Тworkчество начинающего аффтара +1

[A. Moriel]

Эта тема будет посвящена минификам и драбблам моего сочинительства.

С ув., A. Moriel

дисклаймер: Роулинг не знает, но это принадлежит ей
прим. модератора: в некоторых минификах присутствует слэш

[A. Moriel]

Вот и первый мини-минифик.
Предупреждение - легкий слэш. Совсем легкий.

Шахматы

Автор: A. Moriel (amoriel@rambler.ru)
Бета: Keen
Пейринг: Гарри/Драко
Жанр: angst
Рейтинг: PG-13
Summary: все любят играть в шахматы?
Примечание: я - нет.
Благодарю Стеллу (Stella_Z).
Disclaimer: шахматы и доска мои, всё остальное - Роулинг.

Тысячи свечей под самым потолком. Они плывут, мягко мерцая, перемещаются в воздухе, отбрасывают тени и полутени… Тени пляшут, меняют окраски, оттенки, превращаются в размытые силуэты, кружащиеся, переходящие, исчезающие, появляющиеся вновь… Откуда-то сверху - музыка: медленная, ленивая, тянущаяся, липкая… Она словно застревает в голове, путается в извилинах мозга, цепляется за непрочную сеть нейронов…
Дело не в том, сколько ты выпил, и даже не в том, что тебе всего четырнадцать, а фермент, расщепляющий алкоголь, появляется гораздо позже. Всё очень-очень просто… Но смысл уходит, теряется, и ты никак не можешь его поймать, ведь тебе просто надо подумать, но надо - не значит хочется.
Силуэты, фигуры, тени - они словно хотят околдовать тебя, подчинить себе… Это чем-то напоминает Империус - легкость, мягкость, беспрекословность… Ты чувствуешь чьи-то руки на своих плечах, прямо перед тобой колышется большое черно-бело-розовое пятно. Память подкидывает ничего не значащее слово: "Пэнси", - и еще одно: "Паркинсон".
Силуэты, фигуры, тени… Всевозможных цветов, оттенков, раскрасок.
Море засохшего, облупленного красного.
Море темного, грязного синего.
Море тусклого, выцветшего зеленого.
Искры золотого, капли серебряного, полосы медного.
Ха-ха. Как пусто, хочешь сказать ты, но тебе лень раскрыть рот, потратить на них кроху своего времени, дернуть ради них единым мускулом лица, и поэтому ты молчишь.
Ты знаешь, что ты - черный, и ты - один.
Среди всех них, среди этих бессмысленных, бестолковых радостных пятен ты один - человек. Ты ферзь, черный ферзь на этой шахматной доске, в этом шахматном зале. Ты один имеешь какое-то значение, у тебя есть конкретная цель, и цель эта - впереди.
На другом конце зала.
В твоей голове легкость от выпитого, от постоянного кружения по залу, от сильного приторного запаха духов "Пэнси" "Паркинсон". Вихрь цветов, красок, ярких, как смерть мотылька… Это зал кружится вокруг тебя, или ты кружишься по залу, или он кружится вместе с тобой, а может быть, у тебя просто кружится голова…
Музыка струится сверху, как гром небесных арф, стелется по полу, словно червь, она повсюду, она заполняет твое нутро и опустошает его в тот же миг, она рождает в твоей голове безумную тяжесть, и она же дарит ту беспрекословную легкость. Ты рожден в этой музыке, ты рожден кружащимся мотыльком, белым, легким и беззаботным… Никогда еще ты не желал смерти так страстно.
Внезапно музыка вне тебя прекращается, хотя ты все еще слышишь ее, вихрь останавливается, хотя ты все еще кружишься. Ты хочешь спросить, что случилось, но не можешь раскрыть рта. Ты пьян, но твоя походка тверже, чем у многих, поэтому никто не знает, что видишь ты.
На другом конце зала - король белых. Он - их надежда, их козырь, их оружие.
Он - их пешка.
На самом деле, пешки - вы оба, но сейчас, в этом зале, на этой шахматной доске…
Ты смотришь на него.
Ты - черный.
Он - …зеленый.
Слово "зеленый" напоминает о его глазах… Нет, конечно, этот зеленый не сравнится с тем. Этот гораздо тусклей и темнее, он наверняка подбирался под цвет глаз, но на самом деле лишь оттеняет их. Наверное.
Ты не уверен ни в чем.
Ни в чем, что касается его.
Тебе вдруг хочется увидеть его глаза, сравнить эти цвета.
"Обернись, - мысленно просишь ты, - Обернись и посмотри на меня".
Нет… Он не оборачивается. Он смотрит в другую сторону - на кого-то другого.
Ты пытаешься проследить, на кого направлен его взгляд, но не можешь - слишком много цветных пятен.
По сути, это не так уж и важно.
Ты начинаешь вспоминать все ваши стычки. Все, с первого курса.
Его слова.
Его глаза.
Странно, но глаз-то ты и не можешь вспомнить.
Все говорят, что они зеленые.
Ты не помнишь.
Ты просто не обращал внимания, верно? А может быть, виновато спиртное…
Не уверен ни в чем.
И ты видишь его спину, его черноволосый затылок, но не глаза.
Обернись. Обернись. Обернись!
Что-то тяжелое, возможно, из свинца, начинает плавиться в твоей голове. Мысли вязнут в густой и липкой жиже… Звуки смешиваются, сплетаются, рождая иное…
Вернись…
Ты ведь ни разу не видел его глаз? Ни разу за все четыре года, верно? Когда он смотрел, ты не имел права прятать взгляд, он ведь мог подумать, что смутил тебя, а это не так, да? Когда он смотрел прямо на тебя, в упор, с ненавистью, с злобой, с отвращением, ты не мог опустить свои глаза, но и не мог взглянуть в его, правда? Когда он смотрел на тебя, почему ты не смотрел в ответ? Почему ты смотрел на его переносицу, полностью сосредотачиваясь на ней, не видя этих зеленых глаз, боясь встретиться с ними?
Обернись.
Он не оборачивается. Он - теперь и ты увидел - следит за пятном голубого цвета.
И ты не чувствуешь ничего… кроме досады.

***

Ты сидишь в своей гостиной, в своем "любимом кресле". На самом деле, ты никогда не обращал внимания на такие вещи, но кто-то решил, что ты любишь именно это. В другом кресле - твой лучший друг. Слева - какие-то сияющие всполохи - камин. Но сейчас не это главное - твой взгляд сосредоточен на шахматной доске. Новая битва между черными и белыми.
Твой друг смотрит на тебя, он ждет, пока ты сделаешь ход.
Они все ждут, когда ты сделаешь свой ход.
Маленькие белые фигурки нетерпеливо подпрыгивают на месте, машут крохотными ручками, советуя, как поступить. Только твой белый король стоит спокойно, неподвижно, как и подобает хорошей шахматной фигуре.
Клетки, клетки, клетки… Клетки черные, клетки белые… По сути - лишь квадратики, окрашенные в черный цвет или не окрашенные вовсе. "Белые". Просто - без краски. Истинного цвета. В этом суть всех белых фигур.
Ты наклоняешься к шахматной доске, так близко, что твой король кажется размытым пятном. Но не он нужен тебе сейчас - твое внимание привлекла маленькая белая пешка. Самая спокойная из них. Она, как и король, смотрит на противоположную сторону.
В сторону черных.
Там происходит то же самое, что и на этой - фигуры взволнованно прыгают и пищат.
Кроме высокого черного ферзя. Ты даже не сомневался.
Твои пальцы почти бессознательно хватаются за ту пешку, ты рассеянно передвигаешь ее, не сводя глаз с него. Высокий стан, черные одежды, бесстрастная поза… белое навершие.
Внезапно отключается боковое зрение, и ты - вместо неподвижной фигуры - видишь надменное лицо. Затем появляется тело, и вот, он появляется перед тобой в полный рост.
Черная бархатная мантия. Белые платиновые волосы. Правильные черты лица, со своим неизменным выражением брезгливости. И ярко выделяющиеся серые, пронзительно серые глаза. Но им чего-то недостает…
Ты пытаешься понять чего. Лихорадочно пробегаешь взглядом, неторопливо изучаешь каждую черточку, вспоминаешь… Почти белые, словно светящиеся собственным светом волосы, высокий лоб, зло сощуренные глаза, подрагивающие от ярости ноздри, бледная кожа с проступившими на щеках розовыми пятнами, искривленные губы, готовые проклинать весь мир и в особенности - тебя. Но чего не хватает? Неизвестно… Вдруг лицо твоего заклятого врага - почему врага? - потому что он на другой стороне - он был там с самого начала - с самого? - ведь не я же… - не я - с самого начала… - начинает медленно меняться. Ты чуть не вскрикиваешь от радости - другое выражение, другие чувства, что-то иное, что-то…
- Шах!
Радостный голос твоего друга безжалостно уничтожает картинку, выдергивая тебя из оцепенения. Надо же, а ты и не заметил, как твою пешку только что сбил вражеский конь. Теперь он радостно и - ехидно? - ржал и бил копытцами в воздухе. Ты силишься различить знакомые нотки и в голосе друга.
Ферзь стоит неподвижно.
На черном поле.
Совпадение?
Ты можешь быть хоть в чем-то уверен?
Твой король.
Его ферзь.
И они смотрят друг на друга.
А между ними - война…
Твой король на белой клетке. Берешь его осторожно, самыми кончиками пальцев… Аккуратно раздвигаешь плотные ряды и ставишь его на передовую. На белую. Теперь он один - ты хорошо это видишь.
Почему у белого - черное навершие? Почему у черного - белое? Почему на этом поле всё так… странно? - всё так похоже на жизнь? Снова откуда-то из подсознания выплывает лицо… Ты раньше никогда не замечал, как он красив. Как он утончен. Как он хрупок. Но ты знаешь, что эта хрупкость обманчива, - вы, в конце концов, дрались каждый год, и не раз.
Вот он - маленький и нежный, на первом курсе. Слизеринская зараза.
Вот - слегка повзрослел, но какое отличие может быть между одиннадцатилетним и двенадцатилетним?
Вот - третьекурсник. Сразу всплыла картинка: он на земле, белые волосы растрепались и испачкались, сам он, стеная, схватился за руку, на рукаве мантии темные пятна - кровь. В первые секунды он был абсолютно искренен - испуганный вскрик, боль, кровь. Страх. Страшно? Ведь и тебе было страшно.
Четвертый курс. В черной бархатной мантии, под руку с Пэнси Паркинсон. Черный ферзь. Ты не мог еще тогда осознать, ты думал о другом… А теперь? Поздно?.. После всего, что произошло…
Растрепанные белые волосы, пальцы судорожно цепляются за край раковины, по носу и щекам быстро стекают прозрачные капли. Вспышка ярости, твой страх и растерянность, красные полосы, кровь, крики…
А ведь война не завершена.
И снова рушатся какие-то фигуры, слышатся чьи-то радостные возгласы и отчаянные крики. Ведь это война. И шахматные фигуры ведут себя порой так же жестоко, как и настоящие.
Черный ферзь стоит прямо напротив твоего белого короля.
Черный и белый впились друг в друга, враг во врага, взглядом.
Черный смотрит как-то странно, или тебе это кажется?, загадочно, будто что-то задумал.
Белый смотрит сосредоточенно, ожидая, что сделает черный.
Черный будто бы слегка кивает ему и…
Черный будто бы улыбается ему и…
Черный переходит на белое.
- Шах и мат, Гарри.
"Шах и мат, Поттер".
Белый король снимает корону, а через мгновение рассыпается на сотню кусочков.

[A. Moriel]

+ вот еще один драбблик написала. Сегодня, он еще совсем сырой.

314 слов

Жанр: монолог
Рейтинг: G

Все заметили, на стене появилась надпись. Простая такая надпись, даже не магическая. Магловская краска из маггловского баллончика, очень по-маггловски наспреенная на стену. Магглы называют это "граффити", а я бы назвал это вандализмом.

Правда, это некрасиво. Надпись неровная, строчка уползает вверх, жирно блестя на свету. Я думал, краска из баллончика не блестит, словно машинное масло. Я думал… но, оказывается, я не так уж и много знал.
В общем, на стене появилась надпись. Какой-то хулиган взял в руки баллончик и исписал стену. Она была бежевого цвета, а теперь издалека кажется, будто там сидели большие, жирные помойные мухи, и кто-то их прихлопнул, раздавил так, что черный сок растекся по стене, совершенно случайно сложившись именно так.

Эта надпись совсем простая, всего две буквы и пять знаков. Ага, знаков в два с половиной раза больше, у меня хватило мозгов подсчитать.

Г + Д = …

И в конце такое красноречивое многоточие. Оно красноречиво именно тем, что в него можно впихнуть уйму всего. Ну хорошо, чаще всего туда всовывают "Любовь". Нет, не смотри так на меня, не делай таких глаз.
Все сразу заметили эту надпись, и немудрено – на главной и непонятно почему пустой стене, такой черной краской, такими большими буквами. Будто издевательство, насмешка или подкол. Факт в том, что это мог сделать кто угодно, и непонятно зачем. Тупо так: он даже не подписался. Хотя, это я тупой: нафига ему подписываться.

По крайней мере, мог бы и поконкретней написать.
Так что не удивляйся больше и, прошу, не смотри на меня так.

В общем, подходишь ты ко мне сегодня и указываешь на эту надпись. Кстати, я ее даже не заметил, веришь?

Подходишь и говоришь: "Гарри, это значит, что… Ты наконец-то…", - и смотришь на меня вот так вот. Ну прямо как сейчас. Черт знает почему ты запинаешься. Я не черт, и эта истина от меня сокрыта.

Ты подходишь и говоришь: "Гарри, ты…", - и даже улыбаешься, черт возьми, мне смешно.

Говоришь: "Если Г – это ты, а Д – это я, то…"

Но дело в том, что это не совсем так, Джинни.

[Hollyk]

мне ОЧЕНЬ понравился драббл.
а вот в мини-фике я, как обычно, смысл уловила слишком поверхностно или же наоборот слишком подсознательно. Но язык... зх! здорово. язык - потрясающий.

[Ульяна]

Аффтар, вы молодец)
Понравилось и улыбнуло)

[Stella-Z]

A. Moriel, прочитала ещё раз.
Отлично, красиво, изящно, изысканно. И в то же время реалистично.

Эх, не умею я хвалить. И до сих пор смущаюсь по тому поводу, что есть благодарности для меня... =)

[A. Moriel]

Hollyk, правда, не ожидала, что тебе ОН понравится =) А восприятие и понимание - дело каждого =) А язык у меня всё еще не очень.. Я вот уже нашла нечитабельные моменты =/

Ульяна, спасибо =) Это хорошо, что улыбнуло

Stella-Z, эх, не умею отвечать.. =) Нет, правда, что тебе на это сказать? Пожалуй, что-нибудь да ответится потом.. =)

[A. Moriel]

...

[A. Moriel]

Новый старый фик. пыталась запостить 5 раз. Это шестой.
Хольке зайти и посмотреть.


Lumos.
Автор: A. Moriel
Жанр: romance, капля angst, а вообще флафф
Pairing: HP/DM
Рейтинг: PG-13
Summary: звезды, которые куда-то ведут
Disclaimer: персонажи и заклинания принадлежат Роулинг
Примечания: 1. написано на Драко Драббл Челлендж для Lonely;
2. идея этого минифика чуть заимствована у Хлопушки с ее Циклом. В свое оправдание могу сказать лишь то, что Люмос она не использовала и вообще такого бы никогда не написала, ибо не слэшер ).


"Lumos".
На конце палочки появляется огонек. Такой крохотный, трепещущий и в то же время упорный. Такой слабый, что свет от него едва доползает до твоего пальца. Такой неестественный, будто призрачный.
Магический.

Ты делаешь осторожный шаг вглубь комнаты. Дверь за твоей спиной, еле слышно скрипя, закрывается, и ты оказываешься в полнейшей темноте. Тебя окружает мгла, она всюду: слева, справа, впереди, позади, над тобой и под тобой… Еще немного, и она окажется и внутри тебя, впитавшись в кожу, выев глаза, заползши в ноздри…

Но в твоей невидимой, скрытой мраком руке волшебная палочка, а на ее конце сияет непогасимое пламя, твоя личная Путеводная Звезда. Она светит уверенно, разгоняя тьму тонкими острыми лучами. И тьма пятится от нее, недовольно шепча, бормоча что-то. Тьма отступает, колышась, бросается тенями, танцует на стенах, рисуя полузнакомые силуэты, вызывая болезненные картины прошлого…
Но тебе всё равно. Ты давно научился не обращать внимания на эту темноту.

Ты идешь медленно, осторожно, чтобы не скрипнула случайно половица, чтобы не слышны были шаги. Тебе везет – густой ковер глушит звуки.

В твоей руке – путеводная звезда, освещающая твою дорогу.
В твоем сердце горит Звезда, освещающая тебя изнутри.
И ты идешь навстречу своей судьбе.

Сегодняшней ночью ты проснулся оттого, что ему снова было плохо. Которую ночь подряд. Нет, он не звал тебя, и не позвал ни разу – он истинный Малфой – и ты всегда приходил сам. Ведь ты просто чувствовал его.
Душой, сердцем – какая разница? В конце концов, это одно и то же.

Путеводная звезда в твоей груди ведет тебя к нему.
Звезда на конце волшебной палочки ведет тебя к нему.

Он лежит в кровати, под одеялом, спокойно и тихо. Бледное лицо чуть освещено, и оттого кажется еще белее. Светлые волосы рассыпались веером по подушке. Ты мягко опустился на колени, в одной руке – палочка, а другую положил на одеяло. В наступившей тишине стало отчетливо слышно его хриплое, сбивчивое дыхание.

Он лежит неподвижно, только чуть поднимается и опускается грудь. Так спокойно. "Наверное, Малфоев учат даже спать, не двигаясь, – думаешь ты. – "Если так, то он настоящий Малфой. Черт возьми, Драко, что ты сейчас видишь?".

Ты смотришь на его лицо, ты смотришь в его лицо, словно впиваясь в него, словно впитывая его черты, словно пытаясь прочесть его мысли, подсмотреть его сны… А его лицо безмятежно и спокойно, только почему-то слегка дергаются губы.
"Наверное, он сейчас говорит с кем-то. Снова бросает свои язвительные фразочки? Говорит с Дамблдором? Оправдывается перед отцом? Перед Визенгамотом? Перед нами? Перед… перед Вольдемортом?"
В конце концов, это так по-малфоевски – уходить из-под удара.

Ты протягиваешь руку и касаешься острого подбородка, большим пальцем проводишь по мягким губам, по нежной щеке, по тонкой коже век…

Его глаза резко распахиваются. Ты отпрянул назад, от кровати, палочка выпала из руки, но не погасла.
Он приподнимается, дыхание учащено, глаза наполнены паникой и ужасом.

– Кто здесь?
Его голос испуганный и хриплый.
– Драко, это я, – успокаивающие говоришь ты, подбирая палочку с пола.
– Никак не привыкну… – теперь голос звучит устало. – Я же просил тебя не приходить больше так по ночам, – обиженно, но за обидой угадывается радость.
– Ну, прости, прости…
Свет на кончике палочки отражается от стекол очков, и ты слегка морщишься.
– Ладно, Поттер, – от обиды не остается и следа, только радость с примесью еще чего-то… – Залезай ко мне. Тебе, наверное, холодно…

"Nox".

[Grim Papa]

A. Moriel, обидно так: язык красивый, написано очень мило и трогательно... НО: я не люблю слэш и ненавижу, когда повествование идёт от вторго лица А так, мог бы стать поклонником

[A. Moriel]

Grim Papa, ну, у меня ведь не только слэшные есть, иногда скромненько так G пробивается, и слэш-пару только одну люблю (ГарриДрако), и остальные все - гетеро...

Поскольку никаких ответов нет ( ), в след. сообщении выкладываю драббл с Джинни.

[A. Moriel]

Клубника

Жанр: angst
Рейтинг: пусть будет G


Изящная маленькая рука ходит вверх-вниз, вниз-вверх.
Ладонь обхватила пестик и размеренно двигается из стороны в сторону.
Джинни готовит варенье.

Клубника в этом году уродилась как никогда крупная и сладкая. Это единственная ягода, на которую Джинни не жаль ни времени, ни сил. Она осторожно срывает одну за другой и кладет их в большую корзину. Вскоре корзина заполняется доверху, и Джинни несет ее на кухню. Рукам тяжело, корзина чуть кренится, и несколько ягод падают на землю, но Джинни этого не замечает. Потертая белая туфелька наступает на клубнику, и от нее остается лишь красная кашица.

Большой белый таз, в тазу – спелые, очищенные и вымытые ягоды. Джинни тщательно их перебрала, съедая или выкидывая неподходящие. В ее руках деревянный пестик, чтобы как следует их растолочь.
***
Рука Джинни ходит вверх-вниз, вниз-вверх. Пестик стучит о металлическое дно. Клубника постепенно превращается в кашу.
Джинни не отрывает взгляда от ягод. Клубника брызжет красным соком, а внутри она белая.
У людей всё как раз таки наоборот. Джинни отрешенно и почти спокойно принимает эту мысль. В конце концов, что – мы? Кости, мясо и кровь.
Особо крупная ягода выскальзывает и оказывается раздавленной только наполовину. Джинни думает, это могло быть чьим-то черепом. Залитое кровью лицо, половины головы нет, желтые осколки черепа просвечивают через ошметки кожи, мяса и мозгов. Смотреть на клубнику труднее. Джинни отворачивается.

Красной массы становится всё больше. Там еще различимы не продавленные куски. У Джинни чуть-чуть кружится голова, от густого приторного запаха мутит. Но рука всё еще водит вверх-вниз, и пестик стучит по дну.
Кровавая каша сочно блестит на свету.
Скрипят мелкие семечки, когда их давит деревянный пестик. Это скрипит щебень и камешки разрушаемого Хогвартса под ногами. Это хрустят ломающиеся кости.
Джинни уже не давит клубнику, нет. Она яро и остервенело бьет колышущуюся, смачно чавкающую массу крови и мяса.
Но вскоре она успокаивается. Быстро и легко, даже внезапно. Голова не болит, она просто давит, давит, давит на шею и плечи, словно бы притягивается к земле. Джинни смотрит в таз и видит клубничную массу. Джинни думает, что это очень похоже на фарш.
Очень тщательно перекрученный в мясорубке и уже слегка протухший, склизкий кусок мяса.
Интересно, каков он на вкус, если так отвратительно пахнет.

Джинни садится на стул и вдруг замечает. Ее белые туфельки.
В подсохших красных кусочках.

Джинни опрометью кидается к раковине, и ее долго и обильно рвет съеденной клубникой.
__________

- Гарри, хочешь попробовать варенье? Джинни сама его готовила.
Пауза.
- Миссис Уизли… Джинни… Оно соленое.


Послесловие.
В этом драббле 401 слово. И, тем не менее, я хочу его посвятить двум человекам.
Стелле, потому что любит Джинни.
И Хлопушке, потому что, как я поняла, ее не любит =)
Моё личное отношение к ней – не очень. Но, тем не менее, драббл о ней.
"А почему? Да потому что мы пилоты… Небо – наш, небо – наш родимый дом" (с)

[Stella-Z]

A. Moriel, я растрогалась. Правда.
Грустно очень, осталась какая-то тяжесть после этого фика. И тем не менее, понравилось до безумия.

[Hollyk]

Черт тебя побери. Я сейчас пишу Люмос. Я пишу его уже 1.5 года=(
Я пишу сейчас слэш. В рамках истории Джейн, но все же=(
Я придумывала "Люмос-Нокс" с аналогичным завершением про Рона и Драко=(

Я очень расстроена. Но так как заклинания - не моя собственность, такой замечательный сюжет - не моя собственность (вернее не сюжет, смотрим глубже - ситуация и ее воплощение), пара Гарри/Драко - не моя собственность и даже рассказы с названием заклинаний я читала миллион раз. Не мои естественно. И, конечно, же я все равно не собиралась писать Люмос-Нокс про Рона/Драко, потому что не в моих традициях использовать одно заклинание несколько раз. А мой люмос мне очень нравится. Так что это без обид.

Мне нравится то, что текст, стиль написания напоминает мой текст и мой стиль соответственно. Это мой нарциссизм
Мне нравится ТВОЯ пара Гарри/Драко, потому что я их писать не умею.
Мне нарвится твой слэш, потому что и слэш я писать не умею.
Мне нравится, что имя Малфой у тебя звучит сразу же. И ты не паришься с придумыванием местоимеий, слов, указаний, ЧТОБЫ НИКТО НЕ ДОГАДАЛСЯ.

Я очень довольна.

А еще я жутко довольна (я подумала это сразу, когда первый раз увидела твою тему, но еще даже не зашла), что ты очень долгое время в себе это все вынашивала, читала-перечитывала разные фанфики. Я знаю тебя довольно долго (почти год) и до этого момента я вообще не знала, что ты пишешь. Это очень хорошо.

И да, Ари, клубника. Джинни я совсем не люблю, все верно. Но драббл мне понравился, потому что подход - очень на мой похож, а?=)

Спасибо за удовольствие. Спасибо за посвещение мне (да и Стэлке - очень приятно быть рядом со Стэлкой хотя бы в двух соседних предложениях).
И за внимание спасибо - я тут много всего понаписала.

[A. Moriel]

Черт тебя побери.

*Раскланялась, не скрывая улыбку*

ЧТОБЫ НИКТО НЕ ДОГАДАЛСЯ

Это же был Драко Драббл Челлендж, так что вполне естественно и не секрет, что там присутствует Малфой-мл. =)

клубника. Джинни я совсем не люблю, все верно. Но драббл мне понравился, потому что подход - очень на мой похож, а?=)

Может быть и так =)

А слэш я тоже не очень умею писать, по крайней мере, этим фиком я не совсем довольна. Спасибо тебе за то, что ты, оказывается, меня очень хорошо понимаешь. Вообще, мы друг друга очень хорошо понимаем.

Я знаю тебя довольно долго (почти год) и до этого момента я вообще не знала, что ты пишешь. Это очень хорошо.

Ну, кроме стихов и маленьких зарисовочек.. =) Я же только начинающий аффтар.
Тебе спасибо, потому что мне всегда жутко приятно читать, что бы ты ни понаписала.

[A. Moriel]

что-то очень уж старое.

Жанр: angst
Рейтинг: наверное, G

Раз, два, три.
Удар, удар, удар.
Еще удар.
Сильнее, быстрее, жестче.
Почувствовать, как вздымается, вскипает, клокочет внутри ярость, звериная ярость, потребность насилия, жажда, безумное желание – крови.
Чужой крови.
Своей крови.

Просто почувствовать. Хоть что-нибудь.
Что-нибудь сильнее…

Ты снова видишь его глаза. Тебе хочется выцарапать их. Вырвать.
Такие красивые глаза, Мерлин и Моргана, а ты всегда любил красивые вещи.
Тебе хочется надеть их вместо запонок.
Тебе хочется щегольнуть перед собственным отражением.

Ты видишь его уродские очки.
Знаешь, сколько лет уже прошло, а он всё еще хранит их.
Дебил. Кретин. Мудак.
И знаешь, что еще? Тебе хочется их заполучить.
Идиотство какое-то. Наверное, это заразная болезнь.
Поттер, он просто ходячая эпидемиологическая бомба.
Потому что тебе хочется его очки.
Хочется надеть их на шею вместо медальона.

А его зубы такие белые и гладкие.
Скользкие и ровные.
Клыки чуть длинней, чем надо. Поттер, он, к тому же, вампир.
Ты знаешь это наверняка, он ведь уже высосал тебя.
Он высосал тебя.

В отместку ты хочешь выбить ему все зубы.
И сделать из них браслет.
Или оберег. Делают ведь обереги с зубом акулы или крокодила.
Поттер, он ведь ни капли не хуже этих тварей. В чем-то, может, и лучше.
Блядь.

А еще у него такая хорошая кожа.
Хотя, может, она такая только с виду.
Ты знаешь верный способ определить это.
В самом деле, было бы интересно поднести зажигалку к его лицу и поджечь.
Заклинанием – не так интересно. Заклинания – слишком легкая штука.
Потому что отныне ты проклинаешь все легкие пути.

А Поттер, он никогда не искал простых дорог. Но и не просил потяжелей.
За что и поплатился.
Урод. Козел. Сволочь.
Просто теперь у вас вообще нет путей. Никаких.

Поттер, ты дрянь, ты мразь, ты скотина.
Не надейся на прощение. Я буду проклинать тебя до конца жизни и дальше.
Я тебя ненавижу. Я тебя презираю.
Ты – самая большая и вонючая куча дерьма.
Ты дерьмовый защитник, Поттер, ты слышишь?
Ты слышишь меня?!

Драко закрывает лицо ладонями и бессильно, глухо скрежещет зубами. Костяшки его пальцев сбиты в кровь, белые волосы растрепаны, и тонкие пряди свисают, приклеиваясь к сукровице, окрашиваясь в красно-желтый цвет.
Несколько минут Драко и сидит вот так, а потом резко встает и выходит из палаты.

Гарри остается один, безучастно глядя в потолок.

[Freezing Spell]

Шиза... мощно Малфойчега заколбасило

[A. Moriel]

Freezing Spell, можно и так сказать =)

А реальная шиза на форуме в том, что я вижу, что тут последний коммент оставляла Холька, а вторая страница выдает "нет сообщений". Вот это шиза, особенно если Холька даже ничего не писала. (. ).

[Hollyk]

холька писала и много( с холькой всегда так((((

[A. Moriel]

Черт.
T_T
/у ребенка нельзя отнимать леденец, особенно если одаривают его этим нечасто/

[Hollyk]

это самый пронзительный гарридрако из всех что я когда-либо читала

[A. Moriel]

Название: Доказательства смерти
Автор: A. Moriel
Рейтинг: R
Предупреждение: "этоохренетькакбольно"(с) Hollyk. Поверьте на слово. Если вы любите героев Поттерианы, не советую продолжать чтение. Лучше остановитесь. Не остановитесь - виноваты сами. Я вас предупредила. Мне было больно писать этот фик, хотя писалось на голом энтузиазме, так что записывайте меня в мазохисты.
Предупреждение №2: если не вняли предыдущему. Это dead-fic. Бессмысленный и беспощадный.
Предупреждение №3: мнение автора может не совпадать с точкой зрения автора.
Дисклеймер: в основу данного произведения положены характеры, созданные Дж. К. Роулинг и принадлежащие ей. Данное произведение создано и распространяется в некоммерческих целях, не подразумевая нарушения авторского права. Еще капелька - Цугуми Ообы и Такеши Обаты.

[A. Moriel]

- Эй, Джин, пойдем играть! - раздается голос любимого братца Фреда.
Он зовет ее с невысокого холмика, за которым лежит небольшая площадка, очень удобная для квиддича вчетвером. И Джинни радостно бежит к нему, к своему дорогому брату, который хоть и дурак, но очень ее любит. Надалеко от Фреда стоит Джордж, он улыбается и машет рукой, а в другой руке он держит метлу, вторая лежит рядом. И вдруг Джинни понимает, что она вовсе не бежит, а летит со скоростью света и чуточку выше прямо к ним, к своим самым лучшим братцам. Но те почему-то не спешат приближаться, и Джинни чуть-чуть, самую капельку, волнуется - вдруг это мираж? Так, говорят, иногда бывает.
Но нет, расстояние преодолено, и вот Джинни уже стоит рядом с ними, и сияющим взглядом обводит их поочередно: какие же красивые у меня братья!
Джинни задает вопрос: "А кто же четвертый? Рон?", - но внутри понимает, нет, не Рон, потому что Рон с Гермионой, и им нужно обсудить много важных вещей. Джинни чуть-чуть, краешком мысли хихикает, представляя, что это за дела и как они их будут обсуждать. И еще Джинни надеется, что четвертым будет именно тот, о ком она думает почти всё свободное время.
Как он? Что с ним? Где он?
И Джордж говорит: "Джинни, это сюрприз!", - и по одному только слову Джинни догадывается, что это - да, это именно он, потому что он приехал, и они наконец-то будут вместе, снова, как тогда. Потому что сейчас такой погожий денек, и Джордж рядом, и Фред, и Рон счастлив с Гермионой, а она - тем более, и папу повысили, и мама как никогда веселая...
Вдруг - резкая вспышка, будто молния разломала землю. И Джордж вдруг оказывается лежащим на земле, у него на мантии - кровь, и на голове тоже - кровь. И Фред неподалеку, потому что Фред с Джорджем близнецы, они не могут быть вдалеке друг от друга, и тем более, Фред не может оставить Джорджа одного, поэтому Фред тоже лежит, и у него гораздо больше - крови. Джинни пугается и кричит, чтобы они немедленно вставали, что это не смешно, что это нечестно - потому что остался сюрприз. И вдруг она видит, что это уже не холм, что они далеко оттуда, среди каких-то развалин и обломков, и земля вокруг неживая и черная, и воздух - тоже черный, и красный, как кровь на закопченной рубашке.
А затем Джинни видит - Гарри, Гарри, почему ты лежишь, почему у тебя нет крови, ведь тогда получается, ты жив, раз у тебя нет крови, только грязь и копоть, и очки разломаны, и палочка, и никого рядом нет, чтобы помочь тебе, ты еще жив?, - и почему я не успела спасти тебя, Гарри, как твоя мать, как твоя любовь, Гарри, почему? А Гарри не отвечает, и больше никогда не ответит, и больше никогда не поцелует, и больше никогда - никогда...
А вдалеке Джинни видит тень, зловещую, грозную тень - это, конечно, Волдеморт. А рядом, в двадцати футах от Джинни, танцуют призраки с масками на лицах, танцуют и празднуют победу, потому что Избранного больше нет, и никто больше не убъет их Властелина, и не убъет снова частичку их самих, частичку Владыки, которую Волдеморт втравил в каждого из них вместе с этим черным знаком, который никогда не был просто заколдованной татуировкой - личной меткой Темного Лорда, а нечто большим...
И вдруг Джинни снова видит - огромная собака несется прямо на нее, очень быстро, чудовищными прыжками. Джинни думает: бежать. Но куда? В конце концов, Гарри уже умер. И Джинни остается на месте, бережно держа голову Гарри на коленях, гладя и перебирая спутанные, слипшиеся жесткие волосы, и смотрит вдаль, на эту собаку, которая не собака вовсе - а волк. Большой и серый, как в сказках, которые читала на ночь мама, а потом Чарли, Билл, Фред и Джордж. Только Перси никогда не рассказывал ей сказки, потому что сам их не читал, да Рон, потому что ему самому читали сказки, и они с Джинни лежали в соседних кроватках, до тех пор пока ей не потребовалась отдельная комната, и слушали тихий голос мамы - непривычно тихий, ласковый, любящий, - теплый голос Чарли - он уже говорил приятным баритоном, чуть-чуть отдавая в бас, с таким ощущением, будто заворачиваешься в теплый плед, который слегка кусается, но это даже приятно, - энергичные выступления близнецов - они никогда не читали по книжке, предпочитая разыгрывать маленькие спектакли и сочиняя собственные сказки на ходу, да так, что Джинни и Ронни смеялись до колик, и потом долго не могли заснуть, накрываясь одеялами с головой, чтобы мама думала, что они спят, когда приходила их проведать, - и просто приятный голос Билла - он читал, да так, что сам увлекался чтением, и рассказывал так эмоционально, выбирая самые интересные сказки, что Джинни и Рон слушали внимательно-внимательно, широко раскрыв глаза, и быстро засыпая после, потому что потом это всё приходило в снах - так часто бывает у маленьких детей.
А волк всё бежит и бежит, и уже давно ясно, что это не простой волк, а оборотень, и Джинни думает: "Фенрир Грейбэк. Это бежит Фенрир Грейбэк, чтобы убить меня". И вот расстояние сокращается в доли секунды, потому что он уже близко, и с каждым дюймом у Джинни всё сильнее раскрываются глаза, потому что она начинает понимать, у Джинни всё шире раскрываются зрачки, потому что она понимает, и рот ее сам собой раскрывается, но не от страха, а от удивления - потому что это не Фенрир Грейбэк.
Это Билл.
Это Билл несется, чтобы убить ее, это Билл прыгает прямо на нее, чтобы растерзать ее тело на мелкие куски - это Билл. И с этой секунды Джинни всё видит словно в замедленной съемке. Дюйм в секунду - очень медленно, чтобы не почувствовать боли, но всё же слишком бысто, чтобы хоть как-то защититься. Да и дико это - защищаться от собственного брата, который так читал сказки, и взял над ней шефство, и научивший ее самому нужному: держать ложку, бегать, прыгать через ступеньку и не писаться в кроватку, а по-человечески ходить на горшок.
Джинни смотрит прямо в его лицо - любимого брата Билла, Билли, - и не видит ни капли узнавания в отливающих золотом глазах. И эта боль - сильнее всей испытанной ранее. Билл даже не узнает её. Билл и правда хочет её убить.
А секунды летят, и даже замедленный показ не может отвратить неизбежное. Джинни чувствует дыхание волка на своем лице, чувствует его когти, царапающие вдруг ставшую очень чувствительной кожу, вся его тяжесть обрушивается на Джинни - и когда она со страшной силой ударяется спиной о землю, дух надолго выбивается из ее легких.
Джинни жива, пока Билл клыками вспарывает ей живот. Джинни жива, пока Билл роется в её внутренностях. Пока его нос разбрасывает кишки. Пока клыки входят-выходят из каких-то вен, артерий, задевая какие-то нервные окончания. Пока его теплый, чуть шершавый язык лижет кровь, натекшую в полости её брюха как в чашу. Пока, словно натянутая нить, не лопается диафрагма – будто разрывается на две части.

Она умирает, так и не вдохнув.


***

- Рон, Ро-о-он! Не опаздывай!
- Да, мам, я уже иду! Еще немного...
Садовые гномы - пренеприятные создания, но как же весело их ловить вместе с Чарли! Точнее, ловит-то их, конечно, Чарли, а четырехлетний Рон просто носится рядом то догоняя гномов, то убегая от них с веселым визгом. Чарли в этом году заканчивает школу, а потом уезжает учиться, и это, наверное, последнее лето, которое он может спокойно провести со своей семьей. Поэтому он целыми днями возится со своим младшим братишкой во дворе и учит его нехитрым премудростям. В конце концов, близнецы так любят подшучивать над своим несмышленым братцем: в последний раз они напустили ему в постель Тараканьих конфеток, но оказалось, что Рон их не боялся и уже через пять минут всех их выловил. Чарли уже привозил Тараканьи конфетки, поэтому Рон был готов к такому. Теперь Чарли думал, с чем бы таким еще его познакомить, до чего может дойти неугомонная фантазия близнецов и отсутствие у них чувства меры.
Чарли не то чтобы пекся о Роне, просто он чувствовал ответственность за него. Рон был самым младшим, пока не появилась Джинни, поэтому Чарли, как старший, должен был заботиться о нем. Джинни же взял на себя Билл: он всегда нравился девушкам.
- Ладно, Рон, пойдем обедать. Хотя нет, подожди-ка...
Чарли ловко схватил последнего оставшегося гнома за ногу, хорошенько раскрутил его и выкинул за забор. Ронни с раскрытым ртом наблюдал за красивыми и быстрыми движениями брата, когда тот резко обернулся и подхватил его на руки. Рон засмеялся, но тут Чарли взял его за лодыжки и перевернул вниз головой, а затем начал раскручивать, почти так же, как гнома.
Рон не поверил, но Чарли продолжал раскручивать его, Чарли улыбался и всё наращивал скорость. Тогда Рон закричал.
- А-А-А-А!!! Не бросай меня, пожалуста, пожалуйста! Не бросай меня, не бросай, не бросай, НЕ БРОСАЙ!!!
Пожалуйста, пожалуйста, ради всего святого, не бросай меня, только не бросай, умоляю, небросайнебросайнебросайнебросайнебросай!..
Свист ветра в ушах, голова кружится, и тело покалывает - знакомое ощущение полета, нет, падения. Тело бьется в рыданиях, встречный ветер высушивает глаза прежде чем на них выступят слезы боли - а, нет, просто это какое-то проклятие сразило тебя, оно же скрючивает мышцы твоего тела, вырывает кости из хрящей, выворачивает наизнанку внутренние органы - всё предельно просто.
- ...а-а-а-ай!! - слышатся отзвуки твоего собственного крика.
Рон через силу приоткрывает глаза: серое в рыжих подпалинах небо, фигурки на метлах, и облака то и дело подсвечиваются вспышками заклинаний. Это круче квиддича, это серьезней Чемпионата Мира, это как внезапная гроза, чьи молнии чуть ли не опасней настоящих. Вот только Рону некогда это всё оценить, он падает, и его душераздирающие крики тонут в окружающем шуме. А может, он не кричит? Сам-то себя он уже не слышит. Он не слышит вообще ничего, и это слишком затяжное падение ему слегка надоело, хотя вообще-то заклинания еще никто не отменял, да еще и это ускорение, с которым он движется к земле, вероятно, очень твердой, кажется, еще немного, и Рон загорится. Только внутри него холод, какой-то мертвецкий холод разливается.
Это страх.
Рон боится упасть и умереть.
Это всё?
Это всё?
Неужели ЭТО ВСЁ?
В.С.Ё?
Рон кричит, и не слышит своего крика. Рон никогда не боялся так раньше. Никогда в жизни. Это ужаснее гигантского паука в лесу, жутче огромного черепа со змеей в темном небе, и самое страшное - это ему не снится.
У Рона порваны барабанные перепонки. Поэтому он ничего не слышит.
А потом порвался сам Рон.


***

Кто же будет сейчас?
Вокруг слишком много белого цвета. В первый момент кажется, будто паришь в пустоте. Но потом глаза привыкают к этой белизне и начинают различать предметы, такие же белые, как и окружающая обстановка. В следующий момент кажется, что это больница. Это тоже неправильный ответ.
Тогда что же это?
Возможно, так выглядит сознание человека, лежащего в коме.
(Но это тоже неправильно).


***

"Ожесточенные бои велись на территории Хогвартса: нападение велось с двух сторон, одновременно сражение проходило и в воздухе," - вот что передадут в завтрашнем эфире по маградио. Нападение с двух флангов: великаны с севера и оборотни с юго-запада, думает Гермиона Грейнджер, и эта мысль тотчас вылетает из её головы, как вылетает из палочки ближнего Пожирателя Смерти красный луч.
Какая нелепая смерть, думает она, отражая луч в него самого. Конечно, это не смерть, но определенные муки он испытывает. Гермиона считает про себя "Раз. Два. Три. ... Круцио. Круцио. Ступефай. Надо же, ничего нового". Гермиона сражается с бесстрастностью опытного охотника на гриндилоу и смелостью опытного устранителя боггартов. Что же, если ничего не получится с аврорством и наукой, попробуюсь, отрешенно думает Гермиона, отражая очередное проклятие в пустившего.
Где-то наверху летает Рон, там почти вся квиддичная сборная. Летчики-истребители. Элита военно-воздушных сил Британии. Гермиона могла бы засмеяться (не зло, а от комичности ситуации), если бы это не грозило стоить ей жизни.
Где-то должен быть и Гарри. Если честно, Гермиона не видела его уже довольно долго. Возможно, он всё еще носится со своей идеей перевоспитать Малфоя. Но Гарри, сейчас не время отвлекаться на всяких там мелких хорьков! Будет очень глупо, если мы сейчас все умрем, а завтра ты спасешь мир. Спаси мир сегодня, пока мы еще живы.
Гермиона думает: Мы спасаем мир сегодня, чтобы Гарри мог спасти его завтра. Неплохая тема для рекламного слогана.
Просто поразительно, как Гермиона может одновременно делать несколько вещей: думать и защищать свою жизнь, например. У большинства людей так не получается. Может быть, Гермиона Цезарь, а может, просто очень умный человек и выдающаяся волшебница.
Наверное, что-то изменилось в воздухе, потому что лучи заклятий, направленные на нее, стали появляться немного реже. Воздух стал немного плотней? Через минуту всё разъяснилось:
- А вот и он. Гарри Поттер.
Гарри появился откуда-то, неизвестно откуда. Он был словно бог, с сияющим взором и прочими глупыми суетливыми эпитетами - мгновенный шок прошел, и проклятья посыпались с удвоенной силой, будто Пожиратели Смерти разозлились с его приходом. Гермиона и сама чувствовала прилив бодрости - наверное, то же чувствовали и солдаты, когда на передовой появлялся полководец со знаменем в руках. Зато Пожиратели знали - вслед за Гарри Поттером появится и их Лорд. Ему тоже не терпелось поставить точку.
Гарри идет, гордо выпрямившись, его движения быстры - приходится уворачиваться от заклинаний и ставить вокруг себя щиты. Он ведет себя как ландграф - цель, отмеченная на карте. Его цель (цель "цели") - спровоцировать Волдеморта. Он идет, точно жертва на заклание, или, как бунтарь на место общей казни.
На самом деле, он точно знает, что не умрет сегодня. У него просто нет на это права.


***

- Протего! Экспеллиармус!
Заклинания сыплются одно за другим, и Гермионе уже порядком надоело раз за разом отражать их, да еще и уворачиваться, и убегать, и прятаться, а потом снова выходить и атаковать Пожирателей... Гермиона думает, что сойдет сейчас с ума, но нет, нужно держаться, нужно помогать Гарри... И еще: много-много вопросов роится в её голове, и каждый норовит уколоть своим хвостиком-жалом. Вот, например, почему ей нельзя убивать? Силы у нее хватит на то, чтобы отправить в мир иной если не дюжину, так хоть пол-десятка Пожирателей. Но с другой стороны, разве она имеет право? Распоряжаться чужой жизнью, и куда решительней, чем со своей собственной? А может, имеет? А если попробовать?..
"Нельзя!!" заверещало у нее в голове. Почему нельзя? А был ли запретный плод сладок? Или же он всё-таки горек? Была ли Ева глупа и распространяется ли это на всех её дочерей? А верю ли я в Бога? А могу я верить в Бога? Почему у меня в голове целый рой глупых и ненужных вопросов? Почему эти вопросы в моей голове? Имею ли я право?..
"ТВАРЬ ЛИ Я ДРОЖАЩАЯ ИЛИ ПРАВО ИМЕЮ?!" - загрохотал неведомый голос.
Это идет против морали? Была ли у тебя мораль? Гермиона, ты плохая девочка? Сколько можно притворяться хорошей? Сколько можно убить людей, пока тебя не саму не убьют?
Стоп, сказала себе Гермиона. Прочь от меня.
Рядом мелькнула зеленая молния Авады Кедавры и, шипя, врезалась в стену. Или в её обломок. Гермиона отмечает, что ей пока везет, великаны достаточно далеко от нее.
Гермиона концентрируется на вопросах. Она представляет их себе в виде маленьких облак.
Что такое смерть? Сможешь ли ты оценить её прелесть, не подарив её кому-нибудь?
Я не хочу убивать.
Ты говоришь правду? Когда ты солгала себе в первый раз?
Я не хочу убивать.
Насколько приятней смерть от чужой руки, чем от своей? Насколько приятней смерть от твоей руки, чем твоя смерть?
Я не хочу убивать.
Что такого в смерти? Что станет с тобой после смерти?
Я не хочу убивать.
Я не хочу убивать? Я не хочу убивать?
- Я не хочу убивать! Я не хочу убивать! Я НЕ ХОЧУ УБИВАТЬ!!
Я не хочу? Не хочу я? Убивать? Я не хочу убивать? Хочу ли я убивать? Я? Не хочу ли я?
Гермиона хватается руками за голову, укрывшись за крупным обломком стены. Она представляет себе эти вопросы ("Их задаю я?") в виде маленьких облак и пытается разогнать их "руками", но совершенно неожиданно они, эти облачка, превращаются в блестящие летающие металлические шарики. Они и сейчас бьют её, разгоняются и ударяют прямо в центр её "Я", это больно, ментально, но Гермионе кажется, что эти две боли, физическая и ментальная, замещают друг друга. Она чувствует, как слабее становится её тело после каждого маленького жесткого тычка, ей кажется, она слышит мягкий чавкающий звук, когда новый шарик врезается в нее.
И вопросы не отпускают её. Гермиону один раз подвергали Круциатусу, это было весьма похоже.
А отпускали ли тебя вопросы вообще когда-нибудь? А какого цвета кровь у сознания? А есть ли она вообще? А теперь ты хочешь убивать? Хочешь убивать?
Вопросы молотят и молотят, они будто набирают скорость - центробежная сила?
Хочешь?(удар)Хочешь?(удар)Хочешь?(удар)У(удар)-би(удар)-ва(удар)-ть(удар)?
ТВАРЬ ЛИ Я ДРОЖАЩАЯ ИЛИ ПРАВО ИМЕЮ? - грохнуло как из пушки.
Гермиона подняла лицо и увидела гигантский свинцовый шар, летящий прямо на нее.

Гермиона не почувствовала удара. Она вряд ли чувствовала что-либо еще. Вопросики-шарики пропали, и она неожиданно поняла, что всё прошло.
Больше всего прошедшее напоминало цветной мультик, бессмысленный и жестокий. И почти без персонажей, потому что показывался от первого лица. Исчезли шарики, удар же самого огромного шара возвратил её в реальность. Она чувствовала себя превосходно, если не считать небольшой ломоты в суставах.
Гермиона осторожно выглянула из своего укрытия. В поле зрения (правда, очень узком) никого не было. Гермиона встала в рост.
..И всё снова навалилось на нее. Потому что теперь она видела почти всех, кто был. И более того.
- Джинни? Рон? Рон! - она истерически взвизгнула и затряслась. Пот мгновенно выступил из всех пор, зрачки хаотически расширялись-сжимались, губы задергались в поисках слов.
Рон... Джинни... Фред... Джордж...
- Хочешь ли ты убивать? - прозвенело в голове.
- Н.. н...
Тонкс... Люпин... Хагрид...
- Ты знаешь что это? Ты знаешь, что ты сейчас видишь?
- Н... н...
Гарри Поттер...
- А хочешь, я скажу?
- Д..а...
Гермиона смотрит, не отрываясь, смотрит, до рези в глазах, до отупения, до полной потери самоконтроля, смотрит, как в последний раз в своей жизни - как на падающую звезду атомной бомбы - на сияющие цифры.
- ТВАРЬ ЛИ Я ДРОЖАЩАЯ ИЛИ ПРАВО ИМЕЮ?
[Малфой? Этот гаденыш... тоже?]
- Это - даты смерти.
Геримона тихо смеется. Сияющие цифры над головами... даты смерти...
...у всех, всех, всех без исключения - одинаковые.

Гермиона хватает палочку и кидается в схватку. Она смеется, смеется до колик, до боли в скулах и голове, и кричит, улыбаясь: Авада Кедавра! И Пожиратели, и оборотни падают на землю, и тогда затухает сияющая надпись с сегодняшней датой и даже обратным отсчетом на секунде "00:00". Гермиона смотрит в небо и видит, как начинается последняя минута Рона, и как он падает, и Гермиона знает, что она не успеет помочь, и потому смеется и плачет, и снова и снова кричит: Авада Кедавра! И в конце концов сама падает на землю ничком, и трясется от бесслезных рыданий и беззвучного смеха, потому что все умрут сегодня. Сегодня умрут все. Спасения нет и не будет.

Гермиону будто схватили за плечи и подвесили в воздухе, примерно в пяти футах от земли. Затем резко перевернули вниз головой, выкрутив руки и ноги, свернув локти и голени, изогнув тело, а затем перегнули назад и сложили пополам, как оригами. Что-то хрустнуло и хлопнуло. Позвоночник.
Гермиона сломалась.


***

Бам! Бам! Бам!
Маленькая девочка сидит на полу в ослепительно белой комнате. Девочка в черном с оборками блатье, с классическим бантом в волосах. Она держит в одной руке куколку, а в другой - металлический шарик.
- Бууу, сломалась, - недовольно тянет она и отбрасывает куклу в сторону.


***

Темно-серое небо, затянутое страшными тучами. Уже около одиннадцати вечера, но вокруг почему-то всё равно светло. Ремус, улучив момент, достает из-за пазухи старые часы.
11:37. Надо же.
- Мистер Люпин!
Это Билл.
- Нужно еще осмотреть подвалы.
Два оборотня бегут плечом к плечу. Полуразрушенный Хогвартс - нет, далеко не руины, не так-то просто разрушить это древнее и мощное строение, - нужно осмотреть со всех сторон.
- Сюда.
Люпин ныряет в брешь у земли, Билл без промедления следует за ним.
Дыра ведет в один из подвалов, от которого отходит коридор. За ним оказалась короткая лестница вниз.
- Мы недалеко от класса Зельеварения, - вспомнил Люпин.
Билл издал какой-то булькающий звук, а затем через силу произнес:
- Взгляните туда...
Незамеченная ранее ниша оказалась проходом в другое полутемное помещение. Стеллажи возле стен были заставлены склянками и коробочками, теперь почти все они валяются, разбитые, на полу. Пол покрыт осколками, и с полок до сих пор капает смесь многих эссенций. Но Билл указывает не на это.
В центре маленькой темной комнатки, на полу в осколках и смеси зелий лежит непонятной формы груда грязного тряпья. Что это? У оборотней зрение гораздо лучше, а еще у них отличный нюх.
С первого взгляда и не ясно, но потом понимаешь. Хотя сначала отказываешься понимать.
Вот тут, посреди ингридиентов для занятий, лежит полностью опустошенный человек.
Профессор Люпин бесстрашно подходит к нему, пока Билл брезгливо прикрывает нос, и переворачивает тело вверх лицом и отшатывается.
- Э-это Малфой.. Драко Малфой.

[11:25]
Драко сидит в кладовке профессора Снейпа.
Сам профессор куда-то исчез, велев ему спрятаться где-нибудь в подземельях. Драко не нашел ничего лучше.
Драко вздыхает. Угораздило же...

[11:41]
- Как думаете, что с ним произошло?

[11:26]
Вдруг Драко застиг какой-то приступ кашля.

[11:27]
Мышцы пресса ныли, он уже почти полминуты судорожно кашлял, но не мог вдохнуть. Перед глазами плыли круги, внутри всё болезненно сжималось.

[11:42]
- Его... вывернули наизнанку.
Тело Драко Малфоя кажется нечеловечески худым и плоским. Казалось, всё, на чем оно держится - это ребра. Кожа свисает меж костей и собирается складками на сгибах. Глаза впали, волосы измазаны непонятно чем. Внутренности лежат неподалеку, покрытые кровью и слизью: будто скомканные легкие, мешочек-желудок, присоединенная к нему гибкая трубка пищевода, другой конец которой высовывается у Драко изо рта. Под ногами что-то хлюпает - это вытекшая кровь, наполовину прореагировавшая с содержимым многочисленных колб и коробочек.
- Мерлин, да парень просто выжат как губка.

- Ба-а-а.. Кто это у нас? Малыш Реми... - раздается грубый неприятный голос Фенрира Грейбэка.


***

Они окружены битвой, которая идет над их головами, слева, справа - да куда ни посмотри. Вот оборотни (они в человеческом обличьи, но всё же опасны), там великаны, здесь - волшебники. И не разберешь, кто побеждает.
Всё начинается Хогвартсом, им же всё и закончится. Хогвартс - как огромное Яйцо, из которого может вылупиться и орёл, и синица, и василиск. Всё начинается с Яйца.
Волдеморт догадывается, что некоторые из его Хоркруксов могут быть уничтожены. Но в том, что у него остался один, он уверен точно.
Гарри Поттер стоит напротив него, и вызывающе смотрит ему в глаза. Вызывающе - на дуэль.
Весь окружающий мир может катиться к чертям.
Гарри уверен, что Волдеморт примет его вызов, потому что это решающая схватка, и именно здесь и сейчас станет ясно Пророчество.
И Волдеморт, конечно его принимает...
... но только когда сзади к Поттеру подползает змея.
- Нагайна! - слышит Гарри крик на серпентарго и дергается, как ужаленный, отпрыгивая и падая на землю.
Огромная змея пропарывает клыками воздух, где мгновение назад был человек. Но нет, человек рядом, до него она доберется быстро.
- Нагайна.. Нагайна, слушай меня.
Нагайна с недоверием прислушивается к незнакомому голосу.
- Не трогай меня, Нагайна. Мы с тобой одной крови, - говорит Гарри, вспомнив старую сказку.
- Что за бред? Нагайна, слушайся МЕНЯ, - властно произносит Волдеморт, и Нагайна приходит в себя.
Но этой секундной заминки Поттеру хватает, и он уже готов к схватке со змеей. Жаль только, что Лорд Волдеморт тоже готов использовать любой момент.
Гарри смотрит змее в глаза и пытается снова установить контакт, но тщетно. И тут случается неожиданное - сначала в воздухе разливается какая-то песнь, а затем появляется красно-золотой феникс.
- Фоукс? - недоверчиво спрашивает Гарри, и птица делает круг над его головой.
А затем устремляется вниз.
Волдеморт атакует первым. Гарри успевает откатиться в сторону. В отличие от Волдеморта, он начал не с Авады, и темный маг спокойно отражает его Ступефай. Раздается торжествующий клекот, и Гарри невольно смотрит туда - феникс успел выклевать змее оба глаза - и опять едва уворачивается от зеленого луча. Тепрь пора и самому попробовать.
- Авада Кедавра! - кричит он, и зеленая вспышка вылетает из его палочки, но на полпути почему-то потухает сама собой.
- В тебе недостаточно много желания убить, - смеется Лорд.
Они успевают обменяться еще парочкой смертельных проклятий, когда клекот раздается во второй - на этот раз - победный.
- Проклятая птичка Дамблдора, - с ненавистью цедит Волдеморт, глядя на мертвое тело своей любимицы. "Крайне неосторожно создавать Хоркрукс из живого существа"...
- АВАДА КЕДАВРА! - кричит он, направив палочку в грудь Гарри Поттера.У мальчишки нет шансов.
...Красная молния наперерез зеленой.
Феникс Фоукс, любимая птица Альбуса Дамблдора, во второй раз защитил важного ей человека.
Второй раз Гарри Поттер спасся от Авады Кедавры.
Трудно изобразить ярость Лорда Волдеморта. Когда маленькое тельце упало на пыльную вытоптанную землю, он знал, что можно сделать.
Лорд Волдеморт исчез. А мгновением спустя оказался внутри Гарри Поттера, стал им, подавив настоящего Гарри, оказался его руками и ногами, его легкими, его сердцем, его мозгом, его глазами, до кончиков ногтей стал Гарри Поттером.
Гарри не мог пошевелиться. Гарри не мог вдохнуть. Гарри не мог даже моргнуть. Отныне это тело ему не принадлежало.
- Ты проиграл, Поттер, - раздался голос в не_его голове.
Гарри старался не слушать. Но Гарри не мог дышать, и это сказывалось.

После Гарри ничего уже не помнит.


***

Белизна, режущая глаза, если смотреть слишком долго.
- Гарри, Гарри, - ласково повторяет маленькая девочка и потом тихо смеется.
Белая-белая стена прорезается прямоугольником двери. За дверью темно. Звуки шагов - раз, два - на третий темнота вспучивается лохматой головой.
Он недоверчиво озирается, прежде чем войти. Девочка радостно вскакивает, бросает свои игрушки и бежит к нему навстречу.
- Лили? Мама? - выдыхает он.
Девочка встряхивает густыми рыжими волосами и смеется, запрыгивая к нему на руки. На воротничке её черного платьица вышито "Лили Эванс".
Его лицо расплывается в широкой улыбке, и он смотрит в ясные зеленые глаза Лили. Спустя пару минут (тут есть время?) он, опомнившись, спрашивает:
- А где мы? - и по его лицу понятно, что он готов к любому ответу.
Девочка снова смеется и протягивает руку, толкая дверь. Она, хлопнув, закрывается, и тут оказывается, что к ней приколочена табличка. Присмотревшись, он читает: "КОМнатА".
- Комната? Просто комната?- спрашивает он, ничего не поняв.
- Нет, Гарри. Это твоя ком-нат-а, - смеется Лили, и табличка растворяется в воздухе. Исчезает и намек на дверь.
На полу лежат сломанные игрушки.

-end-


Посвящения.
Юки - конечно. Спасибо за вдохновение. Мне нужно было особое вдохновение, которое мог дать только ты.
Холлик, без сомнения. Прости за Гермиону. Ты сама обратила моё внимание на то, что она оказалась жива. Тут еще есть вещи, которые не появились бы без тебя - и за это тоже прости.

Пояснение.
1. Мой совет: не ищите в этом фике смысла.
2. Первый комментарий, который я получила по этому фику, был "тыпросточертовапоследовательницаловцаснов" - Холлик послала мне его в аську. Так вот, я не последовательница Ловца Снов. Единственный его фик, который я читала, выложенный на форуме - "Комната Страхов", и, признаюсь, меня он не сильно впечатлил. Хотя да, в некоторых местах было жутковато. Других фиков я не читала. Единственное обьяснение, которое у меня есть этому моему маразму - это то, что в детстве я прочитала много страшных книжек.
Первую часть, про Джинни, я написала очень давно, около года назад. После этого я уже следовала духу "произведения". А вообще я хотела начать это как фемслэш с Джинни (вот весело было бы, да?).
Спасибо за внимание.

[A. Moriel]

...

[kamaleika]

Ух-ты... Предпоследний абзац убил меня насмерть Супер!