерен учить меня окклюменции сам.
— Не сомневаюсь, ты рад этому, — улыбнулся Римус.
— И ещё как. Наверное, Снейп просто ликует, что ему не придётся со мной видиться.
— Профессор Снейп, Гарри.
На этот раз Римус здорово напомнил ему Дамблдора.
— Хорошо, профессор Люпин, — съязвил он, на что Римус, как всегда, улыбнулся.
— А вы разве сегодня не на дежурстве? — продолжил Гарри расспросы.
Римус и Книгсли переглянулись.
— Линчо я сегодня ночью охраняю Отдел Тайн, — поведал Шэклболт.
— А разве там ещё есть, что охранять? — спросил Гарри. Он думал, что пророчество было единственным, чего хотел Волдеморт от самого сверхсекретного отдела Министерства.
— Есть ещё много чего, — отозвался Кингсли. — В любом случае, нужно защищать находящися там артефакты от Волдеморта. С какими целями он, по-твоему, воспользуется, например, Маховиком Времени? У него их нет, но в Отделе Тайн их в изобилии, ты сам видел.
— А я сегодня не дежурю, — понуро сообщил Римус. — Да и следующую ночь тоже. Что поделаешь, полная луна меня везде достанет.
Гарри вдруг вспомнил, что вчера луна была почти полной. Это означало, что сегодня ночью Люпину волей-неволей придётся превратиться в волка — бедняга был оборотнем.
— Но ведь Снейп готовит тебе зелье?
На памяти Гарри, когда на его третьем курсе Римус преподавал в Хогвартсе защиту от тёмных искусств, чтобы скрывать его особенность, по наставлению Дамблдора самый нелюбимый Гарри учитель варил для Люпина зелье, которое позволяло ему сохранять человеческий разум на время превращения.
— Готовит, — Римус не отрывался от дороги. — У него и выбора нет. Он выполняет всё, что говорит Дамблдор.
— Но всё-таки, — Гарри уже задавал этот вопрос Дамблдору. — Почему вы все ему верите? Ведь нет никаких доказательств, что он...
— Доказательства есть, Гарри, — перебил его Римус. — Только они очень запутанные. Но они есть. И потом, Дамбдор верит Снейпу. А если мы не верим Дамблдору, то не можем верить уже никому.
На секунду Гарри кое-что вспомнил: а ведь то же самое сказала в прошлом году Гермиона. Честно говоря, Снейп был любимой для неё и Рона ((нет, не угадали, не фигурой в Хогвартсе
)) темой для обсуждения, или, лучше сказать, для перепалок. Рон, хлебом не корми, обвинял Снейпа во всех грехах, связанных с пособничеством Волдеморту, а Гермиона отвергала все версии, ссылаясь почти всегда на то, что на первом курсе в Хогвартсе Снейп спас Гарри жизнь. Они так часто ссорились, что иногда у Гарри болела от этого голова. Но иногда он даже был рад этому, когда их ссора дала ему целых две минуты, чтобы насладиться испытанным только что разговором с девушкой, которая нравилась ему больше всех в школе... Поняв, что он думает о Чжоу Чанг, Гарри взял свои мысли в руки. Собственно, это и не нужно было, поскольку больше никакой влюблённости по отношению этой девушке он больше не чувствовал. Когда она, встретившись с ним взглядами в «Хогвартс-Экспрессе», покраснела, Гарри и сам удивился, насколько равнодушным он остался к этому. Наверное, это тоже было связано со смертью Сириуса: когда в мире не было крёстного Гарри, это был уже совсем другой мир, и в нём Чжоу не нравилась Гарри. Вот только жаль, что даже в этом мире он сирота, что даже в нём есть злобный Лорд Волдеморт.
Скорее просто для того, чтобы не уединяться со своими мыслями, чем желая услышать ответ, Гарри спросил:
— А что с Пожирателями Смерти? Всё ещё в Азкабане?
— Большинство — да, — скучающим голосом отозвался Кингсли.
— Но ведь дементоры покинули Азкабан, верно? — проявил Гарри свою осведомлённость. — Они работают на Волдеморта?
— Редко. Он обычно использует Пожирателей Смерти. Он не может, при всём желании, освободить сразу всех своих соратников, ведь дементорам нашли достойную замену: теперь стражи Азкабана — отлично подготовленные авроры. В их арсенале, к всему прочему, новейший вариант Анти-Сонного Зелья.
— Существует такое зелье? — удивился Гарри: как ни привык он ожидать от своих учителей, независимо от того, в Хогвартсе они его учат, вроде МакГонагалл и Флитвика, или нет, вроде Римуса и Кингсли, ожидать чего бы то ни было, но к Снейпу — а значит, и к зельям — это никак не относилось.
— Разумеется, — Римус перехватил у Кингсли эстафету ответов. — Но не менее разумеется, что у него есть и побочные эффекты — человек слишком сильно сосредотачивается на своей цели, а так как цель у охранников — охранять опасных преступников, то... впрочем, Дикий Глаз, может дать тебе представление, о чём я говорю.
Гарри ухмыльнулся. Аластор Муди по кличке «Дикий Глаз» действительно подходил под определение: он хоть и был превосходным аврором, но слишком уж параноидально относился к работе.
— А дементоры теперь работают в основном для того, чтобы привести Волдеморту того, кто ему нужен — ведь сопротивляться им трудно, пропадает всякая к этому воля, — продолжал Кингсли. — А потом просто целуют этого человека, и всё. Дикий Глаз называет это «методом Берты Джоркинс» — Волдеморт получает информацию от человека и убивает его. А то и хуже.
— Но разве дементоры... — начал было Гарри, но не договорил.
Двигатель машины заглох. Они уже были возле Штаба, осталось каких-то двадцать метров... Но лёгкие Гарри внезапно наполнились мертвящим, противным холодом. И он даже не знал, что замораживало сильнее — холод, или ужас, они шли на равных.
— Только чёрта помяни... — глухо выдохнул Кингсли.
— Выходим! — скомандовал Люпин, причём так уверенно, как будто ждал такого нападения, но не так скоро или, на оборот, не с таким сильным опозданием.
Они вышли из машины Гарри достал волшебную палочку и инстинктивно произнёс:
— Экспекто Патронум!..
Ничего не произошло. Гарри произнёс эти слова неуверенно, счастливых мыслей не подворачивалось... В ушах уже нарастал вопль, который Гарри помнил, и который он будет помнить всю жизнь — вопль, который издавала его мать, когда её убивал Волдеморт... Она предпочла смерти сына собственную смерть, она закрыла его от волшебной палочки собственным телом. Точно так же, как сейчас сделал Люпин.
Дементор мановением руки легко убрал Римуса с дороги. Тот не мог поднятся, у него, так же, как и у Гарри осталось совсем мало сил...
И Гарри понял, что это конец. Он ещё раз произнёс заклинание:
— Экспекто Патронум...
Ничего не случилось, как и в прошлый раз. Сейчас дементор поцелует его. И это будет его конец. Он будет хуже чем мёртв...
Но тут раздался голос, от которого лёгкие Гарри враз потеплели, который пришёл спасти его:
— Клабератракте!
Дементора зацепила магическая верёвка из фиолетового света, она натянулась, и дементор улетел куда подальше.
Напротив Гарри стоял и смотрел на него с улыбкой его старый и верный друг Рон Уизли. Теперь, по совместительству, ещё и его спаситель.
Но дементоров всё ещё было много. Теперь, они не были пробемой. Ведь здесь Рон.
Гарри отметил краем глаза, что Римус поднялся с земли. Он и его бывший учитель встали спина к спине. Оба выставили впереди себя волшебные палочки. И Гарри вновь подумал о Роне, спасшем ему жизнь.
И тогда он и Римус в унисон проревели:
— ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!
Из волшебной палочки Гарри вырвался огромный серебряный олень. Он побежал вперёд, сшибая мощными рогами дементора у себя на пути. Резко свернул налево и, встав на дыбы, буквально отлупил ещё двоих дементоров передними ногами, растоптал ещё двоих, целых пятерых насадил на рога. Он без труда расправился со всеми дементорами — ещё бы, ведь эти порождения тьмы не могли ничего противопоставить светлой энергии Патронуса — всегда отдавая особое предпочтение тем, кто был ближе всего к Гарри. И лишь когда последний дементор исчез из его поля зрения, и олень, выполнив свою работу, пропал, Гарри позволил себе обернуться. То, что он увидел, было вполне утешительно: Патронус Римуса, серебряный лис, буквально растерзал последнего дементора.
— Что ж, Волдеморт только что лишился довольно большого числа своих «оперативных работников», — пошутил Римус, и Гарри рассмеялся.
Встреча с дементорами теперь казалась ему отличным приключением. Как и Сириусу... Уголок подсознания Гарри разозлился, и маленький голосок сказал ему:
— Да сколько можно? Не упомянай ты его каждую секунду, тебе же легче будет!
Гарри подошёл, к тому, кто спас его от смерти. По совместительству, ещё и его лучшему другу.
— Привет, — сказал Гарри.
— Привет, — отозвался Рон, пожимая ему руку.
— Спасибо, — выпалил Гарри без обиняков.
— Да о чём разговор, старик? — усмехнулся Рон. Выражение было очень кстати, учитывая то, через секунду друзья по братски обнялись (от автора — и не надейтесь! Никакого слэша! Пейринги — возможно, 33 1/3% вероятности, а слэш — не мечтайте!).
— Я тебя прошу, только, — Рон заговорщически понизил голос. — Не рассказывай маме. Иначе она из меня вытянет душу, получше любого дементора.
— Не расскажу, — Гарри широко улыбнулся.
— Пойдёмте, мальчики, — раздался глубокий голос Кингсли Шэклболта, и Гарри заметил, как между домами 11 и 13 по площади Гриммолд, стал появляться дом №12. Сначал дверь, потом появились и стены, раздвигающие дома в стороны.
Кингсли коснулся волшебной палочкой, двери, она открылась, и вместе с Роном Гарри зашёл в мрачный холл Штаба Ордена Феникса.
Я обиделся! 