Автор: Nokia, она же Madame Deficit
Бета: Mallin
Разрешение: Есть
Рейтинг: PG-13
Пейринг: Гермиона Грейнджер/Драко Малфой, ГГ/ГП
Жанр: romance
Размер: макси
Дисклаймер: Все персонажи(кроме Альберта, Броди и Миранды) принадлежат Ро, содержание фика - автору. Автор материальной выгоды из фанфика не извлекает.
Саммари:Впоследствии одного недоразумения, Гермиона навсегда изгнана из волшебного мира. Чтобы вернуться обратно, ей придется заключить сделку… с Дьяволом.
Статус: закончен
Глава 1. Осколки волшебства
Гермиона, крепко прижав к животу подушку и подобрав под себя ноги, сидела в кресле. На журнальном столике дымилась недопитая кружка горячего кофе. Из нее тонкими змейками поднимались белые струи дыма, исчезая в районе потолка. В углу комнаты раздавался депрессивный гул из недр процессора включенного компьютера. Монитор озарял гостиную неоновым светом, приглашая закончить недоделанную работу. Очередной бессмысленный вечер.
Гермиона вздохнула. Ей очень хотелось вырваться из этого тоскливого заточения и почувствовать глоток жизни. Она ненавидела, проклинала здесь всё: и скучную работу, и тесную квартиру, и дурацкий компьютер, за которым она сидела часами. Порой ей казалось, что стоит только разбить этот неоновый, дразнящий монитор, как все кончится. И работа, и квартира, и этот невозможный гул.
Не думая, девушка швырнула кружку, целясь в монитор. Промахнулась. Разукрашенный фарфор вдребезги разбился о стену, оставляя за собой мутные разводы. Гермиона спрятала лицо в ладонях.
Гнетущая атмосфера магловского мира. Именно магловского. Здесь не было искр волшебства, не было красоты магии. Иррациональное, не вписывающееся в рамки магловского мира волшебство наполняло жизнь Гермионы радостью. А теперь не было ни магии, ни жизни. Не было Хогвартса, не было приключений, ничего не было… Словно это был сон, навеянный фантазией одиннадцатилетней девочки.
Как?! Как магический мир мог так просто исчезнуть из ее жизни? Как она могла навеки застрять здесь, среди маглов?
Воспоминания хлынули неистовым потоком и пронеслись вереницей в ее голове.
***
Когда Волдеморт был побежден, жизни Гарри, Гермионы и Рона начались заново. Все изменилось; они могли говорить о чем-то другом, помимо планов Темного Лорда и учиться спокойно, без опасения за жизнь близких. Жизнь стала преподносить меньше неприятных сюрпризов, и они зажили как обычные подростки.
Без вмешательства опасных приключений, к которым они привыкли с первого курса, молодые люди благополучно закончили Хогвартс. Гарри сразу же попал в элитную лигу начинающих авроров Великобритании, Рон поступил в институт исследования магловских изобретений. А Гермиона, всерьез увлекшись нумерологией, успешно сдала экзамены в международный университет финансов имени Ровены Равенкло. Несмотря на разные выборы в жизни, все трое обещали сохранить дружбу.
Но обещание было нарушено. На двадцатилетие Гермионы Рон сделал ей предложение, а она, на радостях, незамедлительно дала согласие.
Гарри был очень рад, и даже был шафером на свадьбе, но на его лице явно читалось сомнение. Встревоженная Гермиона попросила его о небольшой короткой беседе прямо за несколько минут до начала свадьбы.
Сначала им было очень трудно завязать разговор. Гарри был смущен свадебным платьем девушки, и праздничная атмосфера порядком его напрягала.
- Ты очень красива, - пробормотал он, сжимая руку девушки.
- Спасибо, – прошептала Гермиона, поправляя складки на платье. – Гарри, ты чем-то обеспокоен?
Он вздохнул.
-Гермиона, я действительно очень рад за вас. Ты же знаешь, как я дорожу вами обоими. Рон думает, что я ревную, но это не так. Не пойми меня неправильно, но я просто боюсь, что… - он замялся. – Что вам сложнее будет сохранить дружбу, если… - он опять вздохнул, – если у вас ничего не получится.
Гермиона уже предугадала такой ответ, поэтому тут же возразила:
- Гарри, милый, это не так. Мы втроем через многое прошли, и я сомневаюсь, что после стольких испытаний мы не сможем больше быть вместе. Даже если я расстанусь с Роном, мы никогда не перестанем быть друзьями. И поверь мне, Рон будет замечательным мужем!
Но уже очень скоро девушка пожалела о своих последних словах…
Гермиона очень любила Рона, но как только они вступили в брак, что-то изменилось. Постепенно ее любовь стала угасать, а Рон начал казаться совершенно другим, не похожим на себя прежнего человеком. Раньше она любила его за простые вещи: за беззаботность, за хорошее чувство юмора, за то, что с ним никогда не было скучно. Но, к ужасу Гермионы, эти качества быстро поблекли и обрели другие краски. Его детская беззаботность превратилась в безалаберность, шутки стали раздражать, а сам Рон больше не казался ей увлекательным.
Гермиона знала, что все супружеские пары рано или поздно сталкиваются с такими же проблемами. Благоверные начинают надоедать друг другу, а их браки медленно рассыпаются в прах. Но обычно такие серьезные разногласия возникают гораздо позже, когда супругам уже лет за тридцать-сорок, когда дети вырастают, когда влюбленность былых лет идет на убыль. Люди становятся старыми, циничными, слишком уставшими, чтобы ценить воспоминания и чувства. Они либо разводятся, либо остаются вместе из страха общественного порицания. Гермиона не могла понять, почему для них с мужем все закончилось так рано. Иногда она думала, что Рон слишком легкомысленно относится к браку. Но в глубине души девушка понимала, что всегда была слишком требовательной к мужу… Два года, проведенные в браке с Роном, оставили в ее памяти горький отпечаток.
Первый год был самым сложным. Вместо нежной любви и уединения она столкнулась с горьким разочарованием супружеской жизни. Молодоженов пригласили пожить у Уизли, пока не накопилась достаточная для покупки собственной квартиры сумма денег. Гермиона была категорически против, но из вежливости согласилась пожить со свекровью. Как она и ожидала, эта идея потерпела полное фиаско.
Естественно, атмосфера в Норе сильно изменилась с тех самых пор, как они подростками отдыхали здесь летом. Во-первых, дети выросли, а во-вторых, между миссис Уизли и Джинни произошла крупная ссора.
Дело в том, что младшая Уизли уже порядком разозлила родителей, отказавшись выйти замуж за Гарри. Виной всему были его постоянные отъезды по заданиям Министерства (недавно, к примеру, он уехал в Сирию). Всех, включая и Гермиону, сильно удивил отказ Джинни, которая всегда с таким пониманием относилась к Гарри и его выбору. Видимо, она не считала задания Министерства такими же важными, как уничтожение хоркруксов Вольдеморта. Однажды, воспользовавшись отсутствием своего жениха, обиженная девушка завела роман с парнем, который оказался его бывшим коллегой. После грандиозного скандала Джинни покинула дом, но в Министерстве до сих пор сплетничали о любовных похождениях младшей Уизли.
Гермиона догадывалась, почему Джинни так поступила. Трудно жить, а тем более заводить семью, с человеком, пропадающим неизвестно где и постоянно рискующим жизнью. Джинни поступила эгоистично, но ее можно было понять.
В отличие от Гермионы, Уизли так не считали, особенно миссис Уизли. Мать многодетного семейства пыталась выместить всю свою злость на новоиспеченной невестке. Молли постоянно жаловалась, придиралась к мелочам и просила Гермиону помогать ей с домашним хозяйством. В случае отказа миссис Уизли подолгу не разговаривала с невесткой. Казалось, из миловидной женщины Молли превратилась в сварливую тетку. Гермиона не могла жить в таком обществе и просто уехала. Рон долго разрывался между матерью и женой, но после серьезного разговора встал на сторону Гермионы, к великому негодованию миссис Уизли.
Но и сожительствовать с Роном оказалось совершенно невыносимо. Начиная с незакрытой зубной пасты и заканчивая грудой грязного белья, эти, казалось бы, мелкие бытовые проблемы сильно действовали Гермионе на нервы. Из-за этого она часто ругалась с мужем, пару раз в приступе злобы даже разбивала посуду. Рон же в ответ часами не разговаривал с девушкой и спал на кушетке в гостиной. Мирились они с неохотой, но сцена ежемесячно повторялась. И с каждой новой ссорой Гермиона все больше убеждалась в том, что ее чувства к Рону постепенно исчезают.
Девушка часто плакала по ночам в подушку и, периодически звоня матери (несмотря на магический образ жизни, Гермиона уговорила мужа поставить телефон), жаловалась на свою жизнь. Гермионе не хотелось верить, что она могла разлюбить Рона. Но о разводе не могло быть и речи, так как гордость не позволяла девушке признать, что с замужеством она поторопилась. Именно поэтому Гермиона хотела доказать самой себе, что сможет вновь полюбить Рона.
Решение пришло незамедлительно.
Гермиона всегда мечтала завести ребенка, но откладывала это на «потом». Для начала она хотела подняться по карьерной лестнице и обрести весомый статус в обществе, чтобы малыш родился в достатке. Но страх перед разводом толкал ее вперед. Девушка думала, что с ребенком любить Рона станет легче, что появится прочный узел, который соединит ее с мужем… Ведь, как никак, одна из банальных причин, по которым заводят детей, это сохранение неустойчивого брака.
Когда она забеременела, Рон был вне себя от счастья. В глубине души он тоже чувствовал, что с переменами их жизнь станет лучше. Но после выхода в декретный отпуск Гермионе стало не по себе. Она привыкла работать, писать отсчеты, обсуждать с коллегами перспективы того или иного проекта, выступать перед аудиторией с речью… Сидеть же дома и заниматься вязанием казалось ей бессмысленным и чересчур глупым занятием. К тому же распри с Роном участились, и одно лишь его присутствие выводило Гермиону из себя. Но до появления ребенка оставалось еще четыре месяца, поэтому Гермиона старалась не усугублять положение.
После очередной ссоры Гермиона предложила развлечься. И ей непременно захотелось покататься на машине, которую ее родители подарили молодоженам на свадьбу (они считали такой способ передвижения более безопасным, чем трансгрессия). Гермиона давно уговорила Рона пройти курсы вождения, и после нескольких месяцев обучения и практики он научился легко управлять автомобилем. Никто и не думал, что эта безобидная прогулка обернется бедой.
Уже садясь в салон машины, Рон первым начал спор. Он хотел отдать ребенка на воспитание своей матери. Гермиона же была категорически против этого. Она не собиралась, подобно бездушному инкубатору, носить девять месяцев в чреве младенца, которого потом пришлось бы отдать другой женщине. Да и воспитание свекровь давала неважное, потому что никто из ее отпрысков не являлся примером для подражания. Гермиона даже не собиралась обсуждать этот вопрос, но Рон упрямо стоял на своем. На ее просьбы прекратить спор муж не реагировал. Красный от злобы, вцепившись руками в руль, он ехал, не разбирая дороги.
Под конец разговора Рон отвлекся и не заметил ехавшую навстречу машину. Резко повернул, остановился. Что было дальше, девушка сама не помнила от шока. Рон, будучи не пристегнутым, вылетел через лобовое стекло и разбился головой об асфальт. Гермиона закричала, выбежала из машины и принялась на виду у маглов колдовать, чтобы остановить кровотечение. После безуспешного применения заклинаний она поняла, что Рон умер у нее на руках. Тогда у девушки началась истерика, которая проявилась в огромном выплеске магической силы – витрины окружающих магазинов разлетелись вдребезги, сломался светофор. Кроме того, у нее начались преждевременные роды.
Гермиона очнулась в клинике св. Мунго. На известие о кончине мужа и о выкидыше она никак не отреагировала и слушала тихий голос медсестры с совершенно непроницаемым лицом. Затем сообщили о слушании в Министерстве Магии – ее обвинили в рассекречивании магического мира. Гермиона заплакала лишь после того, как дверь за больничной сиделкой бесшумно закрылась.
Через неделю, сидя перед судом Визенгамота и едва сдерживая слезы, девушка слушала, как ей зачитывают длинный список нарушений, которые она совершила. Угроза волшебному сообществу. Демонстрация агрессивного колдовства. Вдобавок ко всему, сотрудники из Министерства не обошлись без массового обезвреживания свидетелей. Один пожилой магл даже лишился рассудка, его разум не выдержал нагрузки заклинания Забвения. Что же касается смерти Рона…
Ее в этом тоже обвинили. Только тогда Гермиона вскочила с места и закричала:
- Я не виновна!
Усадив ее на место, судьи продолжили монотонно читать.
- В Министерстве существует ОБРЧП – Отдел Быстрого Реагирования при Чрезвычайных Происшествиях. В случае угрозы жизни для гражданина волшебного сообщества сотрудники отдела незамедлительно оказывают помощь пострадавшему. В каждом районе Лондона есть подразделения ОБРЧП. Во время аварии вы находились в двух кварталах от штаба №12 – тут пожилой волшебник оторвал взгляд от свитка, и, посмотрев на подсудимую поверх очков, произнес, - без вашего вмешательства Рональда Уизли могли бы спасти спустя минуту после происшествия. Вы не являетесь квалифицированным целителем и не обладаете достаточным опытом, чтобы самостоятельно применять к тяжелораненому исцеляющие заклятья. Вы нанесли непоправимый ущерб здоровью Рональда Уизли! – его голос сорвался на крик. - Без тщательной дезинфекции и специального оборудования к раненому заклинания применять нельзя! Вы сами убили своего мужа!
- НЕТ! – сорвалось с дрожащих губ девушки. Старые волшебники с суровыми лицами смотрели на нее с осуждением, перешептываясь и бросая на нее презрительные взгляды.
- Я… я хотела его спасти! – Гермиона всхлипнула, и слеза прочертила мокрую дорожку по ее щеке. – Я не знала…
- Не знали? – рявкнул волшебник. – Правила ОБРЧП общеизвестны! За пренебрежение к безопасности магического сообщества, применение колдовства в магло-населенном пункте и в причастности к смерти волшебника Верховный Суд Визенгамота постанавливает объявить вас виновной! – тут же раздался заключительный стук молотка, зашуршали пергаменты, зашептались волшебники.
- Вы будете исключены из волшебного сообщества, - произнес судья, поправляя очки на носу. – Ваша палочка будет конфискована, деньги обменены на магловскую валюту. Вам запрещается (опять необоснованный перескок с будущего на настоящее время) устанавливать контакт с любым гражданином волшебного сообщества, в устном и в письменном виде. В случае разглашения информации о существовании волшебного мира к вам тотчас применят поцелуй дементора.
В этот момент Гермиона сорвалась.
- Не надо, прошу вас! – она упала на пол и разрыдалась
- Уведите ее! – властно произнес старец, выставив руку вперед.
Судебный пристав, взяв под руки плачущую девушку, насильно увел ее из зала. Массивные двери с гулким стуком захлопнулись за их спинами…
Остальное Гермиона помнила смутно. Ослепительные вспышки фотокамер, шумные голоса, эхом отражавшиеся от стен Министерства Магии, репортеры, сующие под нос микрофоны и просящие прокомментировать случившееся… Девушка лишь безутешно рыдала, не веря в такой исход.
На следующий день ее палочку отобрали, вместо привычных галеонов ей протянули бумажные фунты. Квартиру Гермионе выделили новую, в магловском районе. Она подписала договор о неразглашении, и с того момента, как за судебным приставом закрылась дверь, девушка больше ни разу не видела волшебников.
***
Ни слезы, ни утешения родителей не помогли ей справиться с горем. Потеря мужа, выкидыш, исключение из магического мира… Все эти несчастья градом высыпались на ее голову, и во всем произошедшем она винила только себя.
А, что ни говори, раньше ей жилось лучше. Даже если дни протекали в бесконечных спорах с мужем, она все еще была волшебницей и могла колдовать! Ведь магия всегда являлась неотъемлемой частью ее жизни, да что там… Эта и была ее жизнь! А теперь Гермионе все это чудилось сном.
Казалось, на этом беды кончились. Но самое страшное горе ожидало ее впереди.
После аварии шансы забеременеть в будущем оказались равны нулю. В итоге Гермиону можно было считать бесплодной. Маленькому ребенку, которого она всегда с умилением рисовала у себя в воображении, никогда не было суждено появиться на свет.
Девушке хотелось умереть. Но под ласковый голос матери она кое-как пришла в себя. Устроилась работать, стала нормально есть и спать, а не торчать ночами напролет у открытого окна. Но все это она делала автоматически, почти не думая.
Так прошло три года. Утром Гермиона ходила на работу и целый день сидела за монитором. Весь ее день состоял из мелких работ и поручений: подписать документы, написать отчет, принести кофе… Почти не двигаясь и ни с кем не разговаривая, она сидела в своей конторке и смотрела на все из-за толстых стекол очков для чтения. Все пережитые невзгоды словно бы иссушили девушку, и она встала невзрачной, незаметной. Красивые работницы в офисе целый день хихикали за ее спиной и делали колкие замечания.
С мужчинами дела обстояли еще хуже. Будучи морально истощенной, Гермиона была не готова к каким-либо отношениям. У нее были ухажеры, но она очень быстро расставалась с ними, не перенося их общества. В последний раз она встречалась с мужчиной полгода назад. Прознав в офисе, что он заключил пари с дружками на то, что переспит с ней за три дня, она перестала отвечать на его звонки и опять замкнулась в себе.
Параллельно девушка ходила на сессии в колледже, ведь волшебный мир не потрудился позаботиться о её образовании. Ей дали ей только аттестат по окончанию школы, остальное волшебников не волновало. Из-за дополнительной нагрузки в виде магловского университета Гермиона всегда приходила домой разбитой и опустошенной.
А ведь она могла идти дальше. Смириться с новой жизнью и с гордо вскинутой головой идти навстречу судьбе! Но девушка боялась, не хотела. Лишь с каждым годом все больше и больше уходила в себя, прячась за стеной, построенной из собственных комплексов и страхов.
Гермиона устала от такой серой и тоскливой жизни. Постоянное хихиканье сотрудниц, чертов экран компьютера и горький кофе по утрам – вот и вся ее жизнь, собранная из осколков мельчайших, ничего не значащих дел. И не было никого, кто мог бы пролить хоть немного света на ее существование. Ни любимого человека, ни ребенка, о котором она так мечтала…
И вот, глядя на разводы кофе на стене, слушая гул процессора и наблюдая за закатом, Гермиона наконец решилась. Ей не нужна была такая жизнь.
Вскочив с кресла, она пошла на кухню и достала из аптечки сильнодействующее снотворное. Это был трусливый и эгоистичный выбор, но ей было все равно. Налив себе стакан воды, девушка высыпала все таблетки на стол и посчитала их. Десятерых хватало. Вздохнув, она взяла в руки первую. Еще чуть-чуть, и всё будет кончено… Всё.
И только она собралась проглотить эту аккуратную белую таблетку, как сзади раздался голос:
- Только не говори мне, что ты действительно собираешься это сделать…
Глава 2. Сделка с Дьяволом
Гермиона в ужасе остановилась. По ее спине пробежали мурашки. Она смутно помнила этот голос, эту неповторимую манеру речи. Но…
- Этого не может быть, - не оборачиваясь, прошептала девушка.
- Может, Грейнджер, может.
Раздались неспешные шаги.
- Господи, я схожу с ума, - едва шевеля губами, произнесла Гермиона. Ее словно пригвоздило к полу. – Мне это мерещиться.
Она почувствовала дыхание за спиной. Не выдержав, она повернулась.
- О боже…
Перед тем, как очертания комнаты расплылись и исчезли во мраке, она увидела перед собой Драко Малфоя.
Проснулась она на диване в гостиной, где к ней и пришла мысль о [Слово запрещено роскомнадзором]. Было холодно, и вокруг стояла кромешная тьма. Морозный воздух вливался в раскрытые нараспашку окна, пробирался под одежду и заставлял зябко поводить плечами. Так как не было слышно гула компьютера, Гермиона догадалась, что отключили электричество за неуплату. Ругнувшись, она медленно села.
«Это был сон», - с некой долей разочарования подумала девушка. Встав, она подошла к окну и хотела было закрыть его, как вновь услышала голос:
- Ну, наконец-то ты очнулась.
На этот раз Гермиона повернулась очень медленно. Но зрение ее не обманывало - в слабом свете луны вырисовывался высокий силуэт Малфоя. Он стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.
Драко нисколько не изменился с момента их последней встречи. Только черты его лица стали тоньше, усиливая сходства парня с Люциусом. Вопреки ожиданиям девушки, он не отрастил волосы и не собрал их в хвост, как когда-то делал Малфой-старший. Они были растрепаны с небрежным изяществом, а светлая челка ниспадала на лоб.
- Я в аду? – озадаченно спросила Гермиона, затаив дыхание.
- Нет. Ты все еще в своей жалкой квартире, где, благодаря тебе, отключили свет. К счастью, у тебя есть я, и в темноте нам друг друга щупать не придется.
Гермиона кожей почувствовала, как он усмехнулся. Она поморщилась и только собралась ответить, как вдруг:
- Люмос!
Гермиона вскрикнула, когда на конце волшебной палочки Малфоя загорелся лучик света.
- Грейнджер… Я конечно понимаю, три года без волшебства… Но я не ожидал, что ты оценишь это простое заклинание с восторгом пещерного человека.
- Так я все же не сплю! – воскликнула Гермиона, ошеломленно таращась на палочку. – О господи… это… это Ты!
И тут ее наконец осенило. Это был Малфой, во плоти и крови, посреди ночи в ее квартире. И они были совершенно одни.
- Что ты тут делаешь? – еле выдавила из себя Гермиона, пятясь назад.
Драко вновь усмехнулся.
- Это очень долгий разговор, поэтому для начала советую тебе присесть. Не предложишь ли нам что-нибудь выпить?
Он устроился на диване и выжидающе уставился на девушку.
Гермиона пожала плечами и отправилась на кухню. На столе были беспорядочно разбросаны белые таблетки, вода из опрокинутого стакана стекала на кафельный пол, напоминая о том, какую глупость девушка чуть не совершила несколько минут назад. Гермиона достала из холодильника лимонад, разлила его по стаканам, поставила их на поднос и вернулась в гостиную. Малфой уже успел наколдовать несколько свечей и теперь исследовал содержимое ее книжного шкафа.
- Коэльо, Мураками… Ах, ну естественно, Дэн Браун. Грейнджер, это так банально… - произнес он, проводя изящными пальцами по корешкам книг.
Гермиона хотела спросить, откуда у него такие широкие познания в современной магловской литературе, но не смогла. Ее потрясение было настолько сильно, что казалось, будто она потеряла голос. Поставив поднос на кофейный столик, девушка выжидающе посмотрела на Малфоя. Тот, не поднимая глаз, спросил:
- Так что, ты все же привыкла к магловской среде?
Удивительно, но на это она все же смогла ответить.
- Нет!
Драко усмехнулся.
- Вижу, ты здесь все ненавидишь. Мечтаешь вернуться обратно?
Гермиона опустила голову и едва слышно прошептала «да». Драко даже не переспросил, ответ и без того был очевиден.
- Понимаю, - произнес он, усаживаясь на диван. – И правда, что здесь интересного? Не удивительно, что я застал тебя в таком отчаянном положении. Ennui считается одним из главных факторов [Слово запрещено роскомнадзором], помимо неразделенной любви и несбывшихся надежд… Мерлин, что за отраву ты мне дала?
Малфой с кислым выражением лица поставил лимонад на место. Осторожно протерев уголок рта платком, он взмахом палочки извлек из воздуха бутылку вина и два бокала. Гермиона заворожено наблюдала, как его фамильный перстень отливает серебром при свете свеч. Выйдя из оцепенения, она спросила:
- Если ты с самого начала мог наколдовать напитки, - Гермиона с большим удовольствием произнесла это позабывшееся слово, - почему ты послал меня на кухню?
Драко поднял на нее взгляд, разливая вино. Пустые бокалы мгновенно наполнились темно-красной жидкостью.
- Чтобы ты постепенно пришла в себя и обрела дар речи. И вообще, это правило этикета – предлагать гостю выпить, - и он жестом указал на кресло напротив себя. – Так как гостеприимностью ты не отличаешься, я беру инициативу в свои руки. Присаживайся.
В другой раз Гермиона и сказала бы ему что-нибудь язвительное в ответ, но сейчас она безропотно последовала его приглашению и села. Все это было так… странно. Богом забытый одноклассник из далекого прошлого нежданно-негаданно наносит девушке визит посреди ночи, поймав ее на попытке [Слово запрещено роскомнадзором].
Драко облокотился о спинку кресла и теперь смотрел Гермионе прямо в глаза. Помолчав минутку, он сказал:
- Мне и говорить за тебя, или ты все же сама спросишь о причине моего визита?
Только сейчас Гермиона задумалась об этом. Действительно, какого черта?
- Мы с тобой не виделись больше семи лет. Теперь ты врываешься в мою квартиру в полночь, неизвестно по какой причине, и фамильярничаешь, хотя мы друг другу глубоко неприятны. Я понятия не имею, что тебе от меня нужно.
Гермиона даже и не узнала свой собственный голос. Он прозвучал намного холодней, чем она ожидала. Тем не менее, девушка сухо продолжила:
- Если тебе нужен Гарри, на меня и не рассчитывай. Я три года не устанавливала контакт ни с кем из волшебного мира, и с ним в том числе. Даже не знаю, жив он или нет. В последний раз я видела Гарри перед тем, как он уехал в Дамаск.
Вспомнив об этом, Гермиона напряглась. Ей не позволили присутствовать на похоронах мужа, потому что они состоялись на неделю позже судебного разбирательства. Девушка знала, что Гарри придет на отпевание и не застанет ее там. Гермиона не раз представляла себе выражение его лица – боль, разочарование… а может и ненависть.
Она вздохнула и вернулась к реальности. Ее до сих пор знобило от одного лишь присутствия Драко.
- Давай сразу исключим вариант, что ты меня спас, - произнесла Гермиона, изучая пол. – Этим занимаются ангелы-хранители, и я скорее трижды выкинусь с окна, нежели поверю в такой бред.
По лицу Драко пробежалась тень усмешки.
- Замечательно, к способности говорить присоединился еще и сарказм. На такие щедрые подарки я даже и не рассчитывал, – он вздохнул. – Так тебе сказать правду? Или ты дашь мне право увиливать от ответа до определенного момента? А затем я все же скажу тебе правду, выдержав при этом эффектную паузу?
Гермиона закатила глаза.
- Ну, как знаешь. – Драко поднялся и, закинув руки за спину, подошел к окну.
- Причина, Малфой. – Гермиона с непривычки поморщилась. Она давно не произносила это имя.
Он молчал, выдерживая свою идиотскую паузу. Или просто думал – сказать ей правду, или нет. Во всяком случае, ответил он нескоро:
- Я пришел заключить с тобой сделку.
Гермиона прыснула.
- Что?
Драко повернулся.
- У меня есть для тебя выгодное предложение.
Гермиона с откровенным недоумением уставилась на полночного гостя. Возможно, она все же выпила ту таблетку и теперь видела сон. Очень нелогичный, но интересный сон.
«Отчего ж он мне раньше не снился»? – подумала Гермиона, изучая глаза Малфоя - «И почему именно он?»
Заметив, что она не отвечает, Драко начал расхаживать по комнате.
- Тебе ведь надоело здесь, правда? Осточертела работа, окружающие люди, даже эта квартира, – он обвел взглядом гостиную. - Тебе ведь не хватает магии, верно? Ты знаешь, что в реальной жизни источников волшебства ты не найдешь, поэтому ты черпаешь их из тех вещей, которые тебе только под руку и попадаются.
- Ты хочешь вернуться обратно. Туда, где действительно твое место, – наконец произнес Драко.
- Я же грязнокровка. Мое место здесь, – не удержалась Гермиона.
«Если ему от меня что-то надо, то придется очень сильно постараться, чтобы добиться моего согласия, если он его вообще получит», - злорадно подумала девушка, внимательно наблюдая за выражением лица Малфоя.
Драко фыркнул.
- Не огрызайся, Грейнджер. В конце концов, это в твоих же интересах.
Гермионе это надоело. Ей не нравилось ходить вокруг да около.
- Что ты хочешь сказать?
Драко вновь замолчал. «Опять эта его дурацкая пауза», - разозлилась Гермиона.
- Ну?
Малфой подошел поближе и вновь уставился ей в глаза. Не моргая, он произнес:
- Я могу вернуть тебя обратно. В волшебный мир.
- Это невозможно, - тут же выпалила Гермиона. – Меня пожизненно изгнали, и я не смогу вернуться назад. Это абсурд.
Драко не сдавался.
- Да, все именно так… Но у тебя остался один- единственный выход, – в его серых глазах запрыгали чертики. Гермиона вздрогнула.
- Малфой… - она устало прикрыла рукой глаза. – Я не уверена, что хочу назад.
Чего-чего, а вот такого ответа он точно не ожидал. Расширив глаза от удивления, Драко переспросил:
- То есть, как это ты не хочешь? Ты бы предпочла остаться здесь?
- А кому я там нужна? Все мои знакомые ополчились против меня после смерти Рона. Если я каким-то образом и вернусь, то на меня будут косо смотреть. Зачем мне такая жизнь?
- Но, наверное, кто-то все же остался на твоей стороне. – Драко усмехнулся. – Поттер, например.
Гермиона почувствовала, что теряет контроль над собой. Вся обида, накопившаяся за последние годы, вот-вот готова была выплеснуться наружу. И присутствие малоприятного Малфоя ее отнюдь не останавливало.
- Если б моя судьба его действительно волновала, то он ни разу за все эти три года не пытался связаться со мной? Мне нельзя устанавливать с ним контакт, но ему-то это не запрещено. Гарри мог бы прислать весточку, попытаться найти меня. Хоть что-то!
Она еле сдерживала слезы. Их-то Малфой точно не дождется.
«Какая, к черту, дружба»? – горько подумала Гермиона. «Неужели Гарри тоже думает, что я виновата в смерти Рона? И если это так, неужели он тоже меня ненавидит, как и все остальные?».
- А вдруг он пытался? – прервал ее мысли Драко. – Вот только ему в этом помешали.
Гермиона закусила губу. Она и сама не раз задумывалась об этом.
- Министерские чиновники могли замести все твои следы. Скорее всего, они наложили на тебя чары, блокирующие поисковые заклятья. Или отослали Гарри подальше, чтобы у него не было времени найти тебя. Его же вечно отправляют на какие-то задания.
- А как же ты меня нашел? И зачем? – спросила она, подняв на него вопросительный взгляд. – Почему ты решил мне помочь?
Драко сел напротив, не отрывая от девушки взгляда.
- У тебя есть то, что мне нужно…
На лице Гермионы явно читались сарказм и недоверие. Драко слегка наклонил голову набок и сказал:
- …а точнее, ты и есть то, что мне нужно.
Гермиона часто заморгала. Она не ожидала услышать такие слова от Малфоя.
- Если не ошибаюсь, ты только что сказал, что Я тебе нужна? Я, та самая грязнокровка, которой ты не давал прохода в школе? – Гермиона демонстративно сложила руки на груди. – Да это самое идиотское заявление, которое я когда-либо слышала!
К ее удивлению, Малфой все также иронично улыбался, слегка прикрывая рот рукой. Продолжая задумчиво изучать стеклянную поверхность кофейного столика, он медленно произнес:
- К сожалению, это еще не все. Знаешь истинную причину моего визита? – уголок его рта дернулся вверх. – Я пришел сделать тебе предложение.
Воцарилось гробовое молчание. Задержав дыхание от потрясения, Гермиона неверящим взглядом уставилась на Малфоя. Она на минуту закрыла глаза и вновь разомкнула веки, надеясь, что он – это всего лишь галлюцинация. Но противное видение не намеревалось покидать ее гостиную, а теперь еще и нахально улыбалось.
Совладав с дрожащим голосом, Гермиона тихо спросила:
- В каком смысле?
Малфой не переставал ухмыляться.
- Грейнджер, ты выйдешь за меня замуж? – спросил он.
- Малфой, - шипящим от ярости голосом ответила Гермиона, - если ты действительно думаешь, что я поверю в искренность твоего «предложения», то ты зря тащился сюда посреди ночи. Если всю эту буффонаду можно назвать реальной ситуацией, а твою идиотскую выходку – предложением обручиться, я от души скажу тебе «НЕТ».
Гермиона тяжело дышала. Драко с загадочной улыбкой на устах вернулся к изучению кофейного столика.
- Нет, Грейнджер, не скажешь, – затем он подался вперед и, сверкая серыми глазами, прошептал, - потому что это твой единственный способ вернуться в волшебный мир.
Увидев на лице Гермионы недоумение, Драко продолжил:
- Когда ты была изгнана из магического мира, Министерство запретило тебе устанавливать контакт с гражданами волшебного сообщества, так? Но на волшебников никто не налагал запрет общаться с тобой. После небольшой беседы с двумя знакомыми из Визенгамота я также узнал, что билет обратно ты можешь получить лишь одним способом. На тебе должен жениться волшебник.
Малфой вновь сел на место.
- Со штампом в паспорте ты вновь будешь считаться представительницей волшебного сообщества.
В голове Гермионы творился хаос. «Неужели все так просто?» - с нарастающим волнением думала она. «Мне всего лишь нужно выйти замуж… опять».
- Это невозможно – произнесла она. – Слишком просто. Почему Визенгамот не запретил мне брак с волшебниками?
- Ну, знаешь, нет контакта, нет и брака, - резонно предположил Драко. – Но раз волшебникам можно с тобой общаться, они также могут на тебе жениться. Все законно.
Гермиона потянулась к нетронутому бокалу. Отпив большой глоток вина, она вжалась в спинку кресла.
Малфой, не дожидаясь очередного вопроса, заговорил первым:
- С тобой никто из волшебников не заговаривал, потому что на суде тебя выставили аморальной злодейкой. Уизли, естественно, тут же вычеркнули тебя из своей жизни, считая убийцей. Поттер, как и все остальные, пытался тебя найти, но, видимо, обстоятельства ему помешали. У меня есть влиятельные связи в Министерстве, и несколько знакомых откопали мне твой адрес. Как видишь, я поспел вовремя, – он мрачно улыбнулся.
Гермиона все еще сомневалась:
- А как же твои родители? Как они отнесутся к этому браку? Ведь они же ненавидят маглов! Вы же чистокровные волшебники, представляешь, какой грянет скандал, если ты женишься на маглорожденной?! – девушка, самая не зная почему, пыталась найти как можно больше причин, чтобы отказать Малфою. – А твой отец? Да он же меня живьем съест!
У коварного Малфоя был заранее уготован ответ. Он тут же начал убеждать девушку в обратном:
- Ну, ты совершенно не знаешь моих родителей… Мать сейчас у сестры, после ареста отца ей как-то все равно. Да она и не питала никогда особой ненависти к маглам. В нашей семье, увы, тоже имеются кое-какие грешки… - он задумался, припоминая эти самые «грешки». Потом продолжил:
- Тетя Айрис, например, вышла замуж за маглорожденного. Хм, надо будет послать ей весточку… Впрочем, неважно. А что касается Люциуса, то мои с ним отношения отнюдь не близкие, он ведь уже восемь лет отбывает срок в Азкабане. – Затем, усмехнувшись, Драко добавил, - к тому же он не страдает каннибализмом, и тебя, хвала Мерлину, не съест.
Наступила пауза. Каждый размышлял о своем. Обдумав все сказанное Малфоем, Гермиона наконец произнесла:
- Со мной все понятно. Но с какой стати ты мне помогаешь?
На сей раз Малфой замялся. Немного погодя, он прохладным голосом сказал:
- У меня есть на это свои личные причины, тебе их незачем знать. К тому же это долгая история…
- Мы никуда и не торопимся, - прервала его Гермиона.
Драко устало потер шею. Вздохнув, он начал:
- Вопреки моим наивным представлениям, семейный бюджет оказался далеко не резиновым. После смерти Темного Лорда со всех его сторонников взыскали своего рода «компенсацию» за моральный и физический ущерб волшебному миру. С отца потребовали немалую сумму, а также заставили заниматься благотворительностью. Но это все ничто по сравнению с тем, что произошло дальше. Дело в том, что год назад у нас появился новый министр – Игнатиус Уайт. Так вот… Он переделал всю Конституцию волшебной Великобритании.
У Гермионы округлились глаза.
- Ее же не меняли с тех самых пор, как она была создана! – ахнула она, прижав ладонь к губам. – Конституция действует уже восемьсот лет с тех самых пор, как представители волшебного сообщества…
Она запнулась, потому что Малфой покачал головой.
- Грейнджер… Опять ты за свое…
Гермиона смущенно улыбнулась.
- Рефлекс, – только и выдавила она.
Малфой, одарив девушку раздраженным взглядом, продолжил:
- В Конституции есть раздел, где говорится о родовом наследии. Ты когда-нибудь о нем слышала?
Гермиона без особого труда вспомнила тот самый раздел. На третьем курсе факультета экономики и финансов им читали лекцию о родовом наследии, которое передается из поколения в поколение магов. Эта система начала действовать еще в средних веках, когда появились предшественники магических банков. Волшебники, желавшие передать потомкам все свое имущество, открывали специальный счет и оставляли им ключ или код. Преимущество родового наследия состояло в том, что оно никогда не подвергалось инфляции и не могло «прогореть». Проще говоря, проценты только росли, а сумма увеличивалась, и на нее никак не влияли внешние изменения. Этой привилегией могли пользоваться лишь чистокровные волшебники, поэтому родовое наследие имелось только у самых древнейших аристократов волшебного сообщества.
Драко терпеливо дождался, когда Гермиона кивнет головой и даст ему знак продолжить.
- Проблема в том, что Уайт – полукровка. Министр вырос в малообеспеченной семье, поэтому ему пришлось всего добиваться самостоятельно, без каких-либо связей и финансовой поддержки. Несмотря на это, он филантроп и маглолюб, и при этом ненавидит чистокровных магов. По мнению Уайта, они «пропагандируют дискриминацию маглорожденных волшебников и являются причиной раскола в магическом обществе», - Драко не удержался и закатил глаза.
Гермиона хмыкнула.
- А разве это неправда? – язвительно произнесла она, сложив руки на груди. – Ты тому живой пример.
- Сочту это за комплимент, - отмахнулся Драко. – Так вот… Как только Уайт вступил на должность Министра, он сразу же внес в Конституцию грандиозные реформы. Одной из них была его идея избавиться от родового наследия. Уайт считал это «незаслуженным богатством».
- В каком смысле? – нахмурилась Гермиона.
Судя по выражению лица Малфоя, эта реформа задела его за живое. С плохо скрываемой злобой он сказал:
- Оно стало недействительным. Всё наследство, все деньги, которые копились на нашем семейном счету испокон веков… Всё прогорело. Всё до последнего кната.
Гермиона ахнула. Всем было известно, что Малфои сильно зависели от своего родового наследия. Поэтому создавалось впечатление, что они никогда не работали.
- Но… у вас же были другие деньги помимо родового наследия, - предположила Гермиона после неловкого молчания. – Ведь твой отец работал в Министерстве…
Драко скривил губы в горькой усмешке.
- Его жалование раньше уходило на содержания поместья, но теперь он в Азкабане. Это была идея Люциуса перевести все деньги на счет родового наследия. Теперь, когда его отменили, представь, в каком я сейчас положении.
- Малфой, если тебе нужны деньги, то ты зря потратил время, - сказала Гермиона.
- Нет, я же сказал, мне нужна ты.
Гермиона понятия не имела, как ее персона могла повлиять на материальное положение Малфоев. Нескладно все выходило…
- Ты даже не дослушала, – возмутился Драко. – В общем, мне нужно, чтобы ты произвела впечатление на одного человека, который сможет все исправить.
- Почему именно я? Почему ты не выбрал кого-нибудь другого?
Малфой спрятал лицо в ладонях. Шумно вздохнув, он сказал:
- Я же тебе говорил, это придется очень долго объяснять. Тот самый человек является… чересчур проницательным. Он видит людей насквозь. Это его магическая особенность – как метаморфы или вейлы – чувствовать сущность человека и знать его истинные намерения. И он – мой дядя по материнской линии.
Гермиона на минуту задумалась. Потихоньку вещи начали вставать на свои места.
- Мне некогда искать «хорошего» человека, поэтому я пришел к тебе. Ты не вызовешь у него никаких подозрений.
- С чего ты вообще взял, что я «хорошая»? Я же убила своего мужа! – вспылила Гермиона.
Ей не нравилась слепая уверенность Драко в своей правоте. А еще больше ее обижало, что Малфой приклеил к ней ярлык «хорошей девочки».
- Грейнджер, я с тобой проучился семь лет и не раз был свидетелем твоей добродетели, - это предложение далось Драко с трудом, от него так и веяло сарказмом, - ты готова умереть ради своих ненаглядных друзей. Сколько раз ты рисковала собой ради Поттера? Вот-вот. А с Уизли произошел несчастный случай, и я просто не понимаю, как тебе могли вынести такой вердикт. Твой альтруизм говорит мне о том, что ты… - он запнулся, - что ты моя полная противоположность, – он усмехнулся. – Дядя Альберт, не колеблясь, отдаст мне все свое наследство, если будет думать, что я женат на таком положительном человеке.
Гермионе очень не понравился тон, которым Малфой все это описал. Выходило так, что она будет лишь жалкой марионеткой в его афере. Не то, чтобы она вообще хотела принимать в ней участие, но сама наглость и корыстность его предложения просто поражали девушку.
- Мы будем жить в браке полгода, а может и меньше. Надо будет подождать, пока дядя Альберт отправиться на тот свет. У него очень тяжелая болезнь, поэтому долго мучиться тебе не придется. Как только он испустит дух, мы подадим документы на развод.
Гермиона открыла рот от изумления. Малфой говорил все это таким спокойным, повседневным тоном, словно речь шла о погоде.
- Если хочешь, можешь получить десять процентов прибыли за сотрудничество. Это бизнес, и ничего личного. – Драко взглянул на часы. – Три часа утра. Тебе дать время на размышления, или ты решишь все прямо сейчас?
В комнате вновь стало тихо. Гермиона ошеломленно молчала, не веря во все вышесказанное.
«Это низко, подло и аморально»! – думала она, нервно закусив губу. «Я действительно хочу вернуться… Но ведь не таким ужасным способом! К тому же я должна изображать жену Малфоя».
Гермиона начала взвешивать все аргументы «за» и «против». Она сможет вернуться в волшебный мир и начать все заново. Как никак, время лечит раны, и многие ее друзья, возможно, примут девушку обратно. У нее уже имеется небольшой опыт работы, поэтому можно будет устроиться в какой-нибудь компании… Да хоть клерком или секретаршей! А если повезет, то диплом с отличием тут же продвинет ее до коммивояжера. Все было возможно, но…
Надо было врать. Очень, очень много врать. Во-первых, ей придется выдавать себя за миссис Малфой. Во-вторых, это сильно испортит ее репутацию и вызовет скандал в обществе. В-третьих… Это же просто безумие!
Гермиона застыла в нерешительности. Если она откажет Малфою, он просто исчезнет… И все начнется сначала. Работа-колледж-дом. Дом-колледж-работа. Отчеты о докладах и доклады об отчетах. Ненавистная квартира, чертов компьютер…
Это действительно был ее единственный шанс вырваться на свободу. Единственный шанс вернуться обратно. Единственный шанс начать все сначала…
- Решайся, – тихо произнес Драко.
Гермиона закрыла глаза. Она ненавидела себя за то, что собралась сделать.
- Я… я согласна, - выдавила она.
Малфой довольно ухмыльнулся, а обвиняющий голос в голове девушки зловеще произнес: «Поздравляю, Гермиона. Ты только что заключила сделку с Дьяволом».
Глава 3. Его Исповедь
Иногда у меня складывается такое впечатление, что мы с жизнью играем в русскую рулетку. Временами мне везет, и я выхожу сухим из воды. Люди называют это улыбкой фортуны, но для меня это скорее оскал. Я даже не знаю, с каких пор начинались эти роковые игры.
Я веду точку отсчета с того памятного дня, когда Темный Лорд исчез из нашей жизни. Отцу больше не приходилось играть двойную роль, а матери сделалось спокойно на душе. Но обманчивый мир рассыпался в прах, когда настало время платить за ошибки.
Помимо денежной компенсации суд Визенгамота назначил всем соратникам Темного Лорда одинаковый срок - десять лет в Азкабане, а затем три года общественных работ.
Для матери это было ударом. Когда отца увели, в ней словно что-то сломалось. Ее взгляд потух, красивое лицо потеряло краски, и она стала подобна безжизненной кукле. Для нее это был крайне несчастливый брак, поэтому Нарцисса могла бы воспользоваться подарком судьбы и уйти. Но она не смогла, потому что действительно любила отца.
Я, не меньше задетый радикальными переменами, осознал, что теперь жизнь мне придется строить самому. Я больше не рассчитывал на влиятельные связи и помощь отца. Теперь приходилось надеяться только на себя самого.
Первым делом я отослал мать к ее родственникам, решив, что их поддержка укрепит ее дух. Затем я занялся своей карьерой, где, увы, меня ждали трудности.
Мне не повезло с фамилиями – Малфой и Блэк. Эти имена были несмываемым пятном, вечной печатью на моем лбу. Сын Пожирателя Смерти и племянник убийцы. Поэтому пришлось постоянно выдерживать насмешки и осуждение других.
Моей первой удачей стала овдовевшая графиня из Манчестера. Ангелина Броди славилась любовью ко всевозможным интригам и не раз шокировала публику своими скандальными связями. Заскучав в своем поместье, эксцентричная леди прислала мне весточку, где приглашала на обед. Естественно, в моем положении об отказе не могло быть и речи.
Ангелине я угодил, и вскоре мои визиты к ней участились. Нас не связывали интимные отношения, – она мне в бабушки годилась, – но наша, так называемая, «дружба» привлекала всеобщее внимание, и Ангелина этому несказанно радовалась. Как бы гадко это не звучало, но эксгибиционизм сумасшедшей старухи шел мне на пользу.
Во-первых, с ее помощью я заочно окончил швейцарский университет международных отношений. Свой выбор я сделал, следуя советам родителей, которые обнаружили во мне лингвистические способности еще в пятилетнем возрасте. Но, помимо этого, я также заметил, что могу легко заговаривать людям зубы и склонять их мнения в свою сторону. Это редкое качество тоже могло пригодиться в моей профессии.
Ангелине, видимо, нравились все сплетни о нас, неистовым потоком циркулирующие в высшем обществе. Поэтому она продолжала мне помогать, и даже нашла для меня работу в Министерстве. Год спустя я запросто стал советником Министра международных отношений. Все шло замечательно, несмотря на то, что все считали меня «мальчиком» миссис Броди. Но меня это особо не волновало.
Возможно, общение с Ангелиной все-таки повлияло на меня, потому что позже я и сам учинил скандал, заведя самый легкомысленный роман в своей жизни.
С Мирандой я познакомился на светском вечере миссис Броди, который проводился по случаю ее дня рождения. Вежливо беседуя с гостями, я наткнулся взглядом на солидного мужчину средних лет с роскошной спутницей. Мужчина оказался Ришаром Буке, владельцем крупной строительной компании, а по совместительству еще и компаньоном Люциуса по одному из бизнес-проектов. По словам отца, он был редкостной сволочью. Его жена, мадам Мадлен, окончила жизнь [Слово запрещено роскомнадзором], выбросившись с балкона. До такого отчаяния ее довели развратные похождения мужа, который изменял ей напропалую. Едва похоронив жену, он связался с Мирандой, начинающей моделью. В следующем году пара намеревалась обручиться.
После небольшой беседы с Ришаром, я поцеловал руку Миранде и незаметно подмигнул ей, сам того не осознавая.
Я был заинтригован. Миранда была хороша собой, но меня к ней влекла не ее внешность, а именно опасность и легкомысленность наших отношений. Остроты ощущений мне в жизни хватало, но, видимо, я лишь хотел (в очередной раз) искусить судьбу и сорвать запретный плод.
Несмотря на протесты разума, я бессовестно наносил визиты Миранде в поместье Ришара, когда самого хозяина не было дома. Гуляя в саду в солнечные дни и разговаривая на всевозможные темы, мы постепенно становились ближе друг к другу. Но когда я неожиданно поцеловал ее в один из дней, Миранда отстранилась от поцелуя и потребовала моего немедленного ухода. Разочарованный, я покинул ее и уединился у себя дома. Я часами смотрел на дверь, ожидая чего-то невероятного, и вскоре заснул. Разбудил меня внезапный стук в дверь, и к своему удивлению, на пороге я увидел Миранду. Ничего не говоря, она принялась целовать меня, и я, ни о чем не спрашивая девушку, повел ее в свою спальню.
Проснувшись утром и не застав Миранду рядом, я уж было думал, что видел сон. Но сладкий запах ее духов и несколько золотистых волосков на подушке подтверждали, что ночь я провел не один.
Таким образом, мы тайно встречались полгода, пока я не предложил девушке бросить Ришара. Миранда не любила говорить на эту тему и всячески увиливала от прямого ответа. Под конец она призналась, что Ришар содержит ее и обеспечивает прочным статусом в обществе. Меня немного разочаровала такая банальность, а нерешительность девушки побуждала меня все бросить и забыть. Но мне не хотелось с ней расставаться, и к тому же я успел к ней привыкнуть за это время.
Как и в первый раз, Миранда сделала шаг навстречу неожиданно. В очередной раз она появилась у моего порога, но уже в менее счастливом виде. По ее заплаканному лицу, покрытому синяками, я все понял и трангрессировал в поместье Ришара, где этот ублюдок получил по заслугам.
Эта безобразная сцена стала одной из любимых тем бульварной прессы. Ангелина ликовала, а вот Люциус был крайне недоволен.
Я отдалился от отца, как только его увели в Азкабан. Редкие, немногословные встречи лишь усложняли наши отношения. На этот раз Люциус сам меня позвал, чтобы отчитать за недостойное поведение. Разговор шел по-старому, разве что теперь он происходил не в уединении его темного кабинета, а на виду у всех в Азкабане (служащие тюрьмы даже не потрудились оставить нас тет-а-тет). И отец смотрел на меня, не сидя за дубовым письменным столом, а стоя за ржавой решеткой.
Я отчетливо помню его речь. Он говорил, что я опозорил наш род, что я был недостоин своего имени. Эти обвинения я грубо оборвал, бросив ему в лицо, что уже нельзя было пасть ниже, чем пал он сам. И мы оба понимали, что я был прав.
Отец всегда кичился древностью нашего рода, чистотой крови. Он просто не желал верить, что общество давно от нас отвернулось, и былые уважение и власть, которыми мы обладали на протяжений веков, перешли к маглолюбцам и грязнокровкам. С падением Волдеморта изменились и ценности в волшебном мире.
После короткого молчания он спросил меня о Миранде.
- Драко, зачем она тебе? – говорил он. – Ведь она всего лишь жалкая модель. Это твой очередной каприз, мимолетное желание. Ты поиграешь с ней еще немного, а потом она тебе надоест. Миранда ни на что не годится. У нее нет статуса, приданного, родословной. Я позволю тебе быть с ней, Драко, но только для того, чтобы доказать, что она не играет особой роли в твоей жизни. Живи с ней, люби ее на здоровье. Но если ты женишься на этой девушке, ты мне больше не сын.
Я был вне себя от злости. Отцу было мало, что наше имя теперь ничего не значило, что мы стали социальными изгоями. Его даже не волновало, что он общался с сыном, стоя за решетками своей убогой камеры. Он все также слепо верил в свою значительность.
И все-таки я принял во внимание его наказ. Мы с Мирандой перебрались жить в Лондонскую квартиру, оставив эльфов присматривать за родовым поместьем в Уилтшире. Я не горел желанием возвращаться в пустынный Малфой Мэнор, таивший в себе столько горьких воспоминаний. Но больше всего я не хотел находиться в стенах дома, который хранил в себе образ Темного Лорда, ставшего причиной распада нашей семьи.
Я был доволен своей жизнью с Мирандой. Наши отношения не являлись официальными, да и о помолвке речь не заходила. Но Миранда не жаловалась, она была вполне счастлива. О будущем мы говорили пространно и несерьезно, но однажды Миранда завела разговор о детях.
- Я бы хотела завести ребенка, - как-то сказала она за чашкой кофе.
- Правда? – отстраненно спросил я.
- Да. Хотелось бы мальчика… Я назвала бы его Демианом - произнесла она, устремив взгляд в потолок.
- Максим значит «великий»…
- А девочка была бы, скажем… Пенелопа. Или Ванесса - продолжала Миранда. Затем она взглянула на меня и спросила, - а ты кого бы хотел? Мальчика или девочку?
Я не смог сдержать усмешки.
- Ты знаешь, я не думаю, что готов к отцовству. Да и вообще, я не люблю детей.
- Но ты ведь заведешь когда-нибудь ребенка, правда?
- Придется… Надо же продолжать род, - я почему-то засмеялся, и Миранде это явно не понравилось.
- Что-то не так? – я всмотрелся в ее напряженное лицо.
- Да нет. Мне просто нездоровится. Пойду, прилягу, - голос Миранды был на удивление прохладным. Она медленно встала и направилась в спальню. Когда девушка была уже у двери, я позвал ее.
- Миранда.
Она повернулась.
- Да?
Ее лицо было непроницаемо.
- Ничего. Сладких снов.
Дверь закрылась. По моей спине пробежал неприятный холодок.
В ту ночь я не ночевал в квартире, прекрасно поняв, что Миранда хотела побыть одна. Разговор закончился на невеселой ноте, и что-то подсказывало мне, что наши отношения будут прохладными в течение нескольких дней, а может, и недель. Миранда становилась настоящей стервой, когда злилась, и близко к себе не подпускала.
Я не мог поверить, что этот пустячный разговор мог стать причиной той дистанции, которая образовалась между нами подобно зияющей пропасти. Я не хотел говорить о детях и планировал не затрагивать эту тему вплоть до тридцати-сорока лет. Зачем я откладывал этот разговор? У меня на этот счет было множество догадок… Возможно, зная свою независимость и тяжелый характер, я боялся брать на себя ответственность за чужую жизнь, нянчиться с недалеким младенцем и служить для кого-то примером для подражания. Но еще больше я страшился мысли о том, что у меня может быть сын.
Наследник – большая радость в семье Малфоев, после рождения мальчика редко заводят других детей. Но, несмотря на это, с наследниками обращаются только как с продолжателями рода. Во всяком случае, Люциус вел себя со мной именно так. Как только мать родила, отец лишь поинтересовался полом младенца. Узнав, что родился сын, он лишь посмотрел на младенца, закатил пир в честь такого события, а затем скрылся в стенах своего кабинета. Я не помню, чтобы в детстве отец когда-либо со мной разговаривал, играл, водил в культурно-развлекательные места… Он только наказывал. Еще ребенком я редко видел этого холодного, сероглазого мужчину, и потому боялся. Всю родительскую любовь и заботу я получал от матери.
Поэтому я и не хотел, чтобы у меня были дети, особенно сын. Я боялся, что стану подобием своего отца, что буду игнорировать существование родного ребенка и появляться в его жизни исключительно в качестве инквизитора. Но Миранда, похоже, этого совершенно не понимала.
На этот раз она злилась очень долго. Никаких улыбок или быстрых поцелуев. Обычно она разгуливала по квартире в шелковом халате и готовила мне завтрак, сопровождая это нежными ласками. А теперь и вовсе игнорировала меня. Постепенно я тоже начал злиться.
Пока мы таким образом избегали друг друга, власть над волшебной Великобританией плавно перешла в руки Игнатиуса Уайта. Вот тогда мне действительно пришлось несладко.
Когда родовое наследие стало недействительным, я погрузился в тихую панику. Я привык к роскоши с младенческих лет, поэтому истинной цены деньгам никогда не знал. Когда мне минуло восемнадцать, я стал тратить деньги без счета. Родители не контролировали меня, да и как бы они это сделали? Отец был в тюрьме, а мать у родственников… Я был сам себе хозяин!
В тот год я впервые столкнулся с финансовыми проблемами. Я мог ожидать чего угодного, но только не этого. Особой прибыли от моей работы не было. Деньги отца я расходовал на содержание родового поместья и квартиры.
Неприятным сюрпризом для меня стал позабытый Ришар Буке. Магнат материализовался из ниоткуда, принеся с собой неутешительные новости. Строительство больницы в Лионе, над которым он работал вместе с моим отцом, кончилось печальным происшествием. Инженеры использовали новый аппарат, который вышел из строя и взорвался, прихватив с собой тысячи жизней. Буке пришел сообщить о судебном разбирательстве, к которому могли привлечь и меня, но я лишь молча дал ему большую сумму денег, достаточную чтобы подкупить даже самого неумолимого судью.
Как я и ожидал, происшествие признали несчастным случаем, но письма с угрозами и пожеланиями мучительной смерти от родственников погибших я получаю и по сей день.
Со значительно облегчившимся кошельком, я пришел к выводу, что честность и совесть мне больше не понадобятся. Заиграла слизеринская хитрость, и я принялся искать перст судьбы.
Фортуна мне улыбнулась… или оскалилась. Моей второй удачей оказался драгоценный дядя, лицо которого я позабыл с момента нашей последней встречи.
Дядя Альберт являлся дальним родственником моей матери. Я никогда не видел его имени на фамильном древе, но причина этого стала ясна, когда я поближе познакомился с ним.
Альберт был такой же эксцентричный и чудной, как Ангелина. Неудивительно, что они были лучшими друзьями, а Блэки его просто ненавидели. Он был ученым, и провел треть своей жизни, творя чудеса в подземельях своего угрюмого замка. У него на счету было немало достижений: омолаживающие зелья, антидоты к всевозможным ядам, открытие целительных заклинаний… Альберт был кавалером Ордена Первой Степени и даже был удостоен должности в Визенгамоте. Но старик отказался, предпочтя скрыться в своем одиноком замке.
Дядюшкины взгляды на жизнь сильно отличались от мировоззрения его родственников. Для меня было шоком узнать, что Альберт, также, как и Нарцисса, не чувствовал ничего враждебного по отношению к маглорожденным. В этом я удостоверился в один из вечеров, проведенных в его замке. Я всегда славился привычкой повторять слова отца, словно безмозглый попугай. Однажды за ужином я нечаянно ляпнул «грязнокровка», за что Альберт внезапно применил ко мне заклинание, от которого у меня во рту начала пузыриться мыльная пена. На мой беспомощный взгляд он ответил:
- Племянничек, чтоб ты никогда больше не произносил этого грязного слова в моем доме! – он угрожающе помахал палочкой. – Тебе не нравятся маглы? А вот я ненавижу гоблинов, просто терпеть их не могу! Эти мерзкие карлики просто маленькие кровопийцы, заноза в заднице!
- Альберт! – резко оборвала его мама, которая не выносила ругательства. Я же не сдержал смешок, отчего мыльный пузырь во рту лопнул.
- Цисси, пойми, мальчику нельзя употреблять такие слова! Он становится похож на своего отца, - нахмурившись, оправдывался дядя. – В волшебном мире много всякого навоза, - мать посмотрела на него исподлобья, - всякие там кентавры, эльфы, гоблины, Мерлин побрал бы их носатых мамаш… - под деликатный кашель женщины он спохватился, - в общем, живи себе на здоровье и не мешай другим! Ох уж эти Малфои… Вечно у них одна и та же проблема - маглы…
Помимо блестящего интеллекта и симпатии к маглорожденным, Альберт обладал очень редким даром – магической проницательностью. Он мог запросто определить сущность человека, лишь взглянув на него. Эта особенность сильно отталкивала от него людей, поэтому дядя предпочитал уединенный образ жизни. Я помню, как он мне говорил, корпя над зельями в своей лаборатории:
- Люди прозрачны, как пробирки, Драко. Но они пытаются спрятать все свои чувства и желания под ложной оболочкой. Нельзя лгать самому себе. Стекла тонкие, а жидкость внутри всегда видна.
Дядя был нелюдим, и единственными людьми, с которыми он общался, были мы с матерью. Он очень трепетно относился к нам обоим и постоянно упрекал мать в дурном выборе супруга (естественно, когда шли такие разговоры, меня деликатно просили почитать в библиотеке). Он не любил детей, но со мной обращался как с взрослым.
Все эти визиты изрядно действовали отцу на нервы, и однажды он запретил нам когда-либо возвращаться в замок Альберта. В последний раз я видел дядю, когда мне было девять, а затем он стал лишь смутным воспоминанием из далекого детства.
Безусловно, будучи его любимым племянником, я получал от него письма. Но отец сжигал их на моих глазах, говоря, что не допустит влияния ненормального ученого на его сына. Я лишь покорно наблюдал, как языки пламени медленно поглощали очередной невскрытый конверт, где косым почерком дяди был выведен адрес Малфой Мэнора.
Лишь недавно я снова вспомнил об этом родственнике. В «Пророке» напечатали, что он практически лежал на смертном одре, но представить энергичного Альберта, соблюдающего строгий постельный режим, мне не удавалось.
И все же у меня появился план. Довольно глупый, сумасшедший, но все-таки план.
Альберт заработал нескромное состояние за всю свою жизнь. Но он пользовался своими деньгами лишь для содержания замка, да еще временами занимался благотворительностью. Наследников у него не было, что облегчало мне задачу. Он, наверно, уже строчил завещание…
Я мог бы вновь связаться с дядей и осчастливить закат его дней. В случае успеха он бы отдал мне все свое наследство. Но была одна проблема…
Дядя был слишком проницательным человеком. Он бы сразу понял, что мои мотивы безнравственны и меркантильны. Я не мог изменить свою сущность за одну ночь, но мне срочно нужно было доказать, что я стою его наследства…
Альберт всегда любил простых, наивных людей. В человеческих качествах он больше всего ценил искренность, благодарность и преданность.
Преданность. Верность. Лояльность.
Я тут же вспомнил Гарри Поттера и его закадычных друзей.
Ну, кто же еще? Кто, как не они, со слепой верностью бросались навстречу опасностям ради своей пресловутой дружбы? Но Поттер шлялся неизвестно где, а Уизли отправился к праотцам. Оставалась одна лишь Грейнджер.
И она идеально подходила для моего плана.
Насколько я помнил, Грейнджер была пожизненно изгнана из волшебного сообщества. Возможно, в унылом магловском мире она уже зачахла. Девушка взялась бы за первую попавшуюся возможность, чтобы вернуться обратно. Значит, я мог рассчитывать на ее согласие мне помочь.
В моей голове рождалась одна ненормальная идея за другой. Едва контролируя свои мысли, я опросил знакомых из Визенгамота, они подтвердили мою догадку: женитьба с волшебником или ребенок от мага обеспечивали изгнанникам билет в волшебный мир.
Детей я не любил, но и женитьба на грязнокровке меня тоже не прельщала. Но искать другого человека уже не было времени и сил.
Конечно, я не раз сомневался в своей задумке. Грейнджер считали чуть ли не убийцей своего мужа, но я скорее поверю в святость Волдеморта, нежели пойду на поводу у общественного мнения.
Потенциальная свадьба стала бы самой скандальной темой «Пророка». В один из дней Альберт должен был обязательно наткнуться на статью, посвященную этому событию. Это неминуемо должно было заинтересовать его бунтарский нрав, и, естественно, он бы тут же пригласил меня к себе.
Отца точно хватил бы удар, если бы он узнал, что я собрался жениться на грязнокровке. Но мне было нечего терять, да и он сам спасибо скажет, когда я спасу его от банкротства.
Как бы странно это не звучало, оставалось лишь уговорить Грейнджер выйти за меня замуж. А еще надо было провести серьезный разговор с другой особой…
Миранда была явно не готова к такому повороту событий. Наши отношения были на грани разрыва, и появление, а скорее вмешательство другой женщины в нашу хрупкую связь только ухудшило бы всё. Тем не менее, я обо всем ей рассказал.
До того момента я всегда считал Миранду хладнокровной. Она меня несказанно удивила, устроив сцену ревности со слезами и криками «ты меня не любишь». Но напоив девушку валерьянкой, я все же доходчиво объяснил ей, что делаю все это ради материального блага. Она кое-как согласилась на эту авантюру, но затем изрядно охладела ко мне и переехала к подруге. Просить прощения я намеревался позже, а сначала надо было нанести визит к Грейнжер.
В который раз фортуна показала мне уже привычный оскал. Грязнокровку я застал на попытке проглотить лошадиную дозу снотворного. А завидев меня, она и вовсе хлопнулась в обморок. Я положил ее на диван и стал дожидаться пробуждения. Пока девушка приходила в себя, я сновал по ее убогой квартире. От скуки даже начал читать ее отчет по работе в электронной коробке, которую, кажется, называют компьютером. Но коробка вскоре отключилась, и пришлось искать новое развлечение.
Наконец, Грейнджер проснулась. Она явно была не готова к разговору, поэтому я подождал, пока девушка привыкнет ко мне. Затем я сделал ей предложение.
Она согласилась не сразу, начала задавать вопросы. Пришлось посвящать ее в детали моего плана. Затем Грейнджер наконец-то сказала «да».
Я так обрадовался, что мне показалось, будто я заключил сделку с Ангелом. Я покинул девушку, обещав вернуться. С обручальным кольцом.
Это подлинный фанф, не плагиат! Попозже выложу проду.
а-нет.все.
аФтор вы молодец