то мне делать? — спросил он темноту. Но лишь лошади всхрапывали в сыром воздухе.
Ответ пришел сам собой. Эверард немного расслабился и, откинувшись в седле, продолжил свой путь. Он хотел хорошенько все обдумать. То, что он решил сделать, оказалось не таким уж страшным, как он думал вначале.
Токтай и Ли Тай Чунг никогда не вернутся домой. Но не потому, что они погибнут на море или в лесах. Они не вернулись потому, что посланник небес убил громом всех их лошадей и спалил молниями корабли, стоящие в устье реки. Ни один китайский матрос не осмелился выйти в океан на тех утлых суденышках, которые им удалось здесь соорудить; ни один монгол не рискнул отправиться на родину посуху. Экспедиция осядет здесь, люди возьмут себе в жены индейских женщин и доживут свою жизнь в покое. Чинук, тлингит, нутка — все потлахские племена были прекрасными охотниками, рыболовами, умели строить просторные каноэ… Что ж, монгольский нойон и даже китайский ученый принесли больше пользы, смешавшись с индейцами, чем если бы покорили их…
Эверард кивнул сам себе. Оставим это…
Ему было тяжело думать, что люди его собственной эпохи нимало не отличаются от кровожадного завоевателя Токтая. Даже эти далекие супермены оказались отнюдь не идеалистами. Они не только хранят безопасность истории, текущей задолго до их появления, но и вмешиваются в нее, чтобы создать собственно прошлое… которое при ином порядке вещей могло бы быть гораздо лучше.
Только не надо думать о том, было ли когда-нибудь «настоящее положение вещей». Только не надо об этом думать… Просто смотри на длинную дорогу будущего, по которой должно пройти человечество, и говори себе, что ты находишься в громадном одиноком городе, где есть места получше, а есть и похуже.
— Может быть, это игра краплеными картами. Но это единственно возможная игра в этом городе…
Эверард выкрикнул это, и его голос далеко разнесся над тем огромным пространством, которое ему предстояло одолеть. И он пришпорил коня…
Он же явно одержим одной-единственной идеей - вернуть Фиби.
