Обмен (Смесь Джоанны Роулинг и Макс Фрай)

[Князь Владимир]

Это мой первый опыт создания фанфика. Конечно, у меня нет такого таланта, как у Рыжего Дракона, но, я думаю, мне тоже по силам создать интересное творение.


ОБМЕН

Темной ночью Гарри Поттер после двух часов сна открыл глаза и приподнял полог кровати. За окном мерцали звезды, часы показывали час ночи, но спать Гарри уже совершенно не хотелось. Им овладела жажда действий – душа Гарри рвалась прочь из башни Гриффиндора, желая что-нибудь исследовать, что-нибудь открыть. И Гарри понял, что это – не случайно.
В голову шестикурсника пришла мысль, не разбудить ли Рона с Гермионой и не позвать ли их с собой, но опыт подсказывал, что на этот раз они не будут согласны с его желанием. В конце концов, ходить по школе ночью было по-прежнему запрещено, и на этот раз для этого не было никакой крайней необходимости. Поэтому Гарри решил отправиться в путь один.
Рон, Невилл, Дин и Симус крепко спали и не слышали, как Гарри встал с кровати. Надев тапочки, Гарри вынул из чемодана старую мантию-невидимку, надел ее на себя и сунул в карман волшебную палочку. Тут он подумал о Леоноре – конечно, уж он-то даже глубокой ночью пошел бы следом за Гарри куда угодно. Но все дело было в том, что сын профессора Снейпа, как всегда, спал на крыше башни Гриффиндора, наколдовав вокруг себя на всю ночь ледяной вихрь, так как он, подобно своему отцу, не выносил жары каминов и мог спать спокойно только в собачьем холоде. Конечно, Гарри мог пойти в совятню, взять одну из сов и послать ее Леонору на крышу, но, скорее всего, все совы уже давно разлетелись на охоту, да и никакая сова не могла бы разбудить Леонора – из-за ледяного вихря она не подлетела бы к нему достаточно близко.
Гарри вышел из спальни, спустился по лестнице и оказался в пустой гостиной башни Гриффиндора. Здесь он взял из ящика стола маленькую бутылочку зеги, произнес шепотом заклинание Алохомора – пробка открылась, и ярко-красный напиток издал тихое шипение. Гарри поднес бутылочку к губам и сделал глоток – ему сразу стало веселее, и сердце его наполнилось решимостью. Конечно, тут же захотелось повторить, но Гарри знал меру, поэтому он попытался сунуть пробку обратно. Не тут-то было – пробка не закрывалась.
Гарри навел на бутылку палочку и шепнул: «Коллопортус!» На зегу это никак не подействовало. Гарри повторил заклинание чуть громче – бутылочка так и не закрылась.
- Елки-палки, - сказал Гарри, уже не заботясь о том, что его могут услышать. Он повторил заклинание Коллопортус уже нормальной речью, но и это ему не помогло. Тут Гарри разозлился и, взмахнув палочкой, крикнул: «Елки! Палки!» Сейчас же прямо из пола выросли три зеленые елки, каждая на метр выше Гарри, а сверху посыпалась куча палок, одна из которых попала Гарри прямо по голове. При этом она сломалась, и со следующим взмахом палочки шестикурсника от нее остался только маленький кусочек, толщина которого как раз позволила Гарри заткнуть им зегу. Гарри с трудом впихнул бутылочку в карман пижамных штанов, при этом десять раз вспомнив фразу Гермионы «Нельзя впихнуть невпихуемое». Волшебную палочку он оставил в руке, убедившись, что мантия-невидимка надежно ее скрывает. Открыв дверь, Гарри вышел из башни Гриффиндора, оглянувшись, убедился, что Толстой Леди на портрете нет, и направился вперед по коридору.
«Куда же мне пойти?» - подумал он. – «В Хогсмид? В Запретную секцию библиотеки? На астрономическую башню? Или куда?» Ни одно из этих мест его не привлекало. Но тут Гарри вспомнил, что в школе есть одно место, где он не был уже четыре года и где его ждали. Он направился туда, при этом внимательно смотря под ноги – ему не хотелось еще раз провалиться в ложную ступеньку на какой-нибудь лестнице.
Через пятнадцать минут Гарри уже стоял перед дверью туалета Плаксы Миртл. По привычке он открыл дверь без стука, при том обратив внимание на то, что надписи «Туалет не работает» на двери почему-то не было – на этот раз она была заменена на череп с костями. Но Гарри смело открыл дверь и вошел.
- Люмос! – сказал он, вынув палочку, и в туалете сразу стало светло. Гарри заметил, что на этот раз на полу сухо, а стены и унитазы покрашены. Гарри откинул капюшон мантии-невидимки, осмотрелся, но Плаксы Миртл не увидел.
- Эй, Миртл! – позвал он.
- Кто здесь? – раздался звук из унитаза.
- Это я, Гарри. Ты чего там делаешь?
- То, чего никогда не сделаешь ты. Знаешь, это так… экстравагантно!
- Не думаю, - ответил Гарри. – Вылезай – я хочу тебя увидеть.
Через мгновение из трубы унитаза поднялась Плакса Миртл, совершенно сухая, и на этот раз на ее лице не было слез. Она улыбнулась Гарри, и огонек его волшебной палочки отразился в ее очках.
- Привет, - сказала Миртл.
- Привет, - ответил Гарри. – Помнишь, ты меня звала?
- Помню, помню, - сказала Миртл. – Наконец-то пришел. Как дела в школе?
- Видела нашего нового учителя по защите от темных искусств? – спросил Гарри.
- Нет. А кто он? – В глазах Миртл появилось любопытство.
- Он из Корпуса Мракоборцев. Фамилию его никто не знает – сам себя он называет Мастер Гордон и требует, чтобы мы его так же называли. А нам это не нравится – ведь «мастер» означает не только «знаток», но и «хозяин».
- Да ну? – Миртл снова улыбнулась. – А чему он вас учит?
- Учит нас сражаться с монстрами и элементалями. Он действительно мастер по их вызову и защите от них. На самом первом уроке он знаешь что удумал? Вызвал сотню Элементалей Земли, каждый ростом по двадцать метров, поколдовал над ними и сказал нам: «Вот сто Элементалей Земли, на которых я поставил защиту от всех известных вам заклинаний. Ваша задача – лишить их всех материальной формы, которую я им дал, за пять минут. Кто не справится – минус пятьдесят очков Гриффиндору».
Глаза Миртл округлились.
- Как же так?! И что же ты сделал?!
- Я так подумал: если на них стоит защита от всех известных нам заклинаний, то нужно использовать неизвестное. А конкретно – придумать самому. И я придумал – такое заклинание, при котором из палочки вылезает огромный стальной шип и протыкает элементаля насквозь – тут он и распадается на куски. Тут я вызвал Манящими чарами свою метлу, сел на нее и за оставшиеся три минуты полетал вокруг них и всех проткнул этим шипом. И ведь подействовало – все они развалились. А потом Мастер Гордон их восстановил и сказал: «А теперь – следующий! И учтите, я поставлю на них защиту и от заклинания Поттера». И действительно поставил. Тут вышел Невилл. Он заколдовал траву, на которой они стояли, и трава стала острой, как мои шипы, и очень-очень высокой – она проткнула их снизу, и их просто разорвало. А Гермиона…
- Ну, вообще! – перебила его Миртл. – И где они только такого учителя взяли?
- Его Фадж предложил. После того, как помирился с Дамблдором. Но Мастер Гордон, хотя и не такой, как Амбридж, тоже, по-моему, ненормальный. Он заставляет нас, как маглов, делать утреннюю зарядку, заниматься спортом, обливаться холодной водой – всех этим достал. Говорит, чем больше силы и здоровья у волшебника, тем сильнее его энергетика и тем лучше его заклинания. И еще говорит, что волшебник может колдовать и без волшебной палочки, собственными силами, и пытается научить нас этому – говорит, мы не старики, чтобы все время опираться на палку. У него самого волшебной палочки вообще нет – вместо нее он боевой молот носит.
- Во как? – Миртл немного помолчала, переваривая услышанное, а затем спросила:
- А этот Мастер Гордон, какой он из себя?
- Ну, волосы черные, как у меня, короткая стрижка, глаза цвета фиалок, а сам очень высокий, только чуть-чуть ниже Дамблдора.
- И тебя ниже? – спросила Миртл.
- Нет, меня, конечно, выше гораздо.
- Выше? А вот я смотрю, ты такой высокий стал с тех пор, как мы два года назад встретились…
- Конечно, - сказал Гарри. – Я ведь и еще вырасту, а потом стану взрослым – и вообще, у меня еще вся жизнь впереди. Это тебе повезло – ты уже не вырастешь, как была девчонкой, так и останешься.
- Если хочешь знать, мне это надоело, - с грустью ответила Миртл. – Надоело – все девчонка да девчонка… Я все жду, когда меня отзовут.
- Как отзовут? Куда?
- Почти Безголовый Ник рассказывал – каждое привидение остается на земле до тех пор, пока не придет его срок. Затем его отзывают туда, где место каждой человеческой душе.
- А это где?
- Я точно не знаю. Спроси Почти Безголового Ника.
- Теперь – просто Безголового, - сказал Гарри. – Мастер Гордон одним экзорцирующим заклинанием сделал так, что его голова полностью отделилась от тела. И после этого Ника приняли в Клуб Обезглавленных Охотников.
- Во как, - сказала Миртл. – А я и не знала…
- Слушай, Миртл, а можно спросить тебя? Вот ты стала привидением – зачем тебе очки? Или ты, уже став привидением, по-прежнему плохо видишь?
- Нормально вижу, даже когда очки в руке держу.
- А зачем тебе они тогда? Сними.
- Понимаешь, никакой призрачный предмет не может существовать без самого призрака. И если я сниму и оставлю где-нибудь очки, они тут же исчезнут. Так же, как и если я с себя что-нибудь сниму – одежда пропадет, и я навсегда останусь без одежды.
- А зачем тебе одежда? – подавив смешок, произнес Гарри.
- Все вы, парни, такие. Понять не можете, зачем девчонкам одежда…
Но тут за дверью туалета послышались шаги. Два человека подходили к двери. Гарри немедленно погасил палочку и накрыл голову капюшоном мантии. Миртл тоже забеспокоилась и начала метаться туда-сюда по туалету.
- Что делать, Гарри? Что делать? Я чувствую его, он здесь, тот, который меня убил! Куда мне деваться? Я не хочу, чтоб он меня видел!
- Тогда спрячься в унитаз! – Гарри в темноте прижался к стене, подальше от двери.
- Нельзя, он меня почувствует!
- Тогда лезь ко мне, под мантию-невидимку! Она тебя скроет!
И в тот же момент Миртл оказалась под мантией-невидимкой, пройдя сквозь Гарри. Когда к Гарри прикасались другие привидения, он чувствовал ледяной холод, но Миртл он ощущал просто как приятную прохладу. В то же время его не покидало чувство, что они с Миртл под одной мантией стали одним целым, что он теперь в какой-то степени не только парень, но и призрачная девчонка. И для Гарри это почему-то казалось приятным.
Но тут его мысли замерли на месте. Дверь туалета распахнулась.
Вошел профессор Дамблдор, держа в руке горящую свечу. И при свете этой свечи Гарри из-под капюшона мантии разглядел того, кто вошел вторым. Бледное лицо, похожее на змеиную морду, тупой нос, ярко-красные глаза… Да, это был Лорд Вольдеморт. И никто иной.
Сердце Гарри бешено заколотилось. Как? Как такое может быть? Почему Дамблдор и Вольдеморт не выхватывают палочек, не сражаются? Почему они вошли вместе? Не наложил ли Вольдеморт на Дамблдора заклинание Империус? И что же теперь будет?
На плече Дамблдора сидел Фоукс, задом наперед, не сводя глаз с Вольдеморта. Он вел себя так, как будто был настороже, но не чувствовал опасности – и это после того, как Вольдеморт уже однажды поразил его заклинанием Авада Кедавра.
- Ты уверен, что там нас тоже никто не увидит? – прошипел Вольдеморт. Он осмотрелся вокруг. Но шрам у Гарри не болел – Вольдеморт сейчас не думал о нем.
- Абсолютно никто, - сказал Дамблдор.
- А где та девчонка, которую я убил?
- Понятия не имею. Но здесь ее нет, и она никому не расскажет.
- Гарри! – Шепот Миртл послышался прямо в голове шестикурсника. – Что это значит?
- Я сам не знаю, - сказал Гарри. – Посмотрим…
- Ну, Том, открывай, - тихо произнес Дамблдор. – Ты знаешь, где.
Вольдеморт подошел к тому самому крану, на котором был ключ входа в Тайную Комнату – маленькая нарисованная змейка.
- Откройсссся! – прошипел Вольдеморт на змеином языке. Кран сдвинулся в сторону, и перед ними открылась труба, ведущая вниз. Дамблдор взял Фоукса за хвост, феникс поднялся к потолку туалета и поднял за собой директора. Вольдеморт взял его за ноги, и Фоукс поднял и его. Затем феникс завис над трубой и быстро начал опускаться – сначала Вольдеморт, затем Дамблдор, а затем и Фоукс скрылись в ее глубине.
- Гарри! – прошептала Миртл. – Зачем они… туда?
- Не знаю, но это опасно – оставлять Дамблдора наедине с ним. Мы должны последовать за ними – если что, спасем его.
- А если… Авада Кедавра?
- Нет, Вольдеморт этого делать не будет, иначе он убил бы его еще здесь или там, где они встретились. Но нам некогда тут стоять – за ними! Не выходи из меня, Миртл!
Гарри, с Плаксой Миртл внутри себя, подошел к крану, труба у которого снова закрылась, и тоже прошипел «Откройсссся!» Труба открылась вновь, и Гарри сказал:
- Профессор Флитвик выучил нас заклинанию, которое не позволяет волшебнику разбиться при падении. – Он навел палочку на себя. – Эго Левис!
Гарри прыгнул в трубу и начал падать, но медленно, как птичье перо – он стал таким легким, что никакое падение было ему теперь не страшно. Когда он наконец оказался в коридоре, ведущем в Тайную Комнату, он снял заклинание и бегом бросился следом за Дамблдором и Вольдемортом – их было видно уже в самом конце коридора.
- Откройтесссссь! – Вольдеморт прошипел это двум змеям у входа, и перед ним раскрылись двери огромного зала с высоченными колоннами. Гарри с Миртл вошли следом за Дамблдором и Вольдемортом и подошли к статуе Салазара Слайзерина.
- Пришло время заключить нашу сделку, Том, - спокойно, как если бы он разговаривал со старым приятелем, сказал Дамблдор.
- Знаю, что пришшшло, - Вольдеморт вынул из-за пазухи крошечный сверток, в котором едва ли поместилась бы даже волшебная палочка. – Собссственно, ради этого мы и заключили перемирие – ты сам знаешшшь, Дамблдор, насколько для нассс обоих важен этот обмен. Где то, что ты принессс?
- Вот, - Директор Хогвартса достал из глубокого кармана мантии сверток значительно большего размера – похожий на тот, в котором Хагрид когда-то доставил в Хогвартс философский камень.
В голове Гарри кипела каша. Дамблдор и Вольдеморт заключили перемирие?! Чем же таким они собираются обменяться?!
Гарри вынул волшебную палочку и навел ее на Вольдеморта, в любую минуту ожидая нападения, готовый в любой момент сказать «Пенетратио!», чтобы его заклинание прошло сквозь мантию-невидимку и поразило его злейшего врага. Но Вольдеморт не нападал. Своими костлявыми белыми пальцами он развернул свой крошечный сверточек и взял большим и указательным пальцами его содержимое. Это оказалось длинное стальное шило с очень острым концом. Гарри ждал, что этот конец сейчас вопьется в тело директора – но ничего такого не случилось. Дамблдор почти мгновенно освободил от обертки содержимое своего свертка – в нем было мыло, розовое, с вырезанной на его боку уточкой. От этого мыла на всю Тайную Комнату разлился нежный и приятный аромат.
- Ты первый, Том, - сказал Дамблдор.
Вольдеморт протянул директору шило, при этом продолжая держать его двумя пальцами. Другой рукой он слегка погладил мыло, затем положил пальцами его на ладонь и сунул в карман. Дамблдор завернул шило в тот же сверток, в котором он принес мыло, затем спрятал его в собственном кармане.
- Вот и все, Том. – Дамблдор улыбнулся Вольдеморту. - Теперь уходи. Куда тебе нужно?
- В Лютный переулок, - Вольдеморт чуть расширил красные глаза, не зная, что означает эта улыбка.
- Быть по-твоему. – Дамблдор достал из другого кармана пару полосатых носков.
- Твои? – Вольдеморт указал на носки костлявым пальцем.
Дамблдор кивнул, вынимая волшебную палочку.
- Поссстирать бы их не мешшшало, - прошипел Вольдеморт. – Когда я у тебя училссся, я тоже это замечал, да не сссмел сказать. А теперь, когда мы на равных…
- Спасибо, Том. Я это знаю и без твоих советов. – Дамблдор навел палочку на один из носков, негромко сказал «Портус!», носок на мгновение засиял голубоватым светом, затем по виду стал прежним. Белые пальцы Вольдеморта коснулись носка, едва Дамблдор отпустил его, и Темный Лорд тут же исчез из виду, и казалось, что он и вовсе здесь не появлялся.
- Портус! – Дамблдор сделал портал из второго носка, положив его на палец ноги статуи Салазара Слайзерина, затем коснулся его и исчез вместе с Фоуксом.
Гарри, остолбенев, смотрел вокруг – но вокруг не было никого, с кем можно было бы поделиться своим изумлением. Очевидно, так же озиралась и Плакса Миртл – но сейчас они с Гарри находились в одном и том же месте. Наконец Миртл задала совершенно глупый вопрос:
- Ты… это… видел?
- Видел, - сказал Гарри. – Но я тоже совсем ничего не понимаю. Зачем Дамблдору это шило?
- А этому мыло? Точно, был бы он еще черный – я бы поняла…
- Может быть, мы об этом еще узнаем, - Собственные слова вдруг показались Гарри мяуканьем кошки. – И даже очень скоро…
- Ладно, давай выбираться отсюда, - сказала Миртл. – Не нравится мне это место.
И на этот раз Гарри был с ней совершенно согласен. Быстрым шагом он двинулся обратно и вскоре оказался у входа в трубу.
- Меи Мани Слими! – воскликнул Гарри, наводя палочку на ладонь левой руки, и обе его ладони стали зелеными, как у лягушки. Гарри прижал их к стенке трубы, и они прилипли к ней, как пластилин. Затем, попеременно отрывая от стенки то одну, то другую руку и ставя их выше, Гарри медленно полез вверх по трубе – липкие руки цепко держали его, не позволяя упасть. Наконец он оказался у выхода – чтобы открыть его изнутри, понадобилось сказать «Откройссся!» еще одной змее, нарисованной с внутренней стороны входа. Оказавшись снова в туалете, Гарри сказал «Фините Инкантатем!», и его ладони стали прежними, хотя от них все еще не слишком приятно пахло. Гарри вымыл руки, подойдя к другому крану.
- Ой, Гарри… - Миртл вышла из тела гриффиндорца (при этом Гарри почувствовал ощущение, как будто он что-то потерял). – Как хорошо, что ты со своей мантией здесь оказался… Я не знаю, что было бы, если бы я была тут одна, и вошел бы этот… этот… Можно, я тебя поцелую?
- Как? – Гарри вдруг почему-то стало смешно.
- Кто ищет, тот всегда найдет. И если очень захотеть…
- Боюсь, у нас и тогда ничего не выйдет, - сказал Гарри. – У меня есть идея получше.
- Какая? – Миртл расширила глаза, снова надев очки.
Гарри достал из кармана бутылочку с зегой.
- Давай вместе выпьем. За нашу удачу.
- Но как? – Глаза Миртл расширились еще больше.
- А вот так. Алохомора! – Кусок палки, которым была закрыта бутылочка, вылетел, и ярко-красная зега снова тихо зашипела. Гарри поднес бутылочку к губам и сделал еще один глоток. Миртл смотрела на него с тоской. Но Гарри вдруг хорошенько размахнулся и со всего размаха швырнул бутылочку на пол. Она с треском разбилась, и осколки стали плавать по кругу в ярко-красной луже зеги на полу туалета.
- А теперь, Миртл, пройди сквозь это. – Гарри улыбнулся ей. – Безголовый Ник мне показывал. Если призрак проходит сквозь погибшую пищу, она достается ему. Попробуй.
- Ой, Гарри, я боюсь… Я же никогда…
- Смелее, Миртл! – Гарри положил руку на призрачное плечо девочки. – Ведь когда-то же надо начинать…
Миртл осторожно придвинулась к луже зеги, наклонилась, и ее туманно-прозрачное лицо прошло сквозь ярко-красную лужу.
- Вау… - Издав этот звук, Миртл поднялась и снова приняла вертикальное положение. – Так интересно…
Желудок Гарри чуть подпрыгнул на месте, когда он перевел глаза с Плаксы Миртл на пол и обратно. Лужи зеги на полу больше не было, не было и осколков от бутылочки. А Миртл сделалась вся ярко-красная, с тем же оттенком, что имела погибшая зега, но чуть бледнее. Она не сохранила прозрачности, хотя сквозь нее все же можно было с трудом разглядеть предметы.
- Гарри… Так классно… - Миртл сказала это с акцентом, который также напомнил Гарри шипение зеги.
- Классно, говоришь? А посмотри-ка на себя… - Гарри указал пальцем левой руки на зеркало и вдруг поймал себя на том, что не понимает, какой это палец.
Миртл повернулась к зеркалу, увидела свое отражение и вдруг разразилась громким девчоночьим визгом.
- ОЙ!!!!!! Что со мной?! Красная вся стала… Гарри!!! Что это?!
- Сам не знаю, - ответил Гарри. – Я ведь раньше никогда не пробовал зегу на привидениях.
- И что мне теперь делать?! Гарри, скажи! Что теперь делать?!
- А что тебе не нравится? – Изо рта Гарри вырвался бледно-розовый газ. – Тебе очень идет… такой вид.
- Ой, не говори так, Гарри! Я так не могу! Я не хочу, чтобы меня такую красную здесь увидели!
- Так пошли в нашу башню, будешь жить там. - От выпитой зеги Гарри почувствовал в голове странный шум. – Красный цвет – это цвет Гриффиндора, поэтому у нас над тобой никто не будет смеяться.
- Гарри, ну я… я же не из Гриффиндора, пойми ты! Что делать?! – И Миртл расплакалась, разбрасывая во все стороны ярко-красные слезы, напомнившие Гарри капли зеги. Гарри почесал голову всеми пальцами левой руки.
- Тогда так. Все равно пойдем в нашу башню, там поговорим с Безголовым Ником, он-то уж наверняка знает, что с этим делать. – Гарри сказал так, хотя вовсе не был в этом уверен.
- А если кто-нибудь меня по дороге увидит?! – с трудом произнесла Миртл, рыдая.
- Ну так войди снова в меня, и никто тебя внутри моей мантии не увидит.
Ярко-красной рукой Миртл вытерла слезы и улыбнулась.
- Ты в самом деле классный парень, Гарри. Ты мне очень нравишься.
Но едва красная Миртл проникла сквозь тело гриффиндорца, снова став с ним единым целым, как Гарри почувствовал такой удар в голову и такой запах зеги, что не удержался на ногах и начал шататься, хватаясь за стенку. Его руки задрожали, он еле стоял, цепляясь за зеркало, и вдруг увидел в нем сразу два своих отражения, и у обоих был ярко-красный нос, на котором к тому же проявился золотой гриффиндорский лев.
- Пойдем отсюда… Миртл… - Язык у Гарри заплетался. Гарри сделал несколько шагов вдоль стенки туалета, вышел наружу, и тут стена показалась ему такой скользкой, что руки гриффиндорца скользнули по ней вниз и вскоре оказались на полу. Гарри сделал два неуверенных шага, но вскоре набрался храбрости и пополз дальше на четвереньках, при этом подобный способ передвижения почему-то казался ему приятным, хотелось лизать пол, мяукать и мурлыкать. Миртл же с удовольствием растянулась на его горизонтальном теле, надежно скрытая вместе с ним мантией-невидимкой, и вдвоем они направились по маршруту к башне Гриффиндора, при этом память надежно подсказывала Гарри направление. Несколько раз им попадался Пивз, но бьющий по глазам аромат зеги, который шел от них обоих, его тут же отпугивал. Наконец Гарри оказался в коридоре, ведущем к портрету Толстой Леди. Гарри поднял голову – перед ним было два портрета, и Толстой Леди ни на одном из них не было.
- Лети туда, Миртл, - прошептал Гарри – язык уже плохо его слушался. – Ты пройдешь сквозь дверь, найдешь Безголового Ника, он тебе поможет. Никто другой тебе не встретится – все сейчас спят. Лети, Миртл.
- Я теперь не Миртл. Я теперь – Любовь.
- Что?! – Гарри почувствовал, что веселое настроение мигом пропало. – Что с тобой?
- Смотри, - Миртл выплыла из Гарри, но гриффиндорец не увидел перед собой девочки-привидения. Теперь Миртл имела форму огромного красного сердца с большими глазами и улыбающимся ртом посередине. – Я – Любовь. Впусти меня снова в свое сердце, и ты будешь счастлив на всю оставшуюся жизнь. Влюбишься в ту, в кого сам пожелаешь, и я обещаю – она будет твоя.
Гарри изо всех сил сопротивлялся желанию упасть или сказать «Согласен».
- Лети же, Миртл!
- Куда?
- В нашу башню.
- Зачем?
- Там тебе помогут.
- А зачем мне помогать?
- Ты хочешь остаться такой, что ли?
- А что? Мне нравится быть Любовью.
- Хорошо. – Гарри вдруг почувствовал, что может думать. – Тогда лети туда и покажись Безголовому Нику. Он оценит. Все, пока!
Миртл, издавая чудовищной силы аромат зеги, плавно влетела в башню Гриффиндора, а Гарри остался у портрета ждать Толстую Леди.
Он ждал около пяти минут, затем его руки внезапно разъехались в стороны, и Гарри упал на пол. Глаза его сами собой закрылись.
И ему представилась ванная старост, в которой он сам когда-то купался. Теперь она снова была полна розовой душистой пены, но предназначена была вовсе не для него. Возле края ванны стоял Лорд Вольдеморт в черной мантии, и в одной руке он держал то самое розовое мыло с вырезанной на боку уточкой, на которое он обменял у Дамблдора шило, а другой рукой крепко сжимал бок раздетого профессора Снейпа. Готовясь опустить преподавателя зельеварения в ванну, Вольдеморт тихо приговаривал:
- Моем, моем трубочиста чисто-чисто, чисто-чисто…
Снейп извивался и визжал, как двести поросят при виде ножа. Он отчаянно вертел головой, пытаясь найти хоть какую-нибудь помощь, и вот его глаза встретились с глазами Гарри.
- Поттер!!! – заорал он. – Что стоишь?! Помоги же мне!!!
- ЭКСПЕЛЛИАРМУС! – заорал Гарри, вынимая палочку… и от этого крика проснулся.
- Кто здесь? – завизжала Толстая Леди, появившаяся на портрете.
- Это я, Гарри, - сказал Гарри, поднимая капюшон мантии-невидимки. – Пароль – «ультрафиолетовый луч».
- Проходи, - сказала Толстая Леди и раскрыла перед ним проход.
Вползая на четвереньках в спальню башни Гриффиндора и снимая отцовскую мантию, Гарри думал: «А все-таки, почему Дамблдор и Вольдеморт пошли на этот обмен? И не рассказать ли о нем кому-нибудь? Рону, Гермионе, Леонору? Хотя зачем? В конце концов, они же не хотели, чтобы кто-нибудь узнал об их перемирии ради такого обмена… И, наверное, пусть это останется их личным делом».

КОНЕЦ

[Чидори]

ничуточки на Фрая не похоже, кроме, конечно, фразы "нельзя впихнуть невпихуемое". А вообще оригинальненько Продолженье будет?

[Чидори]

...очевидно не будет...

[Князь Владимир]

Конечно, не будет... когда написано слово "КОНЕЦ".

А что об этом (моем первом опыте под ником Единорога) думают остальные?

[Князь Владимир]

P.S. Написано ЗАДОЛГО до выхода шестой книги на русском и за две недели до ее выхода на английском. Поэтому с "Принцем-полукровкой" связи не ищите.

[Freezing Spell]

Забавно, только я мало что понял. Че за зега? Чё она делает? С чего вдруг Миртл трансформировалась? Какой смысл Вольду и Дамбу идти в ТК, неужели других укромных мест нету? При чём тут сын Снейпа? И вообще, в чём смысл фика? В развернутом описании фразы "поменять шило на мыло"?

ЗЫ. А заклинание липких лап надо было назвать "Спайдермэниус"

[Князь Владимир]

Маленький словарь:

Зега - гриффиндорский национальный напиток, изобретение Леонора Снейпа, не менее отца искушенного в приготовлении зелий. Содержит не менее 50 процентов спирта. А уж что с людьми делает - вообще... Впрочем, что-то похожее было и у Макс Фрай (как это у нее называется - понятия не имею)

Тайная Комната - место, где "никто не подсмотрит, никто не подслушает". Открыть ее может только змееуст.

"Меи Мани Слими" - "Мои Руки Липкие" (перевод с латинского). Многие заклинания являются простым латинским переводом (Акцио, Экспекто Патронум, Фините Инкантатем и так далее). О Человеке-Пауке в Хогвартсе не знают. Это магловская забава.

Леонор Снейп - сын Северуса Снейпа и Габриэлы Мортос (из моего неопубликованного продолжения 5-й книги ("Гарри Поттер и Келья Алхимика"). Волшебная Шляпа определила его в Гриффиндор, потому что он хотел быть другом "знаменитого Гарри Поттера". Северус Снейп, разводясь с Габриэлой, совершенно забыл о сыне и не вспоминал, пока тот не появился в Хогвартсе и случайно не наткнулся на отца. Когда Леонор надел Шляпу, Северуса Снейпа в Хогвартсе не было. Он вернулся позже.

Почему трансформировалась Миртл? Это так часто бывает у Макс Фрай...

А обмен, который совершают Дамблдор и Волан-де-Морт, происходит чисто для прикола. Я никогда еще не видел фанфиков с подобным сюжетом. Вот и решил написать...

[Profer2002]

Единорог, Под Зегой ты суп отодохновения или джубанскую пьянь имел ввиду.

[Князь Владимир]

Нет, я имел в виду то, что написал в предыдущем сообщении. "Иметь в виду" пишется раздельно, а если задаешь вопрос, то ставь в конце знак вопроса.

[Profer2002]

Единорог, я так понял это алкоголь вызывающий [навоз соплохвоста] эффект. Я прав?

[Князь Владимир]

[навоз соплохвоста] эффект вызывает любой алкоголь, включая водку, вино и пиво. Зега среди них особо не выделяется - разве что магическим действием.

[Князь Владимир]

Что никто не отвечает?

Еще раз:

Что никто не отвечает?

[Князь Владимир]

Приветствую всех.
Любителям выискивать перлы и комментировать их предлагаю это. Я написал это, когда зарегистрировался под ником Единорога, скрывая, что я был еще и Faerie Dragonом. 1-е сообщение темы относится к тому времени (см. дату)

Freezing Spell, Black Student и остальные, проявите свои скиллы. Потому что это, в отличие от ГП и МС - НЕ пародия.

[Freezing Spell]

Если ты посмотришь немного выше, то увидишь, что я уже тут отзывался. Раз тогда не нашел ничего особо примечательного, то и перечитывать не имеет смысла. Единственное, за что зацепился - умилительная фраза "Конечно, у меня нет такого таланта, как у Рыжего Дракона". То ли это такое самоуничижение, то ли шутка... то ли тяжелые последствия раздвоения (а с недавнего времени и растроения) личности? Или акция "Каждому фэнтези-форуму - свой Голлум"?
Опять же, развернутая кампания по вытаскиванию всех своих произведений из пыльных запасников форума не внушает мне особого уважения. Обычно такие финты ушами - поднятие темы бесполезными постами, без проды или ценной инфы - считаются саморекламой и преследуются по всей строгости советских законов.

[Гендальф Белый]

То ли это такое самоуничижение, то ли шутка... то ли тяжелые последствия раздвоения (а с недавнего времени и растроения) личности? Или акция "Каждому фэнтези-форуму - свой Голлум"?

Ой, не могу! Давно я так не ржал!
А действительно, зачем было сравнивать Князя Владимира с Рыжим драконом?Ведь это, если я не ошибаюсь, одно лицо... Или нет? Князь Владимир, а может, когда ты был Рыжим драконом, ты писал лучше?

[Князь Владимир]

Гендальф Белый, сравни с "Роном в башне Слайзерина".
По поводу начала - см. дату первого сообщения. Тогда я был Единорогом, и им ни к чему было знать, что я - еще и Рыжий Дракон.